Карацупа вдохновил...


— Наконец то, сбылась моя мечта! — с блеском в глазах сообщил пенсионер Федор Сергеевич Брынза, ниже среднего роста, круглолицый, упитанный. Его прямо-таки распирало от гордости и радости.
— Какая мечта? — поинтересовался я.
— Поздравь, я стал пограничником!
— На закате лет, пограничником? — только теперь я обратил внимание на его военного покроя рубашку и брюки с кантом голубого цвета.
— Сергеич, куда ты глядел? У пограничников брюки цвета оливы с зеленым кантом, а тебе всучили одежду летчика.
— Неужели? Эх, зрение подвело, — огорчился он. — Придется брюки заменить.
— Не суетись, какой из дальтоника страж границы, ты дальше своего носа ничего не видишь. Разве что сгодишься на роль сторожа или вахтера в какой-нибудь конторе «Рога и копыта». Там любая одежда подойдет. Купи поношенное галифе, портупею, кобуру и сразу привлечешь внимание, особенно представительниц прекрасного пола. Они охотятся на офицеров в отставке с большими пенсиями.
— Может, предложишь мне широкие шаровары и соломенную шляпу, чтобы выглядел огородным чучело?— обиделся Брынза. — По менталитету и духу я — пограничник. Брюки, рубашку и мундир приобрел на блошином рынке, осталось отыскать фуражку с кокардой и погоны. Предлагали со звездочками прапорщика, но для моей натуры это несерьезно. А вот звание «капитан» или «майор» в самый раз.
— Не скромничай, бери быка за рога. Генерал-майор или полковник, не ниже.
— Они на строгом учете, могут возникнуть неприятности, а капитанов, майоров много.
— Поздно ты хватился, надо было после срочной службы в армии, причем в погранвойсках, поступить в военное училище. Тогда может быть, закончив академию КГБ, дослужился бы до генерала. Сергеич, почему тебе граница не дает покоя?
— С юных лет воспитан на рассказах о подвигах пограничника Героя Советского Союза Никиты Федоровича Карацупы и его овчарки Индус. После окончания школы попытался поступить в училище погранвойск, но врачебная комиссия обнаружила плоскостопие и забраковала. Забрили меня в стройбат. Там строевая подготовка не имеет большого значения. Строителям, монтажникам, землекопам некогда маршировать по плацу или чеканить шаг на парадах. Главная задача — сооружение подземных шахт для стратегических ракет, полигонов, казарм и других военных объектов. После дембеля поступил в техникум, а потом почти сорок лет до самой пенсии проработал счетоводом и кассиром, но о мечте не забыл.
— Зачем тебе нужна эта экипировка?
— Как зачем? — удивился он. — Сейчас человек в погонах, даже отставник, в большом почете, первый патриот. Надену парадный мундир с орденскими планками, буду участвовать в разных торжественных мероприятиях. Чиновники офицеров не обижают, а почитают, награждают почетными грамотами, а главное — выделяют финансы на гречневую, перловую кашу, говядину, свинину для походной солдатской кухни, на сто граммов наркомовских и другие потребности. Может и мне что-то перепадет.
— Не боишься, что кто-то из бдительных пограничников спросит: какое и когда училище закончил, на какой заставе и кем служил?
— Скажу, что при задержании лазутчика был контужен, ранен, поэтому страдаю из-за провалов памяти. Или расскажу об одном из подвигов Никиты Федоровича, выдав его за свой героизм. Посочувствуют, восхитятся и отстанут.
— Есть риск, что разоблачат?
— Не разоблачат, старых книг о герое не найти, не переиздаются. Спроси у любого школьника, кто такой Карацупа? Не ответит, потому, что их интересует лишь Гарри Потер и прочие сказочные персонажи.
— Вдруг наведут справки в военкомате?
—Тогда придется перейти в другой род войск, — ответил Брынза. — Заменю на брюках зеленый кант красным, а фуражку пограничника — на капелюх с красным околышем и стану ветераном МВД. Никому до меня не будет дела, тем более, что милиция превратилась в полицию. Без проблем куплю тельняшку, берет и стану десантником, а, если достану черный бушлат, бескозырку и брюки-клеш, то морским пехотинцем. Низкий поклон господину Никите Федоровичу за то, что вдохновил и надоумил.
— За «господина» товарищ Карацупа затравил бы тебя Индусом, решив, что ты шпион или контрабандист. Теперь его слава никому не светит.
— Почему не светит?
— Ни в прессе, ни по ТВ и радио нет новостей об отважных пограничниках, — привел я аргумент. — Раньше, когда существовал «железный занавес», советские люди сидели на своей территории, не рыпались. За «бугор» ездили только вожди, дипломаты, отдельные журналисты-международники, ученые и артисты. А теперь все двери и окна открыты настежь, поезжай, хоть к пингвинам в Антарктиду.
