КРАЕВЕДЕНИЕ, ПУБЛИЦИСТИКА Ада Токарева


КРАЕВЕДЕНИЕ, ПУБЛИЦИСТИКА   Ада Токарева
БЕЗОТЦОВЩИНА. ШКОЛЬНЫЕ ГОДЫ.

Вот Колька дожил и до школы. Приходя из школы, он тут же сбрасывал с себя туфли и бегал по двору босиком. Не любил он обувь, она сдавливала ему пальчики, которые за лето столько раз резались, занозы бывали, а ступни за лето расшлёпывались, и с трудом он их втискивал в туфли, где они болели и ныли. Колька любил простор, свободу. Он и одежду не любил - бегал летом в одних трусах. И школу он не любил только потому, что надо было одеваться, но учился хорошо, всё на лету схватывал, уроки делал быстро и самостоятельно.

Старшие ребята во дворе стали миролюбиво относиться к малышам, часто звали их к себе, у них появилось новое увлечение: заставлять малышей петь под гитару песни не детские, а взрослые, особенно Кольку Токаря (это ему во дворе такую кличку дали), у него был звонкий голос и музыкальный слух, пел он мелодично. Он хорошо запомнил, как в детстве пел «Девушку из маленькой таверны». Она ему запомнилась на всю жизнь. А так же вспоминал о большом, дружном дворе на Набережной имени Сталина, их дома ещё называли соцгородок, то есть социалистический.

Многие малыши ещё не выговаривали некоторые звуки, и когда пели под гитару, старшие ребята подсказывали слова и хохотали от их произношения, потому что слова получались смешными, а малыши обижались, говоря: «Не буду больше вам петь!» В общем, старшие ребята веселились от души, слушая пение малышей, где те заменяли одни звуки другими.

Как-то раз собрались старшие ребята на причал, который был построен военно-морским отделом и располагался недалеко от соцгородка. К нему подходил каждое утро катер и забирал военных моряков, живших в соцгородке, на службу в крепость, а вечером их назад привозил.

Во дворе жара, а тут ветерок со всех сторон обдувает. Малыши тоже вместе с ними были. Заспорил Колька со своим товарищем, что-то доказывая, перекричал всех, а голос звонкий и резкий, - Вовка Гречишкин оттолкнул его от себя, тот от неожиданности упал в воду и пошёл ко дну. Все замолчали и стали смотреть: вынырнет Колька, или нет. Старшие ребята уже собрались нырять, искать его, но вот он вынырнул, и все облегчённо вздохнули, а Колька поплыл к берегу по-собачьи. Дети младшие все, находясь всё лето на море, как говорится, не вылезали из воды, но плавать ещё не умели.

Старшие ребята засмеялись: «Ну, Вовка, держись! Наши керченские бычки оторвут тебе и нос, и уши, и волосы выдергают за своего друга». Они все хорошо помнили, как малыши разделались со своим обидчиком, соседским мальчишкой с улицы. И пригрозили - если будут их обижать, они и своих старших ребят не пожалеют, отдерут их за волосы и уши. Вовка засмеялся: «А я сейчас у него прощения попрошу». Вот, подбежал с берега Колька, Вовка ему: «Коля, ты меня прости, я не хотел тебя сбросить в воду», а Колька: «Толкни меня ещё раз!». «Что, понравилось?» - засмеялся Вовка и опять его толкнул в воду. На этот раз Колька быстро вынырнул и поплыл по-собачьи к берегу. Потом Колька набрался храбрости и сам стал прыгать в воду с причала и плыть к берегу. А малыши - товарищи его, смотрели на него с завистью, но сами боялись прыгать.

Борис тоже находился на причале и наблюдал эту историю с Колькой. После уроков в школе собрал он всех своих малышей и повёл на пляж учиться держаться на воде и плавать по-собачьи. А Коле показал, как плавать кролём.

