МНОГОГРАННИКИ Фаина Дерий


МНОГОГРАННИКИ   Фаина Дерий
Дерий Фаина Прокопьевна родилась в 1938 на Урале в г. Свердловске. Окончила дошкольный педагогический. Стихи пишет с юности. Печаталась в керченских газетах, альманахах «Поэтическая карта Крыма» (Симферополь, вып. 1, 2), «Лира Боспора» (вып. I – IХ).


КАША ЛЮБИТ МАСЛО

В большой блестящей кастрюле на плите стояла Каша. Через прозрачную крышку хозяйке было хорошо видно, что происходит с Кашей. Приоткрыв крышку, она спросила: «Ну, что, раздобрела?» В ответ Каша надулась, приподнявшись, как бы прогнулась, и так глубоко вздохнула, что хозяйка побыстрее прикрыла её крышкой. «А хлеба-то маловато, - заметила она, заглянув в хлебницу. - Нужно сходить в магазин».

Магазин был в доме рядом. Ещё раз помешав борщ на плите и прикрыв салфеткой готовый Кисель на столе, бабушка пошла одеваться.

А Каша смотрела через крышку кастрюли и думала: "Хорошо, что крышка прозрачная. Я вижу край неба. Оно голубое и… где-то Солнце. Я от него тоже получаю тепло". Но больше всего тепла получала Каша от печки. И тогда она полнела, начинала вздыхать, а уж когда её раскладывали по тарелкам, то шептала чуть слышно: «Ешьте меня. Ешьте меня!»

Вот и сейчас, Каша задумчиво проговорила: «И отчего я такая добрая? Что со мной происходит? - она вздохнула и, медленно так, произнесла. - Я… влюб-ле-на!», - в блаженстве закрыла глаза и замолчала.

Стоявший рядом с нею Борщ заволновался, но сдержанно спросил, покраснев при этом ещё больше, чем был: «А в кого, если не секрет, Вы влюблены?» Он был вежлив и откровенно говорил то, о чём думал.

Каша бросила свой всегда радостный взгляд в сторону Борща и снова расплылась в улыбке. «А зачем Вам это?» - вежливо и ласково спросила она. Каша уважала, конечно, своего соседа по плите, но у неё были свои привычки, а если откровенно, то Каша не любила его запахи, о чём ему и хотела сказать, а Борщ смутился и, запинаясь, произнёс: «Вы знаете… нас тут трое… Я, Чай и Кисель…»

Каша почему-то начала покрываться пузырьками-вулканчиками, которые лопались, и тогда она становилась без единой морщинки, гладкой, как вкусненький блинчик. Посмотрев на Борщ и отметив его серьёзность, она сдержалась. Каша много хорошего слышала о нём. Полузакрыв пузырьки-глаза, она спокойно излагала свои мысли: «Нет, уважаемый Борщ, не могу я Вас так любить. От Вас пахнет луком и в Вас столько всего намешано. А перца сколько вложили в Вас?! - Каша замолчала, а потом чуть слышно прошептала: - Простите, пожалуйста…» - и затихла.

«Тогда, может, я?» - спросил Чай. Он уже не кипятился и тихонько насвистывал через носик чайника. «Ну, нет! - отвечала Каша. - Ты всегда рядом со мной, я немного изучила твой характер и поняла несдержанность, изменчивость его. Какая-то неуравновешенность, вспыльчивость… Вот, когда Вы замолкаете, - появляется желание поговорить, как с сыном. Замечаю, что даже на Вы назвала тебя. Но ты ещё зелёный, а я многое узнала. Мои знания не так уж малы. Путь до плиты был у меня труден. Поэтому я такая добрая. Мне уже очень трудно быть ещё больше доброй к вам, а с ним я получаю так много счастья, потому что вижу, как я нужна всем - от самого маленького, до стариков. Да я всему человечеству нужна! Я добрею и таю вместе с ним, осознавая, как я нужна». И Каша вновь заволновалась и пузырьки-глазки лопались, выпуская пар, и тогда она успокаивалась, замолкала. Затем, спохватившись, что ещё не сказала всего, что хотела, добавила: «Но ты не печалься. Сам видишь, как ты нужен и как тебя любят». И Чай спокойно стал дышать белым паром через носик чайника, насвистывая какой-то мотив.

