Удивительные приключения Билла Грэлли. Глава 2


Удивительные приключения Билла Грэлли. Глава 2
1

День шел за днем. Билл все трудился.
При этом часто между дел
Душой счастливой веселился,
Припомнив лишь, что уцелел
От козней пагубных злодея.
Он быть богатым не желал,
Но, быстро очень богатея,
Богатым скоро все же стал.
Как никогда еще прекрасно
Теперь дела его пошли,
Поскольку слухи ежечасно
О мастерстве его росли.
Он стал заказы дорогие
Гораздо чаще получать,
И даже брать ему какие
Уже Билл начал выбирать.
Теперь пред знатью не терялся,
Как прежде, мастер молодой,
Поскольку всяких навидался
Аристократов в мастерской.
И все ж застыл он оробело
И вдруг дар речи потерял,
Когда принцессу Изабеллу
Перед собою увидал.
Дочь короля и королевы!
Сама она! Вот это да!
Еще такой прекрасной девы
Он и не видел никогда.
Пажи, служанки и фрейлины,
Конечно, были рядом с ней.
И сразу стражи-исполины
Вошли и стали у дверей.
С минуту молча все стояли,
А после двое из пажей
Ему со злобою сказали:
«Зови-ка мастера скорей!
Ну что стоишь так бестолково?!»
А третий выкрикнул сурово:
«Сейчас отведаешь ты плеть!»
Принцесса молвила: «Не сметь!
А ну-ка быстро отойдите!
Какой драчливый вы, барон!
Да вы же только поглядите
Как этот юноша смущен.
Сейчас же плетку уберите!
О как, барон, вы не сносны!
Я понимаю, вы юны.
Но лучше станьте-ка за дверью
И охладите там свой пыл.
А ты скажи-ка, подмастерье,
Неужто, правда, позабыл,
Куда хозяин отлучился?»
Дар речи снова Билл обрел,
Принцессе низко поклонился
И ей сказал: «Он не ушел.
И подмастерьев не имеет,
Которых просто брать не смеет,
Поскольку в возрасте таком,
Что должен быть учеником.
Но если нужен вам Билл Грэлли,
То перед вами он стоит.
Ведь это я?» «Как неужели?!
Тот мастер, что так знаменит?!» –
Сказали гости с изумленьем
И посмотрели на него
Уже с немалым уваженьем.
И лишь во взгляде у того,
Кого принцесса оскорбила,
Велев отправиться за дверь,
Высокомерье еще было.
К тому ж и ненависть теперь.
Принцесса мастеру сказала:
«Ну, я никак не ожидала,
Что ты настолько молодой.
Скажи-ка, мастер дорогой,
Недавно перстень золотой,
Так живо, словно на картине,
Изобразивши на нем фей,
Не ты ли сделал для графини,
Известной леди Розы Фрэй?
Та похвалялась перед нами
Твореньем этим на балах».
«Вы угадали – этой даме
Я сделал перстень тот на днях».
«Тогда, Билл, сделать ты обязан
Мне перстень большей красоты.
Считай, что он тебе заказан
И постарайся-ка уж ты».
«Конечно, буду я стараться.
Боюсь, однако, не удастся
Мне сделать лучше что-нибудь,
Пускай хотя бы даже чуть».
«Ах, что я слышу?! Как ты смеешь?!
Я перстень лучший лишь хочу,
И лучший сделать ты сумеешь –
Тебе я щедро заплачу».
«У вас все деньги покупают,
И может все решить приказ.
Так не всегда у нас бывает,
Как, например, и в этот раз.
Нередки случаи такие,
Когда и деньги никакие
Помочь не могут мастерам,
Хотя они в работе нам
И придают побольше рвенья,
Но дать не в силах вдохновенья
И виртуозности рукам.
Еще бессильнее приказы:
По крайней мере я ни разу
Еще не слышал, чтоб они
В искусстве делу помогли».
Тогда принцесса перестала
Его капризом донимать.
Она язвительно сказала:
«Что ж, хорошо – не буду [11]
Того, что очень ожидала.
Зато теперь я буду знать,
Насколько сильно умножает
Твои способности молва,
Как фантастически бывает
Она, однако, не права».
Обида Билла захлестнула,
И страсть работать и творить
Она в нем сразу всколыхнула.
И вот, едва лишь проводить
Успел красавицу, как сразу
Он приступил к ее заказу.
И мастер скоро ощутил
В душе своей знакомый пыл.
Уже не раз он, окрыляя,
К нему, как счастье, приходил,
И Билл, как будто бы, играя
Совсем легко тогда творил,
Такие вещи создавая,
Что кто их видел, говорил,
Восторг невольно выражая,
Что гений это сотворил.
Опять пришло то наслажденье,
И снова мастера ведет
К большой удаче вдохновенье,
Его фантазия влечет,
И он прекрасное творенье
Легко и быстро создает.
Закончил. В трепетном веселье
Глядит на новое изделье
И видит – сделал красивей,
Чем для графини Розы Фрей.

А ранней утренней порою,
Вскочив на быстрого коня,
Помчался в замок короля.
Скакал дорогою лесною.
Через часа, быть может, два
Уже стоял у края рва,
Что полный мутною водою,
Весь грозный замок окружал,
Который с этой стороною
Подвесный мост соединял.
Ему дорогу преградили,
Бранясь, солдаты у ворот.
Взмахнув секирами, спросили:
«Куда так черт тебя несет?!
И как же ты, плебей, так смело
Сюда решился прискакать?!»
Им Билл ответил, как велела
Ему принцесса отвечать.
Тогда под стражей проводили
Его к принцессе во дворец,
Который ей, как говорили,
Построил любящий отец.

