ПЕТЕРБУРГСКИЙ РОМАН. Благослови на рублик-другой для ре¬монта притвора, всё на небеси зачтётся. 43.




Глава 3.

Благослови на рублик-другой для ре­монта притвора, всё на небеси зачтётся.


      Улица дохнула утробным зноем застывшего в без­ветрии города, и мгновенно вспотевший Бахметов не мог сообразить – успела ли раскалиться потеряв­шая влагу мостовая или вскипала кровь в его ритмично пульсирующих жилках. Сердце стучало, как неугомонный метроном, а голова, час на­зад переполненная теснящими одна другую мыслями, вдруг в какую-то секунду в ощущениях стала безмятеж­но пустой и почти прозрачной. В небе растянулись облака, люди неспешно двигались по Английскому про­спекту – но всё будто придвинулось к его лицу, заняв новую позицию смысла в стереоскопически объёмной панораме этого фрагмента вселенной. Боковым зрением Сергей выхватил фигурку стоявшей на углу дома пяти-шестилетней девочки с вытянутой вперёд рукой, и грудь его наполнилась необьяснимой радостью, что эта нищенка стояла в эту минуту именно на этом месте. Бах­метов подошел к девочке и погладил её по голове – де­вочка с удивлением посмотрела на него и вдруг улыбну­лась. Её грязное смуглое личико сияло несколько секунд, не больше – ровно до того момента, пока Бахметов не до­стал из кармана какую-то купюру. Девочка по-обезьяньи ловко схватила её и затолкала в огромную щель лопнувшей сандалии. Справившись с заботой, она потеряла к Бахме­тову интерес и демонстративно ощупала цепкими глазами всех направлявшихся в её сторону прохожих. Бахметов за­смеялся и пошёл прочь – не особенно представляя, что же делать дальше, он для себя твёрдо решил, что прежде всего должен пристроить Пупсов.
     У него появилась идея. Сергей махнул рукой старику, зевавшему в сильно помятом, почти разва­лившемся «Форде», и уже через какие-нибудь сорок минут был в конце Староневского. Когда Бахметов, раздав мило­стыню нищим, перешел мостик через Монастырку, десят­ком мелких колоколов ударила звонница. Навстречу потя­нулся выходящий из храма народ.
   – Где я могу увидеть отца Иннокентия? – спросил Бах­метов у женщины в плотно повязанном на лоб и щёки платке.
   – Вам какого отца Иннокентия – настоятеля Благо­вещенской церкви или иерея Троицкого собора? – вы­тирая обильно льющийся из-под платка пот, строго спросила женщина и хмыкнула на замешательство незна­комца. – Тот, что моложе или седой старец?
   – Моложе, моложе, – закивал Бахметов.
    – Разминулись мы с тобой на службе, душа моя, ох, и разминулись, – юркнула к женщине откуда-то со стороны одетая во всё чёрное старушка; в руках она держала чёр­ный ящичек с прорезью. – Каждый день вспоминаю, как с тобой всенощную на Пасху выстояли вместе, и как я чувствовала тогда благодать. А сегодня встала с посте­ли – настроение прямо пасхальное. И птицы выводят своё, и солнышко привет шлёт, а покой такой на сердце – песнь херувимов господних! Благослови на рублик-другой для ре­монта притвора, всё на небеси зачтётся.
     – Проходите в собор, – сказала Бахметову женщина, подавая деньги монашке. – Отец Инно­кентий только что закончил службу – ещё успеете к при­частию.
    Бахметов поблагодарил за помощь и пошёл к собору. Внутри храма людей оставалось немного – готовясь к об­ряду венчания, церковный служка раскатывал ленту ковро­вой дорожки и короткими выражениями сгонял наступавших на её края зевак-иностранцев; несколько че­ловек сопровождали новобрачных; десятка два мужчин и женщин выстроились у алтаря для получения просфорок и вина. Треск сгорающих свечей, теплом подёргивая туман паров лампадного масла, придавал фантасмагорический отсвет всей картине застыв­ших предметов и скользящих мимо них людей. Бахметов как в полусне приблизился к алтарю.
    Отец Иннокентий в надетой поверх светлых одежд зо­лотистой епитрахили благословлял причащающихся крест­ным знамением, успевая сказать каждому несколько слов.
   – Вы, как я понимаю, ко мне, – хитро усмехнулся он, увидев на опустевшей площадке Бахметова.
  – Помолимся за здравие рабов Божиих Афанасия со сродниками, игумена Петра с духовными чадами, Вла­димира с братьями, узника Геннадия, Елизаветы и Ни­колая с чадами… – перекрыл пространство высокого потолка собора сочный дрожащий бас где-то за спиной Бахметова.
    – К вам, – смущённо повысил голос Сергей Александро­вич, не зная, как ему говорить со священником. Бас стих.
    – Святой отец, не оставь души грешницы! – вдруг вски­нула руки над головой стоявшая поодаль на коленях де­вушка с закатывающимися яблоками серых глаз; на губах её блуждала улыбка. – Страшно мне, батюшка, страшно. Сон один и тот же вижу. Один и тот же – каждую ночь. Царь убиенный Ни­колай в стареньком свитере в гости ко мне приходит и ста­вит на пол табуретку и скамеечку – табуретку себе, а ска­меечку – мне. Владыко земной, что это может значить?
    – В храме нам поговорить не дадут, – сказал Бахметову отец Иннокентий, – подождите меня во внутреннем двори­ке. Я скоро выйду.





Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Роман
Ключевые слова: ПЕТЕРБУРГ, РОМАН, РОССИЯ, ЗАПАД, БАХМЕТОВ, РАЕВСКИЙ, АДИК КОЗОРОЕЗОВ.,
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 13
Опубликовано: 21.06.2019 в 06:09
© Copyright: Александр Алакшин
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1