ПРОЗА Елена Рабочая-Маринич


ПРОЗА   Елена Рабочая-Маринич
О БЕДНОСТИ И БОГАТСТВЕ

Николай Капустин жил на свете тридцать пять лет. Была у него жена Галя, двое детей, двухкомнатная, опять-таки, квартира, дача под картошку и даже машина: старенький, отцов ещё, белый «жигулёнок».

И был бы Николай вполне доволен жизнью, не живи в том же подъезде, на его родном третьем этаже, Витька Бубликов.

У этого Витьки Бубликова, который во временя их далёкого детства вечно хватал в школе «пары» и бегал по двору с сопливым носом, теперь тоже была жена и двое детей, только квартира почему-то трёхкомнатная, дача за высоким забором, а машина - хоть и не новый, но вполне французский вишнёво-красный «Пежо», которым Витька страшно гордился и ласково называл «мой пижончик».

Николая с супругой соседское добро особенно бы и не волновало, но если, к примеру, зима, и Галя в своей цигейковой шубке вышла за покупками, то следом за ней непременно вылетит накрашенная Бубликовская мадам, причём, в каком-нибудь невероятном супермодном полушубке. Подскочит к Гале и речь заведёт: мол, в этом сезоне все уважающие себя женщины ходят исключительно в таких полушубках, как у неё, и только, смол, самые отсталые до сих пор не сняли доисторическую цигейку!

Ну и сами понимаете, каково Николаевой жене.

А если, к примеру, лето, и Капустины в машину загружаются, чтобы к себе на картошку ехать, то Бубликовы, будто знают, - ту как тут. Сносят в свой сияющий «Пежо» сумки с провизией и про предстоящие шашлыки громко разговаривают.

А Витька подойдёт, бывало, к Николаю, и давай хвастать:

- Гляди, какие я новые глазки «пижончику» поставил: (это фары в смысле). - Здорово, правда?!

Потом, будто невзначай, постучит по крыше «жигулёнка» согнутым пальцем и скажет:

- Да, Николай… машинка-то у тебя того… старовата!.. Гляди, как бы не сгнила вскорости!..

А сам быстрей к своему ненаглядному «Пежо» бежит.

И только выедут обе машины на шоссе, Витька «жигулёнка» тут же обгоняет, и младшие Бубликовы младшим Капустиным языки показывают. И смеются.

Бедная Галя, на всё это глядя, молчит, бывало, молчит, а потом и не выдержит:

- Коль, ну, почему так: у них «Пежо», а у нас «жигулёнок», у них дача вон какая, а у нас хатка-завалюшка, они сейчас шашлыки будут жарить, а нам опять весь день на картошке париться?!

Коля будто не слышит: сопит да на дорогу смотрит.

А Галя успокоиться не может:

- Ну почему и одеваются они лучше, и квартира у них больше?! Почему, в конце концов, когда отпуск, они - то в санаторий, то в пансионат, а мы, как дураки, каждый раз к твоей маме в деревню тащимся?!

Коля, бывало, вздохнёт, да и буркнет в сердцах:

- Бедные мы, вот почему!

Потом ещё раз вздохнёт и давай жену утешать:

- Ну что в тех пансионатах, подумай сама: цены ого-го, а чем накормят - неизвестно! У мамы-то и яички, и молоко, и картошка - всё своё, качественное! Да и до речки не так далеко, километра три, не более. Приехал - и купайся себе!

Галя ему:

- Да когда мы на ту речку ездим?! Мы же весь отпуск в огороде раком стоим!

- А что, Галь, делать?! Как нам без своих овощей?! Платежи-то коммунальные сама знаешь, сколько жрут, детям то одно, то другое нужно, да и в квартире без ремонта не обойдёшься!

Так и жили.

А вдруг как-то раз под воскресенье приснился Николаю Капустину сон. Будто он разбогател. Не так, как Бубликов, а по-настоящему. Ну, то есть, сидит он будто бы за рулём шикарного «Мерседеса», который, кажется, даже не едет, а летит над дорогой, с тихим шорохом воздух рассекая. Спина его и то, что ниже, блаженствует в удобном кресле, заграничная певица ему песни поёт, ветерок из окошка лицо обдувает. Дорога впереди широкая, ровная, цветочками обсаженная. И вдруг замечает он впереди на этой дороге что-то красненькое и коптящее. Нагоняет - так и есть: Бубликов на своём «Пежо» трясётся.

Николай нос от выхлопной вони сморщил и, понятное дело, на обгон пошёл. А обгоняя, Витьке рукой помахал: привет, мол! Мы старых соседей не забываем!

Тот будто бы глаза вытаращил, потому что не понял сначала ничего, а когда понял, сразу скис. И драндулет его забарахлил. Николай их в зеркало заднего обзора видел: стоит бедняга «Пежо» у обочины, а рядом Витька за голову держится.

Николай плечами пожал и дальше двинул. Некогда ему потому что. Его, потому что, в двухэтажном загородном особняке жена Галя к обеду ждёт.

