Шестое мнение дилетанта. «Суламифь» Куприна и «Песня песней» Соломона.


Шестое мнение дилетанта. «Суламифь» Куприна и «Песня песней» Соломона.
 

И вот столько у дилетанта мнений этих, ну, прямо, как - мыслей разных – у доброго и наивного дурака Бальзаминова.
Сначала это мнение представлялось небольшой заметкой, в силу очевидности русской одарённости Куприна. Однако, при выражении этого мнения, заметка неожиданно растеклась по мнению, как Баян – по древу – может от дилетантской приязни к Куприну, может от неприятия его в сравнении с Буниным некоторыми непонимающими природной одарённости, лошадиной трудоспособности и неистребимого любопытства и желания испытать всё – о чём Куприн пишет - на себе (как и Золя), может оттого, что и в дилетанте просыпается иногда желание почувствовать, как того хотел, милый его сердцу, часто пьющий Куприн («Если истина в вине,//Сколько истин в Куприне»). Вот что писал он о своих желаниях: «Я бы хотел на несколько дней сделаться лошадью, растением или рыбой, или побыть женщиной и испытать роды…» и позже: «Господи, почему и мне не побыть ямщиком. Ну хоть не на всю жизнь, а так, года на два, на три. Изумительная жизнь!».
Это лирическое отступление от книг списка политолога, и, тем не менее, - это шестое мнение дилетанта. Об «образе любви» - царском, ветхозаветном, а возможно, собственно о любви - недостижимой и непостижимой, что не свойственно книгам списка, его автору и политикам.
О книге Куприна «Суламифь». Да, - это мелодрама (которые дилетант обычно не читает – если только, чтобы раскатать по косточкам, как рассказ «Душа» и «Иммунитет»), но «Песня песней» Соломона, и «Суламифь» Куприна – это исключение.
Дилетанту вдруг понадобилось убедиться: есть ли, в имеющемся у него 10-и томном (без 10-готома) собрании произведений А.И.Куприна - «Яма». В 9-и томах она отсутствовала (наверное она и угодила в 10-й, отсутствующий у дилетанта, том). Но, просматривая содержание имеющихся, дилетант наткнулся в 5-м на повесть «Суламифь» - первой в 5-м томе).
Замечательный русский писатель Александр Иванович Куприн – это в беллетристике и внешне - Иван Поддубный, Иван Заикин, Владимир Гиляровский, французы: Бальзак и Дюма…

Ветхий Завет более интересен, чем Новый, в нём - Песнь Соломона.
О том же - у Шолом Алейхема: «Песнь песней».
У Александра Куприна: «Суламифь».

Положи мя яко печать на сердце твоём,
яко печать на мышце твоей:
зане крепка яко смерть любовь,
жестока яко смерть ревность:
стрелы её – стрелы огненные.
(А.И.Куприн. Эпиграф «Суламифь»)

В 1909 году Академия Наук присудила Куприну – вместе с И.А.Буниным – Пушкинскую премию.
(Такова тогда была Академия – Академия Менделеева, Мечникова, К.Р., Л.Н.Толстого, В.Г.Короленко, В.В.Стасова, М.Горького – правда, его членство было отменено царём Николаем Вторым, А П.Чехова… Не пример ей нынешняя – таково мнение дилетанта).
Но что такое Бунин по сравнению с Куприным – эстетствующий барин, бывший сотрудник «Орловского вестника» и лауреат Нобелевской премии по литературе (вместо Куприна)?.. Получатель Нобелевской по политическому соображению, так же, как Пастернак (отчасти – заслуженно, но отказавшийся от получения), Солженицын (особенно – при том, что он не писатель в понимании литературном, скорее публицист).
Что написал так и неокончивший гимназию Бунин: незаконченный автобиографический роман «Жизнь Арсеньева» (в котором автор с симпатией и грустью сочувственно пишет о поколении помещиков из культурного дворянства, о старых господах), рассказы о несчастной и трагической любви: «Митина любовь», «Тёмные аллеи», преувеличенный «Солнечный удар» (по которому снят надуманный фильм), злопыхательские, «закусившего удила филистера», «Окаянные дни», перевод двадцати двух главной, со вступлением и эпилогом «Песни о Гайавате» Г.В.Лонгфелло, ностальгические «Антоновские яблоки»…

Горький так отзывался о творчестве периода рассказов Бунина (до революции 1905г.): «Не понимаю, как талант свой красивый, - как матовое серебро, он не отточит в нож и не воткнёт им куда надо».
