Совёнок для Фелиаса


Совёнок для Фелиаса
☆☆☆☆☆
Сказка о чувстве привязанности к тем, кого мы когда-то приручили однажды...

Фелиас сидел на своей излюбленной жёрдочке, что возвышалась кривой засохшей корягой над единственным потёртым креслом в доме маленького волшебника. Блаженно щурясь на язычки пламени в очаге, филин лениво вслушивался в звучный треск догорающих угольков. По залу медленно расплывался запах сухих трав, вызывая приятную сонливость. В комнате было одиноко спокойно.
А за окном бушевала непогода, раздаваясь сильным проливным дождём вперемешку с хлопьями грядущего снега. Зима обещала быть в этом году ранней. Слышно было, как гудел холодный северный ветер, раздувая встречные моросящие капли. Короткой дробью они отбивали свой ритм, в сей же момент, растекаясь мокрым следом по стеклу. А дома было тепло, тихо и уютно.
Фелиас удобно устроился вновь. Довольный обстановкой, ему не хотелось думать ни о чём постороннем, что могло побеспокоить его покой, включая внеплановое отсутствие маленького волшебника дома. О том, куда ушёл Луноцвет филина не касалось. И на то был дельный ряд причин, две из которых – это день и холод. Или попросту холодный день.
Ни для кого не секрет, что филины – птицы ночные и бодрствуют в основном только после захода солнца. Солнечный свет для них утомим даже при столь тусклом освещении пасмурной непогоды. Да и холод Фелиас не любил категорично. Возможно, он и покинул бы северный лес подобно своим собратьям, перекочевав на зиму в земли пояса потеплее. Но у Луноцвета дома было хорошо. Домик волшебника пусть и был маленьким, но места им вдвоём хватало вполне. Сосед он не шумный, хозяйственный и увлекающийся. Ему было интересно с маленьким волшебником, а в доме – тепло. А самое главное – улетать никуда не надо. Припасов до весны им хватало изрядно, потому у филина отпадала надобность охотиться в этот непростой период жизни, а переждать пассивную зимовку Фелиас вполне мог себе позволить. По его мнению, это была небольшая плата терпения за спокойствие нелётной кочевой жизни. А пока Луноцвета не было дома, Фелиас дал себе волю немного расслабиться, растаяв в упоительном блаженстве уюта и тепла.
Но дрёма его была недолгой. Распахнулась входная дверь, впуская в дом мимолётные потоки коварно моросящего ветра. Язычки пламени взволнованно всколыхнулись в топке камина, опасаясь исчезнуть с тускнеющих угольков навсегда. Волна зимней прохлады пробежалась по подоконнику, полкам, столу, умудрившись забраться даже под перья задремавшему филину. Но Фелиас не успел даже ничего толком прочувствовать. Полёт ворвавшегося без приглашения сквозняка был недолгим. Дверь также шумно захлопнулась обратно, наскоро перекрыв дорогу в тёплый уголок.
На пороге теперь стоял Луноцвет. Мокрый и холодный. С его единственного плаща чуть ли не ручьём стекала дождевая вода. Озябшие плечи мелко подрагивали от холода. Длинные рукава прижаты к груди, пряча под обледенелой тканью худые ладони. Большая шляпа волшебника была усыпана мокрыми снежными льдинками, стекающими мёрзлой росой. Фелиас, не видел его лица, что было сокрыто широким пологом шляпы. Потуплённый взгляд маленького волшебника был устремлён непосредственно к полу. Но филин не сомневался, что у Луноцвета по щекам растеклись тонкие дорожки слёз и мелко дрожат от холода зубы. Его друг сейчас выглядел более чем жалко и несчастно. Но Фелиасу не было его жаль. Луноцвет прекрасно знал, какую погоду он выбирает, тем более, что буранить в лесу начало ещё засветло.
