ПРОЗА Беба Цигельман


ПРОЗА   Беба Цигельман
ВСЁ БЫВАЛО В НАШЕЙ ЖИЗНИ

Нет, всё-таки лавры Ираклия Андроникова не давали мне покоя, но увы… Стоит мне начать что-то рассказывать, я увлекаюсь и начинаю совершать немыслимые витки в прошлое, будущее и так далее, и тому подобное. И как только мои главные слушатели, то есть моя семья, всё это терпели и требовали ещё?

А недавно я неожиданно получила комплимент по этому поводу. Дело в том, что моя молодая подруга Олечка Х. (я старше её на 36 лет), она же - моя «литературная мать», два года тому назад, совершив титанический труд, напечатала в Интернете мои безвестные домашние заготовки-воспоминания (опять же, писала я по настоятельной просьбе детей). Теперь, благодаря Оле, у меня есть своя страница на Прозе.ру. И, представьте, даже есть рецензии, правда, немного. А прочло мои опусы около 700 читателей. Так вот, в одной рецензии написано, что мои отступления - это литературный прием. Ого! Вот, оказывается, как это называется!

Так много наговорила… Но вот, наконец, приступаю к задуманному.

... Нет, стук в дверь мне не померещился ( хотя случалось и такое). Я тихонько, чтобы не переполошить своё семейство, спросила:

- Кто?

- Скорая. Прислали за Вами, - ответил незнакомый мужской голос. Вообще-то я сотрудников «Скорой помощи» узнавала по голосам. На улице было темно - зима. Свет зажигать не хотелось, и потому я спросила через дверь:

- Который час?

Голос ответил:

- Шесть часов.

- О, уже утро! Поезжайте, я прибегу.

Голос замолчал, а затем как-то испуганно произнёс:

- Нет, что Вы! Мы Вас подождём.

Я собралась мгновенно, так как вещи с вечера складывала в таком порядке, что запросто всё находила в темноте. Вот уже много лет я работала микропедиатром в роддоме (теперь это называется неонатолог), а посему всегда была готова в любое время суток ехать, бежать, нестись на помощь своим новорождённым пациентам, - благо, что расстояния короткие, за что и люблю наш Камыш-Бурун. Накинув шубку… о ней особый разговор.

... Приобрели мы её недавно - мне к тому времени было лет 46-47. Шубка была из искусственного меха, называлась китайской и являлась гордостью всей семьи. Мой муж, делая испуганное лицо, частенько подходил к шкафу и, посматривая лукаво на детей, вопрошал:

- Шубка на месте? - и продолжал. - Плохо быть богатым человеком, сплошное волнение.

Дети дружно хохотали…

... Да, так вот, накинув шубку, я быстро выбежала и, спрыгнув с крыльца, уселась в машину. Лица шофера и фельдшера были незнакомыми. Мы очень быстро добрались до больницы. Мне показалось, что машина останавливается, чуть ли не на ходу я выкатилась из неё и уже мысленно находилась там, в роддоме. Рванула в стремительном темпе, буквально взлетела по ступенькам к двери и, открывая её, услыхала голос своего попутчика:

- Стойте! Куда же Вы? Ваши данные…

Немного удивившись, ощущая себя уже за дверью, скороговоркой назвала свою фамилию и захлопнула за собой дверь.

Я как-то писала, что при нашей больнице была своя станция «Скорой помощи» - тогда ещё не было модным укрупнять и централизовать. Какие прекрасные люди там были: санитарки и водители, фельдшеры и врачи!

Володя - так звали нового фельдшера - обескуражено зашёл в «Скорую» и заявил:

- Какую странную бабу мы привезли в роддом! Сначала она заявила, что добежит сама, потом прыгала с крыльца, чуть не вывалилась из машины и мгновенно взбежала по ступенькам - я даже данные её не записал. Первый раз такую роженицу вижу!

Но вместо сочувствия он услыхал оглушительный хохот. Окружающие смеялись долго и продолжительно. Я так думаю, что диспетчер, отправляя ребят за мной, просто назвала адрес и имя - Бебочка. Меня до сих пор многие так называют, часто не зная отчества и фамилии…

Ребята мне потом всё это рассказали. И Володя, и Вася-шофёр подружились со мной, но над ними ещё долго подтрунивали.

