фрагмент романа "Индивидуальная непереносимость"


На набережной Судака меняли бордюры. Рабочие, вяло переругиваясь, выворачивали из земли искрошенные глыбы. Вдоль набережной уже лежала их длинная череда. Бордюры казались такими старыми, словно стояли здесь с тех пор, как французы разрушили Бастилию и продали её камни в Судак.
Этим утром в Судаке было свежо. Я облокотился на каменный парапет, отделявший набережную от неширокой полосы пляжей, и подставил лицо довольно холодному ветру, заставлявшему ёжиться. Прохладный воздух, казалось, был чище, чем руки хирурга. Отсюда, несмотря на расстояние, была хорошо видна даже старая генуэзская крепость, господствовавшая над берегом. Море волновалось. Казалось, ветер-генерал гнал в атаку волны солдат в извечной битве воды и суши. Волны отважно налетали на берег, но, лизнув песок, с недовольным шипением отступали обратно, как будто зверь, попробовавший что-то несъедобное. Эта битва без победителя идёт с начала времён. Впрочем, у моря нет времени. Под неправдоподобно голубой мантией неба, украшенной светлыми всклокоченными облаками и тёмными резкими птицами, существует только вечный прибой. Глядя на этот прибой, самому хотелось быть тоже вечным.
Я только что приехал в Судак из Симферополя на автобусе. После беседы с Жорой, я немедленно отправился в гостиницу, забрал свой чемодан, завернул гитару в банное полотенце и поспешил на железнодорожный вокзал. Мне повезло, что Андрей ещё не вернулся из Аркадии, поэтому не пришлось придумывать причину, по которой я так неожиданно его покидаю, можно сказать, бросаю. В Симферополь поезд прибыл в конце ночи. На автовокзале я дождался первого автобуса до Судака и через два часа тряски по скучной дороге сквозь засушливые крымские степи прибыл к моей цели.
По дороге к деду Петро я купил черешню. Я любил её с самого детства, но в Мухачинске черешню продавали редко, поэтому, увидев её здесь, не устоял. Подав мне полный кулёк, продавщица — стокилограммовая брюнетка со жгучими персидскими очами — небрежно сунула мои двадцать копеек в карман фартука. Я продолжал стоять перед ней — ждал сдачу. В Мухачинске мне всегда давали сдачу всю до копейки. А десять копеек — это большие деньги. На них можно было купить два билета на троллейбус или три на трамвай, три стакана газировки с сиропом и один без сиропа, или десять коробков спичек, или пачку самых дешёвых сигарет без фильтра Мухачинской табачной фабрики. В общем, много чего.
Продавщица удивлённо оглядела меня — это что ещё за бледный тормоз? Ступай уже загорать, курортник.
— А сдача? — дал я ей понять причину своего торможения.
— Вы шо, с Урала?
Я кивнул. Продавщица вытащила из кармана гривенник и кинула его на прилавок — на, мол, подавись! Впрочем, мне показалось, что в её жгучих персидских очах мелькнуло сочувствие.
Военный санаторий, в котором работал завхозом и квартировал дед Петро, находился на горе, нависавшей над набережной. Санаторий был обнесён чугунной оградой. На проходной под лозунгом «Победа коммунизма неизбежна!» сидел неизбежный, как победа коммунизма, мордоворот в военной рубашке и читал газету.
— Вы к кому? — спросил меня мордоворот твёрдым, словно леденец, голосом.
— К завхозу, — пробубнил я, ожидая, что сейчас начнётся канитель: пароль, отзыв… Ну, как там в армии принято.
— Проходите.
За оградой раскинулся парк, где среди деревьев возвышались здания санатория. Указатели на асфальтированных дорожках указывали направления: административный корпус, столовая, корпус №1, №2... Я пересёк парк и по каменной лестнице, чьи ступени давно нуждались в ремонте, поднялся на самую вершину горы к небольшому дому с белой штукатуркой на стенах, похожему на дом культуры захолустного райцентра. Дом, лишённый архитектурных излишеств, радовал глаз чистотой линий и соразмерностью пропорций. Его вход украшали греческие колонны. О неспокойном настоящем напоминал плакат «Нет НАТО!». Как я потом узнал, это была дача Берии, но страшный сталинский нарком на ней ни разу не был.
