Глава третья


          Задолбало меня уже сидеть на лавке. Сначала-то было нормально: смотришь на Лёву, Игорёшу, Валеру Маслова – это всё мои партнёры. Только вот они играют, а я смотрю, болею, по окончании матча хлопаю, иду со всеми в раздевалку.
          А там – как всегда. Поражение, победа ли – до тебя никому нет дела. Все свои дела обсуждают, а ты даже не то, что посторонний – никто вообще.
          Лёва один раз меня по заднице хлопнул, но даже ничего не сказал. И как это понимать? Типа, держись, пацан, придёт твоё время? Или: у нас сто тысяч таких бывало, чем ты лучше? Тренер меня вообще не замечает. Да и то, кому я сейчас нужен? Команда идёт на чемпионство, но ещё не было ни одного матча, где результат был бы понятен заранее: всегда до последней минуты абсолютный псих. Никакого резона меня на поле выпускать.
          Папа меня каждый день настраивает: ты в такой команде играешь! После Локомотива, она – самая лучшая! И что? На тренировках я многих впечатляю – если игра. А на общефизической… Э-эх.
          Сегодня наши 2: 0 Тбилиси обыграли. Я вообще в раздевалке задерживаться не стал. Оделся и ушёл тихарём.
          Возле выхода со стадиона меня ждала … Любка! Вот это да! Мы с ней так и сидим до сих пор за одной партой, но только вообще никогда не разговариваем. Даже на переменах. Она просто списывает всё у меня на уроках, а потом расходимся. Хотя живём в одном доме.
          Подхватила меня под руку и попёрла в сторону дома.
                    - А я тебя видела с трибуны, - сказала она. – Я напротив сидела. Ты чего-то был такой грустный-грустный, а почему? Ваши ведь выиграли?
                    - Отстань, а? – огрызнулся я, пытаясь выхватить свою руку.
          Ага, от неё выхватишься! Тряханула меня, как следует, и ещё второй рукой за ладонь своей первой взялась. И двинула меня вперёд.
                    - Дурак ты, Мишка, - сказала она, - ко мне все парни клеятся, Сашка с Вовкой каждый день просят, чтобы я с ними сидела.
                    - Сиди, - мрачно сказал я.
                    - Я чего – дура, - обиделась она, - Вовка наверняка на второй год останется, на фига мне с ним сидеть?
                    - Сашка совсем не плохо почти по всем предметам тянет, - сказал я, попытавшись выхватить свою руку, но сразу поняв, что это бесполезно. – Иди к нему.
          И тут она закатила мне пощёчину! Да ещё как! Со смаком. Потом примерилась – и такую же по второй щеке!
                    - Ты за кого меня принимаешь? – крикнула она. – Идиот! Пошёл ты на фиг! Выгоняю тебя с нашей парты! Только попробуй завтра за неё сесть!
          Она развернулась и гордо пошла вперёд. Очень красиво пошла. И не очень быстро.
                    - Люб! – примиряющее сказал я.
          Она, не оборачиваясь, отмахнулась и пошла быстрее. Я догнал её, и какое-то время мы молча шли рядом.  Свернули на Театральную. Здесь людей почти вообще не было.
                   - Понимаешь, - пробормотал я, - очень трудно мне сейчас. Вроде бы, и в команду взяли – а не играю. А я – очень хороший футболист!
          Последнее я заявил с явным для неё вызовом. Но она отреагировала спокойно.
                   - Папа тоже так говорит, - кивнула она. – Он считает, что ты будешь играть в основном составе Динамо. А может, и в сборной СССР. И поэтому не хочет, чтобы у меня с тобой было что-то серьёзное. Он со мной специально на эту тему разговаривал. Долго. Зарплата, говорит, у них маленькая, доиграют до 30-ти лет – всё. Дальше никому не нужны – и спиваются. И Мишка, говорит, сопьётся.
          Я остановился, огорошенный.
                    - А ты?
                    - А что я? Мой папа – инженер, у нас хорошая семья. Наверное, знает, что говорит.
                    - Пошла ты на фиг вместе со своим папой! – крикнул я. – Ко мне домой никогда больше не приходи! И за парту мою больше не садись! Иди к своей Инке – ты же с ней сидела!