Однако, не смотря на свою невозмутимость, филин не смог пересилить переживания к другу. Луноцвет промок и промёрз насквозь – где тут место злорадству? Так и заболеть было недолго. Однако, не смотря даже на плачевное состояние маленького волшебника, он не мог удержаться от привычной ему колкости.
- Явился! – как можно небрежнее проворчал Фелиас – Не запылился! Даже пыль не летает в такую погоду по дому! Чего не скажешь о тебе мой запропастенный друг!
Ответом филину послужил задержавшийся, но от души вызванный холодом чих.
- Этого ещё не хватало! – возмутился уже не на шутку взволнованный филин, припомнив свою же последнюю мысль – Немедленно давай снимай с себя это мокрое тряпьё! И ни какой магии! – хмуро предостерёг Фелиас, решив покомандовать – Ставь чайник! Нальёшь в тазик. Согреешься. Заодно и вымоешься, – поразмыслив, добавил он – Давненько я тебя чистеньким не видел.
Но Луноцвет не спешился исполнять его приказы. Смазано хлюпнув носом, маленький волшебник неуверенно приподнял голову. Заплывшие красные щёки и слегка потускневший виноватый взгляд ничего здорового, в представлении филина, в дальнейшем не сулил. Фелиас готов был снова прикрикнуть на непутёвого чародея, как неожиданно умолк, устремив свой взгляд на подозрительно шевельнувшийся комочек под плащом друга. Нечто маленькое и очевидно очень живое, пыталось выбраться из вероятного убежища подворотни сырого плаща. Фелиасу послышался исходящий от него сдавленный писк, чем заставил заметно напрячься изумлённую ночную птицу. Вздохнув, Луноцвет понял, что от филина ничего не скроешь. Оставляя позади мокрые следы, Луноцвет подошёл к креслу, вывалив на мягкую обивку сидения это самое лохматое и грязное «нечто». Им оказался небольшой, пёстрый и видно ещё очень молодой совёнок. Неуклюже вывалившись из-под ветхого плаща, птенец забавно пытался перевернуться в удобное ему положение.
- Что это? – проговорил бесцветным голосом филин.
- Совёнок, – повёл плечами Луноцвет. Фелиас мрачно перевёл на человечка немигающий взгляд янтарных яблок, выжидающе требуя продолжения. Луноцвет снова вздохнул – Молодой совсем. Видимо его семья кочует. А попав под дождь, отбился. Я нашёл его под кустом, – смутившись, Луноцвет опасливо поджал губы, его друг по неосторожности бывает весьма суров – Я, – маленький волшебник окинул на филина полный решимости взгляд – не мог пройти мимо.
Нависла неловкая тишина, она порядком немного затянулась, встав между филином и маленьким волшебником, словно не желая от них отходить ни на шаг. Застывший в напряжённом ожидании, Фелиас, похоже, ждал чего-то ещё.
- Он поживёт немного у нас, – наконец выдохнул Луноцвет, позволив себе слабую улыбку. Фелиас, к удивлению маленького волшебника, ничего не сказал. Коротко чихнув вновь, Луноцвет поспешил ставить позабытый чайник.
***
Луноцвет сидел за столом, медленно попивая горячий настой. Рядом подрагивала пламенем старая лампа, освещая тусклым светом творческий беспорядок волшебника: бумаги, книжные переплёты, перья, травы. У разгоревшегося камина, всё в том же единственном кресле, мирно посапывал сухой и счастливый совёнок.
С Фелиасом они пока больше не говорили. Нежданный визит маленького гостя был весьма не лестен филину, испортив тому настроение до конца. Луноцвету было понятно его негодование. Он знал, чего так сильно опасался его лучший друг. Учитывая погодные условия и возраст птенца, филин боялся, что совёнок останется у них навсегда. А ведь он так привык быть единственным.
Вздохнув, Луноцвет перевёл взгляд на потемневшее окно. Буран так и не улягся за день. Вьюжно завывающий ветер продолжал ломиться в дом, принося на своих охладевших потоках первый снег. Если погода не уляжется, совёнку, не смотря на все протесты Фелиаса, придётся остаться на зиму.
