ПРОЗА Беба Цигельман


ПРОЗА   Беба Цигельман
Цигельман Беба Анатольевна родилась в 1924г. Крымчанка. Во время войны закончила Симферопольский мединститут. Врач-микропедиатр, спасший жизнь многим малышам. Некоторое время преподавала в керченском медучилище, передавая свой опыт молодежи. Человек щедрой души, влюбленный в жизнь, людей, литературу. Много лет выступает в литературной гостиной с рассказами о писателях и поэтах. Публикуется в периодической печати, в коллективных сборниках «Лира Боспора», в Интернете на сайте «Проза.ру»


СИРЕНЕВАЯ ТАЙНА
                                                                                  «… каждой веткой росистой
                                                                                   торжествующе пахнет сирень».
                                                                                                         (В. Рождественский)

Я стремглав бросилась на террасу, услышав лёгкое постукивание. Но в этот раз, в отличие от предыдущих, добавился звук, напоминающий стук брошенных камушков. На террасе никого не было, но на старом, видавшем виды столе, лежал огромный букет сирени, распространяя изумительный аромат. Я тщетно всматривалась в темноту, но лунный свет струился ровно, отблёскивая на листве. И ни звука, ни движения. А ведь это - «возложение» букетов - повторялось уже в течение нескольких вечеров. Оставалось загадкой: как неизвестный взбирается на террасу? И как мгновенно растворяется? Дом, в котором мы жили, стоял покато: со стороны террасы высокий второй этаж, ну а черный ход выходил прямо на аллею. Дверь, ведущая на террасу, и два больших окна образовывали большой эллипс - это было очень красиво.

Я, естественно, в свои 15 лет была страшно заинтригована, да и не только я - и мои родители, и соседи. Наш ближайший сосед - Дмитрий Иванович Тресвятский - посмеивался в усы и, прищурив добрые глаза за стёклами пенсне, предполагал:

- Всё ясно, это поклонник Бебочки или Сары Савельевны.

У доктора была огромная библиотека, и я с благоговением взирала на эти богатства, а главное - мне разрешались любые книги без ограничений. Вот тогда я впервые прочла Диккенса, все 10 томов в добротном чёрном переплёте и полюбила его на всю жизнь. А Байрон? Мне почему-то запомнились иллюстрации. А вот что я читала взахлеб, так это «Месменд» Мариэтты Шагинян. Вообще по этому роману был поставлен фильм, и назвали его «Мисс Менд»: всё переиначили, но смотреть его было интересно.

Сравнительно недавно встретился мне в одном романе термин - эйдетизм - «это разновидность образной памяти, выражающаяся в сохранении ярких, наглядных образов, предметов, долгое время спустя, после прекращения их воздействия на органы чувств. Явление эйдетизма встречается, например, у некоторых художников», - так сказано в словаре иностранных слов, а вот в романе было написано, что это качество свойственно детям, а с возрастом оно утрачивается. Видно, я всё же никак не выйду из детского возраста… или впадаю в него (это я уже где-то написала, повторяюсь). Дело в том, что я иногда помню такие подробности, что порой кажется: так не бывает! Например, брошь и её цвет на груди у учительницы немецкого языка Маргариты Павловны в восьмом классе, или движение рук учительницы истории в Гурзуфской школе в шестом классе. Она, как фокусник, извлекала платочек из кармашка, который располагался по боковому шву её черного, в горошек, платья, и затем, похлопывая ладошками, приговаривала: «И раз, и два, и три», - это, чтобы мы замолкли. И я слышу голос и интонацию. Или, например, встретила я в 1974 году случайно в Кореизе свою одноклассницу - Марину Флорину (седьмой-восьмой класс в Алупке) - не видела её 35 лет, узнала мгновенно, и тут же память услужливо подсказывает: «А у Марины в школе была синяя юбочка, вся в бантовую складку»… Вот, опять расхвасталась и ушла из Симеиза…

Итак, дом, в котором мы жили, назывался «Дача Семёнова» - так вещала старая мраморная табличка, прикреплённая к столбику у ворот. Проживало здесь несколько семей, но помню не всех. Дмитрия Ивановича хорошо помню, так как нас объединяла любовь к книгам, и, несмотря на огромную разницу в возрасте, мы были единомышленниками. Читала я много, запоем, вот когда только успевала? Папа с мамой, однажды поспорив (это когда мне было 11 лет, и учитель на меня пожаловался, что я читаю Достоевского), и, имея противоположные мнения, в конце концов, решили - не запрещать. У папы вообще была интересная теория: «Книги испортить не могут. У нас хороший ребенок, нужное воспримет, нехорошее отбросит», - вот какая теория у него была. Вообще я врать не мастак, но уже в первых классах хитро обманывала маму, вложив в хрестоматию томик английской писательницы Оливии Уэдсли. Роман назывался «Пламя», там что-то было о высокой любви, и я даже плакала (теперь смешно - что я могла понять?). Больше я никогда не встречала книг этой писательницы, но имя где-то промелькнуло.