Принцесса в кресле восседала,
Немного хмурая со сна.
Еще сонливая, она
Рукой головку подпирала,
Толпой фрейлин окружена.
Они нахально оттесняли
Служанок робких и пажей,
Стараясь быть поближе к ней.
И как-то сонно было в зале,
Как будто все еще здесь спали.
И Билл подумал: «Вот чудно!
Еще их мучает зевота,
Тогда как день уже давно,
Уже давно кипит работа
В домах рабочих горожан
И, как я видел, когда ехал,
В полях у страждущих крестьян.
А здесь зевают – вот потеха!
Друзьям бы надо рассказать.
Вот будут парни хохотать».
Принцесса нехотя сказала:
«С колен ты можешь, мастер, встать.
Вчера я перстень заказала,
А ты принес уж показать.
Неужто правда? Но не вижу.
А ну-ка, дай его пажу,
А, впрочем, сам иди поближе,
Иначе как я разгляжу?»
Она на перстень поглядела
И, ахнув, сразу же взяла,
На пальчик радостно надела
И очень долго не могла
Хотя б одно промолвить слово.
То перстень сняв и рассмотрев
Со всех сторон его, то снова
На пальчик тоненький надев,
Твореньем этим любовалась.
И тем, кто рядом с ней стоял,
Ее волненье передалось.
И каждый очень пожелал
Вблизи творение увидеть.
Принцесса чтоб пажей и дам
Своих любимых не обидеть,
Пустила перстень по рукам.
И были все необычайно
Восхищены, изумлены,
И были, словно дивной тайной,
Увидев перстень, пленены.
Но все же был один придворный,
Юнец порывистый и вздорный,
Который перстень отстранил
И злобно губы искривил
Под чуть заметными усами.
А был он паж как раз тот самый,
Что плеть уж даже заносил
Вчера, желая высечь Билла.
Того ему он не простил,
Что дочь монарха оскорбила,
Его, барона, перед ним –
Каким-то парнем городским.
Уж ладно, был бы дворянином,
А не таким простолюдином.
Барон считался средь пажей
Неисправимым хулиганом,
Виновником лихих затей.
Его Свирепым Иоганном
Прозвали даже при дворце
За кровожадные забавы,
А может, в память об отце,
Таком же диком удальце,
Но с более ужасной славой.
Билл Грэлли этого не знал.
К тому же нынче и подавно,
Когда сложилось все так славно,
Плохого он не ожидал.
Совсем вниманья никакого
Билл потому не обратил
На этого мальчишку злого,
На то, что перстень отстранил
Тот вызывающе и вышел
Отсюда вдруг, покинул зал.
Конечно, наш герой не слышал,
Что слугам он своим сказал.
Зато другие продолжали
Хвалить творенье, выражали
Восторги мастером, и он
Уже порядком был смущен.
Принцесса щедро заплатила
И прежде чем его домой
Из замка в город отпустила
Заказ дала ему другой.

2

Счастливый Билл скакал обратно,
Пути почти не замечал,
Поскольку сильно, многократно
В душе успех переживал.
Герой наш был честолюбивым,
Но надо то о нем сказать,
Чтоб как-то все же оправдать,
Что не был он зато хвастливым,
Что потому ему была
Желанна очень похвала,
Что дух она в нем поднимала
И сил в работе придавала.
Но как рассеян ни был, он
Услышал лат зловещий звон.
Его те звуки пробудили
Мгновенно, будто ото сна.
Не удивляйтесь – времена
Средневековые ведь были.
Тогда встречать в пути людей,
Одетых в латы, не любили.
От них иль спрятаться спешили,
Иль гнать отчаянно коней.
Взглянул назад Билл. Очень близко
Увидел несколько солдат –
За ним скакал кавалерийский
Лесной дорогою отряд.
Тревожно очень Биллу стало,
Ведь денег все-таки не мало
Хранил его большой кошель –
Желанная бандитов цель.
Гнедого сразу же заставил
Рысцой скакать, но увидал,
Что скорость и отряд прибавил
И вовсе даже не отстал.
И это сразу подтвердило,
Что хочет он его догнать –
Теперь уже нетрудно было
Желанье воинов понять.
Билл к шее лошади прижался
И так стремительно помчался,
Что воздух сделался тугим
И стал встречать шуршаньем злым.
С большою скоростью мелькали
Стволы сосновые вокруг.
Копыта быстро отбивали
О землю громкий дробный стук.
Вдогонку воины кричали,
Чтоб лошадь Билл попридержал.
Однако скоро так отстали,
Что он уже их не видал.
Коней солдатских тяготили
Не только сами седоки,
Но также латы их, что были,
Конечно, тоже нелегки.
Устали воинские кони.
Отряд поэтому отстал.
А Билл, ушедши от погони,
Трусцою снова поскакал,
Усталой лошади давая
От скачки быстрой отдохнуть.
Ее совсем не погоняя,
Продолжил юноша свой путь.
И вот когда он нападенья
Боялся менее всего,
Поверив в полное спасенье,
Тогда напали на него
Из-за кустов кавалеристы,
Вдруг оглушив свирепым свистом,
С разбойной удалью бранясь
И торжествующе смеясь.
Под ними кони злобно ржали
И землю яростно топтали.
Мгновенно меч свой обнажил
И начал защищаться Билл,
Но кто-то пикой его ловко,
Блеснув отличной подготовкой,
Тупым концом на землю сбил.
С коней все сразу соскочили,
Его жестоко придавили.
Но Билл бороться продолжал,
Пока сверкающий кинжал
Вдруг не увидел над собою.
Над телом юноши держал
Клинок могучею рукою
Злодей один и опускал.
И, глядя в небо голубое,
Прощаться с жизнью мастер стал.
Еще мгновенье – опустился
Кинжал, блеснув, но не вонзился
Ему в живот, а лишь рассек
Ремень, к которому крепился
Набитый туго кошелек.
Его схватил, в руке подкинул
С привычной лихостью злодей
