Добро и зло


Кот потянулся. Так потягиваться умел только он, за что и получил свой позывной. Он медленно протянул напряжённую правую руку вперёд до еле слышных щелчков в суставах. Замер на секунду. Сгрёб что-то невидимое растопыренными пальцами и притянул к себе. Повторил левой рукой. Вытянул ноги в напряжённую струну и, сокращением спинных мышц, прохрустел позвоночником от крестца до шеи. Так кот выгибает спину. Только кот выгибает её вверх потягиваясь, а Кот… Кот выгибает, как ему удобно. Не взирая где он и что на него надето.
- Я вот что думаю, - сказал Кот, как всегда неожиданно. – Мы плохие или хорошие?
- Что? - рука Джека не дотянулась до кармана пару сантиметров. – Ты умеешь думать?!
- Не завидуй так громко, - Кот прильнул левым глазом к монокуляру дальномера. – Так мы плохие или хорошие?
- Тебе надо отдохнуть.
Джек двумя пальцами вытянул из кармана серебряную стограммовую фляжку. Поднёс к носу и втянул аромат десятилетнего виски. Прямо так. Не открывая. То, что осталось на резьбе и пробковой прокладке. Остальное - потом. Джек никогда не пил ни до, ни после заказа. Он следовал правилу шести дней.
- На отдыхе эта мысль и пришла. И я её начал думать.
- Значит тебе нужно меньше отдыхать.
- Меньше отдыхать? – Кот замолчал на пару минут. – Надо подумать об этом.
Джек ещё раз втянул аромат и медленно убрал фляжку в карман.
- Ты сколько первую мысль думал?
- Полгода.
- Может тогда не стоит вторую начинать? Вначале эту додумай. До конца. Что бы ещё на полгода.
- Злой ты… Я понять хочу…
- Хорошие или плохие?
- Да.
- Для этого нужно определиться с понятиями.
- Какими?
- «Добро» и «Зло».
- Почему?
- Потому, что без этого невозможно понять себя в концепции «плохо-хорошо».
- А-а-а…
Тут он заметил жука, что неторопливо полз по винтовке. От приклада к стволу. Замер, уткнувшись в затвор, ощупал его усиками, и пополз дальше.
Кот медленно протянул руку и выставил указательный палец упирая его в цевьё прямо под лапки жука. Жук замер. Повёл усиками. Снова замер.
- Тоже думает.
- Это да.
Жук переступил лапками, неуверенно поставил одну на протянутый палец. Потом вторую. Потом раскрыл хитиновые пластинки спины и расправил слюду крыльев.
- Улетит.
- Посмотрим.
Жук погудел немного крыльями и спрятал их под панцирь. Пошевелил усиками и шагнул вперёд.
- Один ноль.
- Ага.
Жук прошёл до выпирающей фаланги, замер на секунду, и, сделав несколько шагов в сторону, соскользнул по кевлару перчатки и неловко упал в траву.
- Не правильный выбор, - резюмировал Джек.
- Но это его выбор, - Кот вздохнул. - А у нас он есть? Выбор?
- Падать или нет?
- Я не про то.
- Ты опять про свою мысль?
- Не только. Я понять не могу.
- Чего?
- Людей больше плохих или хороших?
- А ты каких чаще встречал?
- Плохих.
- А майор у нас плохой был?
- Ты это! – Кот не добро засопел носом. – Ты майора-то не трогай, давай!
- А чего «не трогай»? Он же к тебе, к замаскированному подкрался и камнями закидал. Или забыл?
- Не забыл…
- А как он на спине у тебя стоял, когда ты кочкой прикинулся?
- И?
- Вот тебе и «и»! Так он плохой?
- Он меня учил выживать.
- Но от самой его науки, от всего процесса, тебе плохо было? Значит он плохой?
- Мне плохо было, когда я не понимал, почему он так делает. А сейчас я живой благодаря ему.
- Так он «плохой» или «хороший»?
Кот замолчал. Он смотрел на пятно света на траве. Солнце нашло прореху в кроне деревьев. Воткнуло в неё свой указующий перст и медленно перемещало в их сторону. Позицию это не выдаст, но…
- Час. Максимум.
- Да.
- Трава пыль не даст?
- Нет. Я водой пролил.
- Это хорошо…
- Или плохо?
- Мне правда важно знать! А то, получается, я эту мысль просто так думал всё это время!
- Так не надо всякую фигню думать.
- Джек! Я серьёзно!
- Серьёзно… Если серьёзно, то нет «хорошо» и «плохо». Просто нет.