Пишу, и вдруг меня осенило - а ведь я с Диккенсом познакомилась во втором классе - «Лавка древностей» назывался тот роман. В это же время ко мне попала подшивка журнала «Нива» (кажется, за двадцатые годы, не скажу точно). Вот уж я наревелась над романом «Белая рабыня»! Автора не помню, а имя героини было Альма Банг. Сюжетную линию приблизительно помню, и вдруг… уже в довольно солидном возрасте, я встретила человека, которому знакома эта душещипательная история, вот мы и кинулись наперебой вспоминать. Это была заведующая библиотекой Ольга Васильевна Амелина. Жаль, она рано ушла из жизни. Наши современные дети мало читают, но у них и так избыток информации: телевизор, видеозаписи, Интернет и так далее Мы этого не знали, и я без книг жизни не мыслю.

Возвращаюсь к нашему дому. Он стоял в начале проспекта, на фоне горы Кошка (гора удивительно похожа на кошку). Не могу не рассказать уморительную историю по этому поводу. Гостили у нас давние приятели моих родителей - семья Шустер. Милейшие люди - Исаак Аронович, Раиса Петровна и их дочь Нюся, моя ровесница. Исаак Аронович - судмедэксперт по профессии, а по натуре весельчак и мастер по розыгрышам, вот что придумал: на террасе на стол взгромоздил кресло, уселся на него лицом к горе и, взяв бинокль, стал усиленно что-то там рассматривать. Внизу, на аллее, начал собираться народ, устремляя взоры во что-то неведомое, а когда народу собралось приличное количество, и интерес достиг апогея, наш «шалунишка» тихонько исчез и страшно при этом был доволен.

Да, итак - проспект, в центре которого пестрели продолговатые газоны с яркими цветами, и располагались скульптуры Геракла - их было несколько, и запечатлен он был в момент свершения своих подвигов. Запомнила я лернейскую гидру, немейского льва, а что ещё было - не помню. Справа от проспекта - теннисный корт, волейбольная площадка - вот где я пропадала. Несмотря на маленький рост, меня охотно брали в игру: подачи у меня были «резанные», я хорошо «держала» мяч и умело пасовала для туша. В команде я была младше всех, нет, вру, была ещё моя одноклассница, Лёля Игнатьева, она была рослая, широкоплечая и рыжая-рыжая. Я завидовала ей - она в совершенстве владела немецким языком. Папа у неё был врач, и они какое-то время жили в Германии. Была она резкой, грубоватой и несдержанной. Был у неё инцидент с учителем немецкого языка в 7 классе, и она вслед ему пустила: «Жертва аборта». Он сделал вид, что не расслышал, а я просто остолбенела, и вообще, меня потрясло само выражение, которое я услышала в первый раз.

Память сохранила только некоторых завсегдатаев волейбольной площадки - всех, увы, не вспомнить. Помню смуглого юношу, небольшого роста, кажется, он был грек. Алексис - его имя, а кличка - Кривоногий. Он птицей взвивался над сеткой в великолепном прыжке. Ещё был рослый парень - Саша Романов, относившийся ко мне покровительственно. Девчонки по нему сохли - жуть! Женя Мельник - ему было аж 19. Высокий, широкоплечий, тёмные глаза - внимательные, присматривающиеся, гладкие волосы, низкие бачки. Я на него посматривала тайком, с любопытством. Поговаривали, что он побывал в тюрьме! Ого! Где-то как-то за кого-то вступился, что-то превысил. В общем, был вокруг него загадочный флёр. Я никогда с ним не разговаривала, не пришлось. Только упущенную мной книгу как-то подал.
Поблагодарила...

А еще вспоминаю Ваню Лободу - большой, добрый, открытое лицо, и совершенно светлый, пшеничный чубчик.

