Возвращение - часть 08


Возвращение - часть 08
- Скажите, Гунар, почему вы так не хотите отпускать меня в экспедицию? Какая разница, где я буду - на корабле или в ресторане публику развлекать? Может быть, я в этом путешествии хоть какую-то пользу принесу...
Советник скривился, как от зубной боли.
- Неужели не понятно?! На экспедиционном корабле слишком мало места, поэтому лететь должны только те, кто реально сможет действовать в любой обстановке.
- Я тоже смогу, - мне не хотелось уступать.
Ах, оставьте, Сергей, - устало отмахнулся Гунар. - Вы же не боец. У вас на лице написана любовь к ближнему, а там, возможно, придётся драться.
- С кем?
- Если бы я знал...
В это время без стука отворилась дверь, и в кабинет быстрым шагом вошёл Перец. Окинув помещение внимательным взглядом, он кивнул мне и сразу же спросил Гунара:
- Я только что встретил двоих новеньких. Кто они и почему их сразу направили на корабль?
- И я тоже рад нашей встрече, - съехидничал советник.
- Здравствуйте, - нехотя проворчал громила.
- Вот так-то гораздо лучше, - подобрел советник. - А новичков я отправил на корабль, потому что они полетят в экспедицию.
- Но...
- Это не обсуждается. Приказ.
Советник взял со своего стола какой-то документ и протянул его Перцу. Тот внимательно пробежал по нему глазами, недоумённо взглянул на Гунара, но он лишь пожал плечами, и молча вернул. По его виду было ясно, что он не согласен, но вслух ничего не сказал.
Я изо всех сил вытянул шею в тщетной надежде хоть краешком глаза заглянуть в бумагу, но, увы, ничего не вышло. Разочарованно вздохнув, я опёрся на край стола с картой и демонстративно скрестил на груди руки.
- А ты чего вздыхаешь, голуба, словно тебя кто обидел? - переключил Перец своё внимание на меня.
- Рвётся в бой, - усмехнулся Гунар. - Ему, видите ли, тоже хочется лететь на разведку. Романтик...
- Никуда ты не полетишь, - безапелляционно заявил Перец. - У меня в команде каждое место на учёте.
- А почему новичков сразу взяли, а мне нельзя?
- Потому, - отрезал он.
Когда Перец знакомился с содержанием бумаги, показанной ему советником, то озабочено почесал щёку, и я обратил внимание на свежую длинную царапину, пересекавшую его скулу и пятно засохшей крови возле самого уха.
- Извините, у вас щека поцарапана, - не удержался я.
Перец недоумённо посмотрел на меня, а затем, что-то вспомнив, пренебрежительно взмахнул рукой.
- Да это ерунда, не обращай внимания!
- Но там же ещё и кровь...
- А это не моя, - хищно осклабился он и повернулся к советнику.
Хорошо, что он так сделал, потому что после его слов я ощутил внезапный приступ дурноты. Наверное, даже побледнел, так как Гунар внимательно посмотрел на меня, но ничего не сказал, лишь недовольно поджал губы. Мне показалось или в кабинете на самом деле стало очень душно, только больше уже не мог здесь находиться.
- Пойду, пожалуй, нужно ещё с текстом поработать, - вяло произнёс я, направляясь к выходу.
- А скоро мы услышим твоё новое творение? - поинтересовался Перец. - Пора бы осчастливить горожан.
- Я стараюсь.
- Ну-ну, старайся...
Более не обращая на меня внимания советник и Перец принялись что-то горячо обсуждать негромкими голосами, но это меня уже совершенно не интересовало. Быстро сбежав по ступеням на первый этаж и выскочив на улицу, я с наслаждением глотнул прохладного воздуха, показавшегося мне необычайно чистым и свежим после затхлого кабинета. Откуда вернулся Перец я даже не хотел гадать. Да и рукоять тяжёлого пистолета, красноречиво торчавшая у него из-за пояса, ещё более укрепляла меня в этом решении.

* * *

Строительство летучего корабля близилось к завершению. Собственно говоря, он уже был готов, оставалось только догрузить некоторое оборудование и припасы. Оболочка подъёмного аэростата округлилась, полностью заполненная газом. Пассажирская корзина, выполненная в форме корпуса парусного судна неподвижно висела под аэростатом на растянутых канатах, закреплённых нижними концами за колонны, поддерживающие массивную крышу большого здания.
