Солтон, Нечаев, Соловьев


«Второе дыхание»

У Дома радио «Дыхание второе»
Полуподвал питейный был.
Там Юра Солтон, пивший втрое
Бывалых и знакомых мне верзил,
Водяру запивал пивком без спазмов мозга.
К нему присоединялся Соловьев,
Вел разговор про западных врагов,
Масонов наипаче, в день промозглый.
Затем к обеду появлялся Жорж
Нечаев. Тот был удивительно похож
На мальчика в очках, на первоклашку.
Красавицу жену сменив на Дашу,
Он пьянствовал без продыху, пока
Не слег в больницу на два года.
Сначала схоронили старика,
Цыгана Солтона. (Такая непогода!)
Потом Георгия недуги подкосили.
А Славка Соловьев на «Голосе России»
Недолго мучился, убрали, слег
И помер, видно, в отведенный срок.
Радиостанцию фактически закрыли.
Чуть ранее исчез наш погребок.
«Дыхания второго» больше нет!
На что надеется контрпропаганде?
Ведь не осталось никаких гарантий
Врага побить, достойный дав ответ.

(08.06.2014)

Молодой стройный красавец Юрий Солтон из рядовых сотрудников вещания на зарубежные страны мановением волшебной палочки был переведен в зарубежные корреспонденты Гостелерадио – позиция, с которой затем попадали в политические обозреватели или главные редакторы. Происходило это в середине 60-х годов прошлого столетия. Сперва его отправили в Индию, потом – в США, где он проработал многие годы. Сделать такую блестящую карьеру мало кому удавалось. Причины успеха мне не известны. Ходила легенда о том, что министр культуры СССР Екатерина Фурцева и председатель советского агитпропа Сергей Лапин, выходя из зальчика для служебных просмотров на четвертом этаже Дома на Пятницкой, 25, сетовали на то, что журналистский корпус стареет и некем его заменить. Тут им в холле попался на глаза Юрий, который нес какую-то бумагу от своего начальства к тогдашнему руководителю Иновещания Энверу Мамедову.

– Молодой человек, – обратилась к нему Фурцева, – вы говорите по-английски?

– Говорю. А чего надо-то? – нелюбезно ответил спешивший к Мамедову Солтон.

Чего надо, ему не сообщили, и пара направилась к кабинету Сергея Георгиевича. Екатерина Алексеевна будто бы, продолжая разговор, предложила:

– Вот и оправьте этого молодца в Америку.

И Лапин якобы последовал ее совету. Тут несколько неувязок. Назову две: Фурцева, хотя и оставалась министром культуры, находилась в долгосрочной опале вплоть до своей кончины или самоубийства в 1974 году, но это – отдельная история; Лапин возглавил Гостелерадио только в апреле 1970 года.

Впрочем, подробностей прошлой жизни Юрия Владимировича Солтона я до сих пор не знаю. Не знал и тогда, когда в начале 90-х годов стал регулярно встречать его в восемь утра в кофейне на первом этаже, где буфетчица Лида наливала ему сто пятьдесят граммов коньяка. Он выпивал, обязательно закусывал и шел в Дирекцию информации писать очередной комментарий, который рассылался по вещательным отделам. Был Солтон обычным обозревателем – незначительная должность, чуть выше старшего редактора. От его прежней карьеры не осталось и следа. Ему, сильно растолстевшему, было за шестьдесят…

Вячеслав Иванович Соловьев пришел на Пятницкую почти одновременно со мной после истфака МГУ.Попали мы в одну редакцию, и он, в отличие от меня, стал быстро подниматься по служебной лестнице. Причина заключалась в его исключительных способностях, в умении схватывать суть вещей, легко развязывать узелки запутанных политических проблем. К 1980 году, то есть через четыре года, Славка заведовал у нас аналитическим отделом, я же продолжал ходить в редакторах, иногда заменяя старшего смены. Но вскоре он неожиданно сбежал в информационную службу к Александру Сергеевичу Плевако не в силу выгод, а в силу тамошней спокойной обстановки. Выгод, кроме обстановки, действительно, никаких не было. Впоследствии он сошелся с Солтоном, и они вместе ходили в жуткий подвал под названием «Второе дыхание» рядом с метро «Новокузнецкая». Это было пристанище настоящих алкашей, с дешевой водкой и пивом. Позже к ним присоединился Нечаев...