И взглядом радостным окинул
Он торжествующих друзей.
Тут голос юный вдруг раздался,
Ему убраться приказал.
Едва разбойник тот убрался,
Билл над собою увидал
Пажа, который Иоганом
Свирепым звался, хоть и был
Совсем почти что мальчуганом
И даже щек еще не брил.
С большим презрением смотрели
На Билла глупые глаза.
«Ну что, попался, мастер Грэлли! –
Злорадно паж ему сказал. –
Уж если я кого желаю
Своею плетью угостить,
То непременно угощаю.
Того не смогут защитить
И даже рыцарей сто тысяч.
Из-за принцессы пусть вчера
Тебя не смог я, парень, высечь,
Зато сейчас пришла пора».
И вот его он злобно плетью
Ударил раз, затем – другой,
Но не сумел ударить третий,
А только вскрикнул громко: «Ой!»
И, закряхтев брезгливо, злобно,
Лицо рукой стал вытирать,
Поскольку мастер, не способный
Себя от плети защищать,
Ему плевком ответил точным,
И этот был его плевок,
Не только метким, но и сочным –
И где повис, а где потек.
А паж, от ярости бледнея,
Вскричал: «Подонок! Эй петлю,
Давайте ж, черт возьми, скорее!
Я сволочь эту удавлю!
К тому вон дереву тащите
Ублюдка этого и там
К суку веревку привяжите,
А я его повешу сам!»
Бандиты сразу же схватили
Под руки Билла и бегом
К тенистой липе подтащили,
Связали руки и потом
Метнул один разбойник ловкий
Через корявый толстый сук
Конец намыленной веревки,
Затем движеньем быстрых рук
С довольно мастерским уменьем
Другой конец в петлю связал
И дал пажу, что с нетерпеньем
За этим делом наблюдал.
Рукой неопытной своею
С заметной робостью надел
Петлю тот мастеру на шею
И лишь тогда повеселел.
Конечно, Билл не мог смириться
С ужасной участью своей –
Что с жизнью вынужден проститься,
К тому ж во цвете лучших дней.
Упорней все сопротивлялся,
Из рук злодеев вырывался,
Хотя бессилен уже был.
Едва петлю Билл ощутил,
Вся сила вновь к нему вернулась.
Но вдруг, когда боролся он,
Петля на шее затянулась,
И понял Билл, что обречен.
Увидел мастер двери смерти.
Она, конечно, всех страшит,
И Билл боялся, но, поверьте,
Он сохранил спокойный вид.
Хотя исходит злобой мщенья
Принцессин паж и весь дрожит,
Но казнь начать все ж не спешит,
Поскольку хочет униженье
Своей он жертвы увидать
И радость мщенья испытать.
«Так что ж, не просишь ты пощады?! -
Весь багровея от досады,
Он, не дождавшись, закричал.
И Билл с презреньем отвечал:
«Таких, как ты, я презираю.
И ты, подонок, так и знай,
Что я спокойно умираю –
Войду, надеюсь, в дивный Рай.
Ведь зла я людям совершенно
За жизнь свою не причинил
И пусть не жил всегда смиренно,
Но знаю я, что честно жил.
Пускай совсем немного пожил,
Не столько, сколько бы хотел,
Но не напрасно, так как все же
Не мало сделал добрых дел.
А ты ведь только в жизнь вступаешь
И у тебя все впереди.
С чего же, трезво посуди,
Свой путь ты, парень, начинаешь?
Печально, что не понимаешь
И, видно, так и не поймешь,
На что ты сам себя толкаешь,
И до чего ты так дойдешь».
«Смотри-ка, он с петлей на шее
Тебя пытается учить!
Кончай, хозяин, с ним скорее,
А то пора уж уходить!» –
Сказал один высокий воин.
Он чем-то был обеспокоен
И сел, кольчугою звеня,
На тонконого коня.
Он не напрасно опасался:
Сюда, из чащи к ним лесной
Все шум какой-то приближался –
И стук копыт, и звон стальной.
Туда смотреть все сразу стали
И видят – прямо к ним спешат
В доспехах из чешуек стали
От головы до самых пят
С мечами, копьями большими
Три мощных рыцаря и с ними
Солдаты скачут на конях
В железных кольчатых бронях.
В одно мгновение забыли
И паж, что весь затрепетал,
И все разбойники о Билле,
И каждый схватки страшной ждал.
И вот противники уж рядом,
Но рыцарь руку вдруг поднял,
Тот, что командовал отрядом,
И весь отряд на месте стал.
«А ну-ка, именем закона
Самоуправство прекратить!
Тебя же, чертова барона,
Уже пора бы проучить:
Ее высочество не мало
Печалишь ты с недавних пор!» –
Подняв с лица на шлем забрало,
Сказал сурово командор. –
Принцесса наша утром видя,
Что очень ты не в духе был,
Как перстень грубо отстранил,
И что, из залы дерзко выйдя,
Назад уже не приходил,
Характер твой прекрасно зная,
Легко, конечно, поняла,
Что вновь тебя натура злая
На дело злое повела.
Приказ нам сразу же дала
Скакать скорей за Биллом Грэлли,
От вас его чтоб защитить,
И хорошо, что мы успели
Не дать злодейство совершить…
Ну что вы, черт возьми, стоите?!
Скорей петлю с него снимите!
Теперь, давайте-ка, а ну,
Быстрее руки развяжите!
Давай-давай, а то проткну
Сейчас кого-нибудь я пикой
Иль даже всех переколю,
Со всею шайкой вашей дикой
Покончить воинам велю!»
На воле снова очутившись,
Билл долго тех благодарил,
Кто кстати очень появившись,
Его сейчас освободил.
Один из рыцарей с улыбкой
Сказал, махнув в сердцах рукой:
«Не гнал бы ты коня так шибко,
Когда тебя мы, дорогой,
Догнать хотели, то от мести
Барона ты б не пострадал,
Но на твоем, пожалуй, месте
Любой бы также удирал».
Кошель вернувши, Билл раздал
Своим спасителям в награду
Что было в нем, всему отряду.
Затем продолжил путь домой
Уже под их сопровожденьем.