Лев Толстой пишет о Куприне: «Я самым талантливым из нынешних писателей считаю Куприна. Куприн - настоящий художник, громадный талант. Поднимает вопросы жизни более глубокие, чем у его собратьев».

Бунин умер в Париже 8 ноября (как в назидание - на следующий день годовщины революции, не принятой им. «…отмщение и аз воздам…» (к Римл. 19:21) 1953г.
Но справедливости ради (как дилетантом она понимается) надо отметить один абзац в «Жизни Арсеньева», причём, в самом начале («Юность», книга первая, третий абзац), который может отчасти показать Бунина, как писателя, глубиною и сакраментальностью мысли, которая приблизительно также мучает и дилетанта лет с двадцати): «У нас нет чувства своего начала и конца. И очень жаль, что мне сказали, когда именно я родился. Если бы не сказали, я бы теперь и понятия не имел о своём возрасте, - тем более, что я ещё совсем не ощущаю его бремени, - и, значит, был бы избавлен от мысли, что мне будто бы полагается лет через десять или двадцать умереть».
(После этого у дилетанта первый раз «слёзы навернулись на глаза». Но далее в «Жизни Арсеньева» было прекраснодушие):
«А родись я и живи на необитаемом острове, я бы даже и о самом существовании смерти не подозревал. «Вот было бы счастье!» - хочется прибавить мне. Но кто знает? Может быть, великое несчастье. Да и правда ли, что не подозревал бы? Не рождаемся ли мы с чувством смерти? А если нет, если бы не подозревал, любил ли бы я жизнь так, как люблю и любил?»

Куприн также был в эмиграции – почти одновременно с Буниным – осенью 1919г. он «перешёл советскую границу и стал эмигрантом», но через 18 лет, в 1937г. (!) вернулся в Россию.
«Эмигрантская жизнь - писал Куприн из Парижа – вконец изжевала меня и приплюснула дух мой к земле. Нет, не жить мне в Европах!.. Чем дальше я отхожу во времени от родины, тем болезненнее о ней скучаю… Знаете ли, чего мне не хватает? Это двух-трёх минут разговора с половым из Любимовского уезда, с зарайским извозчиком, с тульским банщиком, с владимирским плотником, с мещерским каменщиком. Я изнемогаю без русского языка…».
Бунин вспоминал: «Я как-то встретил его (в Париже) на улице и внутренне ахнул: и следа не осталось от прежнего Куприна! Он… плёлся такой худенький, слабенький, что казалось, первый порыв ветра сдует его с ног, не сразу узнал меня, потом обнял с такой трогательной нежностью, с такой грустной кротостью, что у меня слёзы навернулись на глаза».
И безысходная бедность.
Куприн писал из Парижа: «Сейчас мои дела рогожные… какой это тяжкий труд, какое унижение, какая горечь, писать ради насущного хлеба, ради пары танов, пачки папирос…».
«..Всё, всё дорожает. Зато писательский труд дешевеет не по дням, а по часам. Издатели беспощадно снижают наши гонорары, публика же не покупает книг и совсем перестаёт читать».
Когда в 1956 году, по прошествии 20 лет после смерти автора, Гослитиздат выпустил шеститомное собрание сочинений Куприна тиражом три миллиона – читатели расхватали их в несколько дней.
Горький не однажды негативно высказывался о «Суламифи» Куприна, однако, Воровский относился к ней иначе, в статье о Куприне он писал, что повесть - «гимн женской красоте и молодости».
* * *
1
«Царь Соломон не достиг ещё среднего возраста – сорока пяти лет, – а слава о его мудрости и красоте, о великолепии его жизни и пышности его двора распространилась далеко за пределами Палестины.
Соломон предпринял постройку храма господня и дворца в Иерусалиме. Более сотни тысяч рабочих заняты на грандиозных стройках. Через 7 лет завершён храм и через 13 – дворец царя. Масса дорогих материалов, золота, слоновой кости, железа, мрамора, кожи, драгоценных пород дерева, благовонных масел, духов и ароматных курений – подарок царицы Савской пошло на неслыханную роскошь дворца и храм, а также на дворец жены царя – Астис.
