Ржавый Булат


Ржавый Булат
В свое время жил (и в общем то не тужил) в России такой знаменитый и талантливый бард, как Булат Шалвович Окуджава. Все мы его помним по совершенно замечательным песням, которым и сами готовы с удовольствием подпевать: «Возьмемся за руки, друзья», «Бери шинель, пошли домой», «Надежды маленький оркестрик», «Ваше благородие, госпожа удача», «Нам нужна одна победа»… Казалось бы, человек, написавший такие шедевры, должен был остаться в памяти народной, как образец нравственной чистоты и беззаветного служения своей Родине. Но для тех, кто хорошо знаком с некоторыми деталями биографии певца, имя Окуджавы сделалось синонимом лицемерного приспособленца и убежденного русофоба. Почему?..

Прежде чем ответить на этот вопрос, перенесемся для начала в черный для России 1917 год – время, когда решалась судьба великой Империи. Дядя будущего барда - Владимир Окуджава, террорист-анархист, промышлявший политическими убийствами, притащился вместе с Лениным в Россию в печально известном пломбированном вагоне (с помощью которого немцы, как бациллу чумы, забросили большевиков для разлагающей антигосударственной деятельности в погибающую страну)…

После того, как шпион Ленин со своими подельниками захватил власть в России и принялся направо и налево раздавать ее территории (Польшу, Финляндию, а затем, по «брестскому договору» и Украину) отец Окуджавы – видный грузинский коммунист, тут же заявил, что Грузия отныне существует только для грузин, русские на ее территорию больше не допускаются, а грузинки, вышедшие замуж за людей других национальностей, лишаются грузинского гражданства… Подобные полуфашистские выверты местечковых князьков широко поддерживались троцкистами, главной политической идеей которых была всепожирающая русофобия…

Не мудрено, что за такие крамольные вещи в годы сталинских репрессий отец Булата был арестован и впоследствии репрессирован. Но это случилось чуть позже. А пока сын высокопоставленного грузинского революционера, первого секретаря горкома партии, еще даже не помышлявший о сочинении песен, увлеченно играется с отцовским оружием. Забавы эти закончились чрезвычайно трагически. В один из дней Булат случайно (мне очень хочется в это верить) нажимает на курок и стреляет в грудь своего товарища – тот просто каким то чудом не погибает, а удрученного этим кровавым инцидентом Окуджаву срочно отправляют подлечить нервы в Грузию… Как мы видим, безнаказанность и вседозволенность партийной номенклатуры зародилась отнюдь не в «застойные времена»...

С началом войны у нашего героя появляется уже законное право стрелять во врагов своего Отечества и все биографы Булата Окуджавы как сговорившись указывают на то, что знаменитый бард являлся доблестным фронтовиком и даже проливал кровь на позиции. Интересно, что сам Булат Шалвович не очень охотно вспоминал о войне и только однажды его, что называется, прорвало. Воспоминания эти настолько обескураживающие, что я не могу отказать себя в удовольствии привести их здесь полностью:

«Сначала меня определили в запасной полк - там мариновали. Но запасной полк это просто лагерь. Кормили бурдой какой-то, заставляли работать. Жутко было. Потом посадили в эшелон. И повезли. Слух пошел, что под Новороссийск везут. По пути шел грабеж полей. К тому же поезду выходили крестьяне. Со жратвой. Все меняли. Мы им американские ботинки рыжие, они взамен тоже ботинки, но разбитые. И еще в придачу кусок хлеба и сала кусок. Поэтому мы приехали к месту назначения грязные, рваные, похожие на обезьян, спившиеся. И командиры и солдаты…

Нас велели отправить в Батуми, в какую-то воинскую часть - приводить в чувство. Там казарма. На полу солома, прямо на соломе мы спали, ничего не делали. Я запомнил только, что нас повели на экскурсию, почему-то дачу Берия смотреть. Роскошный белый дом на холме. Разрешили через окна посмотреть убранство - столовая громадная, барская. А товарищи мои были в прошлом профессиональные жулики. Они там побегали по даче, разнюхали. Мы пришли, легли спать. Ночью я проснулся - их нет. К утру в казарму пришли какие-то люди и ребят арестовали. Выяснилось, что ночью они все столовое серебро - в скатерть и унесли. Ночью же отнесли в скупку. Мы обсуждаем, что им грозит - расстрел? А их выпустили. Все равно на фронт. Они пришли, смеются…

А нас погрузили в баржу и повезли под Новороссийск. У нас почему-то много вина всякого - пьем и плывем, пьем и плывем. Потом стали уже слышать выстрелы, потом долго стояли, нас не выпускали. Однажды, ранним утром, нас построили на палубе. Пришел какой-то фронтовой начальник. Он посмотрел на нас и ушел. Мы еще день постояли и нас оправили обратно. В таком виде не принимали. Меня вновь отправили в запасной полк, где я опять мучился пока не пришли вербовщики. Я уже на фронте побывал, я уже землянки порыл, я уже наелся всем этим. Я стараюсь сачковать, куда-нибудь полегче»…