Борис, ещё будучи девятилетним, взял над малышами шефство, им тогда было по пять-шесть лет. Он всё время следил, чтобы они не обижали собак, кошек, воробьёв, читал им рассказы о животных, играл с ними в подвижные игры, водил в кукольный театр, который был в доме пионеров, расположенном недалеко от соцгородка, на улице Свердлова. А сейчас он понял, что упустил в своей работе с малышами маленькую деталь: не научил их держаться на воде.

И вот, пока было тепло, Борис каждый день после школы ходил с малышами на пляж и учил их. Он пообещал, что в ближайшее воскресенье тех, кто научится плавать, возьмёт с собой, и вместе с Колькой они поплывут вдоль бульвара до ротонды. «Так далеко!» - восторжённо воскликнул Колька, а остальные испугались. Борис успокоил их: «Не бойтесь, мы вдоль бульвара будем плыть, будем останавливаться и отдыхать на камнях».

Действительно, у берега вдоль бульвара в море было полно камней, и больших, и маленьких, под которыми прятались бычки в зарослях морской травы. Полно было улиток, ракушек. С бульвара можно было наблюдать за жизнью подводного мира: вода чистая, прозрачная, видно, как бычки плавают, или прячутся под камни, можно было увидеть, как плывут морские коньки или рыба-игла, извиваясь, будто змея. А сколько медуз разной формы, величины и цвета подплывало к берегу! - кинешь в их гущу камешек, они заволнуются, меняя форму и окраску.

Можно было часами наблюдать этот подводный мир, и время шло незаметно, и как бы успокаивало, убаюкивало тебя… Сядешь на скамейку, откинешься на спинку её, прикроешь глаза от яркого солнца, и тебя словно куда-то уносит, все невзгоды, проблемы уходят куда-то, и ты полной грудью вдыхаешь этот солёный воздух, становится легче и бодрее, словно силы тебе прибавляются, - и жить, и трудиться, детей растить и радоваться, что у тебя есть семья, дети здоровые. Я, например, любила отдыхать от жары в ротонде. Она была выдвинута в море, вода омывала её с трёх сторон, а внизу были камни, и, когда на море волны, они набегали на камни, разбивались в мелкие брызги, поднимаясь вверх, и обрызгивали этой пылью водяной руки, лицо, освежая. Дети маленькие были в восторге, что их водичка освежила. И был наш бульвар таким до 1970 года, когда случилась в июне месяце холера. Была она или нет, или были большие учение - вот вопрос.

Город жил нормальной жизнью, люди работали, трудились… Только тех, кто жил рядом с людьми, у которых обнаружили холерную палочку, - всех забирали, целыми семьями в обсервацию. Особенно тех, кто работал с детьми и пищевой продукцией. Но никакой паники не было.

Кто-то из академиков доказал, что в Керчи всегда будет загрязнённая акватория, если набережную, то есть бульвар, пляж не выпрямить. И взялись за дело. Вот, посмотрите сейчас на ротонду, она стоит на прежнем месте, никто её не сдвигал, - так, на сколько метров они выдвинули бульвар в море? Но сейчас подойдёшь к парапету на бульваре, заглянешь в воду, и увидишь чёрный омут. Всю красоту моря забрали, украли у керчан. Один раз я туда пошла, глянула в море, - и тоска великая. Больше я туда не хожу. Нет той красоты, которая была на бульваре.

Но я отвлеклась… Вернёмся к ребятам.

В воскресенье собрались ребята и поплыли по-собачьи, а Колька кролём, - то вперёд уплывёт, то вернётся к ребятам. Они ему завидовали, но старались, барахтались в воде, плыли, а Борис следил за ними, замечая, что устали - предлагал отдохнуть, а потом дальше плыть. И вот, пока они к ротонде плыли - отдыхали по три раза, а обратно, - всего две остановки сделали. Борис их похвалил и обещал на следующий день учить плавать кролём.

