ПЕТЕРБУРГСКИЙ РОМАН. Птенцы Ельцина. 14.


                                                                                      Часть III.
                                                                                       Глава 1.

                                                                                 Птенцы Ельцина.

       Очнулся Бахметов, как ему показалось, минут через двадцать с ощущением ломоты жара, посекундно отдающейся пульсированием в левом виске. С трудом разлепив веки, он попробовал нащупать взглядом циферблат висевших на стене часов, но вдруг уткнулся в сидящего рядом с кушеткой Мишу.
         – Н-наконец-то, – закурив сигарету, хмыкнул маль­чик. – Чуть ли н-не час здесь сижу.
        – Как ты вошёл? – спросил Бахметов и, почти забыв о госте, опять закрыл глаза. Тело его стало растворяться в пелене силуэтов заплясавших под аккомпанемент голоса Марлен Дитрих розовых фигурок балерин. Голос отчего-то перешёл в мерный тихий звон колокола.
       – З-замок сопливый, ногтем открывается. Р-Рита п-пропала, – всхлипнул Миша и, не выдержав, видимо, скопившегося напряжения, вдруг зарыдал. – Вче­ра п-после ухода вашего оделась и п-побежала куда-то. Я за ней, а она пальцем п-погрозила и засмеялась.
         – А отец? – привстал на кровати вздрогнувший Бахметов.
     – А что он – г-говорит, что не маленькая, если у-ушла, т-то з-знает зачем, и скоро вернётся, – Миша опять залился слезами. – Я уже сбегал по всем т-точкам и ямам, но её никто не видел. И г-где её теперь искать?
         Раздался короткий звонок в дверь. Миша бросился в прихожую.
    – Ещё спите? – ворвался в комнату Любимчик. – И, ко­нечно, не знаете новостей! Извините за визит по старой, так сказать, памяти – был я тут у вас разок с Ма­шей, помните? А новость какова! Сегодня ночью уби­ли… Любу. Яд в одном из двух стаканов. И у всех мотивы. Даже, наверное, у вас. Вот тебе и день ангела! Что там, кстати, за старуха сумасшедшая по лестнице бродит и про каких-то кошек бормочет? – Любимчик осмотрелся и сел на стул у окна. – С вашими деньгами, Сергей, среди та­ких ли старух жить? Разве что экзотика космоса русского. Помню, снимал чулан в коммуналке в Басковом года три назад, там другая чокнутая секретно разводила в своей комнате крыс. Любила их очень, сыр им показыва­ла, – Миша в страдании перевёл взгляд с Любимчика на Бахметова. – А мы, простодушные, всё удивлялись и заме­ры делали – от мусорных баков, что ли, эти твари к нам дорогу топчут; то под раковиной горошки, то – в кладовой. Мерзавка, как её все называли, оказывается, и разговари­вала с ними; всё учила, не ходите, мол, в коридор, а то пой­мают вас злые соседи и убьют! Наша доблестная Клавдия Дмитриевна первой услышала крысиный писк – даром, что телефонисткой служила на коммутаторе ещё, наверное, во времена Урицкого. Обсудили сию загадку по-соседски и решили всё проверить сами. А как с мерзавкой догово­риться, если она на стук в комнату выбегает в коридор и спиной держит дверь? Дождались, когда побежала оформлять пенсию по выслуге, и вскрыли замок. Понимали, что непорядочно, но ведь любопытствую­щих набралось одиннадцать человек! Что увидели, мама, не горюй – прямо «Индиана Джонс». Кры­сы как хлынули на просторы и стали бегать по квартире, а пара штук пронеслась по моей ноге! Чуть не брякнулся в обморок, ей-богу, – прежде приходилось репетировать этюд отключки, – но как представил, что упаду на тварей, решил воздержаться и остался в со­знании. Было их не меньше сорока. Я засиделся, – усмехнулся Любимчик и подмигнул Мише. – Любушка вчера была в ударе, но, видимо, не рассчитала силы. Там, где мужчина видит Бога, женщина всегда смотрит на муж­чину. Вот будет загадка следователю, ха-ха! Ну, ладно, мне пора на репетицию. Заходите, Сергей, по-соседски; я ведь снял неделю назад в Кустарном квартирку. Малень­кую, но с железной дверью. Вам я всегда буду рад. И адресок пишу на листочке – заходите, – Любимчик встал и вышел из комнаты.
     – Что б-будем делать? – дрожащим голосом спросил Миша, – а вдруг её тоже у-у…– и он опять зарыдал.
     – Иди домой и узнай новости, – поморщился Бахметов и поднялся с постели. – А я приму душ, и сразу – к вам.
    – Д-душ? – возмущённо воскликнул мальчик. – Р-Рита н-не вернулась, а вы в-всё про свой д-душ! – подавив на лице гримасу презрения, Миша покачал головой, и молча захромал к двери.
     Через полчаса Бахметов выбегал из арки своего дома. Полуденная жара разбавлялась чуть прохладным ветром с залива, метелью крутившим в воронки запоздавший пух с тополей. Впрочем, Сергей ничего тол­ком не замечал. Что-то бормоча себе под нос, он с ли­хорадочным напряжением думал о том, что произошло с Любой.
     – Я к тебе, как и обещал, – окликнул его голос уже где-то на Садовой. Перед Бахметовым возник Кормильцев.
     – Этого не может быть, – внятно сказал Бахметов и, обойдя Кормильцева, пошёл дальше.
  – Забегался что ли? Так ты принимаешь друзей? – вприпрыжку бросился за ним Кормильцев. – Впрочем, и Ротшильды мельчают. Какой-то один из них, кривого мулатского ко­лена, ездит в свой офис на роликах, с косичкой волос и сигаретой в зубах. А сам стоит почти миллиард! Слушай, дай мне рублей пятьдесят, а ещё лучше семьдесят; но толь­ко не взаймы. Не верну; я – человек верующий. Всё в мире – от Бога.
    