Вернувшись, сразу с прежним рвеньем
За труд любимый взялся свой.
И он заказ принцессы новый
Искусно выполнить сумел.
И в королевский замок снова
Уже поехать к ней хотел,
Как вдруг она сама явилась
Опять к нему со свитой всей
И снова очень вместе с ней
Его искусству подивилась,
А после даже извинилась
За то, что прошлый раз его
Домой с деньгами одного
Без всякой стражи отпустила
И этим чуть не погубила.
«Опасный случай тот с тобой
Сама же я и допустила, –
Ему принцесса говорила,
Качая грустно головой. –
Но знай, что в замке королевском
Уж Иогана больше нет.
Он выгнан был оттуда с треском.
Его изгнание – ответ
Отцу того, который узы
Давно скрепленного союза
Порвал коварно и легко
Под властью алчного стремленья,
И шлет отряды далеко
Он в королевские владенья.
Те совершают нападенья
На лесом едущих купцов
И беззащитные селенья,
Которых много средь лесов.
А мы-то раньше полагали,
Что это делают враги
И для возмездья посылали
На них жестокие полки.
Но после случая с тобою
Решил мой батюшка узнать,
Как сын союзника разбоем
В стране его мог промышлять.
Король добрее стал под старость –
Боится Бога прогневить.
Порой, однако, все же ярость
В себе не в силах подавить.
И так же в этот раз случилось.
Велел пажа он допросить
И хорошо, что гнев на милость
Сумел мой батюшка сменить,
Когда, в темнице оказавшись,
Орудья пыток увидал
«Свирепый» паж, и, испугавшись,
Всю правду сразу рассказал».
Дав Биллу новое заданье,
Сказала девушка потом:
«Не столь большое расстоянье
Пусть разделяет этот дом
С моим. Опасно то, однако,
Что путь проходит через лес,
А там случится может всяко.
Ведь не случайно же исчез
В нем путник не один, еще бы:
Уж очень любят промышлять
Лихие люди в нем. И чтобы
Не смел ко мне ты приезжать.
А я к тебе сама приеду,
Люблю поскольку совершать
Прогулки дальние и в среду,
Возможно, буду здесь опять».
Принцесса, как и обещала,
Опять приехала к нему.
Бывать отныне часто стала
У Билла Грэлли, потому
Что все равно она гуляла,
И заодно всегда ему
Заказы новые давала.
Когда принцесса представала
В своем величье перед ним,
Его так это волновало,
Что становился Билл таким,
Каким он был, когда явилась
Она впервые и опять
С трудом немалым приходилось
Ему собой овладевать.
Но то волнение у Билла
Другое вскоре заменило.
Теперь принцессу мастер ждал,
Сгорая весь от нетерпенья,
И лишь опять ее видал,
Как тут же странное томленье
В душе своей он ощущал,
Какого ранее не знал.
И что оно, то за волненье,
Уже герой наш понимал.
Признаться сам себе боится,
Что мог в принцессу он влюбиться.
Такое даже не могло
Ему до этого присниться.
Куда его так занесло?!
Как мог душой он устремиться
На что достоин только принц?!
Но ведь недаром говориться –
Любовь не ведает границ.
В любимой все и поражало,
И восхищало все его
Необычайно, но, пожалуй,
Сильней и радостней всего
Принцесса Билла удивила
Тем, что немалый интерес
К его работе проявила,
Какой не ждал он от принцесс.
О, сколько видел он дававших
Ему заказы богачей,
Уйти, как правило, желавших
Из мастерской его скорей.
Ведь все они, когда видали
Его творения, всегда
Восторги пусть и выражали,
А, между прочим, никогда
Его труда не уважали.
Она ж о таинствах труда
Его узнать решила сразу.
И ей рассказывать стал Билл
И, как ни странно, но рассказом
Ее ничуть не утомил.
Не только слушать не устала
Она его, но и сама
Ему вопросы задавала
И все сильнее удивляла
Его пытливостью ума.
Хотела юная принцесса
Суть безошибочно понять
Злато-кузнечного процесса,
Хотела все о нем узнать.
Когда на перстень иль заколку,
Иль на браслет ему заказ
Она давала, то подолгу
С ним говорила каждый раз.
Принцессы это увлеченье
Большое очень огорченье
Ее всей свите принесло.
Фрейлин от злости аж трясло.
Не прямо, правда, но давали
Понять красавице о том,
Что, мол, оставить не пора ли
Столь недостойный ее дом,
И даже дерзко намекали,
Что их высочеству едва ли
Дружить пристало с кузнецом.
Того, однако, что желали,
Добиться все же не смогли,
Но на себя так навлекли
Немилость Изабеллы только,
Ее разгневали поскольку.
Она за дверь всех прогнала
И никогда теперь с собою
Сюда их больше не брала,
Хотя и мерою такою
Обиду свите нанесла.
Принцесса к Биллу приезжает
Теперь с охраною одной,
Но та за дверью ожидает,
Пока принцесса в мастерской
И, встав железною стеной,
Дверь грозно эту охраняет.
Уж если кто-нибудь читает
Мою поэму, тот сейчас
Уже, конечно, понимает
Куда веду я свой рассказ.
Вы, может, этого и ждали,
А, значит, лишь осталось мне
Сказать: вы верно угадали –
Герой наш и принцесса стали
С тех пор бывать наедине.
И хоть что может быть при этом
Для вас, наверное, друзья
Уж не является секретом,
Все ж расскажу, что было, я.
Принцесса часто наблюдала
Как выполнял работу Билл
И вот однажды пожелала,
Чтоб он немного обучил
Ее работать инструментом
И самым легким элементам
Злато-кузнечного труда.
И ей показывал когда,
Как инструмент держать ловчее
И им орудовать точнее,
Руки ее коснулся он
И задержал в своей невольно.
Принцесса охнула безвольно
И незнакомый Биллу стон,
Приятный слуху испустила,
А после инструмент из рук
Своих прекрасных уронила
И шею Билла ими вдруг
Со страстной нежностью обвила.
И разум мастер потерял.
Уже собою не владея,
Обнял ее и прижимал
К себе сильнее и сильнее
И как безумный целовал.
Но от безумья он очнулся,
Тому, что сделал, ужаснулся
И на колени сразу пал,
И умолять принцессу стал,
Чтоб за неслыханную дерзость
Она его, такую мерзость,
Велела тотчас же казнить –
Теперь он разве смеет жить!
Она, однако, засмеялась,
Ему скорей велела встать
И снова страстно приласкалась
И с жаром стала целовать
Уже сама и тут призналась,
Что очень сильно влюблена
Еще с тех пор в него она,
Как с ним впервые повстречалась,
А после даже и поклялась,
Что будет век ему верна.
А он ласкал принцессу смело
И так был счастлив оттого,
Что просто не было предела
Восторгам пламенным его.