Кроме пляжа было ещё замечательное место в Керчи - бульвар. Дети росли, и бульвар с каждым годом разрастался и становился всё более уютным. Был он обнесён со стороны улиц Свердлова, Айвазовского и Набережной ажурной чёрной оградой, выкованной на заводе имени Войкова. Днём бульвар был открыт для всех, но после пяти вечера вход становился платным. Там играла музыка, - духовой оркестр, которым руководил их сосед по двору. Работали вечером на бульваре ресторан «Поплавок», летняя концертная площадка «Ракушка», танцплощадка, тир, кольцеброс, качели и разные другие аттракционы.

Гуляющих всегда было много. Детей же вечером без родителей не впускали. А Кольке тоже хотелось погулять вечером по бульвару, но мама уставала на работе, она работала санитаркой в инфекционной больнице, мыла полы и протирала мебель водой с разбавленной хлоркой, та влияла на голову. Приходя домой, мать ложилась на кровать с головной болью, даже глазам было больно смотреть, и в доме должна была стоять тишина, чтобы эта адская боль ушла. Клавдия ещё в молодости застудила голову на сквозняках: она служила у одной барыни, а та любила устраивать сквозняки, и вот теперь Клавдия мучилась головными болями и никакие травки ей не помогали.

Так что, Колька довольствовался гулянием по бульвару днём, а вечером он обычно шёл на конюшню. Он любил лошадей, и всегда приходил с ломтём хлеба, лошади его встречали тихим ржанием, приветствуя, он их гладил и давал кусочки хлеба. Он ездил верхом по вечерам вместе с конюхами мыть лошадей в море. Иногда с ним приходил его товарищ Вовка, и им разрешали купать лошадей, конюхи учили детей, как мыть коней щёткой, расчёсывать им гривы.

Колька часто ездил верхом в ночное с конюхами, караулить лошадей, которые паслись. Взрослые разжигали костёр, и Колька любил сидеть у костра, подбрасывая в огонь хворост, печь на углях картошку и слушать всякие сказки и небылицы, а конюхи с удовольствием и посмеиваясь рассказывали ему, что с ними «приключилось однажды в ночном», а он слушал и верил, что всё это правда.

Мать всегда отпускала Кольку в ночное, она знала, что его никто не обидит, и ничего не видела зазорного в том, что Колька ночует в степи. Она доверяла конюхам, - бывшим товарищам отца Колькиного по Аджимушкаю. И они старались уберечь Кольку от всяких плохих компаний.

Как-то раз, засыпая у костра, услышал Коля разговор старших. «Умаялся, бедолага, весь день пробегал и полночи. Да, тяжело его матери, звали её замуж - отказалась, решила посвятить себя детям. Кольку хотел забрать с собой друг Леонтия на Дальний Восток, устроить в музыкальную школу при Тихоокеанском ансамбле, да Клавдия не отдала. Бедный Колька! Как-то его жизнь сложится. Безотцовщина…».

У Коли была старшая сестра Тамара, которая ужа работала, она хотела учиться дальше, в институте, но её не взяли, хоть были у неё отличные оценки, а взяли её подругу, татарочку, хотя та училась слабо. На вопрос Тамары, почему такая несправедливость, ей ответили, что им надо «поднимать, обучать и воспитывать коренное население». А кто же Токаревы? Они живут с XVI века в Керчи и Аджимушкае. Разве они не коренные?

Тамара не унывала, устроилась на работу, бегала на танцы на бульвар с подругами. Коля часто просил её, чтобы она взяла его вечером на бульвар, но она всегда ему отказывала: «Тебе там делать нечего, ты ещё маленький. Я же тебя не прошу, чтобы ты меня взял в ночное? Всё-всё! Даже не говори! Нечего тебе делать вечером на бульваре». Ей просто не хотелось, чтобы он был наблюдателем её гулянья, у неё уже были кавалеры, и она не хотела, чтоб Колька видел её с мальчиками. У них разница в возрасте была почти пять лет.

