Чистилище


Я пытаюсь вдохнуть морозный воздух одним слитным вдохом, как привык. Как делал много раз до этого. Но не получается. Вдох дробится на маленькие и судорожные «ссс… ссс… ссс…» и не наполняет мои лёгкие так нужным им азотом с маленькой примесью кислорода. И я уже не знаю от чего кружится голова – от кислородного голодания, или от кипятящего кровь адреналина.
Мои пальцы подрагивают на рукоятке ПММ-а, и я уверен, что происходи дело летом и не будь я в перчатках, пистолет бы выскользнул из моей вспотевшей ладони.
Я перебираю пальцами, чтобы немного скинуть напряжение боя и ухватить рукоять более надёжно, чем было до этого. Дрожащим пальцам это надо. И это надо дрожащему мне.
Некоторой частью своего мозга, которая постоянно всё очень точно оценивает и выносит свои всегда неприятные суждения, я понимаю, что я только-что убил троих человек. И мне на это потребовалось всего лишь восемнадцать выстрелов. Десять из «Сайги» и восемь из ПММ-а. И судорога содеянного уже скручивает мой желудок, стремясь выплеснуть остатки не переваренного завтрака на снег. На остатки жизни, что щедро расплескали алым по белому мои выстрелы.
Я осматриваюсь по сторонам поверх рамки прицела. Я уверен, что никого кроме нас четверых здесь нет, и самый опасный из всех - я.
Но…
Но более никто не ранит белизну последней зимы своим присутствием. Никто не угрожает. Никто не стремиться разрушить то, что я смог собрать из осколков своей прошлой жизни. Никто…
Я расслабляю левую руку и она, уже не подвластная моим желаниям и побуждениям, оттягивает скобу и извлекает магазин из пистолета. А правая рука, движением большого пальца, ставит пистолет на предохранитель и вставляет его в кобуру на жилете. Как раз напротив сердца.
Я им не мешаю. Я краем глаза наблюдаю за их движениями.
Как они доснаряжают магазин пистолета и вгоняют его в рукоятку. Как отщёлкивают магазин «Сайги» и набивают его несущим смерть красным пластиком с латунным ободком.
А я смотрю на алый снег.
Я смотрю на алый снег и пытаюсь понять, кто явился причиной произошедшего. Я или эти трое, что бежали на меня, размахивая своими железками. Они видели, что я вооружён, но всё равно бежали.
И я в них стрелял.
Когда магазин «Сайги» опустел, я выхватил ПММ и продолжил стрелять, пока они не упали.
Я видел, как дробь рвёт их одежду и плоть. Я видел, как круглоголовые пули, не встречая на своём пути костей, выплёскивают их внутренности и мышцы на такой белый снег...

- Что ты думаешь делать?
- Я?
Смотрю на женщину, что стала со мной после ЭТОГО и стремлюсь понять. Стремлюсь понять – чего она хочет?!
Всё уже произошло! Самое злоебучее ВСЁ, которое мы только могли представить!
- Смотри, - я вываливаю на стол из рюкзака две банки консервов, пакет «типа»-хлеба и шесть упаковок сока. - Это стоит три жизни.
- В смысле?
Её пальцы, что уже жадно потянулись к добыче, скукоживаются, как осенние листья в костре, и она изумлённо смотрит на меня.
- Чтобы это принести я застрелил троих.
Я наблюдаю за тем, как меняется её лицо, и нахожу это приятным. Нечто в моём нутре – естестве – радуется такой реакции. Этому невольному отторжению. И той радости, что мелькнула в её глазах.
- Это было надо?
Вопрос-утверждение не повисает в воздухе. Он следует за движением её глаз. К столу. К добыче.
- Я это сделал, и закончим.
Она опускает глаза, принимая сказанное мной, и всем своим обнажённым телом поворачивается к столу, на котором лежит добытое мной и, наклоняясь, открывает мне свою манящую сущность. Она манит меня. Она знает, что я смотрю и ждёт меня. Замирает.
В нашем жилище всегда жарко. Я заставляю её постоянно топить печку для бани, что я установил для обогрева. И заставляю её ходить голой, чтобы я мог ей овладеть в любой момент, когда захочу.
И сейчас я хочу.
Я одним движением поднимаюсь со стула, толкаю её в спину так, что бёдра упираются в край стола, и она падает на него, расплёскивая свои груди по прохладному пластику. Судорожно втягивает воздух сквозь зубы.
Ей это нравиться. Ей нравится моя грубость и напор. Она жарко отдаётся мне в надежде забыть всё.
А я вспоминаю кровь на снегу, кислый запах пороха и своё судорожное «ссс…»

Запись в дневнике
«Всего месяц – один ёбаный месяц! - прошёл, а мы уже как животные! Нет! Хуже, чем животные! Они-то просто следуют инстинктам, а мы…
Меня один вопрос интересует – попы нам врали, или сами не знали? Сами не знали, как всё запланировано их «всеблагим»?
Это будет самый короткий дневник, написанный на страницах записной книжки! :(
Я же читал Библию, и там не было ничего сказано про нас! Про сто сорок тысяч праведников было, про грешников тоже. А про тех, кто серединка на половинку? Тех, кто просто жил и не верил ни во что? У кого и грехов и добрых дел поровну? Где наше место в ихнем божественном плане? Остаться на опустевшей Земле и выживать? Наполнить своими телами и душами это Чистилище?
Боги, а вы не охренели?!
Так и думал, что писать дневники – удел малолеток…»



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 34
Опубликовано: 17.04.2019 в 02:36
© Copyright: Алексеев Константин
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1