Начальник строительства - Жак оказался толковым малым. Ознакомившись с идеей парашюта, он быстро сообразил что к чему и через несколько часов его работники уже принялись за изготовление опытного образца, который нужно было испытать, как можно быстрее.
Ёмкости с кислородом и дыхательные аппараты уже были на борту. Планировался экипаж из пяти человек и все припасы на пять-шесть дней, с учётом обратной дороги, если за два дня полёта не удастся достигнуть конца сумеречной стены. Кроме того необходимы были и тёплые вещи, так как никто не знал, какими могут оказаться погодные условия и температура в туманной стене.
День пролетел незаметно. Воронин и Серый трудились наравне со всеми. Забравшись по верёвочной лестнице на корабль, они тщательно проверяли снаряжение, компактно и надёжно закрепляя его так, чтобы ничто не мешало передвижению экипажа. Летуны (как Серый сразу окрестил парящих вокруг горожан) без устали сновали вверх - вниз, доставляя необходимое. Все они были сосредоточенны и чем-то напоминали озабоченных пчёл.
- А ты знаешь, я им даже завидую, - признался Серый. - Это ж надо так легко и непринуждённо летать, даже не задумываясь как это делается.
- Они с этим родились, - пожал плечами Воронин.
- Да, а я так и не научился...
- Ты что, взаправду пытался научиться летать?!
Изумлённый солдат даже перестал крепить ремнями тюки к бортам корпуса. Он выпрямился и недоверчиво уставился на товарища. А Серый расслаблено откинувшись на сидушку, обхватил руками колени и мечтательно улыбнулся:
- Да уж, было дело...
- Ну и как же ты это делал?
- Очень просто: выпрямлялся, раскидывал руки в стороны, закрывал глаза, чтобы ничего не отвлекало и сосредотачивался. Я представлял, что моё тело постепенно становится невесомым и начинает медленно, незаметно подыматься над землёй. Казалось, вот-вот и я полечу...
- Ну это, наверное, ещё в детстве было?
- Всегда. Я периодически пробовал это делать всю жизнь, последний раз совсем недавно.
Гм... интересно, а как знакомые относились к этому чудачеству? Небось, насмешки строили?
- Нет. Никто не видел, я же это делал в совершенно безлюдных местах. Да и если бы кто-нибудь всё же заметил, то наверняка подумали бы, что просто человек медитирует - сейчас это стало модно.
- Но ведь это же полная чушь! - не выдержал Воронин. - Люди не птицы, летать не могут.
Но Серый лишь со спокойной улыбкой повёл рукой в сторону очередного летуна, появившегося у наружного борта, и солдат крякнул, растерянно потирая затылок.
- Мда... не видел бы собственными глазами, не поверил. Никак не могу привыкнуть, что они вот так запросто...
- Слушай, служивый, а давай-ка вечерком проверим эту их "Красную утку"? - предложил Серый, меняя тему разговора. - Посмотрим, что за народ там собирается, заодно послушаем этого музыканта - очень мне любопытно, чего это с ним так носятся.
- Может, и в самом деле хорошо играет, - предположил Воронин.
- Посмотрим... я в этом немножко разбираюсь.
- Сам что ли музыкант? - поинтересовался солдат.
- Скорее дирижёр, - криво усмехнулся Серый и с усердием принялся за работу, прекратив разговор. Обоим не терпелось поскорее отправиться в экспедицию, так как каждый надеялся отыскать возможность вернуться домой.
Когда в конце дня прилетел Жак, чтобы проверить, как идут дела, его пухлая добродушная физиономия стала ещё шире от довольной улыбки. Он похвалил новичков и пригласил на следующее утро принять участие в испытании парашютов.
- Мы-то и сами можем, но всё же вам эти приспособления лучше известны, так что приходите.
- Обязательно будем, - заверил Воронин. - Тем более, что нужно проверить укладку. Если парашют не раскроется, человек погибнуть может.
- Об этом не волнуйся, - успокоил Жак. - Испытывать буду я лично, а рождённый летать, как говорят у нас, далеко не упадёт!
- Да слышал я похожую поговорку, только она немного другой смысл имела и звучала чуть по-иному, - проворчал Серый.
- Это где ж ты такое слышал? - поинтересовался начальник строительства.
- А, там... в другой жизни.
- И как же она звучала?
