ПОЭЗИЯ Николай Мариин


ПОЭЗИЯ   Николай Мариин
* * *

О Боже…
                Я буду
до одури
замаливать
                    свои грехи,
пока я себя
                   не расходую
на прозу
              и на стихи.

ЧЕЛОВЕК

Благополучно
прожил век
и благодарен
                       Богу.
И вот
в последнюю дорогу
засобирался
                      человек.
Отсуетилась
                      суета,
остыла,
            словно пепел,
старость.
Лишь надмогильная
плита
          осталась.
На ней -
              две траурные даты.
Меж ними
                   пулей
пролетела
                  жизнь, та, что
мечтой была
крылатая.
И вот теперь -
                         в земле
лежит…

* * *

Я творю
             стихи,
освобождая их
                          от шелухи
неточных слов
и тусклых красок,
и фальшивых
                        мелодий.
Я -
   скульптор
                    своих стихов,
композитора
                       вроде.
Хоть не кудесник
и не гений я, -
хочу
      создать
словесные дома,
                             в которых окна, как
стихотворения
светились
                 радугой
ума.

БАЛЛАДА О ДРУЖБЕ

Мы были
так неодинаковы!
Но впереди
                    ждал перекрёсток.
Тот,
где встретил я
Ивана Дьякова
на сотню вёсен
                           наперёд.
На сотню
                виноградных
осеней
и столько же
дождливых зим
с тех юных дней,
                             что пахнут
росами
аж до седин.
Смотрю
             назад я,
не нарадуюсь
и в сердце
                  воскрешаю
быль,
и вижу
            перекрёсток - радугу,
соединивший
две судьбы.
Твоя судьба -
                       довольно зрелая:
ты видел даль -
                            издалека,
как знамя,
над тобою реяла
                              высоко,
но не свысока.
Был пьедестал тебе -
                                      газета,
а мне -
солёная волна,
и до сих пор
                     строкой
неспетой
во мне звенит
                         штормов струна.
Бесились,
                но не бесновались.
Когда же,
для любви созрев,
в себе мужчин
                          мы открывали
для юных дев.
Мораль была
                        не очень строгой,
и звёзд
мы не хватали с неба,
и пили водку
                       вместо грога,
занюхивая
коркой хлеба.
Незло
         дразнили домового
и лешего
загнали в лес.
Нам позавидовал бы
                                      Гоголь,
отец чудес.
А твою мудрость -
мудрость
                солнца -
черпал
           из твоего колодца.
Ах,
почему был мир чудесен? -
Я понял
              через много дней:
в душе моей
гнездились бесы,
земные ангелы -
                              в твоей.

13 ИЮНЯ
                                Льву Рябчикову, лауреату
                                международной премии им. М. А. Шолохова,
                                президенту Крымской литературной академии.

Цифра эта
                не всегда в почёте,
и приносит неудачи,
вроде.
Но это
         суеверья бред:
ведь она живая,
плоть от плоти,
как и сам
             поэт.
Я хотел бы
в этот день родиться
и пойти
           по лучшей из дорог,
чтобы праздновали
и меня
в столицах,
но до Рябчикова
                          не дорос.
Мы встретились
                         на перекрёстке
строчек,
с тех пор
иду за ним
по запятым,
                  по кочкам,
по поэтической
                        дороге
через гранитные
пороги.
Но чем стернистей
и тернистей,
чем бездорожней
                           и трудней -
тем становился он
сильней,
прозорливее
                    и мудрей.
Он в мире слов
                        построил храмы
с золотыми куполами.
А на стропах
                    его мыслей
гроздья
философских слов
                              повисли.
Настоянная на нектаре
                                     сердца,
муза разноцветная
                              поэта,
она
поэтому
и лунно
светится.
Он стал обильно
                           плодоносить,
и книги -
            спелые плоды
ворвались
в молодую осень
его
   судьбы.
А молодость -
                     не молодые годы,
молодость -
когда пришла любовь:
творец -
            любой -
из юной сотворён породы,
поэтому всегда он молодой.
И потому
в его стихах -
                    отлунье,
что в мире он
единственный
                      поэт:
весь
     корнерусский,
родом из июня,
и, видимо,
              родился в полнолунье,
раз целебный
                      излучает
свет.