По всей видимости, Окуджава рассказывает здесь о том, как на самом деле воевали призывники из некоторых кавказских республик. Все дело в том, что еще в 1942 году Государственный Комитет Обороны постановил освободить от набора в действующую армию призывников из азиатских и кавказских республик (по причине их крайней небоеспособности) Вот и возили ребят, призванных ранее, по всяким запасным полкам, не рискуя выпускать их на передовую. Таким образом, Окуджава аж два года таскался по переформированиям, но так и не доехал до фронта. Но продолжим цитировать Булата Шалвовича:

«Меня ранило весьма прозаически из крупнокалиберного пулемета, с самолета. «Рама» летала и лениво постреливала. Случайно какая-то пуля раздробила кость и застряла в бедре. Я долго ее потом носил на веревочке... Я вообще в чистом виде на фронте очень мало воевал. В основном скитался из части в часть. Никакого романтизма у меня насчет фронта не было. Пожрать, поспать и ничего не делать – это главное…

Один офицер набирает людей в артиллерию большой мощности, резерв главного командования. Часть стояла где-то в Закавказье, в горах. Не воевала с первого дня. И не предполагается, что будет воевать. Подумал: что там-то может быть трудного? Снаряды подносить – эта работа мне не страшна. А что еще? Думаю: такая лафа. И я завербовался. Большинство ребят на фронт рвались. А я пошел в эту часть»...

Но вот кончилась война и Окуджава, пораскинув в общем то довольно скудными мозгами (не удивляйтесь, такое тоже бывает с талантливыми исполнителями – некоторые из них оказываются недалекого ума людьми) выносит собственный вердикт событию, в котором худо-бедно принимал участие: «А вообще, если говорить об отношении к этой войне, то теперь я многое пересмотрел и вдруг понял, что если отбросить слово «фашизм», то это были две одинаковые тоталитарные системы, которые вели между собой конкурентный спор...

Ну, чисто внешняя разница была, кончено. Там была свастика, а здесь были серп и молот. Там был бесноватый фюрер, а здесь был гениальный вождь всех народов. Там ненавидели евреев откровенно, а здесь кричали о своей любви к евреям и тихонечко их уничтожали. А в принципе, две одинаковые системы столкнулись. Просто наша страна оказалась мощнее, темнее и терпеливее»…

«Темнее наша страна оказалась» - заявляет «светоч демократии» Булат Шалвович Окуджава и дальше уже жжет напалмом: «История России - история особенная. Это государство, которое долго было рабовладельческим, буквально до наших дней. Поэтому холопская психология остаётся. Понятие «демократия» рабам абсолютно чуждо. Чем можно соблазнить тёмную массу? Ее можно соблазнить сильным государством. Россия любит мощь. Имперскую. Это и подразумевает фашизм, тоталитарный режим, хотя можно называть это иначе»…

Вот каким надо быть подонком, чтобы обвинять Россию, заплатившую жизнями десятков миллионов лучших своих людей в том, от чего она, не жалея себя, спасала все человечество?!.. Ты же был фронтовиком, видел, как воевала наша страна, ну или, по крайней мере, слышал об этом из расположения своего запасного полка. Что же ты, паскудник, наводишь тень на плетень своей заведомой ложью? Где ты увидел фашизм в России, дурья твоя голова?!..

Но Булат не унимался. Подобно всякому либералу он любил на досуге поплакаться о том, как его преследовали и зажимали в страшном Мордоре – СССР... И это при том, что в советское время у Окуджавы вышло 7 книг стихов и 6 книг прозы. А только за 8 месяцев 1969 года «преследуемый властями Окуджава» съездил за государственный счет в Югославию, Венгрию, Францию, ФРГ, Австралию и Индонезию… Всем бы, как говорится, подвергаться такому давлению в стране Советов…

Но самые гадкие вещи (нет, не о России, а о себе, поскольку ни что так не разоблачает гнилую суть человека, как его нападки на свою родину) Окуджава стал изрыгать с наступлением горбачевской перестройки. Из него словно вынули плотно забитый до этого кляп, и полились широкой рекой смрадные нечистоты: «Патриотизм – это чувство низменное: оно и у кошки есть», «У России никогда не было иммунитета против зла», «Ну, как этот совершенно рабский народ так сразу научить свободе? Это долгая болезнь, поэтому и сорока лет не хватит, чтобы от нее избавиться»...