... Возвращаясь к воспоминаниям о роддоме, должна сказать, что дома у меня был надежный тыл, и вся семья - мама, дети и муж - всегда так сопереживали мне! Это было поддержкой, пониманием, счастьем. Муж работал посменно на руднике, и когда я возвращалась домой, а он спал после смены, то, проснувшись, приоткрыв глаза, обязательно задавал вопросы, то ли нарочно коверкая слова, то ли всерьёз:

- Ну как, плазму-млазму перелила? Транскрипцию (это вместо «трансфузию») сделала? - и так далее в том же духе.

Никого в семье моё дело не оставляло равнодушным. Правда, не обходилось и тогда без упрёков.

- Ты меня не слушаешь, - говаривал муж (хотя я очень старалась вникнуть), - смотришь на меня, а в глазах пупки, - так он ёмко называл всех моих новорожденных детишек…

Вот, хотела коротенько курьезную зарисовочку показать, а закончила патетикой. А что поделаешь, если, несмотря на немало грустных минут, было столько радостной отдачи, и не смейтесь, если я вспоминаю этот период как первую любовь. Были у меня ещё курьёзы, связанные с вызовами, но об этом в следующий раз.

ВЫ ТАКОГО НЕ ВИДАЛИ НИКОГДА!

О чем может мечтать тридцатипятилетняя женщина? Ни за что не угадаете, мои дорогие дети (снова пишу для вас). А мечтала я - выспаться! Чтобы прояснить ситуацию, опять же, буду повторяться. Я недосыпала ещё со студенческих времен, работая с третьего курса в клинико-онкологическом институте, естественно, ночной медсестрой. На лекциях клевала носом. Ночью в общежитии, во сне, плакала, чего-то бормотала, кого-то из больных жалела. Некоторых помню до сих пор, а ведь прошло шестьдесят семь лет! В Нижнегорском районе, где я работала райпедиатром, службы скорой помощи не было, и приходилось в любое время дня и ночи быть на боевом посту. Вот и прикиньте…

Ну а в Керчи я встала на «круглосуточную вахту». Да, я не хотела и не могла нормировать свой рабочий день: не получалось! Бедная моя мама… В воскресенье, пока не сбегаю в свой «родимчик» (так кто-то из соседей назвал мою работу в роддоме), ничего не могу делать. А вечером опять хотелось пройтись по этому же адресу. Наш Люсик, то есть глава семьи, работая посменно, часто вечерами находился на своем руднике, провожать меня было некому, и я нахально подходила к какой-нибудь юной паре влюблённых и слёзно просила довести меня до роддома. Это, не считая присылаемой машины скорой помощи или просто кого-нибудь из сотрудников, прибегавших за мной. Бывали всяческие курьёзы. К примеру, дежурившая в палате новорождённых медсестра, наказывает нянечке: «Вы, когда откроется дверь, улыбайтесь, а потом уж говорите…» Я, как сейчас, вижу славное лицо, добрые глаза, странно растянутый рот Марии Петровны, и фразу: «А у Лёнечки температура 39». Вот так пытались сберечь мою нервную систему.

Вспоминать можно до бесконечности, но… к главной теме.

Итак, мужу предложили путёвку в дом отдыха. Ему, как члену профсоюза железорудного комбината, - со скидкой, ну а я, медик, как чужеродный элемент, должна была ехать за полную стоимость. Благо, что стоимость была невелика, хотя и пробивала брешь в нашем бюджете. Всё-таки, шесть человек семейка. Я вначале возликовала, а затем закручинилась: как же я покину на маму свою троицу? Нагрузка! К этому моменту мы уже переселились из коммуналки в отдельную квартиру (спасибо моей больнице). Тошке было три года, Иришке восемь, Ларисочке одиннадцать лет. Вот такая компания.