Вдруг раздался голос Киселя: «А может, твои слова относятся ко мне?» - и он вспыхнул малиновым светом. Кисель весь умещался в маленькой чашечке и на солнце играл и переливался всеми краями, так как серединка его была покрыта матовой плёнкой. «Ну, что ты, дитя моё! - улыбнулась ему Каша. - Ты такой малыш, и к тому же настолько инертный, а я - само спокойствие. Конечно, ты сам видишь, как я умею сдерживать свои волнения, чтобы быть всегда доброй. Тебя я не слышу, и ты мне не мешаешь, но я уже устала и мне ли нянчить внуков. Нет. Пусть тебя любят. Правда, иногда меня едят с разными добавками, но я люблю быть с ним, - чуть помолчав, она добавила. - Ты так юн, и у тебя всё впереди».

Кисель всегда был как кисель. «Ну, что ж, - подумал он, - у меня действительно ещё всё впереди», - и продолжал греться в лучах небесного светила.

А тут и хозяйка вернулась. Плавными движениями сняла туфли, надела шлёпанцы. Подвязалась своим кокетливым фартучком. Тонкие пальцы её быстро и ловко ухватили мыло, вымыли заодно и мыльницу. Вытерев насухо руки полотенцем, она повязала косынку и начала быстро переходить от одного дела к другому. Глядь, уж и стол накрыт. Тарелку себе, тарелку деду, чашку внуку Димке.

Вот и он собственной персоной, толстунчик с розовыми щёчками. Губёшки алые-алые. В руке ложка блестит, глаза в ожидании смотрят на бабушку. А бабушка накладывает ему в голубую с бабочками чашку кашу. Налила туда мёда. «Кашка! Кашка!» - закричал Димка и протянул за чашкой руки, но бабушка спокойным тоном произнесла: «Успокойся, Дима», - и поставила перед ним чашку с кашей. Когда первая ложка каши была съедена, Димка, причмокивая губами, заключил: «Вкусно!» Бабушка была довольна. «Ну и ешь на здоровье! На то она и каша». А сама налила зелёного чая дедушке и себе, а Димке в его маленькую прозрачную чашечку - кисель. И Кисель с удовольствием показывал, как меняется он от солнца в своём Свете: то нежно-розовый, то малиновый. Запах малины разнёсся по всей кухне и напомнил о лете, о том, как цвела малина, а потом появлялись ягодки-малинки, нежные, сочные.

Взяв большую расписную деревянную ложку, бабушка положила каши дедушке. По краям ложка уже не была такой яркой, как с изнанки. Рисунок потускнел. Видно было - ложка уже давно служила в этом доме и исправно. Усердно выполняла всё, что ей приходилось делать. «Ну, что ж, к каше надо масло», - промолвила бабушка и положила деду, да и себе не забыла по кусочку масла.

И тут Каша расплылась, рассыпалась от удовольствия по посуде, в которой она находилась. И чем больше её мешали с маслом, тем она становилась добрей и опять приговаривала: «Ешьте, ешьте на здоровье. Я ещё появлюсь у вас. Я очень довольна, что его во мне много и я ещё больше добрею и люблю вас всех» - и она чувствовала, что от таких чувств стала таять вместе с ним.

Милая Каша, она и не знала, что её и так любят, - без масла.

Каша молча наслаждалась и таяла с тарелок, продолжая улыбаться. Она любила! Чай, Борщ и Кисель поняли всё и удивлённо смотрели на неё. У каждого мелькнула мысль: «Так вот кого полюбила Каша». Борщ промолвил: «Оба тают. Но их любят». А Кисель проронил: «Их всегда все будут любить…» Чай, как всегда присвистнув, спросил: «А кто его выдумал?», но все молчали, а Димка, словно всё угадав, подытожил: «Когда я ем, то глух и нем. Да, бабушка?" Бабушка только улыбнулась ласково внуку.

ЛЫЖИ

Ох уж эта русская печь! Как на ней спать приятно. Вставать - нет охоты: пол холодный, окна с заиндевевшими стёклами. А печь такая ласковая, как будто что-то живое, греющее, ждёт тебя, успокаивает, усыпляет.

