ПЕТЕРБУРГСКИЙ РОМАН. Представляешь, гений - и с хозяйственной сумкой. 32.



Глава 5.

Пред­ставляешь, гений – и с хозяйственной сумкой!


       Открыл глаза он через пятнадцать-двадцать минут. Поставленный на подоконник чай ещё не успел остыть, и, дотянувшись до него рукой, Бахметов разом осушил всю кружку. Жажду утолить не удалось, тем более, что вместе с ней пророс­ло и чувство сильного,до подрагивания жилок, голо­да. Катя хлопотала в углу комнаты, связывая бечёвкой стопки книг. Бахметов огляделся – многие вещи были упакованы в коробки, за дверцами пустого шкафа сгру­дились плечики вешалок; на огромном же столе, обыч­но заваленном справочниками и чертежами проектов, осталась лишь настольная лампа с голубым пузатым абажуром. Катя, вздрогнув, повернулась и неожиданно залилась виноватой, почти дет­ской улыбкой.
    – Переезжаю, Серёжка, от всех этих коллекционеров и коллекций, от которых только стресс; и вещи помалу перено­шу. Квартира недалеко отсюда, и недорого. Ты, наверное, хочешь есть?
     Бахметов кивнул головой, Катя засмеялась и, убежав на кухню, вернулась уже через минуту уже с бу­тербродами и горячим чаем.
    – Тут столько новостей, – горько усмехнулась она, пока Бахметов набивал себе рот хлебом с сыром и колбасой.
    – Рассказывай, – хлебнув чаю, с трудом прого­ворил Бахметов. – Хочу знать всё!
   – И глазки твои красивые, наконец, заблестели. Ну, ладно, слушай, – Катя села на стул рядом. – Во-первых, Маша дала согласие на брак по расчёту – ты не знал об этом? – а сейчас плачет и кается во всех грехах, а брак понимает как чуть ли не епитимью перед Богом. И Тёмка, как пёс побитый, вышел на свободу, а к Маше не показыва­ется – припугнули, наверно. Обычная, как ты понимаешь, история. Она ждёт его и готовится к свадьбе с Раевским, и срок уже назначен – следующая пятница. Всё очень бы­стро понеслось.
    – А что говорит Владимир Павлович?
   – А Владимир Павлович делает вид, что рад счастью любимой дочери; да, впрочем, я не знаю, чему он рад. Маша сказала, что между женихом и будущим тестем ста­ли напряжённые отношения и Владимир Павлович как будто подозревает Раевского в двойной игре – ты пред­ставь, об этом говорит Маша! Она всё нянчится с братом Тёмы; да вчера из больницы отпустили его отца, вот этот несчастный брат и должен вернуться домой. Видел бы ты его у Маши – ухаживает за ней, прямо дрожит весь. Потешный малый и очень добрый. А вчера встретила на Тургеневской твоего отца – шёл куда-то с хозяйственной сумкой. Пред­ставляешь, гений – и с хозяйственной сумкой! В России живём! Он теперь один, а детки его перебрались на Петро­градскую к бабушке Риты.
    – Я должен поговорить с её матерью, – глядя в одну точ­ку, задумчиво сказал переставший есть Бахметов,– а как это сделать – не знаю. Ни о чём не спрашивай, может быть, как говорит один не очень приятный знакомый, и так всё узнается. А может, и не узнается, я ещё не решил…– Сер­гей в сомнении запнулся, стоит ли спраши­вать у Кати об её отношениях с Раевским, но, замолчав, стал яростно жевать бутерброд.
     Спустя какие-нибудь пять минут Бахметов уже шлёпал по лужам Английского проспекта. После разговора с Катей сердце вдруг сжало непонятно откуда взявшееся сме­шанное чувство странной боли, но и ясности в содержании всего происходящего. Окружавшие Бахметова вещи – люди, дома, факты – будто сразу встали на положенные провидением места, разметав скрывавшую их суть мишурную пыль всё запутывавших иллюзий. Сергей не пытался отслежи­вать ощущения, предоставив свободу полезшему на­ружу потоку желания что-либо изменить в этой очень не­простой сетке развивающихся событий. Что и как он будет менять, Бахметов не понимал, да, и не хотел пока брать на себя труд понимать; главным же открытием было то, что тело его наполнилось комфортным состояни­ем пробуждения экстатической силы и радостью от того, что эта сила есть. Из головы внезапно выветрились прежде мучившие мысли, и она физически ощутимо стала за­полняться пустотой.
    От свежести всех этих чувств Бахметов даже опешил и, остановившись на одном из перекрёстков, осмотрелся вокруг – десятки жёлтых, красных, серых стен и крыш привычно подпирали друг друга вдоль петляющего кана­ла; с неба шёл колючий и уже не холодный дождик; по ас­фальту неслись машины, с треском вспарывая мелкие озёр­ца воды. Всё было вроде бы так, как в любой дождливый день – зонтики, плащи, мокрые тумбы афиш; возникшая перед глазами компания бродяг, волоком тащивших к решётке набережной найденный ими в мусорном баке мешок, – всё было обыденно, но сам Бахметов на секунды словно оглох, и перед его глазами вспыхнули контуры энергетики каждого стоявшего или двигавшегося предмета; вибрации созвучия этих разнонаправленных потоков защекотали пах, и захотелось плакать. Ощущения были явно незнакомы Сергею. Дождь прекратился и между облаков вдруг стрелкой протиснулся плотный искристый лучик света. «Всё к лучшему», – пронеслось в голове Бахме­това, и он зашагал домой.






Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Роман
Ключевые слова: ПЕТЕРБУРГ, РОМАН, РОССИЯ, ЗАПАД, БАХМЕТОВ, РАЕВСКИЙ, АДИК КОЗОРОЕЗОВ.,
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 13
Опубликовано: 10.06.2019 в 21:21
© Copyright: Александр Алакшин
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1