3

И вот, представьте, королевна
Отныне стала приезжать
К нему почти что ежедневно
И невозможно передать,
С какою радостью встречались
Они друг с другом и каким
Страстям безумным предавались,
С какою мукой расставались
Порою поздней и как им
Ждать было трудно новой встречи
И как хотелось им опять
Скорей друг друга увидать,
Услышать ласковые речи
И снова страсти выход дать.
Они б совсем не расставались,
Никак унять бы не старались
В себе желания порыв
И тем бы только занимались,
Что страсти бурной предавались,
Про все на свете позабыв,
Однако страшно очень было
Ее высочеству за Билла,
Какую может понести
За это кару не забыла
И все же силы находила,
Чтоб осторожность соблюсти.

Не занимается делами
Билл, как ни странно, в эти дни:
Теперь видения одни
Перед его встают глазами,
Виденья те, что мы мечтами
Всегда с иронией зовем,
Пока не влюбимся и сами
Потребность в них не обретем.
Хотя к работе приступает
Он очень рано и сейчас,
Отвлекшись скоро, каждый раз
О ней и думать забывает
И только в грезах утопает
И топот всякий, всякий звон,
Что на доспехов звон походит,
Его тревожит уж, и он
К окну иль к двери все подходит.
И так встревожен, напряжен,
Пока принцессы не дождется.
Потом проводит время с ней.
Когда же снова расстается,
То вновь унылым остается
С тоскою жгучею своей
И грезам снова предается.