- Рожденный ползать летать не может...
- Это точно про наших уродов-повстанцев! - расхохотался Жак, но, заметив странное выражение на лицах новичков, поспешил добавить: - Ну, вас-то это не касается, вы ж из Лабиринта.
Воронин дёрнулся было, собираясь что-то сказать по этому поводу в защиту тех людей, с которыми делил еду у костра, но Серый, успел схватить его за руку и, крепко сжав, спокойно подтвердил:
- Точно. Мы же не местные и родились в совершенном ином месте.
- Я об этом и говорю. Ну, ладно, на сегодня всё, а завтра приходите с утреца прямо сюда на испытания.
Махнув рукой на прощание, начальник строительства вылетел из корзины и, скользнув по плавной дуге вниз, скрылся в одном из переулков. Проводив его взглядами, Серый с Ворониным переглянулись, вздохнули и начали медленно спускаться по верёвочной лестнице, ощущая некую несправедливость по поводу собственного неумения летать.
Незаметно подкравшийся вечер уже накинул на улицы лёгкую вуаль загадочного призрачного полумрака, наполненного разнообразными звуками шагов, приглушённых голосов, каких-то шорохов и тресков. То там, то здесь вспыхивали огни в окнах домов, отбрасывая на серую брусчатку мостовой тёплые желтоватые прямоугольники. Горожане возвращались с работы по своим квартирам, хотя попадались и такие, которые просто прогуливались. Всё же большинство жителей предпочитали передвигаться пешком по земле, если никуда не спешили. Словом, всё выглядело обычно, если не считать пролетающих иногда над головой людей и полное отсутствие на улицах детей.
Когда Воронин и Серый подошли к ресторану "Красная утка", как раз включилась лампочка над полуоткрытой потёртой дверью, из-за которой доносился звон тарелок, невнятные голоса, а ещё соблазнительный запах жареной птицы.
- Кажется, мы по адресу, - удовлетворённо кивнул Серый и, распахнув двери, шагнул внутрь.
Воронин последовал за ним.
Здесь царила атмосфера провинциального заведения: в меру шумно, в меру надымлено и слегка весело. Очевидно, вечер только начинался, так как половина столов была ещё совершенно свободна. Посетители располагались небольшими компаниями, что-то горячо обсуждая и потягивая напиток, напоминающий пиво. За стойкой бара возвышался лысый толстяк, зорко наблюдая из-под полуприкрытых век за происходящим в его заведении.
Подойдя прямо к нему и поздоровавшись, Серый выложил на стойку два талона на питание, полученные в мэрии, и с дурашливой усмешкой поинтересовался:
- На что мы можем рассчитывать благодаря сим верительным грамотам в столь блистательном очаге культуры?
- Чего? - изумился Бэримор, явно не знакомый с подобной терминологией. - Какие грамоты?
- Извините, я имел ввиду вот эти талоны. Что мы можем по ним получить?
- А, новички... - облегчённо вздохнул хозяин и расплылся в самодовольной ухмылке. - У меня тут не забегаловка какая-нибудь, а приличное заведение, уж будьте уверены. Вам полагается ужин и по бокалу пива, пока собственными деньжатами не обзавелись. Но, как новеньким, я ещё добавлю по бокалу в счёт заведения! Присаживайтесь, занимайте места, сейчас кто-нибудь из девочек к вам подойдёт. Сегодня у нас будет людно.
- Что, праздник какой?
- Наш музыкант сегодня будет выступать с новым номером, так что народу будет валом.
Бэримор почесал в затылке и озадаченно пробормотал:
- И чего они в нём такого нашли, не пойму...
- Может, просто играет хорошо?
- Может быть, только я этого не понимаю - бренчание какое-то бестолковое, какая с него польза?
Серый пожал плечами, и Бэримор, сочтя этот жест за согласие, обрадованно воскликнул, указывая на посетителей:
- Вот и я говорю, а они - браво! Браво! Тьфу...
Не дослушав его до конца, Серый взмахом руки позвал солдата за собой, а сам уверенно направился к свободному столику, расположенному в некотором уединении под сенью деревянной лестницы, ведущей на второй этаж. Не успели они расположиться, как тут же подоспела девица с дежурной улыбкой и двумя объёмистыми бокалами пива. Быстренько поставив их перед посетителями, она упорхнула, но вскоре вернулась с двумя большими тарелками, над которыми вился ароматный парок.