Один, по своей неопытности, совёнок с ветром не справиться и скорее всего, спав от встречного порыва, замёрзнет где-нибудь под кустом. Луноцвет не мог так поступить с птенцом, но и оставлять его дома было нельзя. Фелиас этого не позволит. Но чтобы оставить найдёныша, пусть и ненадолго, маленькому волшебнику придётся долго и настоятельно уговаривать филина. При худшем раскладе переговоров, Фелиас, мог просто улететь от него, не выдержав упрямства маленького волшебника. А этого Луноцвету никак не хотелось допускать. Луноцвет тяжело вздохнул – светлого выхода из ситуации, он, к сожалению, пока не находил.
- Как долго ты собираешься держать его у себя? – неожиданно раздался сиплый голос филина, заставив маленького волшебника отвлечься от нелёгких раздумий.
Фелиас устроился позади него на высокой спинке стула, настоятельно намереваясь продолжить затянувшуюся, по его мнению, беседу. А может просто хотел, наконец, долгожданных и толковых объяснений от Луноцвета, ведь как было сказано ранее, он не собирался сносить проживание ещё одной подобной ему птицы, а потому надеялся развернуть надлежащее решение исключительно в свою пользу.
Луноцвет, признаться, не сразу нашёлся что сказать. Но под откровенным напором налитых янтарём глаз отмалчиваться ему долго не приходилось.
- Если понадобится, то и на всю зиму, – наконец ответил он. Конечно, этот ответ далеко не радовал Фелиаса, а если честно, то филин вообще не надеялся услышать столь откровенно предложенное ему изречение. И Луноцвет понимал это, чувствуя явное недовольство и возмущение со стороны друга. Повернувшись, он поспешил сделать первую попытку к возможному компромиссу – Я уверен вы подружитесь.
Однако натянутая улыбка простодушия ни к чему хорошему не привела. Филин только сильнее напрягся, сжимая когтистыми лапами спинку деревянного стула, его глаза сверкали от негодования, но Фелиас не терял самообладания, проявляя похвальную терпимость и сдержанность.
- Я не намерен делиться с совой, – прошипел Фелиас – Ни тобой, ни домом. Ты и сам прекрасно понимаешь, что я могу с ним сделать, – филин нехорошо прищурился, его пониженный голос звучал угрожающе, нежели чем предостерегающим – Моей природе это свойственно.
Луноцвет также стойко выдержал взгляд филина. Казалось что ни грозящий свист, ни ярый блеск, совсем не пугали маленького волшебника. Ему действительно не было страшно, ведь он знал Фелиаса уже давно и был уверен, что тот не причинит ему вреда, в каком бы настроении не пребывал филин. Сам же разговор теперь больше напоминал безоговорочный спор, в котором каждый был по-своему прав. И победа в данном не достанется никому, ведь отступать не собирался никто.
Луноцвет так и не ответил филину. Оглядев взъерошенного друга, маленький волшебник так и оставил начатый разговор без решения.
***
Наутро Луноцвет встал ещё до зари. За окном было темно и всё так же холодно. Дождя пока не наблюдалось, но чёрные, нависшие словно тени сумрака тучи, опасно проплывали над поглощённой темнотой горизонтом, обещая раздаться непогодой в любой неподходящий момент.
Заметив засобиравшегося в холле волшебника, Фелиас не мог не поинтересоваться поспешностью человечка в столь ранний и неблагоприятный час, позволив себе всего на минуту позабыть о вчерашнем препирании.
- Куда это ты собрался? – ворчливым тоном полюбопытствовал он. Пусть филин и позволил себе маленькое перемирие, но решил не опускать маску раздражения и недовольства. Ведь по своей манере и стати, Фелиас мог обижаться очень и очень долго, дуясь и терпеливо дожидаясь необходимых для него извинений. Но любопытство филина неоднозначно брало верх над всеми его обидами.