- Как так «нет»?
- Вот так.
- Подожди! Убить ребёнка – это плохо?
- Гитлера?
- Ребёнка Гитлера?
- Нет. Самого Гитлера, пока он ребёнок.
- Хорошо, конечно! Тогда бы Великой Отечественной не было!
- А Вторая Мировая?
- А с ней-то что?
- Вот Гитлера ты убил в колыбельке. Подушкой задушил.
- Блин!
- Мышьяка в бутылочку подсыпал?
- Издеваешься?
- Дошло… Только ты пока не думай эту мысль – за моей следи. Не пытался он рисовать, не пошёл на фронт в окопы, не вступил в партию, не избрался в фюреры… и что?
- В смысле?
- Думаешь другой деятель не нашёлся бы? Более изворотливый и велеречивый? Назначил бы виноватыми во всех горестях арийской расы не евреев, а коммуняк. И тогда бы вся Европа, вкупе с Англией и США на нас бы пошли единым фронтом. А ты всего лишь Адольфика в колыбельке задушил... Плохо сделал одному, чтобы было всем хорошо в твоём понимании - и план «Ост» реализовался на сто процентов. И Великий Третий Рейх распростёр свои крылья над всем миром. А Четвёртому Рейху не бывать…
- Мрачно как-то у тебя получается…
- А ты подумай ещё про «хорошо» и «плохо» - и у тебя получится.
- На два часа.
- Увидел.
Лимузин сиял. Восхищал. Грохотал музыкой и криками через проёмы опущенных стёкол. Даже на таком расстоянии басы чувствовались чуть ли не кожей. Медленно подползая к подъездной дорожке он источал пафос и достаток. Его шины своим чернением унижали серость асфальта.
- Сынишка приехал?
Джек оставил вопрос без ответа. Кто ещё может так показно́ разбрасываться деньгами? Только тот, кто их получает по первому требованию. Ничего не давая взамен. Неприступность кованного чугуна ворот распахнулась и закрылась. Лимузин проследовал к особняку.
- Так, я понял - Гитлера убивать не хорошо. А кого тогда хорошо?
- Почему не хорошо Гитлера убивать?
- Ты же сам сказал…
- Я сказал, что нет смысла убивать его ребёнком. Он же ничего не сделал ещё.
- Значит его хорошо убить, когда он…
- Ты знаешь, убивать вообще не хорошо. Когда убиваешь, ты лишаешь великую Вселенную одной маленькой вселенной, которая заключается в этой самой оборванной тобой жизни.
- Это как?
- Ты настоящее звёздное небо помнишь? Ну то, в горах? Когда можно звёзды рукой собирать, а котелком с Млечного пути зачерпывать.
- Помню, конечно.
- А руки мамины помнишь? Как она тебя в садике одевала, потом выносила на мороз и шарфом укутывала. А он нос так колол противно и от дыхания намерзал сосульками. А мама тебе его натягивала до глаз и по рукам шлёпала, когда стянуть пытался.
- Конечно помню!
- А вот не стало этого…
- Как так «не стало»? – Кот медленно повернул голову. Джек поймал его взгляд в прицел своих серых глаз.
- А вот так. Пришло тебе в голову сорок грамм свинца пятидесятого калибра – и ничего не стало. Ни тебя. Ни шарфа. Ни звёзд… Это плохо?
Кот задумался. Сорвал травинку и принялся мять её в пальцах.
- Это у всех так?
- А ты как думал? Каждый человек, со всеми своими мыслями, чувствами, переживаниями, со всеми победами и потерями – целая вселенная. Маленькая такая. Но вселенная. Или ты считал, что ты один такой?
- Да нет, конечно! – Кот закинул перемолотую травинку в рот, несколько раз двинул челюстями пережёвывая и проглотил. – Просто… просто ТАК не смотрел на это.
Пару минут стояла тишина, нарушаемая обычными звуками леса. Щебетали птицы, шуршали насекомые, ветер изредка шелестел листвой. И никому не было дела до двух кочек скрывавших затаившуюся смерть.
- Значит, мы нарушаем Мировой Баланс?
- Красиво сказал…
- В смысле?
- В смысле – со значением. С заглавных букв.
- Стебёшься?
- Нет! У тебя правда хорошо получилось. Типа, ты весь такой из себя умный и замысел понял!
- Ты о чём?