- Приятного аппетита, - прощебетала девица, стрельнув глазками в сторону Серого, и удалилась призывно оглядываясь через плечо.
- Понятненько, - пробормотал Серый. - Два в одном...
- Не понял, ты о чём? - уточнил Воронин.
- Чего уж тут не понятного? Ресторан с борделем... не заметил разве, как девица многообещающе улыбалась? Да и платьице у неё, над признаться, на уровне твоего армейского пояса...
- А... понятно. Давай уж поедим, что ли?
Пиво оказалось весьма неплохим. Впрочем и птица была приготовлена отменно, да и гарнир на высоте - это Серый признал сразу.
- Хотя это, конечно же, не парижский "Сиб′он", - снисходительно заметил он. - Однако же весьма не дурно для такого захолустья.
- А ты что, в Париже бывал? - поинтересовался Воронин, с удовольствием уплетая фирменное блюдо.
- Как-то однажды посчастливилось, но... это было в прошлой жизни.
После этого признания Серый как-то погрустнел и замолчал, хоть как и не пытался его растормошить солдат. Вновь он оживился только когда официантка принесла по второму бокалу, а в зале слегка затемнили свет, хотя над широким подиумом он наоборот стал ярче. Лампы конусом высветили танцевальную сцену, позади которой и по бокам всё тонуло в глубоком мраке.
Шум и разговоры в зале стихли, и все присутствующие развернулись к сцене. Почему-то не на ней, а внизу стоял одинокий стул с высокой спинкой и подставкой для ног, тоже высвеченный несколькими лампами. В тишине раздался звук приближающихся шагов, и из темноты выступил парень в просторной белой рубахе с расстёгнутым воротом и с шестиструнной гитарой в руках. В полной тишине он опустился на стул и, окинув отрешённым взглядом тёмный зал, кончиками пальцев осторожно коснулся струн.
На самой грани слышимости родился первый робкий звук - мягкий и бархатистый, словно ласкающаяся кошка. Пальцы нежно погладили струны, извлекая пока ещё не понятную мелодию, напоминающую томное дыхание прибрежного бриза, в лучах закатного солнца осторожно гладящего дремлющую песчаную косу тёплыми волнами. Мягко перекатываясь, звуки постепенно начали сплетаться в медленный волнующий узор. Серый почти сразу без труда уловил в нём настроение испанского фламенко, но само исполнение было несколько необычным - ощущалось скрытое присутствие джазовой мелодики. Музыка притягивала и завораживала, неумолимо увлекая за собой куда-то в мир воспламеняющихся чувств. Вот уже она стала смелее, заявляя о себе более уверенно. Зазвенели верхние струны, добавляя узорную вязь к бархатистым басам, и накатывающиеся волны мелодии заставили всех присутствующих затаить дыхание.
И тогда на самой границе плотной тьмы и светового конуса, падающего сверху на сцену, словно из ничего соткалась стройная фигура в традиционном красном платье до пола. Из-под чуть дразняще приподнявшегося подола, отороченного чёрными атласными лентами, выглянули изящные чёрного же замша туфли-лодочки с ремешками на невысоком устойчивом каблуке. Левая рука мягко легла на бедро, а слегка оттопыренный мизинец правой плавно устремился вверх, словно увлекая за собой руку, а следом плечо и всё тело танцовщицы. Казалось, что она тянется всей душой и вот-вот взлетит, но... дойдя до высшей точки, рука пошла вниз, замыкая круг, и легла на бедро, а левая в свою очередь устремилась вверх.
Хрупкая танцовщица казалась воплощением гибкости и пластики. Её светлые волосы были собраны в тугой узел на затылке, чтобы не мешать движениям, глаза полуприкрыты, а выражение лица являло собой одухотворённую отрешённость.
Тем временем пальцы гитариста продолжали постепенно ускоряться, добавляя всё новые и новые мелизмы, при этом иногда негромко постукивая по деке и подчёркивая ритмический рисунок.
- Вроде бы, типичная андалузская каденция, - едва слышно с восхищением прошептал Серый. - Но как сыгранно!
- Что? - переспросил Воронин.
Но его сосед лишь отмахнулся, прижав палец к губам и не отрываясь глядя на сцену.