Луноцвет внимательно поглядел на восседающего на шкафу филина. Расстроенный и обделённый вниманием вчерашнего вечера, он так и просидел неуступчиво на пыльной вершине книжного шкафа всю ночь. Таким образом, Фелиас показывал свою непревзойденность над ситуацией: гордость, первенство и великолепие своей всеми разобиженной персоны. Ведь с высоты все кажутся куда более маленькими и далёкими в их недалёких умах.
- В лес, – прошелестел маленький волшебник и отвернулся, заставив своим ответом и действием возмущённо подпрыгнуть негодующего филина. Неудивительно, ведь у Луноцвета никогда не было секретов и тем более недомолвок от своего лучшего друга даже в момент мелких пререканий.
- Не волнуйся, – поспешил успокоить филина Луноцвет, поправляя свою большую шляпу – Я скоро вернусь.
- А с этим что? – мазанув крылом в сторону спящего совёнка, кивнул Фелиас и выразительно посмотрел на Луноцвета. Не сложным было разгадать его столь явно открытый намёк, который всем своим видом и особенно взглядом указывал на недавний с маленьким волшебником разговор. Но Луноцвет просто предпочёл этого явного намёка не замечать. Вместо должного ответа маленький волшебник лишь утвердительно кивнул своему сердитому другу.
- За ним пока приглядишь ты, – сказал он, застревая в дверях – Я верю, что ты сильнее своей природы, а потому, доверяю малыша тебе, – серьёзно кивнул Луноцвет, на что филин неволей опешил, переступив с лапы на лапу, но не отступился, решив отстаивать свою манеру перед маленьким волшебником до конца – Не скучай, – с этими словами Луноцвет скрипнув дверью, исчез в тёмном проёме.
Фелиас остался в доме один. Ну, может не совсем один, а на пару с доверенным ему птенцом. Признаться, наложенная на него ответственность, никак не радовала филина. Напротив – она очень его раздражала. Но возмущаться и высказать что-либо по этому поводу, было уже поздно. Луноцвет ушёл и вернётся не раньше, чем к вечеру.
Поразмышляв немного, Фелиас понял, что не может отказать другу в просьбе. Побыть в роли доброго и прилежного наблюдателя, филину не составляло особого труда. Во всяком случае, он может хотя бы постараться сделать вид, проявив похвальную доблесть и последить за птенцом до прихода маленького волшебника, обязав себя, ни большим, ни меньшим в доверенном ему поручении. В няньках филин не собирался участвовать, даже по самой откровенной просьбе.
Посидев ещё немного, Фелиас слетел с книжного шкафа, мягко приземлившись на обитую спинку кресла. Внизу на подушках ютился навязанный ему предмет наблюдений. Совёнок уже не спал и упорно старался подняться с надоевшего за ночь пригретого места, но по мягкой поверхности обивки это оказалось не так легко как казалось в начале. Маленькие когтистые лапки то и дело зацеплялись за ткань, заставляя птенца раз за разом неуклюже заваливаться на бок.
Фелиас смерил совёнка придирчивым взглядом – ну что в нём было хорошего? Маленький, помятый, лупоглазый. Совёнок снова запнулся, повалившись навзничь. «К тому же ходить, он толком не умеет» – диктировал филин – «Совсем неуклюжий». Презрительно скривившись, Фелиас начал сомневаться в правильности своего решения, он не был уверен, что вообще любит детей. Фелиас ссылался птицей свободной и холостой, у него и своих-то птенцов никогда не было.
- Тебя хоть как зовут? – небрежно поинтересовался филин.
Совёнок тем временем, наконец, выпрямился на мягкой подушке. Балансируя крылышками, он старательно держал равновесие, подумывая о вероятно следующем шаге. Однако неожиданный вопрос большого филина удивил совёнка, изрядно его заинтересовав. Он словно только сейчас узнал о том, что находиться в доме не один. Старательно приподняв головку, чтобы разглядеть обратившегося к нему Фелиаса, совёнок, коротко взмахнул крылышками, не успев ему ответить. Нелепо развернувшись, совёнок упал с кресла на твёрдый деревянный пол.