Каменные бани, обложенные порфиром , мраморные водоёмы и прохладные фонтаны устроил царь из горных источников, низвергавшихся в Кедронский поток, а вокруг дворца насадил сады и рощи и развёл виноградник в Ваал-Гамоне
».
2
«Чего бы глаза царя ни пожелали, он не отказывал им и не возбранял сердцу своему никакого веселия. Семьсот жён было у царя и триста наложниц, не считая рабынь и танцовщиц. И всех их очаровывал своей любовью Соломон, потому что бог дал ему такую неиссякаемую силу страсти, какой не было у людей обыкновенных».
Также разделял он ложе с царицей Савской, превзошедшей всех женщин в мире красотой, мудростью, богатством и разнообразием искусства в страсти; и с Ависагой-сунамитянкой, согревавшей старость царя Давида…
На указательном пальце левой руки носил Соломон гемму из кроваво-красного астерикса, извергавшего из себя шесть лучей жемчужного цвета. Много сотен лет было этому кольцу, и на оборотной стороне его камня вырезана была надпись на языке древнего, исчезнувшего народа: «Всё проходит
».
3
«За то, что ты не просил себе долгой жизни, не просил себе богатства, не просил себе душ врагов, не просил мудрости,..
Три тысячи притчей сочинил Соломон и тысячу и пять песней. «Слово – искра в движении сердца», - так говорил царь. И была мудрость Соломона выше мудрости всех сынов Востока и всей мудрости египтян.
…жаждал он той высшей мудрости, которую господь имел на своём пути прежде всех созданий своих искони, от начала, прежде бытия земли, которая была при нём, когда он проводил круговую черту по лицу бездны. И не находил её Соломон.
Изучил царь учения… и убедился, что знания их были знаниями человеческими.
…ничего не находил царь в обрядах языческих, кроме пьянства, ночных оргий, блуда, кровосмешения и противоестественных страстей, и в догматах их видел суесловие и обман.
И увидел он в своих исканиях, что участь сынов человеческих и участь животных одна: как те умирают, та умирают и эти, и одно дыхание у всех, и нет у человека преимущества перед скотом. И понял царь, что во многой мудрости много печали, и кто умножает познание – умножает скорбь. Узнал он также, что и при смехе иногда болит сердце и концом радости бывает печаль. И однажды утром впервые продиктовал он:…
- Всё суета сует и томление духа, - так говорит Екклезиаст
.
(Тут второй раз «слёзы навернулись на глаза» дилетанта).
Но тогда не знал ещё царь, что скоро пошлёт ему бог такую нежную и пламенную, преданную и прекрасную любовь, которая одна дороже богатства, славы и мудрости, которая дороже самой жизни, потому что даже жизнью она не дорожит и не боится смерти».
(Когда Сталин прочёл новеллу Горького «Девушка и смерть», он сделал надпись: «Это посильнее «Фауста» Гёте. Здесь любовь побеждает смерть».
Но не так стало в «Суламифи», там «бог судил иное»: «жестока яко смерть ревность:
стрелы её – стрелы огненные»).
4
«Утренний ветер дует с востока и разносит аромат цветущего винограда – тонкий аромат резеды и варёного вина.
Милый женский голос, ясный и чистый, как это росистое утро, поёт где-то невдалеке за деревьями.
Девушка в лёгком голубом платье ходит между рядами лоз… и поёт. Рыжие волосы её горят на солнце.
Возвращайся скорее, мой милый,
Будь лёгок, как серна,
Как молодой олень среди горных ущелий…
Так поёт она, подвязывая виноградные лозы,..
…Соломон произносит голосом, ласкающим ухо:
- Девушка, покажи мне лицо твоё, дай ещё услышать твой голос.
Она быстро выпрямляется и оборачивается лицом к царю. Сильный ветер срывается в эту секунду и треплет на ней лёгкое платье и вдруг плотно облепляет его вокруг её тела и между ног. И царь на мгновенье видит всю её под одеждой, как нагую, высокую и стройную в сильном расцвете тринадцати лет; видит её маленькие, круглые, крепкие груди, от которых материя лучами расходится врозь, и круглый, как чаша, девичий живот, и глубокую линию, которая разделяет её ноги снизу доверху и там расходится надвое, к выпуклым бёдрам.