Как-то раз, во время такого разговора, к Тамаре пришли подружки и услышали спор сестры и брата. Колька был весь взъерошенный, возбуждённый, и одна из подруг обратила внимание, что он красивый, хоть ещё маленький: брови чёрные, шнурочком, волосы белые, волнистые, а глаза!!! Они от злости сверкали серо-синими сполохами из-под пушистых длинных ресниц. Галя не выдержала и закричала: «А кто это обижает такого красавчика? Дай, поцелую твои бровки!» Другие кричат: «Коля, Коля, закрой глаза! Надо же, какие большие ресницы, да густые! Интересно, почему это у тебя такие ресницы, а не у меня?» - и бросились его обнимать, целовать, а он от них вырываться. «Девочки, а щёки, а щёки! Как яблочки красненькие!»

Вырвавшись от девушек, Колька бросил: «Дуры!» - и ушёл на улицу, и потом всякий раз, как увидит, что к Тамаре идут подружки, старался в дом не заходить, памятуя, как они его терзали. Но слова их звенели в его ушах, и он решил глянуть на себя в зеркало. Обычно он пятернёй расчёсывал волосы, никогда не глядя в зеркало, а из одежды летом носил трусы и тюбетейку, когда прохладно - надевал рубаху, не застёгивая: застёгивать было лень и некогда, он всегда куда-то спешил, поэтому рубаха завязывалась узлом на животе. И никогда он не обращал внимания на девчонок, он их считал воображалами и плаксами.

Глянув в зеркало, он увидел: брови чёрные, глаза серо-голубые, ресницы, действительно, были большие, густые, нос, хоть облупленный, но симпатичный. А щёки ему не понравились: и вправду, как яблоки, выставились на лице, да ещё и розовые. Рассердился Колька, хлопнул по щекам ладонями, а они ещё краснее стали, зарделись. «Всё, - решил Колька, - не буду больше смотреть на этого урода в зеркале», - нахмурился, потянул в стороны свои уши и показал зеркалу язык. И отвернулся, подумав: «Больше на девчонку похож, чем на пацана».

Что же делать? Ему шёл двенадцатый год.

Во дворе Колька слыл забиякой, во всех похождениях он был первым, что бы ни случилось, - там и Колькино имя на слуху. Видно было, что все повадки взял он от отца, Леонтия, который в детстве был атаманом мальчишек Аджимушкая.

Однажды Колька предложил ребятам плыть до Генуэзского мола, и все его сорванцы с ним вместе поплыли, отдыхая по пути на камнях вдоль бульвара. А на молу баржи пришли с арбузами, дынями с Тамани, и Колька предложил стащить арбузы, но дети побоялись лезть на баржу. Тогда он сам забрался и покидал всем ребятам по арбузу, и все поплыли обратно, толкая арбузы перед собой. Только тут продавцы увидели ребят с похищенными арбузами и стали кричать, свистеть, а ребята торопились подальше уплыть от баржи, но их не собирались догонять или преследовать, а просто смотрели - кто кого обгонит, и не потеряет ли кто арбуз.

До войны люди были спокойнее и добрее, детей не обижали понапрасну, и не гнались за копейкой, просто вспоминали своё детство, знали, что в детстве соседский арбуз или морковь вкуснее, чем со своей грядки. И взрослые посмеивались над детьми, говоря: «Что, соседский арбуз, - мёдом намазан?!»

… А Колька с товарищами своими доплыли до ротонды, уселись на камнях и оприходовали один арбуз. Отдохнули и поплыли дальше, толкая арбузы перед собой, на пляж, к причалу, к своему дому.

ЖИЗНЬ «ДЕТЕЙ ВРАГОВ НАРОДА»
1938 - 1941 гг.