- Тогда буду звать тебя Недотёпой, – криво усмехнулся Фелиас переместившись на нижние подушки, где совсем недавно находился птенец – Как тебе?
Но птенец ему не ответил. Сумев поднять пёструю головку, он забавно уставился на филина, глупо хлопая большими глазами, так ничего и не сказав.
- Так ты говорить не умеешь! – быстро догадался Фелиас – Совсем ещё мелкий! В твоём возрасте хотя бы имя своё выговаривают. А то так и останешься – Недотёпой.
Совёнок утвердительно закивал, словно соглашаясь с мнением большой птицы, а то и вовсе с придуманным для него смешным именем. Пусть он и не говорил, но всё прекрасно понимал. И Фелиасу, как ни странно это нравилось.
- А летать, – спросил филин, наглядно расправив крылья в разные стороны – Летать то умеешь?
Забавно заморгав, совёнок растопырил в такт филину свои маленькие пёстрые крылышки. Но ничего не происходило. Большая птица упрямо продолжала молчать. Озадаченно покачав головой в разные стороны, совёнок обратился взглядом к филину, словно выспрашивая – «чего же здесь непонятного?» Однако большой филин неизменно чего-то ждал, выдерживая, возможно самую длинную в жизни совёнка паузу. Без сомнений он намеревался безоговорочно получить свой ответ, но упорно не желал повторять своего желания вновь.
Запоздало поняв, чего от него добиваются, совёнок, ловко подпрыгнув, взмахнул крыльями. Но его взлёт был недолог, зависнув в воздухе всего на мгновение, пёстрый птенчик вновь повалился на пол. Покачав крылышками, совёнок озадаченно обратился к филину, словно сам не мог чего-то понять. Больше попыток он не подавал.
- Небесный Ветер! – театрально воскликнул Фелиас – Он даже летать толком то не может! Как ты вообще собрался кочевать, если даже этого не умеешь? – сокрушенно изумился филин, но совёнок ему, конечно же, не ответил. Он продолжал сидеть и глупо моргать вскользь на обращённое к нему высказывание, по-своему вглядываясь в суть, сей недосягаемой для него проблемы. Было весьма естественным, что птенец её сам не решит. Но решение было у самого Фелиаса.
Видным было, что совёнок оказался поздним птенцом. И летать он начал только-только, перед самым зимним его кочеванием. Потому и казался таким неуклюжим. В этом Фелиас наблюдал проблему – филин знал, что Луноцвет, узнай он о неустойчивой позиции птенца, ни за что не согласиться выставить неумелого совёнка на холод, тем самым оставив его в доме на всю зиму, а все самолюбивые желания и недовольства своего лучшего друга заставит позабыть. Фелиас скривился – возможно, даже будет говорить о терпении и понимании к младшим нашим, пока те хотя бы не подрастут или на крайний случай не поумнеют. Это было вполне в духе Луноцвета. И тогда ему, Фелиасу, придётся делить своё абсолютно всё: пространство, кров, тепло, а главное – внимание Луноцвета с этим маленьким, никудышным, лупоглазым птенцом. Филина от этой мысли невзначай передернуло, заставив неприятно поёжиться. Этого Фелиасу никак не хотелось. Потому-то и возникла у филина затея – обучить птенца несложным правилам полёта.
Эти правила знает каждая уважающая себя птица, на случай если инстинкт, вложенный ещё при рождении в каждого птенца, сезонно задерживается. По мнению Фелиаса это был как раз тот случай. Приняв эти несколько правил, совёнок будет лучше подготовлен к кочеванию с взрослыми птицами. Во всяком случае, так выходило по его задумке. Ведь полёт для птицы – жизнь, особенно для тех, кто уродился с короткими ногами. Идея Фелиасу показалась весьма очень даже приемлемой, нет – гениальной, особенно учитывая своё положение, которое он так боялся потерять.