Но вставать всё равно надо. Пора. Раечка осторожно спустилась по лестнице вниз и босая, на цыпочках подошла к окну. Половички тканые узкими дорожками через комнату бежали. И у окна Раечка стояла на голом, холодном полу. Привычка пробежать босиком у неё появилась давно.
На замёрзших окнах лежали такие красивые узоры, что можно было срисовывать их, чтобы после вывязывать или вышивать. Старые люди говорили, что ими пользуются до сих пор искусные вязальщицы шалей таких тонких, что можно продеть через колечко. Сейчас окна были расписаны выпуклыми ветками, походившими на морские кораллы. Чтобы увидеть что-нибудь во дворе, нужно было подышать на стекло, затем приложить палец тёплый, когда один палец замерзал, ставился второй, и вот уже растаяло вокруг него, получался «глазок».

Раечка одним глазом выглянула во двор: у колодца намёрзло много льда. Это когда люди наливают в вёдра воду, она расплескивается и застывает. Потом приходится ломиком или маленьким топориком разбивать этот лёд, чтобы люди не поскользнулись. Разбивать лёд трудно, так как он очень твёрдый. От маленького топорика во все стороны летят брызги-льдинки. Осколки иногда попадают в лицо, глаза. Но делать надо. Ломиком работала мама, а иногда соседские ребята, что жили во флигеле - Петро и Юрий.

Затем Рая отметила, что идёт снег. Он, видимо, только что пошёл, так как лёд не был ещё запорошен. Снег падал крупными снежинками, какой-то редкий, и было интересно смотреть. «Можно погулять», - решила Рая и скоренько начала одеваться. Свитер неопределённого цвета, ну и что! - зато тёплый. Шаровары, - это вроде спортивных брюк с начёсом, пышные внизу и вверху, то есть, резинка была и вверху, и внизу. Она была настолько крепкая, что, износив одни брюки, можно было смело вдевать в следующие и столько же носить.

Наскоро перекусив, что было, Раечка вышла на улицу. Хорошо! Стоит протянуть вверх руку, и на варежке появлялись снежинки. Раечка внимательно рассматривала их узоры. Они были разные по форме. На тёмной варежке снежинки лежали долго и очень красиво смотрелся узор из них. «Какая узорчатая», - подумала Рая и пальцем коснулась самой крупной, она тут же растаяла. «Почему сегодня снег крупный, а совсем недавно шёл мелкий и какой-то колючий, на крупу похож?» - у Раи всегда было много вопросов в голове: «Почему в нашем колодце живёт лягушка? Почему гремит гром? Почему сосульки такие длинные и похожие на морковки, только очень большие?»

Она подумала, что скоро весна. Прилетят птицы и будет ходить во дворе по талому снегу, а сосульки будут падать и разбиваться на мелкие осколки. Постепенно крыши освободятся от снега: его растопит солнце. Сначала из белого он превратится в серый, а потом станет видна земля. Она под солнцем будет сохнуть и пар пойдёт от земли…

Хорошее время - весна. Солнца больше. Но и зиму Раечка тоже любила. Одна горка чего стоит. На Урале её называют «катушка» от слова «катиться». «Вот бы покататься на лыжах или коньках. Я, правда, не умею, но научилась бы», - помечтала Раечка, выглядывая со двора. Ах, какая лыжня около дома! Глубокая и упругая. Даже если на неё встать, не проваливается. Её проложили солдаты из гарнизона за рощей. Часто по утрам они бегают на лыжах и лыжня готовенькая, не надо прокладывать. Только лыж нет…

Раечка задумалась. «Придумала!» - крикнула она весело и побежала к дверям дома. Там в чулане валялись от старой бочки клёпки. Ножом, который взяла на кухне, заострила с одного конца одну и вторую «лыжи». Две палки были найдены быстрее, чем «лыжи». Вырезать два картонных круга не представляло трудности. Рая надела их на палки снизу, чтобы не проваливались в снег. «А как же лыжи будут держаться на ногах? - подумала она. - Знаю, знаю», - сказала себе негромко и тут же опять пошла в свой любимый чулан. Там был небольшой чемоданчик, и в нём всякие «всячности», как называла их Рая. Среди прочей мелочи был найден старый ремень. Раечка старательно примерила его на валенок, отмечая длину, нужную для крепления. Аккуратно, не торопясь, отрезала две длины. Нашлись гвозди и молоток. Накрепко по бокам дощечки была прибита полоска ремня. «Хорошо!» - улыбнулась Раечки и взялась за вторую. «Вот и всё!» - шепнула она и потащила своё изделие на дорогу. Там, прямо около лыжни, решила надеть свои новоиспечённые лыжи, но вспомнила, что не убрала молоток и нож, да и гвозди. Бегом вернулась, всё убрала и поскорее к лыжне.