Она подходит ближе и смотрит на царя с трепетом и восхищением. Невыразимо прекрасно её смуглое и яркое лицо. Тяжёлые, густые тёмно-рыжие волосы упругими бесчисленными кудрями покрывают её плечи и разбегаются по спине и пламенеют, пронзённые лучами солнца, как золотой пурпур.
(И третий раз у дилетанта «слёзы навернулись на глаза», потому что дилетанту нравятся блондинки, но не восточные красавицы, смуглые и тёмноволосые – хотя бы и с длинными ресницами и не потерявшие способность краснеть от смущения).
Она стыдливо опускает глаза и сама краснеет, но под её длинными ресницами и в углах губ дрожит тайная улыбка.
- Ты пела о своём милом.
Она смеётся так звонко и музыкально, точно серебряный град падает на золотое блюдо.
- Это только песня. У меня ещё не было милого…
- А когда ты обернулась на мой зов. И подул ветер, то я увидел под одеждой… Стан твой… и груди твои грозди виноградные. И бёдра твои я увидел. Они стройны, как драгоценная ваза – изделие искусного художника.
Девушка слабо вскрикивает, закрывает лицо ладонями, а грудь локтями и так краснеет, что даже уши и шея становятся у неё пурпурными.
- Но зачем ты стоишь далеко от меня? Подойди ближе, сестра моя! Сядь вот здесь на камне стены… Скажи мне твоё имя?
- Суламифь…
Иногда я рою корни мандрагоры, похожие на маленьких человечков… Скажи, правда ли, что ягоды мандрагоры помогают в любви?
- Нет, Суламифь, в любви помогает только любовь.
Царь смеётся, тихо обнимает Суламифь, привлекает её к себе и говорит ей на ухо:
- …нет такой гордой, такой горячей груди!
Она молчит, горя от стыда и счастья. Глаза её туманятся блаженной улыбкой. Царь слышит в своей руке бурное биение её сердца. Губы её рдеют над блестящими зубами., веки дрожат от мучительного желания. Соломон приникает жадно устами к её зовущему рту. Он чувствует пламень её губ, и скользкость её зубов, и сладкую влажность её языка, и весь горит таким нестерпимым желанием, какого он ещё никогда не знал в жизни.
Так проходит минута и две.
- Что ты делаешь со мною! – слабо говорит Суламифь, закрывая глаза.
- О, иди скорее ко мне. Здесь за стеной темно и прохладно. Никто не увидит нас. Здесь мягкая зелень под кедрами.
- Нет, нет, оставь меня. Я не хочу, не могу.
- Скажи мне скорее, где ты живёшь? Сегодня ночью я приду к тебе, - говорит он быстро. Я не пущу тебя, Суламифь, пока ты не скажешь… Я хочу тебя!
- Зачем тебе это знать, милый? О, не гляди же на меня так. Взгляд твой околдовывает меня… Не целуй меня… Не целуй меня… Милый! Целуй меня ещё…
Соломон тихо гладит её волосы и щёки.
- Я приду к тебе этой ночью. В полночь приду. Это так будет, так будет. Я хочу этого.
- Милый!
- Я дам тебе такую радость, рядом с которой всё на земле ничтожно. Теперь прощай. Я слышу, что за мной идут.
- Прощай, возлюбленный мой… О нет, не уходи ещё. Скажи мне твоё имя, я не знаю его.
Он на мгновение, точно нерешительно, опускает ресницы, но тотчас же поднимает их.
- У меня одно имя с царём. Меня зовут Соломон. Прощай. Я люблю тебя
».
5
«Светел и радостен был Соломон в этот день, когда сидел он на троне в зале дома Ливанского и творил суд над людьми, приходившими к нему.
- Оставьте ссоры; тяжёл камень, весок и песок, но гнев глупца тяжелее их обоих
».
6
«…встала Суламифь с своего бедного ложа из козьей шерсти и прислушалась. Всё было тихо в доме.
Дрожа от робости, ожиданья и счастья, расстегнула Суламифь свои одежды, опустила их вниз к своим ногам и, перешагнув через них, осталась среди комнаты нагая, лицом к окну, освещённая луною через переплёт решётки. Она налила густую благовонную мирру себе на плечи, на грудь, на живот…
- Это для тебя, мой милый, это для тебя, возлюбленный мой.
