ПРОЗА Александр Кацуба


ПРОЗА   Александр Кацуба
ПОЕЗДКА В ЛАВРУ

«И город великий распался на три части, города языческие пали, и Вавилон великий воспомянут пред Богом, чтобы дать ему чашу вина ярости гнева Его» Отк. 16, 19)
«И один сильный Ангел взял камень, подобный большому жернову, и поверг в море, говоря: с таким стремлением повержен будет Вавилон, великий город, и уже не будет его» (Отк. 18, 21)

Всё, что было налажено и стабильно работало в этой стране, называемой СССР, вдруг рухнуло, и называлось это перестройкой. И в это время нестабильности и неразберихи Господь Бог сподобил мне побывать в Почаевской Лавре.

Я мог бы ещё раньше, до этого времени спокойненько съездить в Лавру, но у меня тогда почему-то даже и мысли не было о такой поездке. Я понимаю, можно сказать, что это случай и ничего более, но вот что говорит иеромонах Нектарий Оптинский: «Ищите во всём великого смысла. Все события, которые происходят вокруг нас, имеют свой смысл. Ничего без причины не бывает…»

Приехал я в Почаев поздней осенью. Голые ветки на деревьях торчали во все стороны и пытались ухватить или хлестнуть нерасторопного прохожего под холодный посвист хулиганистого ветра. Листья не кружили весёлым хороводом и не ложились под ноги сказочным золотым ковром, их уже не было. Ветер давно вымел все листья, и теперь ошалело носился по притихшим улицам, раскачивая испуганные деревья.

Дождь тоже очень хорошо понимал, что пришло то долгожданное время, когда ему всё дозволено, и от всей души, с наслаждением, полоскал прохожих в своих холодных струях.

Выйдя из автобуса, я сразу попал под ливень, вода стекала с меня струями, как с крыши. В такую мойку я никогда не попадал, и стал чистеньким, даже очень, но это только снаружи, а вот очиститься изнутри - духовно, можно только на исповеди.

Обсохнув в гостиничном номере и приведя себя в порядок, я утром следующего дня шёл в церковь. По пути, проходя вдоль ограды, я заметил на её бетонном боку приклеенный бумажный листок. Любопытства ради подошёл и увидел: на этом листе схематично было изображено Древо Христианской Церкви, очень просто и доходчиво. Для меня на тот момент это было что-то новое, неизвестное, и я решил, что без этой схемы домой не уеду.

В церковь я пришёл без опоздания, но меня, провинциала, здесь всё впечатляло, мысли, отвлечённо от службы, необузданно гуляли в моей голове, словно ветер. Я даже во время службы продумал, где возможно будет раздобыть понадобившуюся мне бумагу для срисовывания схемы. После окончания службы, я уверенно направился в церковную лавку. По моему глубокому убеждению, это было то единственное место, где я, без всяких сомнений, приобрету нужный мне лист бумаги. Зайдя в это малюсенький магазинчик, я стал невольным свидетелем диалога: покупатель просил продавца обернуть бумагой купленную им здесь икону. Продавец вышел в подсобку и вскоре вернулся с небольшим кусочком серой мятой бумаги. Меня это очень удивило и огорчило, я понял, что здесь в дефиците даже обёрточная бумага. А кто я такой, чтобы мне давали тут бумагу, да ещё хорошую?

Вышел я из лавки не в радужном настроении, стою, напрягаю свои извилины, и прихожу к выводу, что я где-то неправильно поступил, люди приходят сюда со своим горем и бедами, а у меня - обыкновенная проблемка, и я уже растерялся. Вдруг на экране памяти мелькнули слова, что любое дело начинается с молитвы. А я, самонадеянный мирской человек, пренебрёг молитвой. Немедленно в Храм! - скомандовал я себе. Помолившись в Храме Почаевской Божьей Матери, я пошёл в ту же лавку и стал объяснять продавцу, для чего мне понадобилась бумага. Не дослушав моё невыразительное объяснение, продавец открывает шкафчик и достаёт из него стопку белой, как снег, чертёжной бумаги, кладёт её на прилавок, а сверху на неё ложатся карандаш и ручка. «Берите, сколько надо», говорит он. Такого поворота событий я не ожидал и был удивлён и растерян. Взяв один лист бумаги и карандаш, я промямлил что-то благодарственное каким-то деревянным, непослушным языком, и на негнущихся ногах вышел из лавки. А во дворе накрапывает меленький, какой-то ленивый, осторожный дождичек. Всё вокруг окутано плотной водянистой массой, ни единого просвета, и, несмотря на такую погоду, я решил идти срисовывать схему.