          Я развернулся и хотел уйти, но подумал: мало ли, пристанет к ней кто-то. В общем, проводил её, дуру, до дома. На своём первом открыл дверь в квартиру, подождал, послушал, как она стучит своими каблучками на второй. Позвонила – ей открыли. Ну, и я вошёл домой.
          Хорошие у меня родители. Мама ужинать позвала, папа к ужину не вышел. Про то, что сидел на лавке всю игру – ни слова, ни полслова.
          На следующий день в школе опять мучился, хотя ни по одному предмету меня не вызвали. А Любка и вправду пересела к Инке, весь класс на нас недоумённо смотрел.
          Тренировка была о-очень расслабляющей. До следующего матча четыре дня, вчера важного соперника победили, все балду пинали, а Пономарёв и не очень-то на них злился.
          А меня, конечно, заело. В квадратах бегал лучше любой шавки, в манекенах был вообще лучше всех по времени и количеству обводок. На кроссе, понятное дело, сдох, но зато из-за штрафной Беляеву забил четыре из шести. Лёвы на тренировке не было.
          Потом были тактические занятия. Я слушал вполуха: игра со Спартаком, те на втором месте, поджимают нас изо всех сил, с какой бы стати тренер меня выпустил даже в концовке при победном счёте?
           Но Семёныч всегда всё видит.
                    - Акимов, - сказал он, - что я сейчас говорил?
          Ага, как будто на уроках в школе меня так не пытались ловить!
                    - Вы рассказывали, что Фадеев при выходе на Логофета один-в-один должен идти в обводку, а если из центра к Логофету будет смещаться Корнеев, надо обыграться со Вшивцевым или Авруцким.
                    - Ну, неплохо. Но есть одна неточность. Я не говорил «Фадеев». Я сказал, левый край. А левым краем будешь ты. В основе. С самого начала. Если, конечно, на тренировках травму не получишь.
          Дальше была немая сцена. На Фадеева я старался не смотреть, а у всех остальных выражение лиц было ничуть не лучше моего. Только Игорь Численко хмыкнул и мне подмигнул. Ему всегда такие вещи нравятся, Игорь – авантюрист по натуре. Ему чем неожиданней, тем лучше.
                   - Тренер, - осторожно сказал Валера Маслов, - со Спартаком ведь играем!
                   - Спасибо, что напомнил, Валера, - язвительно сказал Семёныч, - а то я из-за склероза это позабыл!
          И всё. Дальше было, как всегда. Все разошлись по своим комнатам, а я поехал домой.
          Тренировка завтра была в 10 утра, надо как-то мазаться от школы. Осторожно намекнул папе, он сделал успокаивающий жест рукой, мама хотела что-то сказать, но промолчала. Хотя и с трудом.
          Ясно. Завтра в школу могу не идти. Замечательно, кстати: Любку не увижу. Пусть варианты какие-то строит.
           Папа отмазал меня до конца недели. Оказывается, заболел я чем-то. Учителя к такому привыкли, даже справку не требуют.
           Я все дни до матча со Спартаком пахал, как папа Карло! В середине последнего дня перед игрой, когда я в двухсторонке в очередной раз ни с кем не обыгрывался, а пытался обвести всех – своих и чужих – меня за руку выловил Семёныч.
                    - Ору тебе, ору, - сказал он, - вообще, что ли, не слышишь? Хватит с тебя, иди домой. Чтобы завтра такой же был! Особенно, вот такой злой, как сейчас!
          Я посмотрел на партнёров – и не поверил: все улыбались! Я тогда тоже улыбнулся, махнул рукой и побежал.
           Раздался свист, и с другой половины поля ко мне подбежал Валерий Фадеев.
                    - Старик, - сказал он, улыбаясь и пожимая руку, - завтра ты будешь супером и голешник им обязательно засунешь!
          Со стадиона я ехал, улыбаясь и думая точно так же.
                   - Я в основе! С самого начала! – выпалил я маме, ворвавшись в квартиру.
                   - А тебя там девушка ждёт! - сказала мама, улыбаясь и кивая в сторону моей комнаты. – Полтора часа уже! Я ей предложила зайти позже, а она говорит: можно я его подожду? Похоже, пользуешься успехом!
          Она взъерошила мне волосы и пихнула в сторону комнаты.
          «На фиг она мне нужна сейчас со своими разборками, - подумал я. – Нашла ведь, когда это затеять! У меня матч завтра важный, мне настроиться надо! Выгоню! – решил я, - и подам под соусом, что продолжаю обижаться на её сверхумного папу!»