Надевала долго, осторожно - боялась, что выскочат ремни. Первый шаг был очень медленным, неуверенным. Замерла, когда лыжа легко заскользила в колее. «Шаг нужно делать скользящим», - сразу сообразила Раечка и, шаг за шагом, покатилась.

Девочка так была увлечена, что не замечала никого и ничего вокруг. Волосы выбились из-под шапки, но заправлять их некогда, так как лыжня была очень накатанной, ноги сами скользили и «лыжи», казалось, опережают ноги. Надо было сдерживать шаг. Она уже раскраснелась и вся была поглощена катанием. Лыжня была к тому же глубокая. Лыж не было видно со стороны и, конечно, никто бы и не догадался, что у Раечки не настоящие лыжи, а клёпки от бочки.

Девочка осторожно притормозила, сняла лыжи с валенок, развернула их в лыжне, надела вновь и покатилась назад. От своего дома до дома Матвеевны, оттуда назад, к колонке. Немного не доезжая - обратно. Вот уж накаталась!

Ещё бы каталась, но отпал ремешок у одной лыжи. Как жаль! Вся вспотевшая от напряжения, но довольная, Раечка несла в руках, как что-то очень дорогое, свои «лыжи». «Ничего, вы меня ещё покатаете», - улыбаясь, говорила она. Рая поняла, что можно придумать иногда что-нибудь очень нужное, что принесёт тебе радость. Только нужно суметь всё это сделать.

* * *

У осени неповторимый,
Необъяснимый аромат.
И ветер свежий, ощутимый,
И дождик, льющий невпопад.

То где-то у земных окраин
Идёт упругим шагом он,
То в тучах нежится, как барин
И озирает небосклон.

А осень дарит на прощанье
Нам покрывало из цветов
И новой встречи обещанье
Мы слышим в золоте садов.

Но вот она чуть-чуть бледнее
И в закромах её дары.
Ах осень! Нет тебя щедрее
И нет прекраснее поры!

Прохладой полнятся уж воды.
Окрепли крылья у птенцов.
И кто-то тайно с небосвода
Сорвать все звёздочки готов.

И, до земли не долетая,
Те звёзды гаснут в вышине.
А море, фосфором играя,
Сильнее плещет в тишине.

Пройдут дожди. Ветра сразятся
И сбросят всю листву кусты.
На юг пернатые умчатся,
А изморозь сомнёт цветы.

* * *

Не жалейте всех прожитых лет.
Всё не зря в этой жизни даётся.
Пусть весна не одна пронесётся,
Но ни в чём повторения нет.

Эти звёзды, что ночью видны, -
И они угасают, сгорая.
Всё рождается и умирает.
Всё в движении вечном, и мы.

В каждом времени прелесть своя:
В детстве радости ноты звучали,
Юность - счастьем любви наполняли.
Зрелость - мудрость дарит, не тая.

Так по горсточке прожитых дней
Собираем всё лучшее мира.
И звучит многозвучная лира.
Муза жизни играет на ней.

* * *

День устал от жары,
Приутих, присмирел,
Опалённые травы устали.
Из-за дальней горы

Ветер вдруг засвистел
И на землю вновь сумерки пали.
И полынная степь
Как на крыльях несла

Запах свой, перемешанный с мятой.
Бесконечная цепь
У природы была
Из чудес от зари до заката.

Вот в зените звезда,
Робко глянула вниз,
Лунный свет обозначился чётко.

Ты со мной, как всегда,
Как мечта, как каприз,
Как магнит вечный ты,
Как находка.




Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Разное ~ Философия
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 6
Опубликовано: 07.05.2019 в 08:31
© Copyright: Лира Боспора Керчь
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1