Филин всё прокрутил в голове ещё раз. Итак, он обучает найдёныша, после чего с чистой совестью отправляет на все четыре стороны, а сам остаётся при всём своём, в самой великолепной, что ни есть, своей эгоистичной манере. И потому, долго не раздумывая, филин, довольно сощурив глаза, повернулся к совёнку.
– Ладно, – сказал он, напуская себе как можно больше небрежности – Подучу тебя, раз здесь оказался.
И Фелиас начал обучать. Он обучал, как правильно держать голову и хвост, как надо расставлять крылья для взмаха, какой должен быть первичный разбег, если не умеешь взлетать сразу и что необходимо учитывать при погодных условиях – главным атрибутом этого, конечно же, был ветер.
К счастью обучать совёнка правилам оказалось довольно легко – ученик оказался весьма толковым, чем выглядел на первый взгляд, умел слушать и старательно внимал наставлениям большой птицы. Это очень льстило филину, ведь даже в животном мире встречается не так уж и много тех, кто тебя готов по-настоящему слушать, выказывая при этом уважение.
Через полчаса наставлений дело перешло к практике. Благо в маленьком домике волшебника хватало места для кратковременных полётов. И уж если его хватало, чтобы расправить крылья такому большому филину как Фелиас, то и маленькому неуклюжему совёнку этого пространства будет более чем достаточно. Основным местом свободы полёта, конечно, было под крышей, но Фелиас посчитал, что Недотёпе пока рано взбираться на такую высоту, решив провести первичный взлёт где-нибудь пониже – в холле, например.
Старательно соблюдая все наставления филина, совёнок достаточно быстро освоил правила полёта. Однако не привыкший к столь домашним, полевым условиям, он время от времени налетал на углы и стенки. Спотыкаясь на ходу, совёнок с явным изумлением в больших глазах, растягивался на полу с распростётыми крыльями. Но Фелиас не смеялся над его неудачами, хоть ему и было немного забавно наблюдать, с каким недалёким выражением тот оседает, отлипая от очередного косяка. Вместо этого филин, стараясь назидательно хмуриться, громко наставлял непутёвого ученика, указывая на допущенные в последнем полёте ошибки, которые совёнку следовало незамедлительно исправить при следующей попытке.
Совёнок оказался весьма настойчив, не смотря на свой глуповатый внешний вид, поднимаясь и распуская перья, он упорно продолжал свои попытки полёта. Уже через час, совёнок поднялся с приземистого уровня ножек стульев и стола, заметно набирая высоту. Уверенно петляя над книжными полками, теперь он учился приземляться как его и обучал филин – когтистыми лапками вперёд. И получалось у него на вид довольно сносно, заметил Фелиас, хотя ни один идеал не вечен. Пролетая при очередном спуске над столом, что в центре зала, совёнок, совершил свою первую аварийную посадку. Зацепившись о какой-то предмет, совёнок, не сумев вовремя остановиться, кубарем покатился по твёрдой поверхности стола, рассыпая по сторонам перья и флаконы цветастой жидкости. Фелиас поморщился, он не любил беспорядка, пусть ему, и приходилось его относительно терпеть. Филин не помнил, что было во флаконах, однако знал, что Луноцвету этот маленький разгром, мало чем понравится, как и ему самому этот излишний беспорядок. Конечно, совёнок уже налетал на книжные шкафы пару-тройку раз, но, ни разрушений, ни травм, ни утерь эти столкновения за собой не несли.
- Растяпа! – не выдержал Фелиас снисходительно поглядев на распростёртого совёнка – Буду звать тебя Растяпой. Считай, что получил повышение.
Дав парочку назидательных наставлений по приземлениям и закрепив их собственным примером, филин продолжил обучение.