Была у меня закадычная подружка, Лялька (болельщица), вздёрнутый носик, толстая русая коса, весёлая улыбка. Вообще-то подруг у меня было много, но об этом в следующий раз...
В конце проспекта был санаторий «Мечта» - всё белое и голубое, мавританский стиль - очень красиво! Достопримечательность: огромная терраса-танцплощадка (кстати, когда мне было 6 месяцев, мама была со мной в этом санатории - экскурс). Да, так вот папка, скрепя сердце, разрешил мне, наконец, ходить на танцы. Моим партнером очень часто был один юноша - татарин Алим. Ему, наверное, нравилось танцевать со мной, так как он был небольшого роста. А во мне-то всего полтора метра. Танцевал Алим очень легко, изящно, и мне казалось, что мы парим в воздухе. Танго с пробежками и выпадами, вальс-бостон - очень красивые танцы...
Летом я любила ходить босиком и на море, и на волейбольной площадке. Вспомнился один случай: когда я была в Артеке, и наш отряд пошёл в поход, я, конечно, отправилась босиком, и, следуя моему примеру, белокожий ленинградский мальчик - Игорь Чичагов (он, кстати, был в пятнадцать лет известным композитором) - тоже отважился пойти босиком. Бедняга, мальчишки буквально тащили его на себе. Он как-то сказал, что мне удивительно идёт моё имя (я считаю, что мне с именем не повезло). Когда, говорит, произносишь - Беба - представляешь маленькое и круглое. Ну, каково?

Когда наступил учебный год, так не хотелось надевать обувь! Я уже где-то говорила, что в Симеизе была только начальная школа, и мне приходилось ходить в алупкинскую школу - это 5 километров - и чаще пешком. Традиционно утром в школу меня провожал папа - «пусть мамочка поспит», - говаривал он. Как он её оберегал, жалел, щадил - вот это, наверное, была настоящая любовь! Папа сам готовил завтрак, а когда я ела, он, присев на корточки, шнуровал мне ботинки - время экономил. Провожал на лестницу и всегда вслед говорил «счастливо». А если я задерживалась в школе (собрание комсомольское, классное, репетиция драмкружка), папа брал бинокль и, став на террасе, высматривал, когда же я покажусь в конце проспекта. А я, выйдя из школы, сбрасывала обувь и радостно шлепала по асфальту босиком - асфальт был горячим и мягким. И вот, когда я являлась домой, и папа был дома, он усаживал меня в старое кресло на террасе, ставил таз с горячей водой, - я с радостью подчинялась ему, опускала в таз ноги, а папка терпеливо пытался извлечь гудрон, прилипший к пальцам. Вот таким был ваш дед, прадед, прапрадед - Тоня.

Возвращаюсь к сирени. Как я ни старалась, так и не выяснила, кто же таким романтичным путём подкидывал мне букеты, такие прекрасные. Придирчиво присматривалась ко всем подряд, но... Все кандидатуры, по той или иной причине, с моей точки зрения, не подходили. Отцвела сирень, букетов не стало, и я невольно стала забывать о них. Но иногда всплывала таки мыслишка: а всё же - кто?

Шли годы, много было цветов в моей жизни, а уж как повезло мне с самым главным в моей жизни человеком - вашим папой и дедушкой, который всю жизнь дарил мне цветы без всяких поводов - просто так! И так до самого конца, в течение почти 52 лет. А все же, те букеты сирени из далёкой юности я нет-нет, да и вспоминала.

Как-то после войны, где-то в пятидесятые годы (жили мы тогда в Нижнегорске), поехала моя мама в гости в Симеиз. Беседуя с хозяйкой дома, она обратила внимание на человека, который сидел лицом к окну и при её появлении, поздоровавшись, не обернулся, а, сидя в прежней позе, молчал. И вдруг, неожиданно, спросил:

- А как там Беба? Вспоминает ли она сирень?

Говоря это, он повернулся к маме лицом, и она увидела большие чёрные очки.

- Вот, ранение такое - я ослеп, - с горечью произнёс Женя Мельник. Да, это был он - юноша из далёких довоенных лет, с которым я не обмолвилась и двумя словами. Но когда я думаю о нём, мне становится грустно-грустно.




Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 5
Опубликовано: 07.05.2019 в 15:25
© Copyright: Лира Боспора Керчь
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1