Танцовщица продолжала усложнять движения рук, постепенно добавляя новые элементы. Казалось, кисти живут своей собственной жизнью: они вращались, не замирая ни на мгновение, словно нехотя отталкивая от себя, а затем плавно поднимались над головой, сотворяя живую гордую корону. Продолжая вращение, пальцы веерообразно собирались в кулачки, пластично заворачивающиеся внутрь и на выходе снова раскрывались, подобно лепесткам распускающихся роз, то страстно призывая к себе, то отталкивая. Танцовщица внезапно шагнула вперёд. Последовал акцентированный удар туфелькой в пол, хлопок в ладони, хлопок по приподнятому бедру и вновь удар туфелькой. При этом кисти рук продолжали свой собственный танец, перемежая его постепенно ускоряющимися хлопками, незаметно усложняющими ритмический рисунок. А ноги в это время вытворяли невесть что, но выше бёдер каким-то чудом сохранялась прямая гордая осанка, лишь иногда в страстном порыве изгибающая тело в невероятном наклоне.
Гитара уже гремела вовсю, волной вздымая мелодию зажигательного танца. На пике звучания щедро посыпались хрустальными капельками флажолеты и пиццикато, украшая мелодию яркими красками. Дробный перестук каблучков и ускорившиеся до невозможности хлопки со страстной и выразительной игрой кистей рук слились в нечто настолько грандиозное, что заворожённые действом зрители не могли оторвать взглядов от сцены и сидели не дыша.
Последний аккорд резко рухнул с вершины крещендо, истаивая глуховатым послезвучием в дальних углах зала. Одновременно с этим погас свет на сцене и наступила совершенная тишина. Один лишь музыкант сидел в круге света посреди тьмы. На его побледневшем лице возбуждённо сияли глаза, а лоб покрывали мелкие бисеринки пота. Он отёр их тыльной стороной ладони и тихо вздохнул.
Тотчас, словно откликаясь, со всех сторон послышались вздохи, а затем зал взорвался аплодисментами и восхищёнными возгласами. Кто-то попытался одобрительно присвистнуть, но на него шикнули с нескольких сторон, и свистун умолк.
Вспыхнул свет, показавшийся после темноты особенно ярким. Некоторые особо восторженные завсегдатаи заведения, не удержавшись, подошли к музыканту, чтобы пожать ему руку в знак признательности. На сцене было пусто, но никто даже и не обратил внимание на отсутствие искусной танцовщицы.
- Да... - восхищённо протянул Серый. - Честно говоря, не ожидал подобного, да ещё и здесь.
- Неплохо, - задумчиво согласился Воронин. - Хоть я и не большой поклонник, да и, признаться, не очень-то разбираюсь в музыке и танцах, но и меня проняло...
- Поверь, я в этом немного понимаю, - усмехнулся Серый. - Такого техничного и своеобразного исполнения мне не доводилось слышать никогда раньше, а уж танец... это просто невероятная магия движения! У меня после него осталась какая-то опустошённость что ли... я словно выжатый лимон.
Кинув на собеседника быстрый взгляд, он неожиданно предложил:
- Давай пригласим музыканта к нам за столик - посидим, познакомимся поближе, а то в кабинете у советника мы даже толком и не пообщались?
- Да я не возражаю. Кстати, может у него разузнаем что-нибудь любопытное об этом городе, о внутренней политике и вообще, неплохо было бы знать, откуда здесь ветер дует.
- Это вряд ли получится.
- Почему же?
- Так он же сам тут недавно появился.
- Ну и что? Всё же раньше нас, - не сдавался Воронин.
С сомнением покачав головой, Серый уточнил:
- Не забывай, что он музыкант и весьма одарённый, небось, день и ночь на гитаре играет, совершенствуется. Такие люди живут в своём собственном мире, порой даже не замечая, что творится вокруг.
- Ладно, там видно будет.
Серый подошёл к музыканту, поздравил с великолепным выступлением и пригласил:
- Давай, приятель, пошли к нам за столик, мы же тут, так сказать, друзья по... ну, в общем, есть о чём поговорить.
- Спасибо. Только мне ещё нужно немного повеселить народ, а потом, если дождётесь, подойду.
- Конечно, дождёмся. Да, и позови с собой эту девушку, которая так замечательно танцует. У вас с ней просто феноменальный дуэт!
- Спасибо, я передам ей ваши слова...
- Слушай, давай сразу перейдём на "ты", если не возражаешь? - предложил Серый. - Мы же все трое практически тёзки.
