ПЕТЕРБУРГСКИЙ РОМАН. ЗНАЙ, ДРУЖОК, ЛЕНИНГРАДА БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ БУДЕТ! 11.


                                                                                            Глава 5.
                
                                                    Знай, дружок, Ленинграда больше никогда не бу­дет.


      Часы на Никольском последним отбили седьмой удар, когда Бахметов входил в парадное Машиного дома. Минуя нижний этаж, он разглядел установлен­ное прямо на площадке кресло, в котором полулежала крохотная старушка с мелко трясущейся седой головой. Внезапно старушка выбросила в сторону руку и цепко схватила Бахметова за майку. Взгляд её стеклянных глаз застыл в огромной расщелине стены:
   – Знай, дружок, Ленинграда больше никогда не бу­дет, – отчётливо прошептала она, и рассмеялась. – Жди – не жди, а не дождёшься! Плывёт, плывёт кораблик, – мечтательной улыбкой интонируя дребезжащие звуки, вдруг запела она на ухо склонившемуся к креслу Бахметову. – Кораблик золотой, везёт тебе подарок... Ни­кто не жалеет ленинградцев, – старушка устало от­махнулась от Сергея Александровича, из белков её неви­дящих глаз побежали горошинки слёз,  карточки сегодня опять не дали...
    – Чего встал? Не видишь – дама сумасшедшая! – подтолкнул Бахметова сзади толстошеий подросток лет шестнадцати или, может, двадцати пяти, унося кресло в гостиную одной из квартир.
  – Не будет! – закричала старушка, поводя су­хим пальцем перед лицом детины. Сергей оторопело потоптался на месте, и шагнул на ступеньки лестницы.
     На звонок Бахметова дверь распахнула Поля:
   – Там Аркадий Львович всё истории рассказывает,— за­хлёбываясь от смеха, сообщила она. – Проходите скорее, вас давно уже ждут.
    Гостей у Маши набралось человек двадцать. Часть из них разговаривали неподалёку от накрытого стола, ожидая приглашения к ужину, остальные разбрелись по устроенной под раннее голландское барокко малой гости­ной, где один из знакомых хозяйки – студент театрального института Любимчик (это была его настоящая фамилия) – в лицах потешал публику своими «историями». Тема сидел в кресле поблизости от Кати и со странным волне­нием слушал рассказчика. Раевский, держа в руках бокал с шампанским, тихо переговаривался с уже подошедшей Сашенькой.
   – То есть, представьте себе молодого человека оли­гофренической наружности, – не прерывая рассказа, кив­нул Бахметову Любимчик, – приходящего в девять утра, как на работу, к молочному магазину и открывающего-закрывающего перед каждым посетителем дверь. Всем приветливо улыбается. Стоит честно до закрытия магазина и отлучается только на час перерыва. Продавцы в первые недели такой службы гоняли парня почти шваброй, а потом ничего – привыкли. Приодели в пиджачок в крупную зелёную клетку, подкармливают йогуртами и сметаной. Паренёк весёлый – на насмешки и злобные реплики внимания не обращает. А злобствующих хвата­ет – когда у нас народ пройдёт мимо такого добровольного швейцара? Каждый или заржёт от впечатления, или заматерится; в лучшем случае, покажет на несчастного пальцем. А он разговорчивый малый, на любой вопрос всё обстоятельно искренне ответит – и кто он, и зачем стоит... И ведь рассуждает почти разумно – как может рассуждать здравомыслящий мальчик десяти годов. Само­му ему, однако, же лет тридцать пять.
     – Ну и зачем он там стоит? – спросила Маша.
     – На людей, говорит, красивых люблю смотреть. Они все ему такими, наверное, кажутся – самого-то красотой Бог не сподобил.
     – И где же он живёт, бедненький?
     – А там, где и жил – Мясная улица, дом три, подъезд в арке. Мне сказали, что это близкий род­ственник одного нашего общего знакомого... – Любимчик усмехнулся, и на секунду замолчал.
    Чей это был родственник, выяснить не удалось – в ком­нату собственной персоной влетела Елена Павловна Бахме­това. Пробежав между гостями, она мгновенно заполнила собой всё пространство и кинулась обнимать именинницу.
   – Красавица моя, всё хорошеешь, тьфу на тебя! Вылитая риберовская Инесса. А я прями­ком из Берлина, помню про мою Машу… Вот колечко тибетского ламы – счастье принесёт. Бери, бери, тебе везла, – щебетала Елена Павловна. – Нравится? Знала, Серёжа, что тебя здесь найду. Здравствуй, родной, – она поцеловала сына в щёку, и со смешком взлох­матила ему волосы. – Мы со Станиславом Игоревичем не­слись сюда на перекладных; но, слава Богу, успели. – Шоста­кович, также вошедший в комнату, скромно стоял в уголке; при последних словах Елены Павловны он тихо поддакнул и облизал свои губы. – Погодка вас, однако, подвела. Как зав­тра буду выступать – ума не приложу...