Подхожу к месту, где висит листок со схемой, вокруг - ни души. Сходу прикладываю рядом с висящим и свой листок, успеваю начертить на нём лишь первые линии, как вдруг раздаётся сзади голос: «А что вы тут делаете?» От неожиданности меня чуть не хватил удар. Так могли спрашивать только органы: НКВД, КГБ, МВД и прочие… У меня, в так называемом компьютере, что-то перемкнуло, и на экране моего подсознания высветилось то время, когда эти структуры имели практически неограниченную власть в стране. Они боролись с народом, который, в их понимании, состоял из: кулаков, вредителей, агентов иностранный разведок и прочих антисоветских элементов, и аресты были обычным делом. Я понял, что меня задержали на месте преступления за сбором секретной информации в пользу иностранной разведки. «Как-то всё по-глупому получилось», - с сожалением подумал я и начинаю медленно поворачиваться.
Как же я был удивлён, когда понял, что моё воображение сыграло со мной злую шутку, как в фантастическом романе. Передо мной стоял монах. Я так увлёкся, что не услышал, как он подошёл. И тут меня затрясло изнутри, и я чуть было не сорвался с тормозов, но вовремя вспомнил, в каком Святом месте нахожусь.

Монах спокойно смотрел на меня и не понимал, чего это я дёргаюсь, а вскоре, от его чистого и доброго взгляда, вся агрессия из меня куда-то ушла. Ко мне вернулось душевное равновесие, и я уже совершенно спокойно, как старому знакомому, объяснял ему, что хочу срисовать себе такую же схему, как на висящем листе.

«А у меня есть эта схема, - говорит монах, - я её вам принесу, если вы подождёте, вот за этим углом моя келья, я сейчас». Неожиданно он сорвался с места и растворился в сырой массе, лишь капельки дождя шептались между собой, падая на то место, где только что стоял монах. Так же быстро и неожиданно он появился, вынырнув из моросящего дождика, и протягивает мне маленькую иконочку Святителя Николая Чудотворца. На обратной стороне иконы была схема Древа Христианской Церкви в цветном исполнении. Я был глубоко тронут, у меня не нашлось слов, не знаю, дождь или слёзы текли по моему лицу. Мы очень мало пообщались, погода не способствовала беседе, я поблагодарил монаха за ценный подарок и поспешил в гостиницу. А утром я уже шёл на автобусную остановку.

Тяжёлые дождевые тучи медленно ползли по небу, цепляясь за крыши домов, а на горизонте стояла сплошная чёрная стена. Наш автобус быстро заполнялся, и вот плотно захлопнулась дверь за последним пассажиром, отгородив нас от холодной сырости, которая висела в воздухе. В салоне автобуса сразу стало по-домашнему уютно.

Тучи уже были не в силах удерживать в себе столько влаги. Упали первые, самые крупные и тяжёлые капли, и слезливо потекли по оконному стеклу извилистыми змейками. А вскоре по крыше нашего «Икаруса» во всю силу забарабанил дождь. Тихо замурлыкал мотор, и наш автобус с ленцой, медленно тронулся с места стоянки. Осторожно пробирался он по улочкам в потоке воды, безудержно льющейся сверху, казалось, что мы плывём на подводной лодке в каком-то огромном аквариуме.

Но вдруг дождь неожиданно прекратился, на небе появилось робкое солнышко, пассажиры вздохнули с облегчением, наконец-то освободились они от этого водяного плена. Автобус вырвался из лабиринта улочек, впереди у него была ровная, широкая трасса, и он весело побежал по стерильно чистому, вымытому дождём асфальту. Водяные брызги веером разлетались из-под его колёс и жемчужинами сверкали в лучах грустного осеннего солнца.

Икона Святителя Николая стоит у меня дома на письменном столе. Глядя на неё, я вспоминаю Почаевскую Лавру и монаха, который сделал мне такой подарок, и мне становится за себя стыдно, я даже не спросил имени того монаха.

Теперь, глядя на прошлое с высоты времени, понимаю, что тогда только начинали открываться мои духовные очи, происходила переоценка ценностей.

Время антихриста - время мёртвых закончилось. Так «Великий и Могучий Советский Союз» отошёл в историю.

САМЫЙ ВЕЛИКИЙ ПРАЗДНИК

Уверенная в своей древней исторической значимости гора Митридат величественно расположилась в самом центре города. Потеснив с южной стороны дома к самому краю берега, чуть не спихнув их в море. У основания горы возвышаются многоэтажные дома, а выше разместились маленькие домики и домишки, неизвестно, какой постройки. Они, как ласточкины гнёзда, облепили гору, прижавшись друг к другу, словно боятся, чтобы не сместили их новые, современные дома. Так и стоят они, поддерживая один другого, ко всему привыкшие, свидетели многих потрясений, которые вихрем промчались мимо и скрылись где-то за непроглядной завесой в глубине веков.