И вот, благоухающая миррой, легла она на своё ложе.
- Что если он не придёт сегодня? – думает Суламифь. – Я просила его, и вдруг он послушался меня?..
Песок захрустел на дворе под лёгкими шагами. И души не стало в девушке.
- Своего виноградника я не уберегла.
Время прекращает своё течение и смыкается над ними солнечным кругом. Ложе у них – зелень, кровля – кедры, стены – кипарисы. И знамя над их шатром – любовь
».
7

8
«Семь дней прошло с того утра, когда вступила Суламифь в царский дворец. Семь дней она и царь наслаждались любовью и не могли насытиться ею.
Так посетила царя Соломона – величайшего из царей и мудрейшего из мудрецов – его первая и последняя любовь.
Много веков прошло с той поры. Были царства и цари, и от них не осталось следа, как от ветра, пробежавшего над пустыней. Были длинные беспощадные войны, после которых имена полководцев сияли в веках, точно кровавые звёзды, но время стёрло даже самую память о них.
Любовь же бедной девушки из виноградника и великого царя никогда не пройдёт и не забудется, потому что крепка, как смерть, любовь, потому что каждая женщина, которая любит, - царица, потому что любовь – прекрасна!
»
(И опять, в четвёртый раз у дилетанта «слёзы навернулись на глаза» - потому что никого не любил он и не знал, что это такое – «любовь», и его никто не любил).
9
«- Скажи мне, мой царь, - спросила однажды Суламифь, - не удивительно ли, что я полюбила тебя так внезапно?
Чем ты так пленил меня, мой возлюбленный?
И царь, тихо склоняясь головой к нежным коленям Суламифи, ласково улыбнулся и ответил:
- Тысячи женщин до тебя, о моя прекрасная, задавали своим милым этот вопрос, и сотни веков после тебя будут спрашивать об этом своих милых. Три вещи есть в мире, непонятные для меня, и четвёртую я не постигаю: путь орла в небе, змеи на скале, корабля среди моря и путь мужчины к сердцу женщины.
- …тысячи раз может любить человек, но только один раз он любит. Тьмы-тем людей думают, что они любят, но только двум из них посылает бог любовь. И когда ты отдалась мне там, между кипарисами, под кровлей из кедров, на ложе из зелени, я от души благодарил бога, столь милостивого ко мне.
Жадно внимала ему Суламифь… И когда наступало утро, и тело Суламифи казалось пенно-розовым, и любовная усталость окружала голубыми тенями её прекрасные глаза, она говорила с нежной улыбкою:
-Освежите меня яблоками , подкрепите меня вином, ибо я изнемогаю от любви
».
10
«Сегодня был седьмой день египетского месяца фаменота, посвящённый мистериям Озириса и Изиды. … с таинственными символами богов и со священными изображениями Фаллуса. Там пребывала сама богиня, Она, Невидимая, Подающая плодородие, Таинственная, Мать, Сестра и Жена богов.
Царица Астис возлежала в маленьком потайном покое.
С тех пор как Соломон охладел к царице Астис, утомлённый её необузданной чувственностью, она со всем пылом южного сладострастия и со всей яростью оскорблённой женской ревности предалась тем тайным оргиям извращённой похоти, которые входили в высший культ скопческого служения Изиде.
Тёмные, злые, страшные и пленительные слухи ходили о царице Астис в Иерусалиме.
…одного любила всем своим пламенным и порочным сердцем отвергнутая царица, жестокая и сладострастная Астис. И давно уже её пламенная любовь к царю так тесно срослась с жгучей ненавистью, что сама Астис не умела отличить их.
И вот уже целый год ложе его в храме оставалось пустым.
…глаза царицы остановились долго и внимательно, с напряжённой мыслью, на красивом юношеском лице Элиава, одного из начальников царских телохранителей.
Однажды, почти шутя, повинуясь минутному капризу, она заставила Элиава провести у неё целую длинную блаженную ночь.
Тёмные брови царицы сдвинулись, и её зелёные длинные глаза вдруг потемнел от страшной мысли.
- Выйдите все. Хушай, ты пойдёшь и позовёшь ко мне Элиава, начальника царской стражи. Пусть он придёт один
».