Георгий Юлианович Нечаев воспринимался окружающими как примерный воспитанный юноша, вежливый в общении с сослуживцами. Он обладал приятной внешностью, был голубоглаз, имел соломенного цвета густую шевелюру. В 1995 году, когда я его впервые увидел, ему было немногим за сорок, но можно было дать и тридцать. Ему покровительствовал председатель «Голоса России» Армен Оганесян, некогда они вместе учились и дружили. Юра, как мы его обычно называли, приходил на довольно частые председательские фуршеты с собственной маленькой рюмочкой. Он не скрывал, что борется со страстью к выпивке.

Однажды ночью, после очередных возлияний, он не совсем твердо держался на ногах, и я взялся проводить его до дома, а жил он на Космодамианской набережной почти в центре Москвы. Добирались пешком, присели отдохнуть на скамейку у автобусной остановки, и он вдруг сказал трезвым голосом:

– Я бы бросил пить, если бы мне привели твердое доказательство существования Бога. Вы можете?

Мы были с ним до конца его дней на «вы», как и с Солтоном.

– Не могу, – ответил я.

– То-то же, – погрозил он кому-то пальцем. – Какая разница, как жить, если впереди тьма кромешная…

Через несколько лет Оганесян откомандировал Нечаева мне в помощники – подбирать материалы для «информационных угроз». Такое наименование получили справки, которые отсылались экспертным сообществом раз в неделю в Администрацию президента. Юра порой появлялся в моем кабинете пьяным и бывал дерзок. Я ему тогда говорил:

– Ведите себя прилично, Жорж.

Эта дурацкая фраза действовала на него отрезвляюще.

Несколько раз мне приходилось бегать во «Второе дыхание», где вся троица «обедала», чтобы забрать у Георгия Юлиановича подобранные им материалы, которые он забывал принести.

Справедливости ради надо отметить, что в периоды просветления Георгий вполне мог быть самостоятельным, его посещали интересные мысли. Он одним из первых на моей памяти еще в начале века предсказал события на Украине.

У Нечаева была привлекательная успешная жена, прекрасная дочка. Но, опускаясь, он отдалился от них, сошелся со скромной девушкой из Программной дирекции, где официально числился и где располагалось его рабочее место…

Казалось, нашему житью-бытью не будет конца. Но весной, по-моему, 2003 года Юра, возвращаясь с летучки от председателя, упал перед лифтом замертво. Вызвали неотложку. Оганесян устроил его в больницу железнодорожников, где он пролежал почти два года в отдельной палате. (Тем временем не стало Солтона). Незадолго до смерти Нечаева Армен попросил меня перечислить из наших редакционных доходов 30 тысяч на счет Георгия Юлиановича, что я охотно исполнил. Вскоре пришла ко мне его гражданская супруга и сказала, что Юра велел поблагодарить меня. (Я надеюсь, что о деньгах он не знал и вообще ему было не до них). Кроме меня, он поблагодарил еще нескольких человек, которые с ним работали. И покинул нас…

Славка остался один, был болен раком и откладывал операцию, поскольку работать за него, думал он, будет некому. А «Голос России» трещал по швам. В 2008 году Армена Оганесяна убрали и поставили Андрея Быстрицкого, который ранее «почистил» основательно «Маяк». Как-то я столкнулся с Соловьевым на первом этаже.

– Выпить не с кем, – пожаловался он. – Пойдем, Миша, выпьем.

– Да я уже три года как завязал, – начал оправдываться я.

– Ну, хоть постоишь рядом…

Я не пошел и сожалею об этом…

Уже отмучился Георгий,
За ним и Славка поспешил,
А я продолжил путь свой долгий
И в скуке смертной жил да жил…
Уже разбили римлян гунны,
Уже Константинополь пал,
Уже Колумб в трубу со шхуны
Мир краснокожих изучал,
Уже смели Наполеона,
Загнулся в бункере Адольф,
Союз стал жертвой лохотрона,
Исчезла к Западу любовь…
Но жизнь – внутри, а не снаружи.
Зайду в полуподвальный бар,
Где пили водку мы на ужин,
Когда на службе был аврал…
Пустынна радиообитель.
Кому теперь она нужна?
В цене солдат – не сочинитель,
Поскольку впереди – война.

29.01.2016 – 19.05.2019



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 18
Опубликовано: 19.05.2019 в 05:58
© Copyright: Михаил Кедровский
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1