- Хорошо, - согласился музыкант. - Только Инга всё равно не придёт.
- Почему?
- Здесь так не принято, - пояснил музыкант. - Да и она сама не захочет, уж извините... в смысле, извини.
- Ну что ж, - Серый с сожалением пожал плечами. - Ну хоть ты с нами посиди, окажи поддержку новичкам.
- Договорились.
Вернувшись на место, Серый кивнул Воронину, подтверждая согласие музыканта, и они вернулись к уже остывшей утке, отдавая должное умению местного повара.
Постепенно жизнь в ресторане вернулась в своё обычное русло. Возобновились разговоры, и зал наполнился монотонным приглушённым гомоном, в котором выделялась чистым звуком лишь гитара, наигрывавшая фоном лёгкие джазовые мелодии. Вновь забегали между столами бойкие официантки, торопясь подать особо нетерпеливым посетителям напитки и фирменное блюдо. На помосте появились томные девицы в полупрозрачном неглиже и принялись привычно отираться у отполированных шестов, пытаясь попасть ленивыми движениями в ритм музыки. Вечер входил в обычную колею.

* * *

Сидя в своём кабинете с задёрнутыми шторами, Перец сосредоточенно чистил разобранный пистолет и размышлял. Он не любил перемен, особенно, если они были неясными. А в последние дни происходило именно это. Долгие годы в долине не появлялось никого извне, жизнь наладилась, и всё шло своим чередом. Но вот, как снег на голову, откуда-то свалился музыкант. И ладно бы какой паршивенький, а то ведь крутой - это Перец сразу почувствовал после его первого же выступления. На вид невзрачный, хлипкий да и силой воли не похвастает, а когда берёт в руки свою гитару, словно преображается, будто в нём стержень какой невидимый появляется. Музыку играет не простецкую, да ещё и как играет! Вон даже ресторанные забулдыги, которые приходят в "Красную утку" напиться да подраться, как слышат его игру, за выпивку забывают и сидят - слушают, слушают... лица задумчивыми становятся, а в глазах мысли шевелятся... думают, значит. А вот этого-то как раз допускать нельзя, потому как человек думающий, как известно, становится опасным и непредсказуемым. С такими, обычно, одни проблемы возникают и их приходится решать.
Тщательно вытерев руки от смазки, Перец уверенно надел на ствол возвратную пружину, присоединил затвор к рамке, поднял флажок предохранителя вверх и мягким движением вставил магазин в рукоятку пистолета до щелчка. Эту процедуру он всегда выполнял скрупулёзно и чуть ли не с любовью. Впрочем, этого чувства он не испытывал ни к кому, разве что к оружию.
Заперев пистолет в сейфе, Перец вымыл руки, задумчиво посмотрел на полупустую бутылку, стоявшую на угловой тумбочке, затем отрицательно мотнул головой и вновь уселся в кресло.
Да, с музыкантом всё было не так просто, как казалось Гунару. Советник рассчитывал с его помощью укрепить в Городе собственную власть, просчитывая всевозможные комбинации. Он хотел прикормить его и сделать, так сказать, придворным музыкантом, работающим на заказ власти, и таким способом исподволь влиять на мысли и настроения горожан. Но Перец прекрасно понимал, что это палка о двух концах - у этих гнилых интеллигентов в мозгах такая каша, что они и сами толком не знают, чего от себя ожидать. Поэтому, хоть советник по гражданскому праву и приказал музыканта не трогать, Перец для себя решил осторожно, чужими руками на всякий случай избавиться от этой проблемы. Теперь нужно было только придумать, как провернуть дело так, чтобы выглядело как нападение повстанцев или, допустим, личная месть кого-нибудь из горожан, хоть и непросто это было... А тут, как назло, ещё двое новичков объявились. Правда с этими вроде бы всё должно быть несколько проще: здоровяк походил на настоящего бойца, а такие много не думают. Было бы совсем неплохо заманить его в свою команду, только слабину найти. Второй же, скорее всего, обычный жулик, а может, даже и бандит, хотя и с хитрецой - таких Перец нутром чуял, как родственные души, поэтому проблем с ним тоже не предвиделось. Хотя... как-то уж очень подозрительно скоро они появились вслед за музыкантом, и кое-какие мелкие нюансы в их рассказах настораживали. Вроде бы между собой и не знакомы - это он почувствовал бы сразу. Да и Леон в подробностях живописал, как он обнаружил беспомощного музыкантишку на берегу реки, где того чуть-чуть чичура не сожрала, а Леону он доверял - не раз вместе в разных передрягах побывали, о которых и рассказывать не хотелось. Так что всё вроде бы сходилось, только вот ощущение, что пришельцев всё же что-то связывает незримой нитью, осталось. Своей "чуйке" Перец доверял безоговорочно, может быть, даже больше, чем самым убедительным доводам. В непонятной связи новичков крылась какая-то загадка, а загадок он очень не любил, даже побаивался.