Пролетели страшные, грозные 1937 - 1938 годы над Керчью, над нашим соцгородком, расположенным на Набережной имени Сталина. Эти грозные годы пролетели над всей огромной великой страной, выхватывая из этой страны самых лучших, умных, трудолюбивых людей, строителей социалистического государства, бывших комсомольцев двадцатых годов. Им в тридцать седьмом было по тридцать семь, сорок лет, - самый цветущий возраст. И все они были коммунистами, которые могли вокруг себя объединить общество рабочих, крестьян и солдат для строительства нашего государства. Они не только работали не покладая рук, но успевали учиться, совершенствоваться заочно, повышая свою квалификацию. Не забывайте, комсомольцы имели в 1918 году 3 - 4 класса церковно-приходской школы, а некоторые были вообще неграмотные.

И когда некоторые сейчас говорят, что это Сталин уничтожил своих соратников, товарищей, я удивляюсь этим безграмотным и наивным людям. Какая ему была выгода обезглавить своё государство рабочих и крестьян, избавиться от своих помощников, товарищей, - они вместе вынашивали идею строительства государства, (и цель у них была благородная) - сидя в застенках и тюрьмах царской России.

Хоть кто-нибудь задумывался над тем, что у нас было с 1918 года государство в государстве. Ни в одной стране такого не было, а у нас было огромное государство: ЧК-КГБ-НКВД, которые никому не подчинялись и занимали огромные территории по всему Северу нашей страны, строили там тюрьмы и лагеря. Отправляли туда, без суда и следствия, российских людей как «врагов народа», где они умирали. Это государство создал Ф. Э. Дзержинский, страшно ненавидящий Россию и её людей за то, что Польша была порабощена и разделена между Россией и Германией.

В ЧК не было ни одного русского. Там «свою работу» делали латыши, поляки, китайцы, бывшие жандармы, полицейские, шпики и провокаторы. Это для них был создан закон, который существует и сейчас - при регистрации брака можно брать фамилию своей жены. Чтоб не эмигрировать, они женились на вдовушках из рабочей среды и вновь устраивали застенки, как в царское время. Они ненавидели и народ, и своих жён за то, что приходится мириться и жить в советской стране, и старались как можно больше уничтожить умных людей.

В 1917 году приехал в Россию В. И. Ленин, и не один, - привёз кучу сионистов-товарищей. Мало ему было своих кровососов: Троцкий, Урицкий, которого убили за море крови, пролитой им…

… Жизнь в нашем дворе брала своё. Дети «врагов народа» повзрослели, стали старше, серьёзнее, и потихоньку забывали боль утраты: нет отцов, а матерям надо помогать. И они шли учениками, подмастерьями на заводы и фабрики, в рыбные колхозы, помогали матерям растить младших сестёр и братьев.

И вновь зазвучали по вечерам гитары, к ним присоединилась мандолина. Дети хотели объединить звуки гитары и мандолины, но у них ничего не получалось, они были самоучками и нот не знали, играли на слух. Как-то к ним вышел новый сосед. Жил он в бывшей квартире прокурора, которого объявили «врагом народа», и всю его семью убрали, а через неделю там поселился провокатор. Но тот после 1938 года исчез незаметно со всей своей семьёй, видимо, в его услугах уже больше не нуждались в НКВД и убрали его подальше в тайгу.

А этот сосед был музыкантом, и не просто, а руководителем духового оркестра города. Оркестр по субботам и воскресеньям играл на бульваре, где под музыку танцевали отдыхающие. И сосед стал учить ребят, как соединить мелодию гитары и мандолины. В общем, он взял над ними шефство и начал учить музыкальной грамоте. И вот опять полилась над двором музыка, и жители слушали её с удовольствием, и вздыхали, вспоминая прошедшие годы и людей, которых сейчас нет с ними, и где они, - неизвестно.

И Колька по вечерам тоже крутился возле ребят, если не уезжал в ночное с лошадьми. Он слушал музыку, любил петь и учился отбивать чечётку. Не всегда получалось, ребята смеялись, но он не смущался, смеялся вместе с ними. Ребята не гнали его, наоборот, привлекали его к себе, сочувствуя ему, что он растёт без отца, как и они.