В конце концов меня уговорили. Сотрудница (красивая девочка Аза) сшила мне экспресс-методом платье из штапеля, и мы отправились в путешествие. Вообще я очень люблю Южный берег Крыма, но дом отдыха в Кореизе находился, увы, далеко, вернее, высоко. К морю надо было добираться на автобусе, и дорога была, скажем, не очень. Но это всё мелочи…

Оказывается, главный сюрприз заключался в том, что, независимо от семейных уз (как бы крепки они ни были), «девочек» и «мальчиков» селили в разных корпусах. Вот это была неожиданность, так неожиданность! Ситуация создавалась дурацкая, а дураков, как и дурацкие ситуации, создаваемые ими же, - не сеют, они растут сами. Надо было принимать всё как должное и не привередничать. Ведь первый раз отдыхать приехали, да ещё вдвоём! А молодость оптимистична и неунываема. В конце концов, во всём можно найти положительные моменты. К примеру, у нас появилось время погулять вдвоём, помечтать, сидя рядышком на скамеечке. Я могла бы добавить: как в первые встречи, но, увы, тогда мне тоже было некогда, так как познакомились мы во время моих госэкзаменов, и бедный демобилизованный лейтенант регулярно сидел один на ступеньках института. Но настойчивость побеждает - я до сих пор не могу понять, как я решилась и через две недели с момента знакомства стала замужней дамой… Ну а теперь мы сидели, мечтали, правда, иногда это прерывалось зычно-категорично: «Ну, посвиданничали и хватит, пора спать!» Это кто-то из моих сокомнатниц выступает. А в комнате нас семь дам. Возрастной диапазон от двадцати до шестидесяти лет. Вот так. Как-то притёрлись, нашли общий язык. Радовала ещё хорошая библиотека.

А вообще, отдых - это замечательно! Воздух упоительный, зелено… и … дневной сон!!! Чудо! Я от избытка чувств однажды, разбежавшись, прыгнула на кровать и пыталась сделать стойку на голове (я в те годы это проделывала часто и охотно), но, увы… к изумлению окружающих, кровать отъехала, я провалилась за нее, и перед глазами моих опешивших соседок торчали только мои короткие ноги. Я, внезапно очутившись в темноте, и не соображая, где я и что со мной, ощущала боль и ужас. Вот к чему приводит легкомыслие - могла ведь детей осиротить. Но, к счастью, отделалась лёгким ушибом.

Мой Люсик любил бильярд, а я в свободное от чтения (это главное в моей жизни) время болталась на волейбольной площадке. Правда, не всё бывало гладко: высоченный юноша, стремительно несясь, как-то уронил меня, но, опять же, всё прошло благополучно.

Побывали неоднократно на экскурсиях - места все такие знакомые и такие родные! Запечатлели всё своим фотоаппаратом, который назывался «Зоркий».

Приехали мы в конце июня. А девятого утром, когда все чинно уселись за столы (был завтрак), у входа в столовую появился Люсик с чудесным букетом цветов, пронесся лёгкой походкой и, подойдя к нашему столу, вручил мне этот прекрасный букет под перешёптывание и переглядывание окружающих. Что уж они там подумали, я не знаю, но девятого июля исполнилось двенадцать лет, как мы поженились (это был 1959 год). Как я грущу о нём, и кажется, что он всегда рядом. Вот уже двенадцать лет, как его нет, а вместе успели побыть пятьдесят два года…

Да, у нас была маленькая танцплощадка. Сосед Люсика по палате, шахтёр, нашего возраста, часто приглашал меня на танец. Смотрю, мой Люсичек из бильярдной переместился на танцплощадку и пригрозил своему соседу, что ночью легонько придушит его подушкой. Всё это, конечно, было в шутку.

Ещё меня удивляла жажда, которую проявляла большая часть мужского состава. Ещё до завтрака, возле ларёчка у входа в дом отдыха выстраивалась группа страждущих: вино на разлив! У меня было такое впечатление, судя по выражению лиц, что дома у всех сухой закон. На физиономиях переливалась и гамма красок, и гамма чувств…

В общем, отдыхать мне понравилось, да вот сильно соскучилась по дому, по детям, по маме. Да и вообще по Камыш-Буруну. Может, чего и лишку написала, да уж больно захотелось описать этот "гимназический синдром" - раздельное проживание - ведь такого вы никогда не встречали, и, надеюсь, не встретите.




Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 6
Опубликовано: 14.05.2019 в 08:46
© Copyright: Лира Боспора Керчь
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1