Господа и дамы в России работают, а в США, Англии, Германии, Франции, Турции, Египте, Израиле и в других странах отдыхают и развлекаются. Имея там дворцы, виллы и поместья, живут и наслаждаются благами. Среди них немало россиян с двойным, тройным гражданством, в том числе стран НАТО, по сути, агенты влияния, работающие на западные спецслужбы.
При таких условиях Карацупа с верным псом остался бы без работы и славы. Лишь глупый авантюрист рискнет ночью, привязав к ногам кабаньи или козьи копыта, перейти границу. Повсюду установлена новейшая сигнализация и видеокамеры, в небе, как шмели и осы, жужжат квадрокоптеры. Мышь не пробежит, а лазутчик и подавно. Никите повезло, что он вовремя родился.
— Да, были люди в наше время, ни то, что нынешнее племя, — вспомнил Брынза строку из стихотворения «Бородино».
— Сергеич, пока не опозорился, кончай этот маскарад с переодеванием. Признайся, что совесть по ночам гложет?
— Хочешь жить, умей вертеться, — ответил он и пояснил. — Если я, как сурок, буду сидеть, ожидая манны небесной, то быстро захирею и свезут на погост. Благодаря мундиру и наградам, буду приглашен на культурные мероприятия, которые без застолий не обходятся.
На этом наш диалог был исчерпан. Сергеич оказался не одинок в осуществлении давней мечты. Помню курьезную ситуацию, когда во время праздника у обелиска Славы на горе Митридат среди ветеранов войны оказалось более десятка полковников и капитанов первого ранга со сверкающими орденами и медалями. Никто не рискнул облачиться в мундир генерала или вице-адмирала.
Офицеры, начинавшие карьеру в послевоенное время, дослужившиеся до майора, а в редких случаях до подполковника, были шокированы, обескуражены таким количеством своих коллег с крупными звездами на погонах. . Теснясь на левом фланге, они с завистью взирали на старших по званию. К тому же и наград у ветеранов заметно прибавилось.
Бдительный подполковник обратился к военкому, чтобы проверили, нет ли среди новоиспеченных полковников и каперангов самозванцев? Выяснилось, что очередные звания и награды от имени несуществующего Президиума Верховного Совета СССР ветеранам войны присваивает Сажи Умалатова.
Кроме приказов о присвоение званий, курьеры, за предоплату, привозили от Сажи юбилейные медали, в том числе в честь маршала Г. К, Жукова, адмирала Н. Г. Кузнецова, председателя ВЧК Ф. Э. Дзержинского…
Городской комитет ветеранов войны, который в ту пору возглавлял Сергей Башарин, за очерки, написанные о фронтовиках, удостоился меня нескольких медалей. Правда, они вскоре окислились, так как были изготовлены не из бронзы, а низкопробного сплава.
Настоящих ветеранов войны, ряды которых стремительно поредели, можно понять и простить, ведь они были обделены заботой государства, поэтому, даже такого рода звания и награды для бывших воинов, как бальзам на раны, нечто вроде психотерапии.
Мода на мундиры, особенно генеральские с широкими разноцветными лампасами и крупными звездами на погонах, обилие орденов и медалей, особенно распространилась среди казаков. В Симферополе появилось несколько казачьих атаманов в высоких каракулевых папашах, в бурках и золотых эполетах.
Одержимые тщеславием политики, бизнесмены, банкиры, заказывали пеструю экипировку атамана с маршальской звездой, аксельбантами и галунами, покупали нагайку и бутафорскую шашку или саблю. Однажды у одного из молодых атаманов, депутата крымского парламента, впоследствии осужденного за грабеж вкладчиков банка на восемь лет лишения свободы, я спросил:
— Пан атаман, где ваши вороные кони?
— Время течет, прогресс не стоит на месте, вот наши рысаки, в каждом по двести-триста лошадиных сил, — держа в руке нагайку, указал он на роскошные джипы. Позже настоящий престарелый казак в шароварах, без звания и регалий, поправив седые усы, печально промолвил:
— Потускнела былая слава. Теперь мы можем только кашу в котле сварить, выпить горилку и спеть в своем кругу: «Любо, братцы, любо, любо, братцы. жить, с нашим атаманом не приходится тужить…:»
Действительно, верна поговорка: там, где два казака, там три атамана. Пенсионер Брынза ударился в другую крайность. Не дает ему покоя, вдохновляет на подвиги слава легендарного полковника погранвойск Никиты Карацупы?



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 9
Опубликовано: 01.05.2019 в 20:08
© Copyright: Владимир Жуков
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1