Однажды он за верстаком
Сидел в унынии таком.
Ужасно вдруг загромыхали
Решетки сразу всех окон,
Что от воров их защищали,
И в тот же миг услышал он
Людские яростные крики
И на решетках увидал
Тревожно скачущие блики.
К окну Билл сразу подбежал
И видит: люди с факелами
По окнам яростно его
Кидают грязью и камнями,
Крича при этом вот чего:
«Эй, люди добрые, спешите
Сюда на помощь нам скорей!
Схватить злодея помогите!
Он здесь, проклятый чародей!
Его под боком вы пригрели
И пусть еще он очень юн,
Но этот ваш сосед Билл Грэлли
Уже безбожник и колдун!
Как сами вы не догадались
Кто этот юноша такой?!
Понять неужто не пытались
Как мог без воли колдовской
Он сделать то, что сделать люди
Не в силах просто! Только в чуде
Причина может быть, лишь в нем
И только в чуде колдовском!
Да вы, конечно, замечали,
Что часто за полночь горит
Свет в этих окнах, но не знали,
Что в это время он творит
Над черной книгой заклинанья,
Чтоб вас, соседей, извести,
И он за это наказанье
Скорее должен понести!
Уже кругом народ толпится
И все наглее крикуны,
Хотя слегка их только лица
Под капюшонами видны,
Билл Грэлли вдруг припоминает,
Что видел их не так давно,
Но где, еще не понимает.
Глядит с минуту он в окно,
Затем кричит и выбегает
Из дома к ним и нападает
На хулигана он того,
Который ближе от него.
Движеньем ловким с хулигана
Срывает серый капюшон,
И негодяя Иоганна
Перед собою видит он.
Но тут разбойники хватают
Его и сразу избивать
С ужасной злобой начинают
И крепко-накрепко вязать.
Подумать страшно чтобы было,
Когда решительно у них,
Его толпа бы не отбила
И бить не принялась самих.
Хоть, убегая, и хотели
Они клинок в него вонзить,
Но сделать это не посмели,
Боясь, что могут их схватить,
А им хотелось тоже жить.
Глубокой ночью они взялись
«Спектакль» весь этот повторить,
Но только крики их раздались,
Как Билл, который сколотить
Из городских парней ватагу
На этот случай уж успел,
Повел на них ее в атаку
И с ними бой начать хотел,
Однако в бой те не вступили,
А все пустились наутек.
При этом снова проявили
Они большую резвость ног.
«Теперь не сунутся», – сказали,
Прощаясь с мастером, друзья.
Кузнец ответил им: «Едва ли.
И не зову вас больше я».
Когда же вечером спускались
На город сумрак и покой,
Однако, вновь они собрались
У Билла Грэлли в мастерской.
И час за часом коротают
Они, о разном говоря,
И вот уж думать начинают,
Что в этот раз собрались зря
И вряд ли что-нибудь случится.
Хотят домой идти, как вдруг
Негромко кто-то в дверь стучится.
Билл сразу бросился на стук
И дверь открыл в большой тревоге,
И видит – женщина стоит,
Дыша устало, на пороге.
Она испуганно глядит
И с дрожью Биллу говорит:
«Беги, беги скорей, Билл Грэлли!
Сегодня в городе у нас
Все люди словно одурели!
Они на площади сейчас
Сложили хворост и поленья,
Чтоб сжечь тебя как колдуна!
Толпа несется в исступленье,
И скоро будет здесь она!
Ворота города закрыты,
Поскольку стало уж темно.
И к стенам тоже не беги ты –
На них дозорные наймиты,
Они не пустят все равно:
Уж это всем давно известно,
Что караульную несут
Ландскнехты службу очень честно,
За что и держим мы их тут.
И я не знаю, к сожаленью,
Куда и как тебе бежать,
Но знаю я, что промедленье
Тебе не может шансов дать!»
От страха все, от изумленья
Застыли вдруг, но наконец,
Осилив чуть оцепененье,
Воскликнул мастера отец:
«Но как поверить злым наветам
Каких-то пришлых чужаков
У нас могли все и при этом
Разбойным людям из лесов
Могли поверить?! Тем, которым
Недолго головы носить,
Поскольку давним приговором
Самих их велено казнить!»
Однако женщина сказала:
«Ни одного я чужака
В толпе безумцев не видала!
Их нету там наверняка!»
«Да как же ты не разглядела
Людей не наших, кто вопил
Сильнее всех в толпе и дело
Как раз все это заварил?»
«Сильнее всех-то разорались
Там золотых дел мастера!
Они и больше всех старались
Носить поленья для костра».
С рыданьем сразу закричала,
Обняв за шею Билла, мать,
Что не могла, как все, сначала
От страха что-нибудь сказать:
«О, мальчик мой, беги скорее,
Пока их дьявол не принес!»
Стараясь выглядеть бодрее,
Билл Грэлли твердо произнес:
«О нет же, нет же! Не оставлю
Тебя с отцом, иначе я
Весь гнев толпы на вас направлю.
Зачем тогда мне жизнь моя?!»
И больше юноша не слышит
Своих родителей мольбу.
Волнуясь, только громко дышит,
Кусая бледную губу.
Он всех в отчаянье приводит
Такой упрямостью своей.
Мгновенья ценные проходят.
Слышнее шум толпы, слышней!
Тогда Хэл Рон, его друг детства,
Что тоже был златокузнец,
Вскричал: «Не может твое бегство,
Пойми ты это наконец,
Хотя бы сколько-то опасно
Быть для родителей твоих,
Ведь сам же знаешь ты прекрасно,
Как уважают у нас их:
Не только здесь, но и в предместьях
За честность их, за благочестье.
И опасений никаких
Не может вовсе быть за них!
Да разве кто-нибудь решится
Их в чем-то черном обвинить?!
Такое может ли случиться?!
Да этого не может быть!
Пускай такие и найдутся,
Кто, скажем, выкрикнет чего,
Но остальные посмеются
Над ними, только и всего».
И Билл, как будто бы очнулся,
Воспрянул духом, но опять
Душою сник и усмехнулся:
«Ты, может, прав, но убежать
Я не сумею – круг замкнулся,
Спасенья негде мне искать».
Хел Рон ужасно чертыхнулся
И снова начал убеждать:
«Пускай ворота и закрыты,
И службу, не смыкая глаз,
Несут суровые наймиты,
Так это хорошо как раз –
Ландскнехтов этих подкупи ты:
Пропустят сразу же, ей-ей,
Наемники ведь знамениты
На весь мир жадностью своей!
Давай, беги, а я уж знаю
Замедлить как толпу чуть-чуть!
Удачи я тебе желаю!
Да, только деньги не забудь!
А ну, ребята, все за мною!»
Друзья пошли за ним гурьбою.
Вперед себя их пропустив,
Лицо слегка оборотив,
Сказал Хел Рон: «Эй, Билл, конечно,
Ты помнишь луг тот под скалой,
Где часто с удалью потешной
Резвились в детстве мы с тобой.
Давай-ка, если ты прорвешься,
То обязательно меня
Под той скалою, Билл, дождешься.
Я буду там в начале дня.
Его дождаться обещавши,
Ларец из ящика доставши,
Как мог скорее, Билл извлек
Кошель, в котором он берег
Что приготовил для продажи,
Простился с матерью, с отцом,
Но, не успев обнять их даже,
Оставил свой родимый дом.