Ещё через некоторое время, совёнок окончательно привык к зоне полёта с препятствиями и полностью освоился со своим умением. Теперь он почти ни во что не врезался, уверенно лавировал между комнатами и совершал превосходную, почти бесшумную посадку, заслужив похвалу от своего учителя. Подсев к филину на верхнюю перекладину, что под самой крышей, совёнок с гордостью и плохо скрываемым восторгом, в без того больших глазах, оглядел зальную комнату с высоты. Вид её, конечно, был совершенно иным. Всё казалось маленьким и далёким, и в то же время раскрытым как на ладони. От острого взора не уходила ни одна, даже самая незначительная деталь. Совёнку здесь нравилось. Это вполне понятно Фелиасу. Удобным было видеть, что где находиться, кто и когда зайдёт через дверь, а главное тут очень удобно прятаться.
Покосив на совёнка янтарным глазом, Фелиас задумался – он научил этого птенца почти всему, что он знал о полёте в сложных ограниченных условиях, перенести которые способна не каждая птица, особенно в столь юном возрасте за столь короткое время. И как ни странно, ему понравилось его обучать. Сыграло ли то молчаливое уважение пострелёнка или напротив, его усердие и похвальная настойчивость, которую он проявил, а может просто позабавила его манера налетать во всё и сразу? Фелиас усмехнулся – того названного им Недотёпы и Растяпы не осталось и следа, птенец это перерос за считанные минуты. И будет расти ещё, становясь старше и только лучше.
- И как мне тебя теперь называть? – вздохнул филин. Совёнок обернулся, уставившись лупоглазыми глазёнками, но так ничего и не сказал. Фелиас догадался, что у молчаливого совёнка пока не было имени. Может он сам его позабыл, а может, позабыли и родители – птенец-то поздний. По правде, Фелиаса это только устраивало, он не любил особо болтливых, на мгновенье, вспомнив всех своих говорливых знакомых. Фелиас отвлёкся. Так ли иначе, а последнее имя ему больше не шло. Но как же тогда называть это пока маленькое, потрёпанное, вечно лупоглазое чудо?
- Не глазей так, выкатятся, – наставительно проворчал филин. Совёнок изумлённо заморгал, словно спрашивая – как? Казалось, он не мог полностью поверить в действительность сказанных ему только что слов, но, не смея сомневаться в учителе, опустил глаза вниз. Фелиас вдруг поймал себя на мысли, что ему этот совёнок действительно нравится, однако быстро отогнал эту навязчивость прочь.
- Давай поиграем, – предложил Фелиас – Будем догонять друг друга, а заодно и проверим твою ориентировку на скорость. Считай эту игру своим окончательным тестом по полётам.
С этими словами, филин слетел с балки, сместившись на шкаф. Совёнок не заставил себя долго ждать и метнулся следом. Игра началась. Но стоит ли учесть, что Фелиас ему поддавался пусть и слегка. Домик волшебника не был рассчитан для скоростных состязаний, особенно для такой большой птицы как Фелиас. Потому филин перемещался резвыми перескоками с места на место. Залетая в одну комнату и перепрыгивая быстро в другую. Фелиас знает этот дом как родной: все его входы, выходы и потайные места. Даже при всей своей массивности, он играючи обходил разгорячённого совёнка. Но совёнку всё-таки удалось его задеть. Подсторожив, совёнок слетел на Фелиаса сверху, а развернувшись, он был готов к двойному манёвру – задеть и улететь. Едва коснувшись крылом пёстрой спины филина, совёнок резво кинулся улетать. Конечно, он знал, что Фелиас его быстро догонит, а потому спешил отлететь как можно дальше. Возликовав своей мимолетной победе, совёнок совсем позабыл об ограниченном пространстве, влетев на завидной скорости прямо в кресло. Угодив в подушку, совёнок поднял тучу пуха и перьев. Не своих конечно – подушкиных. Фелиас приземлившись на спинку кресла, едва не повалился со смеху. Подушка, конечно, теперь была не удел, но филин не очень из-за этого расстраивался. Ему показалось, что он нашёл, наконец, для него подходящее имя.