Ну так вот. Подрулил будто бы он к своим воротам, уже хотел во двор заезжать, вдруг видит, у особняка напротив какой-то толстый и очень знакомый мужик с собакой лопоухой прогуливается. Пригляделся, а это Афоня Свинопасов, одноклассник его бывший. Надо же, - думает Николай, - ведь пил человек, деньги у всех на выпивку клянчил, - и на тебе пожалуйста: тоже разбогател!.. Морду, конечно, отъел - будь здоров, живот вперёд торчит, но не узнать нельзя!

Окликнул он Афоню, тот обрадовался, обниматься кинулся. Ну, Николай его к себе и пригласил.

Посидели они, выпили, за жизнь поговорили. Решили домами дружить.

Ох и весёлая жизнь пошла! Вместе стали дни рождения отмечать, вместе на охоту и рыбалку ездить. И жёны сдружились. Николаева Галя и Афонина Татьяна. В общем, лучшего не пожелаешь.

И снится Николаю дальше, что разбудил его однажды поутру какой-то шум. Выглянул он в окна, а это Афоня дрелью шурует. Взгромоздился на табурет и дырки в воротах сверлит. Насверлил сколько надо, табличку привинчивать начал. Сам, что характерно, трудится: ценная, видать, табличка!

Николай дождался, когда Афоня руку в сторону отвёл, глядит, а на ней золотом по чёрному мрамору написано: БАРОН ФОН СВИНОПАСОФФ, с двумя «Ф» на конце, чтоб, значит, на заграничный лад.

Рассмеялся Капустин, оделся и к другу вышел.

- Ну, говорит, тебя, брат и понесло!.. Ты б, говорит, прежде чем бароном заделываться, хоть бы фамилию сменил, что ли! А то какой же из тебя, к фигам, барон, с твоей фамилией-то?

Афоня будто бы в позу:

- Конечно, говорит, барон! Мы, говорит, Свинопасовы, только баронами всегда и были, особенно до революции! Прадед мой, например, очень даже известный барон был, вот и я фамилию прославляю!

Николай ему: ты хоть, мне, мол, не заливай. Или не помнишь, как на классном часе всем нам уши прожужжал своим прадедом, какой он у тебя героический? Угнетали, мол, его, угнетали, а он хозяину в морду плюнул и ушёл к Будённому воевать!

Афоня чуток подрастерялся, а потом давай опять своё гнуть:

- Так это я тогда, говорит, выдумал всё! Ага!.. Для характеристики. Время, сам знаешь, какое было!

А про баронство своё, говорит, я тебе запросто доказать могу! Сервиз наш помнишь, ну, который у матери в серванте стоял, мы из него даже и не ели?! Теперь он у меня. Фамильная реликвия! Через все войны и революции пронесли!

- А не ты ли, Афоня, говорил, что это - трофей прадеда твоего, когда они помещичью усадьбу разграбили?!

Афоня покраснел, как рак.

- Каюсь, говорит, врал! Чтоб на семейную реликвию никто не посягнул. Но более, говорит, не намерен! Барон, значит, барон! Вот видишь, даже табличку навешиваю!

- А ты, спрашивает, разве не барон?

Николай смеётся: нет, мол.

- И не граф?

Николай опять головой отрицательно машет.

- А как же ты на нашу улицу затесался? У нас здесь только бароны да графы живут!

С того дня охладела их дружба.

Стали Галин день рождения отмечать, так Татьяна явилась в брильянтах чуть не с яблоко и в манто из какого-то мадагаскарского кенгуру.

- Сейчас, говорит, без этого манто в богатых домах ну просто неприлично!

Смотрит Николай, а Галя чуть не плачет. У неё ведь никакого манто нет, шубка только норковая в шифоньере. И бриллианты - мелкий ширпотреб.

Словом, испорчен праздник - и делу конец.

А через два дня - новые неприятности.

Поехали семьями на пикник, так Афоня на своём оранжевом «Ягуаре» «Мерседес» со свистом обогнал, и младшие Свинопасовы младшим Капустиным языки показали: знай, мол, наших!

Галя после этого молчала, молчала, крутилась на сиденье, а потом и не выдержала:

- Ну почему, спрашивает, у них «Ягуар», а у нас тихоходный «Мерседес», почему у них дом десятикомнатный, а мы в несчастных шести живём, почему они бароны, а мы вообще, считай, никто?!

Николай в ответ только засопел да на дорогу уставился, будто там невесть что на той дороге.

А Галя успокоиться не может:

- Ну почему у Татьяны вон какие бриллианты и меха заморские, а у меня ничего этого нет? Почему, в конце концов, они, что ни год, то на Мальдивы, то на Багамы, а мы, как дураки, каждый раз с твоей мамой в эту Анталию тащимся?!