Вот и весна 1941 года.

Колька шёл по улице Свердлова, а ходил он на базар в ларёк, где сдавал бутылки из-под пива, ситро, вина. Собирал он их у ларьков, где продавали эти напитки. Деньги ему нужны были для игр: в ножички, орлянку, биту. Во дворе появились такие игры - на деньги. У мамы он никогда не просил денег на свои расходы, и никогда не трогал тех денег, которые мама оставляла ему на покупку хлеба.

Кольке приходилось вставать утром рано, уже в полшестого он бежал на бульвар со своей холщёвой сумкой через плечо, чтоб собрать бутылки, пока не пришли уборщики бульвара, (в этой сумке он носил учебники и тетради, когда начиналась пора учёбы в школе).

Шёл он, задумавшись, держа деньги в кулачке. Может, купить ирисок или тянучку? Он очень их любил. Нет, тогда денег не останется на игру, вот, выиграет у ребят, тогда купит. И в это время ему ударил в нос запах цветущей акации. Колька поднял голову и был восхищён цветущим благоухающим деревом. Он тут же стал срывать её цветы и жевать - все мальчишки их двора любили акацию, и как козы паслись около неё во время цветения, поедая её цветы. И тут он замечает, что большая ветка, толще, чем рука, протянулась за ограду бульвара. И Колька думает: «И чего я прошусь у Тамарки, сестры своей, чтобы она меня брала на бульвар погулять, когда я сам могу туда попасть. Вот только надо Вовку подговорить идти туда вместе, а то одному скучно». И он бежит во двор, где видит скучающего Вовку Астанина, ищущего своего друга. «Вовка, хочешь вечером попасть на бульвар без билета? Идём, я тебе покажу, как мы сможем туда попасть!» - и они возвращаются к старой большой акации на улице Свердлова, забираются на неё, жуя в то же время душистые сладкие соцветия, и по ветке спускаются через забор на бульвар. Под их тяжестью ветка опускается чуть не до земли, там они спрыгивают и бегут через бульвар домой, довольные, что вечером попадут на бульвар, и так они до вечера расстались.

Кольке надо было идти домой, его уже искала сестра. Она вышла замуж за морского лётчика, у них родился сын Виталька, ему было четыре месяца, и Тамара не успевала - и нянчить, и стирать, и обеды готовить, да ещё квартиру убирать. Кольке приходилось укачивать своего племянника, ему дома сказали, что он не просто Колька, а дядя этому Витальке, и ему было смешно и удивительно, что он дядька. И какое-то чувство ответственности у него появилось. Приходилось Кольке и пелёнки полоскать, на что он недовольно ворчал: «Что я, девчонка, что ли - с тряпками возиться!» Но надо было молчать: Тамара готовила обеды на всю семью, да и муж Тамарин нравился Коле. Он рассказывал все интересные приключения свои в небе и на земле. Рассказывал, как земля, реки, люди, машины становятся маленькими, когда поднимаешься в небо, и Колька слушал его, затаив дыхание, а потом пересказывал ребятам во дворе. А Фёдор пообещал его покатать на самолёте в какой-нибудь из выходных, когда мама будет выходная и сможет помочь с Виталькой. И Колька ждал и терпел всё приказы своей сестры, выполняя все дела по дому.

Но вот и субботний вечер наступил, и Колька с Вовкой потихоньку исчезают со двора и через старую акацию переправляются на бульвар. На бульваре всё было интересно: вот работает кольцеброс, вот городки, - для них отведено больше места и ограждено. Они побывали в тире, наблюдали, как люди стреляют по мишеням, постояли около «ракушки», - там шёл концерт приезжих артистов. Подошли к фонтану, с восхищением наблюдали струйки воды, бьющие вверх: днём фонтан никогда не работал.