11
«Все части тела Озириса нашла Изида, кроме одной, священного Фаллуса, оплодотворяющего материнское чрево, созидающего новую вечную жизнь.
- Это ты, Элиав? – спросила царица юношу, который тихо вошёл в дверь.
В темноте ложи он беззвучно опустился к её ногам и прижал к губам край её платья. И царица почувствовала, что он плачет от восторга, стыда и желания.

(Это почти сцена из «Трёх мушкетёров» Дюма, где миледи совращает будущего убийцу лорда Бэкингема).
…верховный жрец оставался неподвижным. В руке он держал священный жертвенный нож из эфиопского обсидиана, готовый передать его в последний страшный момент.
- Фаллус! Фаллус! Фаллус! – кричали в экстазе обезумевшие жрецы. – Где твой Фаллус, о светлый бог! Приди, оплодотвори богиню! Грудь её томится от желания! Чрево её, как пустыня в жаркие летние месяцы!
Царица Астис, ещё продолжая содрогаться всем телом, откинула назад голову Элиава. Глаза её горели напряжённым красным огнём. И она сказала медленно, слово за словом:
- Все мои ночи будут принадлежать тебе. Ты знаешь пропуск. Ты пойдёшь сегодня во дворец и убьёшь их обоих! Ты убьёшь их обоих!
Элиав хотел что-то сказать. Но царица притянула его к себе и прильнула к его рту своими жаркими губами и языком. Это продолжалось мучительно долго. Потом, внезапно оторвав юношу от себя, она сказала коротко и повелительно:
- Иди!
- Я иду, - ответил покорно Элиав
».
12
«И была седьмая ночь великой любви Соломона.
Странно тихи и глубоко нежны были в эту ночь ласки царя и Суламифи. Точно какая-то задумчивая печаль, осторожная стыдливость, отдалённое предчувствие окутывали лёгкой тенью их слова, поцелуи и объятья.
Глядя в окно на небо, Суламифь остановила свои глаза на яркой голубоватой звезде, которая трепетала кротко и нежно.
- Как называется эта звезда, мой возлюбленный? – спросила она.
- Это звезда Сопдит, - ответил царь. – Это священная звезда. Ассирийские маги говорят нам, что души всех людей живут на ней после смерти тела.
- Ты веришь этому, царь?
Соломон не ответил.
- Может быть, мы увидимся там с тобою, царь, после того как умрём? – спросила Суламифь.
Царь опять промолчал.
- Ответь мне что-нибудь, возлюбленный, - робко попросила Суламифь.
Тогда царь сказал:
- Жизнь человеческая коротка, но время бесконечно, и вещество бессмертно. Человек умирает и утучняет гниением своего тела землю, земля вскармливает колос, колос приносит зерно, человек поглощает хлеб и питает им своё тело. Проходят тьмы и тьмы-тем веков, всё в мире повторяется, - повторяются люди, звери, камни, растения. Во многообразном круговороте времени и вещества повторяемся и мы с тобою, моя возлюбленная. Это также верно, как и то, что если мы с тобою наполним большой мешок доверху морским гравием и бросим в него всего лишь один драгоценный сапфир, то, вытаскивая много раз из мешка, ты всё-таки рано или поздно извлечёшь и драгоценность. Мы с тобою встретимся, Суламифь, и мы не узнаем друг друга, но с тоской и с восторгом будут стремиться наши сердца навстречу, потому что мы уже встречались с тобою, моя кроткая, моя прекрасная Суламифь, но мы не помним этого.
(Ровно тоже объяснял Циолковский академику Чижевскому о бессмертии человека, но о беспамятстве его в этом бессмертии. И потому в пятый раз у дилетанта «слёзы навернулись на глаза»).
- Скажи мне, мой царь, скажи, Соломон: вот, если завтра я умру, будешь ли ты вспоминать свою смуглую девушку из виноградника, свою Суламифь?
И, прижимая её к своей груди, царь прошептал, взволнованный:
- Не говори так никогда… Смерть не коснётся тебя…
(И в шестой раз у дилетанта «слёзы навернулись на глаза» - потому что неправду сказал Соломон – смерть равняет всех).
Резкий медный звук вдруг пронёсся над Иерусалимом.