Наверху горы стоит церковь св. Афанасия Александрийского. Бывает, в летнее утро дымка сырого, тяжёлого тумана сползает с горы вниз, и видно только одну церковь; и кажется, что этот небольшой Храм парит над городом, и нету для него земного притяжения.

Но туман испаряется под лучами жаркого солнца, превращается в лёгкое облачко и возносится вверх. И всё становится, как всегда, возвратясь на круги своя.

Но сейчас вечер, самое оживлённое время. Сверху видно, как светлыми змейками бегут дороги, извиваясь и пересекаясь на перекрёстках, и снова разбегаясь в разные стороны. А по ним бегают машинки, как в детской игре. Люди суетятся маленькими человечками в игрушечном калейдоскопе цветных неоновых реклам и фонарей.

Незаметно в город пришла красавица южная ночь, с огромными звёздами, повисшими в чёрном, с синим отливом и низко опустившемся над землёй небе. Город погружается в сладкую дрёму, меньше стало прохожих и машин, скоро всех свалит до утра его величество сон. Там, где находится море - сплошная чёрная бездна, смешавшая море и небо. Иногда из этой кромешной черноты слышны гудки, это идёт по фарватеру сухогруз, оповещая встречный транспорт от столкновения.

Купол церкви размыт чернотой ночи, видно только его основание, а вершина слилась с ночным небом. В переполненном народом Храме идёт Пасхальная Служба. А в хорошо освещённом дворе, по краям дорожки, стоят люди. В основном, это женщины. Перед каждой, для освящения, разложены на подстилочке или на рушнике тарелочка со сладкой кутьёй с орешками и изюмом, обложенная крашеными яичками, а в центре стоит свеча. Ещё - куличи, есть умельцы так их украсить, что залюбуешься: румяный с боков, сверху полит белой глазурью и по ней цветочки из изюма, а в центре цветочка - кругленькая конфетка. И всё это украшение посыпано просом, выкрашенным в разные цвета.

Как же получается - в церковь не пробиться, а у всех есть свечи? Оказывается, есть удивительные помощники. Внучка церковного сторожа, Анастасия, ещё школьница, стоит за столом, на котором разложенные пучочками, лежат свечи с написанными на бумаге ценниками, и торгует. Бумажные деньги Настя кладёт в ящик стола, а мелочь - в стоящую тут же коробочку. Здесь совсем не та атмосфера, что на рынке. Многие знают друг друга в лицо, знают и Настю, и чтобы допустить какую-то нечестность, никто даже мысли не держит в голове. Подходят к столу с улыбкой, берут свечи, расплачиваются и уходят с радостью в душе. Настя, девочка с золотыми волосами, выразительным личиком, большими, небесного цвета, глазами и ангельской душой. Она прекрасно общается с людьми, всегда с улыбкой и очень рада, что ей доверяют такое, по-настоящему серьёзное, дело.

Её дед совсем не похож на сложившийся стереотип сторожа. Владимир Петрович - интеллигентного вида, с аккуратной бородкой, специалист с высшим образованием, сейчас на пенсии. Он понимает, что надо потрудиться не для светлого будущего всего человечества, куда нас вели, а для спасения души. Вот так он и служит при Храме, несёт послушание и воспитывает внучку не пустыми разговорами, а сразу приучает к труду и ответственности. Владимир Петрович ещё и поёт в церковном хоре. Он периодически спускается с клироса, пробирается сквозь людскую толпу, проверить, как идут дела у Насти. Убедившись, что тут всё в полном порядке, возвращается обратно. В хоре все голоса женские и его низкий баритон просто необходим.

Этой ночью в Главном Храме Иерусалима, где находится пещера Гроба Господня, «Кувукля», сходит с Неба Благодатный Огонь. По молитвам Православного Патриарха. Прежде чем пропустить Патриарха в Кувуклю, его проверяют, чтобы ничего возгорающегося у него не было, а затем закрывают за ним дверь, опечатывают её и ставят охрану. У патриарха есть только пучок свечей и ватка, которую он раскладывает по краям Гроба Господня и молится. Появляются огненные шарики, от них вспыхивает ватка. Патриарх зажигает свечи и передаёт их через маленькое окошечко в Храм. Начинается ликование, все возжигают свои свечи от этого Благодатного Огня, который в течение пятнадцати минут не жжёт, а имеет свойство исцеления.
Со всего мира приезжают делегации разных конфессий, чтобы взять этого Огня. Ох, как бы им всем хотелось, чтобы по их молитвам сходил этот Благодатный Огонь. Пытались это осуществить армяне, считающие себя православными, но Огонь молнией ударил в колонну, оставив на ней трещину и отошёл на свечи истинно православных. Предупреждая, что эксперименты здесь неуместны. Все смотрят на это Чудо из года в год, но не вразумляются.
Ещё в своё время пророк Исайя сказал: «Слухом услышите и не уразумеете, и глазами смотреть будете, и не увидите.» А Иоанн Богослов сказал, что «Вера - это Дар Божий». Так почему мы, православные, не ценим Дар Божий, который имеем, а стараемся кому-то угодить, склоняемся в сторону уравниловки, называемой глобализацией. Да, история нас ничему не учит. Неужели мало было потрясений?