Но скучно же было просто ходить по бульвару. Они играли сами себе «в войнушку», зорко смотрели по сторонам, высматривая дежурную с красной повязкой на руке и обегая её стороной, чтобы она их не увидела и не выгнала с бульвара. А вот мороженое продают! И Колька покупает себе и Вовке по мороженому на деньги, вырученные утром за бутылки.

Посмотрели на танцы, на танцплощадке увидели своих ребят и девчат со двора, и соседа-музыканта, который дирижировал оркестром, и пошли домой. Они даже не заметили, как стемнело, Вовку мать обыскалась, и как только он появился, дала ему шлепков. А Колька был более самостоятельным, гулял дольше во дворе, чем его товарищи, его контролировал Борис - когда шёл домой, - и Кольку забирал. А Колька, чтоб не будить родных, сделал приспособление, как открывать кухонное окно со двора и через него забирался домой. Борис постоит ещё немного у окна, и сам идёт домой спать. Они жили на одной площадке на первом этаже, Борис уже перешёл в пятый класс, и мать Кольки доверяла своего сына ему.

Другие матери неохотно отпускали своих мальчишек играть с Колькой - он вечно что-нибудь необычное придумывал: то на Митридат, то на болото, то в степь поведёт своих товарищей. Вот и накануне Первого мая он ребят повёл в степь: сагитировал пойти за тюльпанами. Родители их отпустили, чтоб не мешались под ногами: все были заняты предпраздничной уборкой своих квартир. Мальчишки ушли с самого утра, решили уйти подальше от города в степь. Прошли несколько посёлков, но вот увидели полянку, всю усыпанную тюльпанами разных расцветок, и остановились, начали их собирать. Они не только рвали цветы, но и бегали, кричали во всё горло - тут их никто не останавливал, некому было делать замечания.

Вот и солнышко потянулось к закату, и ребята заторопились домой, очень хотелось есть. Они с собой деньги брали, чтобы что-нибудь купить в магазине поесть, но утром шли - магазины ещё были закрыты, а возвращались с поля вечером, - они уже были закрыты. Шли уставшие, голодные, но с большими охапками тюльпанов. И родители опять поминали Кольку неласковыми словами, уж очень долго детей не было дома.

Колька тоже устал, хотел сразу нырнуть в постель, но мать неукоснительно заставила обмыться, вымыть ноги. И после он с удовольствием растянулся на белоснежной постели и мгновенно уснул.

Утром, проснувшись, ещё не открывая глаз, потянул носом, - пахнет полем, тюльпанами, лесом. Открыл глаза и увидел белизну, чистоту прибранной комнаты, и кругом тюльпаны стоят и в вазах, и в банках. Вся квартира - сплошной цветник.

Мама его никогда не ругала за его проказы, только тяжело вздыхала, гладя сына по голове, всегда беспокоилась, когда его долго нет. И сейчас, уважая его труд, ни одного цветка не выбросила, даже оказавшимся без стеблей тюльпанам налила в глубокую тарелку воды, опустила их туда.

Между прочим, женщины ругали Кольку за то, что он их детей уводил в степь, на Митридат, и в то же время завидовали Клавдии: она никогда не ходила и не стояла в очереди за хлебом - это была Колина обязанность с тех пор, как умер отец. В любую погоду с раннего утра бежал Колька в магазин за хлебом, затем завтракал и шёл в школу. Придя из школы, если была поздняя осень или зима, - он шёл в дровяник, набирал два ведра угля и нёс домой, чтобы, придя с работы, мама сразу могла затопить печку. Он сам рубил дрова. Отец словно чувствовал, что скоро умрёт, заготовил и угля и дров на несколько лет вперёд, и дрова были - чурки в полтора метра длиной. Иногда ребята помогали Кольке пилить и рубить, порой мужчины брались за его дрова, видя, как он мучается с ними, часто с матерью пилил. Было интересно посмотреть, как он рубит полено. У него были острые железные колья, он забивал их в трещины полена, и оно раскалывалось пополам. Это была очень муторная работа, но он ею упорно занимался: надо маме помогать, - он хорошо помнил слова отца перед смертью. У него даже силы больше в руках, чем у его сверстников. Нарубит дров, и несёт охапку домой для растопки печки.