           Но это была не Любка, а Танька из параллельного класса.
                   - Приве-ет, - удивлённо сказал я. – тебе чего?
                   - А правда, что ты с Любкой поругался? – спросила она, вставая с моей постели.
          Тут я увидел, что одета она вообще фиг знает как: декольте – это при её-то отсутствии титек! – и короткая юбка; причём такая, которые я вообще не люблю: плиссированная что ли, не очень-то я в этом разбираюсь.
          Теперь я понял, почему мама улыбалась.
                   - Вали отсюда, - деловито сказал я, - некогда мне с тобой о Любке разговаривать!
                   - Чего ты психуешь? – удивилась она, что-то там подправляя в своей юбке или одёргивая – фиг её поймёшь. – Пойдём в кино? Сегодня «Фараон». Польский фильм. До 16-ти, - многозначительно сказала она, опустив взгляд, изображая смущение, - у меня два билета на 15-й ряд.
           Я аж взвыл.
                   - Отстаньте вы, дуры, от меня, у меня игра завтра!
                   - Да ладно, - сказала она, опять чего-то у себя одёргивая, - хочешь, я на стадион приду и тебе кричать буду? Только билет мне дай.
                   - Нет, у меня билета, поняла? Нет! В кассе купи! А я сейчас вообще ухожу, мне на тренировку надо, так что вали отсюда!
          Я лихорадочно подбежал к шкафу и стал делать вид, что подбираю одежду.
                  - Слышь ты, вали отсюда! Я же тебе сказал: мне переодеться надо!
                  - Подумаешь, - фыркнула она, - я и не таких ещё видала!
          Она выплыла из комнаты. Через несколько секунд я услышал, как хлопнула входная дверь.
                  - Твою мать! – простонал я, ныряя вглубь своей кровати.
          За ужином собралась вся семья: я мама и папа. Удивила меня бутылка вина: не праздник, чего бы родители выпивали? Никогда так не делали: папа выпивал на заводе и приходил уже кривой. Мама вообще не пила. Ну, как: в праздник выпьет бокал, и потом такая пьяная!
           Папа открыл бутылку, налил себе и маме.
                  - Я не динамовец, ты знаешь, - сказал он с бокалом в руке, - но со Спартаком у нас свои счёты.
          Он чокнулся с мамой, они выпили.
                  - Если ты им завтра хотя бы один гол забьёшь, - сказал он, жуя шпроты, - я буду тебе благодарен.
                  - Откуда ты знаешь, что я завтра – в игре? – удивился я.
          Они с мамой рассмеялись.
                  - Семёныч каждый день звонит, - сказал папа, - и мне, и маме. Все ведь на базе живут, их там и кормят, чем надо, и…
                  - Очень обходительный и вежливый мужчина, - подтвердила мама, раскрасневшаяся от бокала, - мне привозят меню для тебя на каждую неделю. Сказали, что вообще могу просто подъезжать на базу Динамо и брать. Ага, сейчас! Лучше сама тебе сварю!
                  - Вот она откуда, эта овсянка! – уныло догадался я. Раньше ты мне яичницу с сыром или колбасой делала.
                  - Так, - сказал папа, - мы с мамой ещё посидим, а тебе спать пора. Утром пробежка, силовые, мяч попинай. В час спать ложись. Потом водные и отдых.
                  - Тебе мой режим прислали, - сообразил я, вставая, - как дальше жить? Прощай, вольная жизнь!
          Я демонстративно раскланялся с ними и ушёл.
          На самом деле, я был доволен. Раз так за меня взялись, значит, на меня рассчитывают!

____________________________________________

          Ну, всё. Первый раз в основе. Сейчас чёрный свистнет, в центре Вшивцев с Авруцким, будут мяч разыгрывать. Игорь на правом. Все спокойные какие-то. А меня колотит: прыгаю на месте, как дурак, и остановиться не могу.
          Спартак – наши главные конкуренты. А я ещё не так давно за них играл. Не за основу, понятно, да и был-то там недолго. Из тех, кто сейчас на поле, вообще никого не знаю. Они же – команда мастеров. А кто я?
           А-а-а-а! Разыграли с центра!
           Началось!




Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Роман
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 20
Опубликовано: 10.05.2019 в 22:10
© Copyright: Михаил Акимов
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1