ПЕТЕРБУРГСКИЙ РОМАН. А знаешь, почему в нашем музее нет штанов по­следнего Николая и наследников? 15.


                                                                                      Глава 2.

                             А знаешь, почему в нашем музее нет штанов по­следнего Николая и наследников?


       Через десять минут он пересёк площадку парадного дома с табличкой городского архива. У самого вхо­да, под лестницей на второй этаж, толклись десятка два мужчин и женщин.
        – Могу я увидеть Софью Александровну? – спросил Бахметов у сидящего за столом толстяка в милицейской форме.
       – Её все хотят увидеть, – вздохнул толстяк. – Видите, стоит народ, и все ждут. И так каждый день.
          – Тимофей Ильич! – закричала спускавшаяся с лест­ницы дама в чилийской хламиде. – Пропустите этого моло­дого человека без документов – по его лицу видно, что мы с ним оба скорпионы-Александровичи и что он сын моей несравненной богини, которая к тому же, как я прочита­ла в «Вечёрке», сейчас в городе. Не обозналась? – ведя Бахметова по узенькому коридорчику, ворковала Софья Александровна. – На минутку усажу вас рядом с Гришей – он собеседник обстоятельный – а сама сбегаю, выдам дела всем знакомцам и незнакомцам.
    – Исследователей сегодня как собачьих блох, – ше­пелявя, пробурчал с улыбкой черноволосый парень лет тридцати и подал Бахметову стул. Сергей Александро­вич оглянулся – он сидел в тёмной каморке, выполняв­шей роль гардероба. – Половина ищет следы дедушки-баронета, но мало кому везёт, и выходит дедушка, вопреки семейному шепоту, всего-навсего писарьком при Си­ноде, да ещё и с дореволюционной фамилией Цыпкин. Впрочем, сообразительностью блещут не все. Вот барыш­ня, – кивнул Гриша в сторону входившей в зал девушки в парусиновой шляпке, – полгода лопатит архив коммуналь­ных служб; и всё для написания десятка статей, а заглянула бы в другой фонд, и нашла там документ, что она потомственная графиня. Зачем ей тогда история заохтинской свалки? Тимофей Ильич, вода в чайнике вскипела! – прокричал Гриша в сторону выхода. – А тот чудак в синем халатике живёт, быть может, впроголодь, а неделями таскает ящи­ки с документами с четвёртого этажа на пятый в обмен на обещание получить доступ к делам о каких-то евангелистах, живших у нас во времена Екатерины Великой! Скажите, ну кого сейчас увлечёшь восемнадцатым веком? В своём бы разобраться. Мой дед в Царском Селе хранителем за­пасников прослужил пятьдесят семь годков и спрашивает как-то: «А знаешь, почему в нашем музее нет штанов по­следнего Николая и наследников? Нам их отдали в двадцатые годы в виде зарплаты». Вот вам и гримасы исто­рии – таскал дед штаны цесаревича, хоть и не камергер. Впрочем, может, это и анекдот.
     – Всё, Серёжа, – затянула Бахметова в маленькую ком­натку выскочившая из коридорчика Софья Александров­на. – Я в вашем распоряжении ровно на стаканчик господ­ского чая – за коллегами, как вижу, не успеешь. Угощайтесь, и сразу, извините, о деле. Я разгребла сюжетный пласт линий вашей девочки и добралась до 1881 года. Там нас мало что инте­ресует, разве что личность Павла Николаевича Благово, служившего чиновником по поручениям сановных лиц в Министерстве внутренних дел. Сын его Николай учился в кадетском корпусе и в Михайловской академии, а после Порт-Артура повоевал в Бессарабии и Галиции, за что по­лучил два Георгиевских креста и звание артиллерийского генерала. Против большевиков, как ни странно, ничего не имел и не пускался в эмиграцию. Так вот, генерал наш умер своей смертью в Ленинграде в 1935 году – читал «красным командирам» свои превосходные курсы по фортификаци­ям и укреплениям. А от второго брака, с немкой – гувер­нанткой внуков одного из Гучковых, у него осталась дочка. В десять лет эта девочка была уже полной сиротой, и слу­чилось это в блокаду. Выжила, а замуж вышла чуть ли не в сорок лет и родила единственного сына Родиона, который является, как вы уже догадались, отцом Рите. Родион умер в двадцатитрехлетнем возрасте, но мать Лаура Николаевна его жива по сегодняшний день, и я смогла даже узнать её адрес. Петроградская сторона, Большой проспект, четыр­надцать – двадцать. Хотя бы бабушку мы вашей девочке нашли. Опять зовут? Иду, Тимофей Ильич, иду-у! Никаких благодарностей, Серёжа, всегда рада служить вам и Елене Павловне. Она моё солнышко и сделала то, о чём другие пускают только лишь романтические пузыри. Скажу по секрету, Серёжа, – подмигнула Софья Александровна, – я хотела стать актёркой и даже вылезла раз на школьную сцену – причёска бидермейер а-ля «взбитые сливки», во­ланчики рукавов, платье перевёрнутой рюмкой, а в руках закуски-заедки. Сморозила какую-то глупость, наступила кому-то на ногу, упала – и стала легендой школы. Но карьера закончилась, – захо­хотала она, убегая.
       Часы в Гришиной каморке пробили два удара. Бахме­тов встрепенулся, вспомнив о назначенной встрече, и вы­шел на улицу.
      Катю он нашёл расхаживающей в напряжении взад-вперёд по углам её маленькой комнатки.
         – Слышал об этой бедной девушке? – с порога спроси­ла она. – Очень печально. Маша плачет и, как всегда, во всём винит себя. Но сейчас ты нужен мне не для разгово­ров. Сегодня без двадцати шесть мы с тобой встречаемся в нашей кондитерской на Пяти углах. Не подведи, Серёжка, всё это слишком важно для меня. И не сердись – всё объясню тебе на месте, – сказав это, Катя буквально вытолкнула Бахметова на лестничную клетку. Посмотрев на часы, Бах­метов выскочил на улицу, поймал такси и отправился на Петроградскую.





Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Роман
Ключевые слова: ПЕТЕРБУРГ, РОМАН, РОССИЯ, ЗАПАД, БАХМЕТОВ, РАЕВСКИЙ, АДИК КОЗОРОЕЗОВ.,
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 15
Опубликовано: 04.06.2019 в 16:12
© Copyright: Александр Алакшин
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1