И вот уже под городскою
Стеною юноша стоит
И с замирающей душою
За часовыми он следит,
Их замечая по мерцанью
Стальных доспехов в темноте
И по негромкому бряцанью,
С каким похаживают те.
Однако он не хочет браться
Ландскнехтов жадных подкупить,
А хочет мимо них пробраться,
Во тьме ночной перехитрить.
Момента нужного дождался,
К ступеням каменным подкрался
И, весь внимая тишине,
Взошел по ним и оказался
Перед зубцами на стене.
Взглянув меж ними, убедился,
Что прыгнуть можно и шагнул.
Упав, под горку покатился,
Он, всполошивши караул.
Вскочивши на ноги скорее,
Билл что есть духу побежал.
Но побежал еще быстрее,
Когда внезапно услыхал
Какой-то свист над головою
И понял – это пенье стрел.
Земли не чуя под собою,
На крыльях будто полетел.
Но вдруг о что-то он споткнулся,
С всего разбегу растянулся.
Настолько был удар силен,
Что дух из Билла вышиб вон.
Но скоро юноша очнулся
И, воздух в легкие вобрав,
Слегка привстал и обернулся.
Он город видит из-за трав,
Вблизи во тьме ночной стоящий
Под небом звездным и луной,
Ущербным месяцем висящей
Почти над самою стеной.
На стенах, башнях силуэты
Ландскнехтов черные видны.
В руках их – луки, арбалеты
И все сюда наведены.
Билл хоть с трудом, но все же дышит.
Подняться хочет из грязи,
Но вдруг отрывистую слышит
Он речь солдатскую вблизи.
«Такого быть не может, чтобы
Я в цель из лука не попал.
И ты, давай гляди-ка, в оба:
Он где-то вроде здесь упал».
«Да никого я здесь не вижу!».
«А ну-ка, там вон погляди!».
«Да нет, наверное, он ближе.
Да разгляди сейчас, пойди.
Луна на небе, а не видно».
«Она сама-то чуть видна.
Проклятье! Черт возьми, обидно,
Что затуманилась луна!»
Билл это слышит, ощущая
Холодный, колкий, мерзкий пот.
К земле прижался, ожидая,
Что будет схвачен он вот-вот.
И, сознавая степень риска,
Не шевелясь совсем, лежит.
И слышит скоро – близко-близко
Трава высокая шуршит.
И вот уже над ним буквально
Звучит могучий хриплый бас:
«Луна, как будто специально
За тучи спряталась сейчас.
Но все равно его мы сыщем.
Ну где он, черт-возьми, ну где?!»
«А я считаю, зря мы рыщем
В такой кромешной темноте».
«Ты брось-ка, эти разговоры –
Его должны мы отыскать».
«Не забывай, что смена скоро.
Иль ты уже не хочешь спать?
Позднее ляжем спать – труднее
Проснуться будет, знаешь сам.
Придем потом сюда – виднее
Должно быть к утренним часам».
«Но доказать я должен все же,
Что он стрелой моей сражен,
Раз ты не веришь». «Отчего же?
Я тоже в этом убежден.
И я поэтому считаю,
Что он от нас не улизнет –
Я, черт возьми, не понимаю
Как со стрелою он уйдет.
Без помощи не обойдется
Он если ранен, а убит,
То все равно он нас дождется –
Душа его лишь убежит.
Давай, пустое дело бросим:
Во тьме его мы не найдем».
«Ты прав, пожалуй. Что ж, пойдем.
Но тех, кто сменит нас, попросим
Прийти сюда скорей с огнем –
Они найдут его в два счета».
«А ты не глупо предложил».
«Пойдем же спать: так спать охота.
И ты ведь тоже сонным был».
Их голоса сейчас же стали
Стихать и слышимы когда
Быть совершенно перестали,
Подумал Билл: «Вот это да!
Судьба меня вот-вот погубит,
Невзгод, опасностей полна,
Зато фортуна меня любит,
И снова мне она верна!»
От неудачного паденья
В себя он полностью пришел.
Теперь легко, в одно мгновенье
Сумел подняться и побрел
Во тьме ночной. Но уж не слышал,
Как слуха он ни напрягал,
Чтоб кто-нибудь его искал.
И через час туда Билл вышел,
Где друга ждать он обещал.
Покуда ждал, весь истомился.
К утру почти окоченел,
А утром, сон гоня, бодрился,
Когда луч солнечный пригрел.
Но вот и друг его явился,
И Билл воскликнул: «Здравствуй, Хэл!»
«Привет, Билл Грэлли! – тот смеется –
Наверно, с детства помнишь ты,
Что ловко все нам удается,
При этом каждый, как ведется,
Сухим выходит из воды.
Вчера, когда толпа спешила
Ужасный суд свой совершить,
Казалось, невозможно было
Ее ничем остановить.
Конечно, с жизнью б ты расстался,
Когда бы в руки ей попался.
Однако сбоку вдруг из тьмы
Орать ужасно стали мы,
Что в нашем городе начался
Со всех сторон большой пожар.
Видал бы ты какой поднялся
В толпе от этого базар!
А в узких улочках не сразу
Из-за высоких стен и крыш,
Простора не дающих глазу,
Небесный склон ведь разглядишь.
И все поверили, помчались
Свои дома скорей спасать.
Прошло минут, наверно, пять,
Как уж обратно возвращались,
И над собою все смеялись.
Хотя их сразу распалять
Иные снова рьяно взялись,
Уже не все на ложь поддались.
Домой спешили люди спать.
Они как будто бы очнулись
И разум снова обрели,
Как будто даже ужаснулись
Тому, на что пойти могли.
Толпа и сильно поредела,
И не с таким уже была
Настроем злым, с которым дело
Она все это начала.
И потому, когда узнали
Они, что ты успел удрать,
На стариках твоих не стали
Свою досаду вымещать.
Ни разграбленья, ни погрома
Не учинили в мастерской.
Они не тронули и дома
И будь спокоен, друг ты мой.
Но все ж назад не возвращайся
До обуздания страстей,
А спрячься здесь и дожидайся
Вестей хороших от друзей.
К тебе ж принцесса приезжает
Довольно часто. Уж она
Тех негодяев обуздает,
За клевету воздаст сполна.
Твоих трудов большой ценитель
И твой могучий покровитель
Во гневе даже, может быть,
Велит кого-то и казнить».
«Дружище Хэл, как раз все дело
В том, что к искусству моему
Она, как видно, охладела.
А если нет, то почему
Совсем уже не приезжает?
Что стоит ей меня забыть! –
Билл очень тягостно вздыхает. –
Хотя не знаю, может быть,
Ей обстоятельства другие
Ко мне приехать не дают.
Но все равно они плохие.
Сомнений быть не может тут.
Еще неведомо какие
Они несчастья принесут».
«Но черт возьми, не понимаю, –
Хэл восклицает, – как же, Билл?!
Не ты ли, я припоминаю,
Еще вчера мне говорил,
Что шайка гадов налетела
И начала орать дуром,
Когда принцесса Изабелла
Едва покинула твой дом,
Мы из чего предположили,
Что эти сволочи за ним,
Скорей всего, давно следили,
Задавшись замыслом своим».
«Она была тогда, так что же? –
Вздохнувши снова тяжело,
Билл отвечает. – После все же
Два дня без малого прошло.
Хотя, конечно же, случалось
Такое, чтобы у меня
Принцесса день не появлялась,
Но никогда не больше дня».
Хэл Рон невольно отшатнулся –
Он был предельно изумлен
И вскрикнул: «Билл, да ты рехнулся!
Да ты в нее…, в нее влюблен!»
«Кто, я влюблен?! Да ты в уме ли!»
«Ну, я, конечно же, в уме,
Что, к сожалению, Билл Грэлли,
Никак не скажешь о тебе!
Хотя чему тут удивляться?
Перед такою красотой
Возможно разве оставаться
С вполне разумной головой?
И как же, как же не влюбиться,
Коль устоять так нелегко?
И можно даже уноситься
Мечтами очень далеко,
Хоть это тоже небезгрешно,
Но не рискованно, ведь ты
Не собираешься, конечно,
Осуществлять свои мечты.
Но нужно только постараться,
Другой чтоб кто-нибудь о том,
Как я, не мог бы догадаться –
Вот должен помнить ты о чем.
А что она не приезжала
К тебе каких-то пару дней,
Так это ж, черт возьми, так мало!
Иссох же, парень, ты по ней.
Совсем лишился что ль терпенья?
В любви, однако, милый друг,
Бывает редко без сомненья,
Бывает редко и без мук».
«Нет, ждать я больше не намерен:
Нисколько, право, не уверен,
Что это может что-то дать.
Нет, надо действовать – не ждать.
Задумал план я очень дерзкий –
Сейчас желание мое
Проникнуть в замок королевский,
А там и в комнаты ее».
«Опомнись, Билл! Тебе удастся
Одно там только, дорогой,
Причем совсем легко – расстаться
С своей безумной головой!»
Желая успокоить друга,
Ему Билл сразу показал
Большой кошель, набитый туго,
В руке подбросил и сказал:
«Откроет мне туда дорогу
Что так заманчиво звенит.
А этим, на-ка, вот потрогай,
Кошель как здорово набит».
«Так ты, солдат не подкупая,
Сумел из города бежать?!»
«А как же, Хэл! Конечно! Зная
Куда мне надо путь держать,
Что полный он мне пригодиться,
Решил поэтому рискнуть.
И все ж сумел-таки пробиться,
От стражи нашей улизнуть.
Надеюсь, что и в новом деле
Мне непременно повезет
И что к принцессе Изабелле
Меня удача приведет.
Но я со страхом оставляю
Своих родителей одних.
О, Хэл, тебя я умоляю,
Не обойди заботой их,
Когда со мною что случится!»
«Конечно, Билл! Как усомниться
Ты мог во мне, я не пойму!
Тогда за них, как говорится,
Я всю ответственность возьму!»
«Но я ввиду имею только
Не деньги, – Билл предупредил, –
Поскольку их недавно столько
Я за работу получил,
Что мать с отцом озолотил».
«Конечно, Билл, я понимаю
Чего нужнее старикам.
И если что, то, обещаю,
Всю душу им свою отдам…
Ну что же, может, ты на верном,
Хотя рискованном пути,
И я уж думаю, наверно,
Другого лучше не найти.
Успеха вряд ли тот добьется,
Кто любит ждать – не рисковать.
И, значит, мне лишь остается
Тебе удачи пожелать.
И вот еще – в дорогу на-ка…»
«Что в узелке твоем?» «Харчи»
«Не надо, Хэл!» «Молчи-молчи!»
«Благодарю тебя, однако…»
«Ты мне отказываться брось!
Бери, пока дают. Небось
Уже успел проголодаться,
А впереди еще весь путь.
Когда тебе еще удастся
Перекусить чего-нибудь?»
Ему Билл Грэлли подчинился –
Он есть, конечно же, хотел,
Но все ж принять еду стыдился,
Прекрасно зная то, что Хэл
С своей семьей не вдосталь ел.
С большим трудом он взял. Обнялись
С такою силою затем
Друзья, как будто расставались
В минуту эту насовсем.
Простившись, Билл пошел, но скоро
С тревогой понял, что в ходьбе
Теперь нужна ему опора
И палку в посох взял себе.
Немного только легче стало
Герою нашему идти.
А боль в ноге все нарастала
И, чтоб ее перенести,
Он замедлял шаги невольно,
А после снова ускорял,
Когда поменьше было больно,
И так, покуда ковылял,
В душе себя все проклинал
За столь неловкое паденье,
В котором ногу повредил,
И был в большом недоуменье,
Что боли он не ощутил,
Когда к скале еще спешил.