- Мне страшно, прекрасный мой! – прошептала Суламифь. Я не хочу смерти… Я ещё не успела насладиться твоими объятиями. Прижми меня к себе крепче… Положи меня, как печать, на сердце твоём!..
- Не бойся смерти, Суламифь! Также сильна, как и смерть, любовь…
Тогда Суламифь улыбнулась в темноте от счастья и, обвив царя руками, прошептала ему на ухо:
- Прошу тебя, когда наступит утро, пойдём вместе туда… на виноградник… Там снова окажу я тебе ласки мои…
- Подожди, мой милый… сюда идут… Да… Я слышу шаги…
Она замолчала. И было так тихо, что они различали биение своих сердец.
- Кто там? – воскликнул Соломон.
Но Суламифь уже спрыгнула с ложа, одним движением метнулась навстречу тёмной фигуре с блестящим мечом в руке. И тотчас же, поражённая насквозь коротким, быстрым ударом, она со слабым, точно удивлённым криком упала на пол.
(И в седьмой раз у дилетанта «слёзы навернулись на глаза», когда он читал это – беспомощная тринадцатилетняя девочка защитила и спасла жизнь от убийства здорового сорокапятилетнего мужика. Вот почему дилетант не читает мелодрам).
Старший врач сказал:
- Царь, теперь не поможет ни наука, ни бог. Когда извлечём меч, оставленный в её груди, она тотчас же умрёт.
Но в это время Суламифь очнулась…
…глядя на своего возлюбленного и улыбаясь кротко, говорила с трудом прекрасная Суламифь:
- Благодарю тебя, мой царь, за всё… Вспоминай иногда о твоей рабе, о твоей обожжённой солнцем Суламифи.
И царь ответил ей глубоким, медленным голосом:
- До тех пор, пока люди будут любить друг друга, пока красота души и тела будет самой лучшей и самой сладкой мечтой в мире, до тех пор будет произноситься, клянусь тебе, Суламифь, имя твоё во многие века будет произноситься с умилением и благодарностью.
К утру Суламифи не стало.
Царь же пошёл в залу судилища, сел на свой трон … и, склонив голову на ладонь, приказал (писцам, в тревоге затаившим дыхание):
- Пишите!
«Положи меня, как печать, на сердце твоём, как перстень на руке твоей, потому что крепка, как смерть любовь, и жестока, как ад, ревность: стрелы её – стрелы огненные».
И помолчав долго, он сказал:
- Оставьте меня одного.
И весь день, до первых вечерних теней, оставался царь один на один со своими мыслями, и никто не осмелился войти в громадную, пустую залу судилища
».
* * *
И будто услышал Соломон чей-то голос… Однако, это внутри него кто-то сказал циничные слова, как будто высеченные на тыльной стороне камня старинного перстня на указательном пальце левой руки Соломона: «И это пройдёт»…
Но по мудрости своей подумал вслух Соломон, будто высек слова на камне перстня своего, носимого на указательном пальце левой руки: «Ничто не проходит»…
И здесь первый раз у дилетанта нет слёз на глазах…
Если бы Куприн написал только «Поединок», «Гранатовый браслет» или «Суламифь», он уже оставил бы своё имя в изящной словесности – в беллетристике (так дилетантом это понимается).
После Куприна можно уже и не читать Ветхий Завет – он весь в его «Суламифи» (так это представляется дилетанту, разве только Экклезиаста, ошибочно приписываемого Соломону…).
Если зациклиться на возрасте Суламифи – это 13 лет, нимфетка, шестиклассница средней школы в СССР, где, как известно, в некотором смысле «секса нет»…
При этом, по дилетантскому мнению, в ветхозаветной «Песни песней» Соломона и в 12-и главах – как апостолов у Христа - эротической сказки у Куприна (что критиковалось Горьким) больше чувства и аромата «сермяжной правды» жизни, чем в реальности неразделённости взаимоотношений у Бунина.
«Суламифь» - это плотский вариант «Гранатового браслета».
Бояться не следует дальних, бояться следует близких – они предают и могут убить (как охрана – Юдифь, президента Анвара Садата, премьера Индиру Ганди, посла Карпова…).

И избави вас бог от ранних и неравных браков…




Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Эссе
Ключевые слова: Суламифь и Соломон.,
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 10
Опубликовано: 14.04.2019 в 11:54
© Copyright: Саша Стогов
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1