Возле открытых дверей стояла парковая скамейка, на скамейке сидел, положив ногу на ногу, старик с усами а-ля турецкий ятаган, длинными белыми волосами и бородой. Эта величавая растительность придавала ему сходство со святым, уставшим от религиозных фанатиков, которые так и норовят растащить его на мощи. Старик курил папиросу и, судя по всему, помирал со скуки. Ноги, кстати, у старика были босые. Под скамейкой свернулась калачиком лохматая дворняга. Густой сизый дым поднимался к небу, будто туман из глубин ада. И смердел он так же адски. Я невольно сморщил нос от отвращения. Хорошо, что я уже съел черешню.
— Здравствуйте! Я ищу завхоза.
— Ну дак я завхоз. А ты, хлопчик, мабуть, Вадим?
— Откуда вы знаете?
— Данька предупредил, шо ты сюда едешь. Я от него вчера телеграмму получил. — дед Петро шлёпнул ладонью по скамейке. — Ну, шо встал столбом? Садись, закуривай.
Я положил чемодан и гитару на скамейку, присел рядом с дедом Петро, вытащил сигарету и прикурил от его папиросы. Сходу было трудно определить, какая смердящая нота здесь доминировала, — папиросы или голых ног старика. Дворняга громко зевнула и, высунув вытянутую морду из-под скамейки, обнюхала мои сандалии.
— Не вертись, как вошь на плоскогубцах, сволочь! — приказал дед Петро.
Собачья морда послушно исчезла под скамейкой.
— Умная, сволочь, — даже с каким-то сожалением проговорил дед Петро. — Всё понимает. В прошлом году я хотел её продать одному майору, так эта сволочь где-то пряталась, пока майор не уехал.
— А как её зовут?
— А я её так и зову: сволочь. Она не обижается. Но, вообще-то, мне такая кличка не нравится.
— Тогда нас двое. Давайте лучше про Виолетту поговорим.
— А шо про Виолетку много говорить? Виолетка — огонь-девка. У-у-у! Такая дристапшонка была. Горе горькое. Она ещё в детстве все деревья в санаторском парке облазила. Один раз — лет семь ей было, только в школу пошла — свалилась чуть не с самого верха акации. Думали — хана нашей Виолетке-конфетке — но ничего, оклемалась. Лишь вмятина на бедре осталась на память.
Знаю, я не раз гладил и целовал эту вмятину.
— Я слышал, недавно какую-то утопленницу выловили из моря?
Дед Петро бросил окурок на пол, затоптал его. Затем, кряхтя, поднялся со скамейки и подтянул лёгкие полотняные брюки почти до подмышек. Стоя в полный рост, он оказался более приземистым и коротконогим, чем ему причиталось, когда он сидел.
— Подожди, я сейчас.
Шаркая босыми ступнями, старик поплёлся в дом. Его лохматая сволочь, зевающая во всю пасть, затрусила следом. Я настроился на долгое ожидание, но завхоз скоро вернулся. Он протянул мне мятую, с оборванными полями газету, испачканную жирными пятнами.
— Шо рассказывать. Лучше сам почитай.
Я осторожно развернул грязный лист. Это была местная газета. В короткой заметке говорилось, что на берегу недалеко от Судака было обнаружено тело молодой женщины. Судя по его состоянию, тело долго пробыло в воде, возможно несколько месяцев. Всех, кто что-либо знает о женщине, просили сообщить в милицию.
У меня отлегло от сердца.
— Ну, это точно не Виолетта.
— Ну дак я и не говорил, шо это она, — проворчал дед Петро. Он вытащил из кармана кубик рафинада и протянул собаке.
— Держи наку, сволочь.
— А зачем же вы тогда Тамару Александровну напугали? — укоризненно произнёс я. — Теперь из-за вас она рыдает.
Дед Петро задумчиво посмотрел на свои голые ноги, словно бы недоумевая, куда же делись ботинки.
— Я подумал, не маньяк ли какой у нас в Судаке шерудит. Мне знакомый мент сказал по секрету, шо у этой утопленницы череп пробит чем-то вроде широкого лезвия. Убийство, значит. А Данькина Тамарка всегда была нервной. Ну дак баба…
Старик опять положил ногу на ногу. Теперь его разношенная ступня находилась совсем рядом с моим носом. Я не выдержал:
— Ну и воняют же у вас ноги!
— Не воняют, а пахнут, — изрёк дед Петро тоном монарха в изгнании.
— Пахнут — это когда у себя, а когда у другого, то воняют. Так что вы мне посоветуете? Где мне искать Виолетту?
Завхоз пожал плечами.
— Ну дак где же ты её найдёшь? Нагуляется, мабуть, сама вернётся. А ты возвращайся-ка лучше домой, хлопчик. Здесь тебе нечего делать.
— Да мне и дома особенно нечего делать. Сейчас каникулы.
— А, ну тогда пошукай на набережной. Может, там кто и подскажет.
Дед Петро был прав. Я даже знал, кто мне подскажет.



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Детектив
Ключевые слова: детектив, криминал, боевик,
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 8
Опубликовано: 17.06.2019 в 00:00






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1