А солнце выше все всходило.
Оно, играя на листве,
Огнем, сверкающим, светило
В веселой ясной синеве.
И на дорогу стали чаще
Из пестрой от просветов чащи
Лучи, сияя, проникать
И мрак холодный рассекать.
Они струями золотыми
Стекали к ней наискосок,
И меж тенями голубыми
Светился будто бы песок.
Однако нашему герою
С его ушибленной ногою
Сейчас отнюдь не до красот –
Его их прелесть не влечет.
С большим мучением дается
Ему шаг каждый, но вперед
Он все идет, идет, идет
И боли адской не сдается
И лишь в душе себя клянет.
Прошел не мало. Расступились
Стволы деревьев и простор,
Село и постоялый двор
Его глазам тогда открылись.
Он видит каменный забор
Вокруг конюшни и харчевни
И в дымке тающий костел,
Стоящий далее деревни.
Билл дух немного перевел
И вот, хромающий, усталый,
Вошел во двор он постоялый,
Который полон был людей,
Телег и потных лошадей.
Хозяин, хоть его и встретил,
Приветлив мало был, потом,
Едва кошель большой заметил,
Угодлив сразу стал во всем,
И, забегая перед Биллом,
Узнав, что хочет, его сам
Повел в конюшню он к кобылам
И резвоногим жеребцам.
Билл выбрал стройного, лихого.
Хозяин сразу же сказал:
«Продать могу ли я такого?!
Я сам с трудом его достал.
Он слишком, слишком много стоит».
Терять Билл время не желал.
«Тебя вот это не устроит?» –
Ему он перстень показал.
Хозяин сразу встрепенулся,
Глазами жадными блеснул,
Слюною даже поперхнулся.
Когда, давясь, ее сглотнул,
Схватил он перстень поскорее,
Его стал щупать и кусать,
Затем слуге велел живее
Взнуздать коня и оседлать.
Пока тот этим занимался,
Из стойла мастер вышел вон.
Теперь не мало наслаждался,
Вдыхая воздух свежий он.
Хозяин всячески старался
Его в трактир к себе зазвать,
Но Билл пока не собирался
Кошель свой снова открывать,
Где перстни лишь и броши были,
Что столь желанный путь открыть
Ему к возлюбленной сулили
И все сомненья разрешить.
В речах зазывных, правда, очень
Хозяин был неутомим,
Как будто был он озабочен
Желудком Билла как своим.
Причем с не малым увлеченьем
Уменье повара хвалил
И этим сильные мученья
Желудку Билла причинил.
Вдруг он увидел справа что-то
И неожиданно отстал.
Билл тоже глянул на ворота
И вновь волненье испытал.
В ворота всадники въезжали
В блестящих шлемах и бронях.
Они могуче восседали
На крепко сложенных конях.
Вначале было их принявший
За тех, кого слыхал впотьмах,
Билл успокоился, узнавши
Герб королевский на щитах.
Солдаты вожжи ухватили,
Рванули резко и коней
Среди двора остановили,
И воин тот, что был главней,
Сказал хозяину: «Скорей
Неси-ка эля нам по кружке –
К тебе в трактир мы не пойдем,
Поскольку нам не до пирушки,
Но эля все-таки попьем!»
Коня из стойла в это время
Конюший выпустил, и Билл,
Поставив ногу сразу в стремя,
Лихим прыжком в седло вскочил
И поскакал рысцой к воротам.
Когда солдат он объезжал,
От их коней пахнуло потом.
Коня Билл Грэлли придержал
И робко воинам сказал:
«Похоже, очень вы спешите.
Куда, зачем коней своих
Безжалостно так быстро мчите,
Что уж почти загнали их?»
Солдаты нехотя сказали:
«Ты упрекнул по праву нас –
Коней мы здорово загнали,
Но сам король нам дал приказ
И дал приказ нам очень гневно
Он мага черного схватить,
Того, который королевну
Сумел к себе приворожить
Своей волшбою бесовскою,
К тому же с силою такою,
Что ей не хочется и жить».
С коней солдаты не слезая,
Напиток пенный стали пить,
А Билл, надежды все теряя,
Не мог своих страданий скрыть.
Он, весть услышав эту, вздрогнул
И полный муки тяжкий стон
Из сердца будто бы исторгнул.
Но у солдат не вызвал он
Тем удивленья никакого
И потому, скорей всего,
Что впечатления иного
Они не ждали от него.
Едва лишь кружки осушили,
Как оживленно меж собой
Посовещались и решили,
Что стоит выпить по второй.
И снова быстро обслужили
Их бои резвою гурьбой.
Теперь солдаты не спешили –
Пьянить уже их начал хмель.
Они, причмокивая, пили,
Хваля душистый свежий эль.
Один сказал: «Друзья, наверно,
Хааген больше нам не друг –
Зазнался он и горд безмерно
Тем, что один из близких слуг
Ее высочества. Бывало
Он о житье придворных дам
Историй всяческих не мало
Рассказывал за пивом нам,
А что случилося с принцессой
Никак не хочет рассказать.
А мы бы не без интереса
Хотели б это услыхать».
Ему Хааген отвечает:
«Что слышу я?! Вот это да!
Тебе, однако, не мешает
Мозгами думать иногда».
«Да ты не бойся! – остальные
Тут сразу стали говорить. –
Тебе как братья мы родные –
Зачем же нам тебя губить?!
Что ты расскажешь, обещаем
В глубокой тайне мы хранить,
Да ведь и сами не желаем
С тобой на дыбу угодить».
Его они просили хором
Довольно долго, и обвел
Он наконец их пьяным взором
И речь решительно повел:
«Ее высочество, бедняжка,
Попала в жуткий переплет.
Сейчас несчастной очень тяжко.
Ей вряд ли Небо ниспошлет
От муки этой избавленье,
И в сто раз большее мученье
Ее у черта в пекле ждет.
Мое же вот какое мненье:
Уверен я, повинно в том
Ее безмерное стремленье
Узнать побольше обо всем.
Уже, наверно, каждый знает,
Что сильно очень увлекает
Принцессу нашу то одно,
А то чего-нибудь другое.
Всегда желанье в ней такое –
Увидеть все и все понять,
И все самою испытать.
Займется, скажем, она чтеньем,
Так скоро тоже с вдохновеньем
Баллады станет сочинять.
А то возьмется с увлеченьем
Картины всякие скупать,
Так скоро тоже с упоеньем
Сама начнет живописать.
А то такие интересы
Начнут ее вдруг увлекать,
Которых просто от принцессы
Нельзя и вовсе ожидать!
Ну, скажем, очень пожелает
Ее высочество узнать,
Что, как известно, презирает
Великосветская вся знать:
Работой поварской займется
Иль будет шить, иль прясть, иль ткать,
А то, глядишь, цветы возьмется
Сама сажать и поливать.
Поверить в это невозможно!
Когда бы сам я не видал,
А лишь об этом услыхал,
Тогда б решил, что врет безбожно,
Кто мне такое рассказал.
Да, кстати, тот колдун – Билл Грэлли,
Известный всем златокузнец.
Я слышал, все так и дурели
При виде брошей и колец,
Браслетов, кубков, ожерелий,
Какие делал он, стервец,
При помощи нечистой силы.
За это будет гад сожжен:
Не заслуживший и могилы,
Он будет в пепел превращен.
Принцессой тоже овладело
В одно мгновенье колдовство,
Едва она лишь поглядела
На вещь какую-то его.
Бедняжка очень захотела
Сейчас же ехать и узнать,
Как удается Биллу дело
С таким искусством выполнять.
Ему ж как раз и было надо
Ее высочество завлечь.
И от него никто, от гада,
Не смог принцессу уберечь,
Поскольку сразу силе черной
Была совсем подчинена
И стала полностью покорной
Жестокой воле колдуна.
Теперь не только продолжала
К нему частенько приезжать,
Но свиту даже перестала
С собой в поездки эти брать,
А стражу двери оставляла
Снаружи только охранять.
Конечно, это все злодею
Дало возможность много дней
Наедине встречаться с нею
И делать что угодно с ней».
«Так что же вы не доложили
Об этом сразу королю?» –
Друзья Хаагена спросили.
«Вопросов глупых не люблю!
Вы сами как бы поступили? –
Ответил, усмехнувшись, он. –
Нелеп вопрос ваш и смешон.
Сказать властителю про дочку
Такое всякий ли рискнет?!
Да хоть вина поставьте бочку
Пьянчужке самому, и тот
На это точно не пойдет:
Еще же не было известно,
Что Грэлли этот чародей!»
«И в самом деле, если честно, –
Один воскликнул из друзей, –
Да мы бы тоже не решились
С такой отважностью рискнуть!»
И с ним другие согласились,
Хотя поспорили чуть-чуть.
«И так принцесса очутилась
У самой бездны на краю,
И вот она как поплатилась
За любознательность свою», –
Немного даже с назиданьем
Рассказ Хааген завершил.
Но Билл, который со вниманьем
За речью воина следил,
Быть незаметным ухитрившись,
Довольно близко находясь,
За крупом лошади укрывшись,
С подпругой будто бы возясь,
Сказал с улыбкой ироничной:
«Рассказчик, право, ты отличный,
Но из рассказа твоего
Не ясно что к прелюбодейству
Принцессу нашу привело –
То ль Билла Грэлли чародейство,
То ль любознательности зло.
К тому же ты не мало чуши
О Билле Грэлли наболтал!»
«А ты чего развесил уши?!» –
Хааген злобно заорал.
И плетку сразу поднимает,
Чтоб ею Билла отхлестать,
Но в этой позе замирает,
Глаза таращит и роняет
Он плеть затем и трепетать
Мельчайшей дрожью начинает
И в страхе диком лепетать:
«Так это он, помилуй Боже,
Ведь это ж он – колдун стоит.
Со злобным умыслом, похоже,
За нами хитрый гад следит».
В одну секунду побледнели
Его попутчики, у них
Все члены тоже онемели,
И каждый в ужасе затих.
Тогда, их пользуясь смятеньем,
Билл, сам охваченный волненьем,
Собою быстро овладел,
На спину конскую взлетел
И лишь, когда двор постоялый
За метров триста уже был,
То шум погони запоздалой
Тогда услышал только Билл.
Еще он скорости прибавил.
Конь мчался быстро и легко –
За две минуты Билл оставил
За ним скакавших далеко.

[11]




Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Поэзия ~ Поэмы и циклы стихов
Ключевые слова: Средневековая Европа в художественных образах.,
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 9
Опубликовано: 09.04.2019 в 22:00
© Copyright: Петр Гордеев
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1