ИЗ ЗАРУБЕЖНОЙ ТЕТРАДИ

ГОРОД ТИГРА
Город,
        как корабль Ноя:
в нём
       собралось
всё земное.
Мировая архитектура
ликует
         в ладонях
Сингапура.
Азиатские,
               европейские
и прочие
«кричат» здесь
                        зодчие.
И вселенская культура
въелась
            в поры
Сингапура:
от африканских
                        дикарей
до английских королей.
Всюду
изобилуют
                национальные блюда,
по территориям строго:
здесь -
         украинское сало,
там,
через дорогу,
китайская
               и немецкая еда:
рис
    на палочках
или сосисочная белиберда.
На тротуарах -
нет урн.
Но как блестит
                       Сингапур!
Поражаюсь бесконечно
безмикробности
                          аптечной.
Даже турок
не бросит на дорогу
                                окурок.
Нет поблажки
никаким лицам:
неусыпное око
                       полиции
засадит вас
в каталажку.
Зато
     по каналу
ползают джонки
разукрашенные,
в них
       обитают
амазоны
            и амазонки -
бомжи по-нашему.
На виду
           у всех
в канал оправляются
и не стесняются.
Рядом -
           пустые небоскрёбы,
но бомжи
              там жить
не пробовали.
Бегают, как зайцы,
                            малайцы-зазывалы,
рекламируя товары.
"Магазин индуски,
гаварим па русски.
Здесь,
        в салоне
плащи болоний".
Малайцы
наш язык
              знают плохо,
но корёжит уши,
как набат,
на всех наречьях
                          пхеньёхо
русский мат.
Малаец меня позвал:
"Ходы
        Малай-базар".
Что тебе хочется,
как на ярмарке
                       Сорочинской.
Продаётся
                ржавый гвоздь,
золотая брошка,
рядом -
и книга
          в суперобложке:
"Сталин
диктатор и вождь".
Ах,
   какой неукротимый дух -
тигра-города!
Дух золота,
                 дух нищеты,
дух небоскрёбной высоты,
где люди,
              как в громадном улье.
Вот такое Сингапурье!

РАНА

Нигде не видел
                        такой дури,
как
в Сингапуре.
                 … Велорикши,
                                       телорикши,
мускульная тяга.
Прёт кибитку
очень прытко
человек-
             коняга.
Эх,
   двуногий конь-малаец -
меньший,
             чем мизинный палец.
Но сколько
                в нём
лошадиных сил,
чтобы,
        упираясь в землю,
застопорить
                   вращенье Земли
вокруг оси,
остановить
                 на тыщи лет
время?!
Малаец -
             темнокожий:
босса
возит
за один доллар.
А босс
         смотрит косо
на его
        клячью
                  долю.
Ему бы
         доехать до площади…
На рёбрах
               человека-лошади,
как на каркасе барабана,
кожа
      человеческая натянута.
Рикши -
           незаживающая рана,
в вечность
                пока ещё
                              не канутая.
Живуча
            стерва-профессия,
а боссу
           весело.
Со стоном
километры нищеты
                              мелькали
под ногами
                человекостали.
Смотрю я,
негодуя:
вот он
         сломается
и рухнет на мостовую.
Вызвенится
                  из тела его
душа,
и мизинчик
перестанет дышать.
Я
 к такому
             не привыкший,
чтоб меня
               возили
                         рикши.
И словно сердце моё
нежное
ободьями железными
эта тележка
                  протележила.
С ужасом смотрю,
как на лощёном лице
города-великана
кровоточит
                 эта
незаживающая
                        рана.

СЛАДКИЙ ГРЕХ

Был я
        на слияньи
                         Тигра и Евфрата.
Ах,
   какая жёлтая вода там!
Словно выжата
                        из апельсина.
А должна быть,
                       по идее,
синей.
Видел:
тут в оградке,
                     как на грядке,
яблоня зелёная растёт.
Ей всего лишь
                      только год.
А рядом спит
трухлявое бревно:
тыщу лет
              прабабушка оно.
Но когда-то было ведь
зелёным.
И Адам
           под ней жил
обнажённый:
видно,
        не хватило Богу праха,
чтобы сделать брюки
и рубаху.
Стало жарко
                   первочеловеку,
и решил он
охладиться в реках.
Но,
   нырнувши в жёлтый омут,
стал тонуть
                  и звать на помощь.
Ну а солнце -
раскалённый апельсин -
говорит:
            «Ты на земле один».
В хижинах
селения Курнэй
не было ещё тогда
                              людей.
«Обращайся к Богу
за подмогой».
И послал ему Всевышний
                                          Еву,
первую в Ираке
королеву.
Так хотелось
                   голотелой даме
именно
          безбрючного
Адама.
Тотчас же
она его спасла.
И, змею послушав,
                             сорвала
с яблони
плоды добра и зла.
Соблазнила
                 женщина
                               мужчину,
подарив ему
и дочь, и сына.
Ева
    совершила
                     сладкий грех.
Но до сих пор
имеет он успех.
Не потому ль теперь
на всей планете
не выполняют
                      женщины
запреты?




Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Поэзия ~ Стихи, не вошедшие в рубрики
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 9
Опубликовано: 06.05.2019 в 14:29
© Copyright: Лира Боспора Керчь
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1