    – А Ленечка ещё в Берлине предсказала какую-нибудь погодную неприятность, – слегка грассируя, мягко проговорил Станислав Игоревич. – Да так оно и случилось – Ленечка редко ошибается. Вы не представ­ляете, друзья, какие легенды ходят об её интуиции – она заранее угадывает наводнения, ураганы и даже повышение цен. Сам канцлер уже нашу Елену Павловну спрашивает, сможет ли он победить на выборах.
    – Вот уж, действительно, легенды, – захохотала Елена Павловна. – Канцлер – милейший человек и политикой да­мам не докучает. Может, зря – ему на смену уже пришла дама. Вот и братец пожаловал.
    В дверях стояли Владимир Павлович и Лара. Махнув рукой, Вольский отправил в прихожую успевшего побы­вать в гостиной охранника и обнял сестру.
     – Всё матереешь, – с удовольствием похлопала его ла­дошкой по шее Елена Павловна. – Полстраны, небось, в кармане носишь? Если бы вы знали, Ларочка, каким уша­стиком он был в детстве…
     Лара, однако, здоровалась с гостями, и Елену Павловну не слушала.
  – Завидная жена тебе досталась, Волька, – зашептала на ухо Владимиру Павловичу Бахметова, – но чересчур горда. Сможет переступить через кого угодно…
    – А я в ней это, может, и люблю, – тихо засме­ялся Владимир Павлович. – Представляешь, расска­зывала, как перелезала по ночам через своего прежнего благоверного и шла к любовнику-соседу. И бесстыдно смеётся — вот это женщина! Пойдём ближе к наро­ду; пора и именинницу целовать. А сегодня без отказа пожалуйте, Елена Павловна, с твоим Игоревичем к нам в Лисий Нос. В баньке русской попаримся, а захочешь – в финской. Домчим с ветерком, а с утра будешь в го­роде. Соловьёв послушаем! Смотри, Аркашка опять что-то там разыгрывает – шустрый, сукин сын, и талантлив, наверняка, через год-два уже будет вести свою программу на телевидении. Деньги у меня под свои проекты про­сит. Дать что ли?
    Любимчик, заметив, что Вольский смотрит в его сторо­ну, стал говорить более громко:
    – И эти два, с позволения сказать, соседа заранее за­паслись бабкиной подписью на бланке получения денег. Можно представить, как они вытягивали закорюч­ки у недоверчивой бабульки. Узнали точно, где спрята­на сберкнижка, и какая сумма в ней прописана; осталось только дождаться, когда восьмидесятилетняя отдаст кон­цы. Дождались. Лишь обнаружилось, что бабушка не дышит (отошла она в мир иной спокойно – без криков и карет «скорой помощи»), ещё не закоченев­шее тело на «Запорожце» перевезли к сберкассе. Старуш­ку усадили в уголке, добились разрешения сердобольной тётки-контролёра заполнить за неё бланк. Бабушка ведь, и вправду, выглядела ужасно – побледнела и сидит, опу­стив голову. Деньги бы, наверное, получили – всё шло к тому, да старушка упала со скамейки. Вот был гам! Кон­тролёр, заподозрив неладное, вызвала милицию; ну, а па­тологоанатомы регистрируют куда более ранний час смер­ти. Скоро будет суд.
    – «Каждому на небеси воздастся по поступкам его», ибо, по слову апостола «делами закона не оправдается перед Богом никто», – бас из прихожей пере­крыл голос Любимчика, и в двери показался лысеющий мужчина в рясе с огромным крестом на груди; окинув лица присутствующих в комнате живыми глазками, он, улыбаясь, добавил, – «но познали мы любовь, которую питает к нам Бог и уверовали в неё!»
  – Крёстный! – бросилась ему на шею Маша и приня­лась его целовать. – Спасибо, что пришёл, ужасно соскучилась.
 – Давно тебя, Машенька, не видел у причастия, – священник, целуя именинницу в макушку, укоризненно покачал головой. – Не гонись за суетой мира, ибо всё это тлен. Возьми панагийку, в Лавре освящённую, да храни её доглядно – Матерь Божья, заступница Небесная, защитит тебя каждую минуту. Матушка и детки передают поклон и поздравляют тебя с днём ангела. Кто меня не знает, – повернулся он к гостям, – называйте просто «отец Иннокентий». Всякая тварь Божья имеет имя, есть оно и у меня.
  Маша за­хлопала в ладоши, и гости потянулись в «голубой» зал, игравший в этот вечер роль столовой комнаты.
  – Серёжка, зайди завтра часика в два – кое о чём нужно поговорить, а сегодня не провожай, – проходя мимо Бахметова, шепнула Катя.
  



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Роман
Ключевые слова: ПЕТЕРБУРГ, РОМАН, РОССИЯ, ЗАПАД, БАХМЕТОВ, РАЕВСКИЙ, АДИК КОЗОРОЕЗОВ.,
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 23
Опубликовано: 01.06.2019 в 20:44
© Copyright: Александр Алакшин
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1