- Опять возвращаемся к вопросу «добро» и «зло». У каждого своя вселенная, и он в ней живёт. И это самое плохо-хорошо сам для себя определяет. Любого возьми, покопайся в нём по-настоящему. Не как психолог, а отрежь три-четыре пальца и иголки с паяльником покажи – он тебе сразу всю свою вселенную вывалит. Почему, от чего, куда и как она у него такая неправильная получилась.
- А почему «неправильная»?
- Вот я прямо вижу, как ты какого-нибудь манагера хватаешь с улицы и, ради своего праздного интереса, его «потрошишь»! Так вот сразу тебе скажу – не стоит. У него-то она как раз «правильная» окажется!
- И много ты исповедей слышал? Про «не правильные» вселенные?
- Не много… Три… Потом охотку потерял…
- Почему… если не секрет?
- Тошно стало… Одни отмазоны и оправдания. «А вот они!» «А вот мне!» Гнилые это вселенные. Даже мараться об них…
Помолчали.
- Знаешь, что я понял?
- Что?
- Когда делаешь хорошим людям зло – это плохо!
- А кто такие «хорошие» люди?
- Хорошие… Хорошие люди это те, кто другим плохо не делает!
- Логично! Значит – мы плохие?
Кот задумался на секунду, но, вдруг приник к дальномеру.
- Белый «мерин». Тонированный. 782 номер. Наш клиент!
- Поправки?
- Ветра нет. Дальность 892. Работай по команде…
- Нет.
- В… в смысле «нет»?!
- Мы же ему плохо сделаем.
- Джокер! У нас приказ!
- Выдыхай. Я помню.
- Что тогда?!!!
- Посмотри на 11 от ворот.
- Балкон.
- А под ним бассейн. Думаешь, я зря здесь неделю ползал? Он сейчас приедет домой, даст звездюлей отпрыску, а потом пойдёт на балкон успокаивать нервы в кресле. С сигарой и коньяком.
- Вот ты сука-а!
- Ага!

«Срочная новость!
Десять минут назад поступило сообщение об обнаружении тела предполагаемого главаря преступной группировки «Северные»! Он был обнаружен на балконе своего загородного дома с огнестрельным ранением в области сердца. Точных данных пока нет, но обнаруживший его двадцатисемилетний ни где не работающий сын сообщил, что ранение получено от пули большого калибра. Министерство Внутренних Дел пока воздерживается от комментариев. Мы будем следить за развитием событий!»

- Так мы «добро» делаем или «зло»?
- Слушай, ты утомил, честное слово! Каждый сам это для себя определяет!
- Но, всё же!
- Женщина!
- А?
Сидящая напротив женщина, недавно справившая своё второе восемнадцатилетие, подняла взгляд от разгадываемого сканворда на мужиков. Оба крепкие, чуть за сорок, с обветренными и чуть усталыми лицами. Один, улыбающийся блондин, держит между ног походный рюкзак, который ни как бы не поместился на полку, а второй, брюнет с густыми усами и чуть прищуренными серыми глазами, небрежно придерживает рукой замотанные в мешковину грабли и лопату.
- Вы ко мне?
- Да, к вам, - подтвердил её сомнения сероглазый. – Мы тут с другом поспорили и, мне кажется, что вы можете нам помочь.
Он чуть улыбнулся, и от этой его улыбки у неё что-то шевельнулось внизу живота. Что-то давно уже забытое с опостылевшем, вечно пьющим мужем.
- Ну… если смогу, отчего ж не помочь.
Она невольно поправила волосы и почувствовала, как у неё защипало кончик носа от смущения. «Как девочка на первом свидании!» - укорила она себя.
- Тут вот какое дело, - продолжил сероглазый. – Мы не можем сойтись во мнении, что такое «хорошо», и что такое «плохо».
- Да-а ладно! – она махнула рукой и рассмеялась. – Вы что, Маяковского в детстве не читали?
- Чего? – поднял брови в натуральном изумлении блондин.
- Вы прикалываетесь, да? – она переводила глаза с одного изумлённого лица на другое. – Ну, это, «крошка сын к отцу пришёл, и спросила кроха»?
Мужики переглянулись и от души расхохотались.
Она смеялась вместе с ними, забыв о своих печалях и каждодневных заботах.
Потом, когда уже распрощались на перроне, стоя у ещё не закрывшей двери электрички, он смотрела в след двум дачникам, вспоминала своего сына-второклассника и думала: «Ох, мужики, мужики! Что же вы как дети то до самой старости? Только фантазии и войнушки всякие в голове? Лучше бы и правда каким делом хорошим занялись!»



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 25
Опубликовано: 04.05.2019 в 10:45
© Copyright: Алексеев Константин
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1