А в Храме св. Афанасия обстановка тесноты и жар от множества горящих свечей заставила открыть окна. Теперь через открытые окна слышно, как идёт Пасхальная Служба в Храме.
Начинает светать и уходит ночь, за ней исчезают куда-то ночные тени, всё призрачное, сомнительное и тёмное. А город ещё нежится в лёгкой утренней дымке, слышен каждый шорох.
И вдруг откуда-то сверху запели ангельские голоса. Стоящие во дворе церкви люди напряжённо вслушиваются в пение, забыв обо всём земном. Это на верхнем клиросе, под самым куполом, запел детский хор. К нему присоединяется высокий женский голос. Хор умолкает, а одинокий голос повисает в воздухе, куда-то зовёт и звенит, как натянутая струна, в безмолвии светлого утра. Взяв последнюю ноту, голос умолкает, а тишина становится напряжённой, чего-то ожидающей. Женщины плачут и крестятся. В этой тишине, исходящей из самого сердца, раздаётся восторженный громкий голос отца Леонида: «Христос Воскресе!». Взрыв радости потрясает хор, стоящих в Храме и во дворе, все восклицают: «Воистину Воскресе!» Так отец Леонид трижды возглашает и ему отвечают все, кто пришёл в эту ночь на Пасхальную Службу.
И, под перезвон церковных колоколов, радостно поздравляют друг друга с Самым Великим Праздником на этой грешной Земле. В такой момент, когда радость переполняет душу, ощущаешь, что все мы братья и сёстры, одна семья - народ Православный! Солнце в такой день раньше обычного выкатило из-за моря, чтобы порадоваться со всеми, и щедро льёт своё тепло людям, морю, земле и молодой зелени. Всем пернатым и не пернатым, всему живому, что есть на свете, никого не обделяя.

Солнечные лучи пронизывают Храм, делая его светлым и воздушным. Мягкие тона свежей краски гармонично лежат на его стенах. Обновлённый изнутри и снаружи, в лучах солнца, Храм кажется воплощением радости. Но это надо видеть, пословица не зря говорит, что лучше раз увидеть… Отец Леонид имеет хороший вкус, природное чувство прекрасного, и мог бы стать хорошим художником. Но Господь Бог указал ему другой путь.

Внешне служба священника кажется сплошным праздником - торжественность, великолепие внутреннего убранства храма, красивое одеяние, свечи, лампады, дым кадильницы, пение хора и звон колоколов… Но за этим всем, невидимо, стоит нелёгкий молитвенный труд. Если будет только один труд, то он превратится в обычную работу, не угодную Богу. Говорят: «Идёт служба», а не «идёт работа». Служить может только душа, которая стремится к Богу.

Протоиерей Леонид уже сорок пять лет служит Богу и людям, это его призвание. Что может быть выше? Можно только порадоваться за него, счастливого человека!

Медленно и торжественно, между рядами стоящих людей, молодые мужчины несут хоругви, за ними идёт церковный хор. Настя уже в хоре, помогает певчим своим звонким чистым голоском-колокольчиком. За певчими идёт отец Леонид, а с ним рядом - пономарь Денис, праздничный, сияющий, довольный, что оказался в центре всеобщего внимания. Нагрузка на Дениса легла немалая: он несёт перед собой чашу, в которую вмещается ведро воды. Руки дрожат от напряжения, мокрый от воды, но не подаёт виду, нужно потерпеть. Может, он тоже будет священником, у него всё ещё впереди. А если им и не станет, то останутся светлые воспоминания на всю жизнь.

Отец Леонид являет собой величие, торжественность, что-то высокое, а вместе с тем, доступен и прост. Природа щедро наградила его красотой роста, выше среднего, в праздничной белой, сверкающей ризе, он великолепен, всем улыбается и поздравляет с Праздником. Отец Леонид макает кропильце в чашу со святой водой и освящает куличи, крашенные яички.

Неожиданный взмах руки и благодатный дождик орошает стоящих женщин, они вскрикивают. Ещё взмах, и ещё, и капельки воды драгоценными камушками, сверкая в лучах солнца, разлетаются веером и ложатся на просветлённые радостные лица. В такой момент все радуются, как дети, с восторгом, от всей души. Отец Леонид не жалеет этих драгоценностей и щедро осыпает ими стоящих людей. Радуйтесь, люди, радуйтесь! Это самый великий Праздник на Земле! Христос Воскресе!




Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 5
Опубликовано: 07.05.2019 в 15:16
© Copyright: Лира Боспора Керчь
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1