Бахметов на ходу достал из кармана сотенную купюру и отдал Кормильцеву.
   – Вот это дело! Только что вычитал в газетке, что в Лозанне компаньоны из России инкогнито купили фа­брику со столетними традициями выпуска часов, и через швейцарцев же щедрою рукой в три раза повыси­ли оклад всем служащим. Не беги, послушай! Да миллио­нов пятнадцать франков положили на развитие всяких «перспектив». И вот картина – идёт церемония представления новых хозяев сотрудникам фирмы. Швейцарцы улыбаются и стоят рядком, сытенькие щёки блестят, со­рочки благоухают Европой. Вваливаются пьяные и весё­лые «компаньоны» – кисти рук в татуировках, на шеях цепи золотые толщиной в палец, а глаза очень наглые. Амнистированные птенцы Ельцина. Суют со смехом в карманы хранителей традиций бумаж­ные швейцарские деньги, а их девицы презрительно хо­хочут. Швейцарские «братаны», растерянно улы­баясь, с ужасом взирают на весь этот театр абсурда: «Ну, мол, влипли!». Знаешь, что в Европах ваших смотрят на таких птенцов, как на стандартных русских? А сами почём зря учили реформатора тащить из-за колючки воровскую братию для строительства новой России. Да подожди ты! – задыхаясь, в сердцах вскричал Кормильцев, видя, что не слушавший его Бахме­тов сделал попытку уйти в отрыв. Кормильцев остановился, дёрнул плечами и свернул на Лермонтовский.
    Бахметов же, будто боясь встретить кого-либо ещё, уже почти бежал к дому на Канонерской. Миша с почернев­шим лицом сидел на ступеньках перед квартирой отца.
      – Н-ночью пойду по ямам, – хмуро сказал он и закурил окурок. – В-всех на уши поставлю, а н-найду. А вдруг она у-уехала из г-города?
           – Не уходи, пока я не вернусь, – потрепав Мише ма­кушку, Бахметов вздохнул и пошёл по ступенькам вниз.



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Роман
Ключевые слова: ПЕТЕРБУРГ, РОМАН, РОССИЯ, ЗАПАД, БАХМЕТОВ, РАЕВСКИЙ, АДИК КОЗОРОЕЗОВ.,
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 16
Опубликовано: 03.06.2019 в 20:54
© Copyright: Александр Алакшин
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1