В 1993 году, когда ельцинские танки били прямой наводкой по российскому Парламенту, а у телевизионного центра в Останкино пьяные от безнаказанности каратели расстреливали из автоматов безоружных людей, «великий гуманист и тонкий лирик» Окуджава признавался в одном из интервью: «Я наслаждался этим. Я терпеть не мог этих людей, и даже в таком положении никакой жалости у меня к ним совершенно не было. И может быть, когда первый выстрел прозвучал, я увидел, что это заключительный акт. Поэтому на меня слишком удручающего впечатления это не произвело»…

Более того, Окуджава подписал одно из самых позорных в истории российской литературы «Письмо 42-х», в котором либерально настроенные деятели культуры (преимущественно, еврейского происхождения) прекрасно зная, что в результате массовых убийств «ельцинистами» в Москве погибли сотни людей, призывали власть «окончательно раздавить гадину» (под которой они понимали русских патриотов) «закрыть без суда и следствия все редакции патриотических газет» и «продемонстрировать силу еще юной, но уже окрепшей демократии»…

Но и этого показалось мало Окуджаве. Желая полностью зачеркнуть все то хорошее, что он сделал когда то в песенной культуре, неистовый Булат заявил о своей безусловной поддержке чеченского террориста Шамиля Басаева, который незадолго до этого взял в заложники около 1 600 жителей Буденновска, из которых 130 человек (в том числе и беременные женщины, захваченные извергами в родильном отделении больницы) были убиты…

В своем интервью на радио «Свобода» он, в частности, сказал: «Я думаю, что когда-нибудь Шамилю Басаеву поставят большой памятник. Потому что он единственный, кто смог остановить бойню». На возражение журналиста: «Но ведь в больнице погибли мирные люди», Окуджава ответил: «Если говорить о том, что случилось в Буденновске,- это печально и трагично, но война трагичнее, чем этот поступок. И поэтому я думаю, что когда-нибудь ему памятник поставят»...

А что еще можно было ожидать от человека, который на полном серьезе утверждал, что «У Ельцина есть масса недостатков и слабостей, но есть и достоинства, которые я очень ценю. Во-первых, Ельцин - человек, не жаждущий крови. Во-вторых, он не ради себя все это делает. Я в этом уверен на сто процентов. Он хочет сделать добро России. Он не жулик, понимаете. И третье, он умеет признавать свои недостатки. Ни один из российских руководителей никогда не признавал своих ошибок. А у него это есть, и это большое достоинство. Может быть, я не прав - я не вижу сегодня человека, способного быть на этом месте…

А потом, понимаете какая штука? Когда я вспоминаю рожи наших прежних правителей, то думаю: уж пусть нами лучше руководит тот же Гайдар – молодой, интеллигентный, образованный, знающий иностранные языки»… Ну вот разве мог так рассуждать адекватный и совестливый человек, каким сегодня либералы пытаются представить Окуджаву? Особенно после того, как уже случился кровавый расстрел Парламента, а в стране вовсю осуществлялась шоковая гайдаровская терапия, целенаправленно сделавшая нищими почти все население нашей многострадальной родины…

О себе Окуджава, не стесняясь, говорил так: «Я - обыкновенный обыватель». А на вопрос: «Что для вас главное в творчестве?» отвечал: «Главное в творчестве? Чтоб хорошие деньги платили. Ну чего стесняться-то! Чего стесняться-то!»… В постоянной беготне за гонорарами певец совсем забыл о семье. Старший сын Окуджавы Игорь очень рано подсел на наркотики и умер после ампутации ноги (весьма распространенная причина смерти у наркоманов) В его воспитании Булат Шалвович не принимал никакого участия, фактически бросив парня (после смерти своей первой жены) на произвол судьбы…

Сам Окуджава скончался некоторое время спустя в парижском госпитале, где никто ни слова не понимал по русски. Последним стихотворением, которое написал талантливый и любимый многими в прошлом бард, было поздравление бессовестного негодяя Чубайса с днем рождения. Есть в этом, согласитесь, что то мерзкое и глубоко оскорбительное для памяти самого Булата Шалвовича. Даже не верится, что все это делал человек, пропевший когда то: «Виноградную косточку в теплую землю зарою»…

Да, у него были прекрасные стихи и песни, но как сказала в свое время Анна Ахматова: «Когда б вы знали, из какого сора растут стихи, не ведая стыда». Оказывается, можно быть хорошим поэтом и совершенно никчемным, жалким человеком. Пока советская цензура держала Окуджаву в рамках приличия и спускала ему темы для творчества – рождались неплохие стихи. Но как только нравственных ограничений не стало – долго копившееся говно сразу полезло наружу. Все эти «панегирики Ельцину», «памятники Басаеву», «поздравления Чубайсу» - ну как так получилось у тебя, Булат, взять и обосрать все, что было людям дорого в тебе?..

Вещий Олег



Мне нравится:
2

Рубрика произведения: Проза ~ Другое
Ключевые слова: Булат, Окуджава, ржавый, кумир, русофоб, лицемер, предатель,
Количество рецензий: 1
Количество просмотров: 45
Опубликовано: 20.06.2019 в 00:46

Николай Прилепский     (20.06.2019 в 21:36)
Надежды маленький оркестрик под ненадежным управленьем






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1