Но вот появился Федя, муж сестры, и Кольке стало намного легче жить, больше времени появилось на игры во дворе. Фёдор взял обязанности Колины на свои мужские плечи.

Вот и июнь. Как всегда, Фёдор приглашает Колю попилить дрова, а тому не хочется, а Фёдор говорит: «Вот, попилим дрова, а в воскресенье поедем на аэродром», и Коля соглашается: ему так хочется попасть на аэродром, может, Фёдор и покатает его на самолёте, вот мальчишки будут завидовать ему!

Фёдор считал, что совсем от физической работы мальчика нельзя отстранять, он должен трудиться. Предложил ему заниматься гантелями и боксом. Фёдор Монич был лётчиком при АзЧерНИРО, он на своём самолёте летал над морем и выискивал косяки рыбы: кильки, хамсы, судака, кефали, других пород рыбы и передавал на катера и сейнеры, в какую сторону идти брать улов.

Фёдор старался каждую свободную минутку поработать дома: нужно было перепилить дрова, переколоть их, разбить огромные глыбы угля на более мелкие, чтоб не очень тяжело было Коле зимой затаскивать его в дом, к печке. Фёдор чувствовал, да и знал, что войны с немцами не миновать. Часто, сидя в самолёте, по приборам ловил заграницу и слушал. Он хорошо знал и немецкий язык, и английский. Знал, что идёт война, что Гитлер оккупировал всю Европу и дерётся с американцами и англичанами, и чувствовал, что скоро и Советский Союз вступит в эту войну, и поэтому спешил помочь в домашних делах, которые скоро обрушатся на Колькины плечи.

Вот и середина июня, можно сказать. Воскресенье. Сегодня Фёдор возьмёт Кольку на аэродром. И Колька с раннего утра бежит на базар с бутылками, чтобы поскорее их сдать и быть свободным на весь день: сегодня он едет на аэродром!

Выйдя с рынка на площадь Ленина, Колька увидел около громкоговорителя, висящего на столбе, людей, их прибавлялось всё больше и больше, уже тоска: одни плачут, другие проклятия кричат, третьи молча стоят с потухшим взглядом. Он подошёл поближе. И услышал это страшное слово «война». И помчался домой, да так, что проскочил улицу Айвазовского (Войкова) и добежал до военкомата. Тот был до войны и после войны в районе поликлиники водников. Там уже было полно людей, и тех, кто сами, добровольно пришли в военкомат, и кому уже прислали повестки. Около мужчин стояли дети, жёны, все плакали, прощались, тут же грузились в грузовые машины и те, одна за другой, уезжали на Симферополь. Колька мчится домой, а там уже Фёдор прощается с Тамарой, с сыном и мамой. Обрадовался Фёдор Кольке, обнял его и говорит: «Вот, на тебя оставляю и мать, и жену, и сына. Ты остаёшься самым взрослым мужчиной в нашей семье, помогай маме, сестре и воспитывай своего племянника, не забывай: ты его дядька, защищай его от плохих мальчишек. Учи его всему хорошему, люби его. И сам, прежде чем что-то сделать, подумай хорошенько, как это может отразиться на тебе, на твоей семье».

Попрощался и ушёл.

И началась жизнь «детей войны» в Керчи под бомбёжками и летящими с обеих сторон снарядами, с полицаями, которые ненавидели весь советский народ, которые совершали облавы и хватали людей: мальчишек и взрослых, награждая их словами «партизаны, воры, коммунисты», и сдавали немцам за марки немецкие.




Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 9
Опубликовано: 11.05.2019 в 20:45
© Copyright: Лира Боспора Керчь
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1