- Бедные мы, вот почему! - буркнул по привычке Николай, и тут, хоть был во сне, а крепко задумался. Как же это получилось, что он так разбогател, а всё равно бедным остался?! Ну разве смотрится он на фоне фон Свинопасова?! И семья, опять же, страдает… Как бы, думает, положение исправить и липового барона посрамить? Думал-думал, решил в Америку поехать. Там, в этой Америке, капитализм, как говорится, на полную катушку, и если у них пожить, да деньги в оборот пустить, так можно не то что на «Ягуаре», а на чём покруче домой вернуться. И Галю бриллиантами увешать. Главное, чтоб Афоня не пронюхал и следом не попёрся, а то та же самая ерунда получится.

Только обрадовался Николай, что выход нашёл, как машину трясти начало. Вцепился он в руль, - а толку! - её уже аж подбрасывает.

- Вставай, Коленька, вставай, - услышал он откуда-то слева Галин голос, хотя она, вроде, сидела справа с закрытым ртом. - Трясу тебя, трясу… На картошку ехать пора!

- Какую ещё картошку?! - возмутился Николай, из последних сил пытаясь выровнять «Мерседес».

- А которую жук американский доедает! - крикнула Галя уже издалека. - Давай, вставай да за машиной иди! Кошёлки я собрала и дети давно готовы!

Когда ещё сонный Капустин вышагнул из подъезда на яркое солнышко, кто-то окликнул его по имени. Обернувшись, он увидел тощую фигуру в затасканной одежде, которая ковыляла к нему на нетвёрдых ногах.

- Слышь, Колян, добавь полтинничек, - заискивающе проскрипел Афоня Свинопасов, и Николай вздрогнул от его обратного преображения. - Танька, зараза, двери не открывает! Ну будь хоть ты человеком!.. Горит нутро!..

- Эх, Афанасий, Афанасий!.. - только и сумел сказать Николай, вкладывая трояк в грязную, похмельно трясущуюся ладонь.

От неожиданного богатства бывший барон затрясся ещё больше, благодарно закивал и тут же засеменил прочь, повторяя на ходу:

- Один только ты человек, Колян, один только ты!..

- Вот она, жизнь! - пробормотал ему вслед Николай, вспоминая оранжевый «Ягуар», в меха и бриллианты разодетую Татьяну, и покачал головой.

А Капустинские соседи в это воскресенье не собирались отступать от своих правил.

Только Николай с Галей начали укладывать сумки в багажник, как к машине подскочила невесть откуда появившаяся Бубликова.

- Галь, а, Галь, - пропела она, вертясь перед Николаевой женой. - Гляди, какие я бриджики отхватила! Писк моды!

И добавила с деланным сочувствием:

- Томка ещё одну пару продаёт, но у тебя, наверное, опять денег нет?

- Ну ты ж, Галь, не станешь себе такие штаны брать, - начал было Николай, потом глянул в несчастные Галины глаза да ни с того ни с сего и брякни: они за границей уже давно из моды, какой смысл?

Бубликова так и замерла с открытым ртом.

А Николаю будто вожжа под хвост попала:

- Ты ж, вроде, блузку, - говорит жене, - в магазине приглядела. Французскую.

- Она ж дорогая!.. - испуганно прошептала та.

- А зачем нам дешёвая? Вот пойдём завтра после работы и купим её! Ты у меня самая красивая должна быть!

Тут Бубликова давай воздух ртом хватать и вообще пятнами пошла. А Витька на выручку ей кинулся.

- Гляди, - говорит Николаю, - как я «пижончика» перекрасил, здорово, правда?!

Хотел, как обычно, по крыше «жигулёнка» постучать, а Николай ему:

- Что ты, Витёк, свой рыдван красишь да перекрашиваешь?! Давно пора новую машину купит. Или хотя бы двигатель поменять. А то когда ты во двор въезжаешь, окна закрывать приходится, такая вонь прёт!

И как ни в чём не бывало за руль уселся.

Бубликов лицом переменился, хвать жену за руку и себе в машину: сейчас мы, мол, на дороге реванш возьмём!

А реванша-то и не вышло, потому что «жигулёнок», развернувшись, куда-то совсем в другую сторону поехал. Бубликов его багажник только взглядом проводил.

- У них, конечно, двигатель помощнее, - хитро подмигнул Николай своему изумлённому семейству, - зато у нашего старичка проходимость выше. И пока они будут по шоссейке тащиться да по ней пилить, мы сейчас переулочками за город выскочим, а там по грунтовке до наших дач рукой подать. Придётся, конечно, потрястись, зато на месте раньше их будем. Пусть позлятся! - и закатился довольным смехом.

Потом помолчал, крутя руль, и продолжил:

- А вообще, ребята, есть у меня к вам два предложения. Первое: устраиваем на следующее воскресенье после картошки шашлыки. И второе: когда отпуск придут, махнём-ка мы на недельку к морю! Поставим на берегу палатку, загорать будем, купаться, уху на костре варить. Ну как? Согласны?

- Согласны! - завопили мальчишки на заднем сиденье. - Папка, ты супер!!!

А жена Галя посмотрела на Николая с нежностью и обожанием.




Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 6
Опубликовано: 14.05.2019 в 08:57
© Copyright: Лира Боспора Керчь
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1