Вдобавок ко всем этим заботам ещё и Хрящ явно что-то задумал. Он не давал покоя, словно кость, застрявшая в горле. Перец уже не раз пожалел, что в своё время не решил этот вопрос кардинально раз и навсегда. Уж не хочет ли этот гнусный тип захватить Город и прибрать власть к своим рукам?!
Прошлой ночью с группой преданных головорезов Перец совершил тайную вылазку за пределы Города. Он не поставил заранее в известность об этом даже советника по гражданскому праву, так как знал, что тот будет против, разглагольствуя по поводу целесообразности и неоправданности действий, направленных на сомнительные цели и так далее, и тому подобное... Гунар мог кого угодно заговорить до беспамятства - известный трепач. Перец же предпочитал пустой болтовне активные действия. К тому же подобные рейды помогали ему "выпустить пар".
Преданный Леон координировал продвижение сверху, бесшумно паря над верхушками тёмных деревьев, поэтому к небольшому поселению, затерявшемуся в глубине чащобы, удалось подкрасться совершенно незаметно. Когда Леон подтвердил, что вблизи никого, кроме этих скрывающихся поселенцев, нет, Перец подал команду, и его группа бесшумно вошла в спящий посёлок. Ох, и веселуха тут пошла! Перепуганные сонные повстанцы, похожие скорее на одуревшее от ужаса стадо, выскакивали в тёмную ночь из горящих построек и напарывались на длинные ножи - в эту вылазку Перец взял только самых отъявленных головорезов. Стрелять он строго запретил, так как ночью звук выстрела был бы слышен далеко окрест, а поднять на ноги всех обитателей леса совсем не хотелось.
Всё закончилось очень быстро. Большинство поселенцев умерли даже не успев осознать случившегося. Нескольких девиц его молодчики уволокли в ближайшие кусты для увеселения, но Перцу было на это плевать, он занялся старостой посёлка, выпытывая у него сведения по поводу планов повстанцев. Однако тот ничего толком сообщить не смог, то ли оказался крепким орешком, то ли на самом деле не знал. Времени проверять не было, поэтому на всякий случай для верности Перец зажал его руку в расщеплённый пень и принялся выкручивать пальцы, надеясь таким способом вытянуть нужные сведения. Но вместо этого староста неожиданно резко выбросил вперёд другую руку и с ненавистью вцепился в лицо своего мучителя, оставив на его щеке глубокую царапину. Жаркая багровая пелена встала перед глазами Перца, и он рукоятью пистолета принялся избивать несчастного, выкрикивая грязные ругательства и ничего уже не видя вокруг. Остановился он лишь тогда, когда волна бешенства, накрывшая его, спала, а староста перестал шевелиться.
Единственное, что удалось узнать, это то, что повстанцы собираются на днях заслать в Город то ли лазутчиков, то ли диверсантов, но с какой целью, когда и кого - осталось не известно. Это очень тревожило Перца. Он пытался сопоставить полученную информацию с появлением в Городе новичков, но ничего вроде бы не связывалось. Музыкант появился раньше и к тому же его обнаружил и привёл в Город Леон. А эти двое сами от лесных отщепенцев удирали, тому много свидетелей. К тому же вся их одежда и манера разговаривать явно не походили на повстанцев, обитающих в лесу. Хотя ничего нельзя было сбрасывать со счетов.
Перец резко встал, подошёл к тумбочке и, наполнив стакан до половины, в несколько глотков осушил его. Крякнув и постояв немного с закрытыми глазами чтобы перевести дух, он запер кабинет и вышел на улицу.




Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Фантастика
Ключевые слова: лабиринт, музыкант, возвращение,
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 3
Опубликовано: 14.04.2019 в 12:07
© Copyright: Анатолий Валевский
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1