- Тебе своих перьев мало? – смеялся Фелиас – Пуф. Или Пух? «Пуф», в подушку «пух» или наоборот – «пух» в подушку! – стишком заговорил довольный филин – Имена то, какие творческие у тебя. Не находишь?
Совёнок, с горсткой пуха на голове, ответил Фелиасу грустным взглядом. Он понял, что проиграл. Набивные перья и пух были на совёнке везде, включая крылья и спинку, сейчас он выглядел словно шарик с большими таким глазками – снежный и пушистый. И Фелиас задумался.
- Пуша, – задумчиво проговорил он – Пушик. Или просто Пуш. Знаешь, а тебе подходит, – усмехнулся Фелиас – Я признаться не сразу заметил, что ты такой пушистый. Единственный. Второго среди сов такого нет. Уж поверь мне.
Конечно, совёнок верил. Отряхнувшись от постороннего пуха, перья на нём распушились ещё сильней, тем самым подтвердив своё новое имя, и глянул на Фелиаса вновь.
- Ну вылитый Пуша! – раздался филин, восторженно хлопая крыльями – Может ещё кружочек? – обратился он к совёнку – А то помниться я тебя так и не поймал.
***
Какое-то время, покружив – большой филин и маленькая сова, наконец, решили передохнуть. Описав круг, Фелиас приземлился на свою излюбленную, косовато выструганную жёрдочку. Пуш же присел на спинку единственного по соседству кресла. Филин был доволен тем, что совёнок даже не попытался сместить его с насиженного годами места, а пристроился в стороне. Этот маленький лупоглазый птенец опредёленно нравился Фелиасу. Он больше не пытался отсечь мысли привязанности к этому малышу. Ему нравилось обучать его и воспитывать. Нравился податливый характер совёнка, его настойчивость и сообразительность, а главное – молчаливость.
Фелиас уютно устроился на жерди. Теперь он и не думал выгонять совёнка. Если поразмыслить, Пуш совершенно не стеснял его, слушал, и в общем-то, ничего у него не отбирал. Фелиас решил, как только придёт Луноцвет, он почти радостно согласится оставить совёнка на зиму. Для начала. Весной может и продлим. «Может» – упрямо, но мягко повторил для себя филин. Фелиас считал обязательным держать свою невозмутимость, ни в коем случае не показывая излишней нежности даже самому милому существу, особенно если оно растопляло его одним своим только взглядом желтоватых глаз. Поддержание своего характера – вот он первый залог к воспитанию, который надо отдать, так считал филин. Фелиас снова поглядел на совёнка, словно решив перепроверить что-то для себя, было ли то мнение – решение или чувство, которое так непривычно отразилось в его глубоком отрешённом сердце. Нечто подобное ему уже доводилось, пусть и мимолётом встречать, когда-то очень давно. Но взглянув на спящего совёнка, лишь только усмехнулся.
Уютно устроившись, Фелиас медленно впадал в дрёму, предавшись недавним воспоминаниям – он и позабыл, каково это летать с подобной ему птицей, плавно кружить, играть в конце концов. Вместе они бы неплохо смотрелись, охраняя маленький домик от нежелательных гостей. Фелиас научил бы его всем своим премудростям и хитростям – где, например удачнее спрятаться для тайных наблюдений или как правильно вскрыть припрятанную заранее волшебником банку неважно с чем, а какие шалости с ним можно придумать для Луноцвета. Фелиас блаженно втянул голову, закатив глаза. «Он ему скажет» – тепло подумалось филину – «Как только вернётся Луноцвет, он ему скажет»…
***
Луноцвет вернулся ближе к вечеру. Растрёпанный, запыхавшийся, но весьма чем-то довольный. Он ещё с порога начал звать Фелиаса, безоговорочно выудив того из благоговейного сна. Покрутив спросонья головой, филин угрюмо смерил маленького волшебника, невзначай заметив, что на этот раз, плащ его друга, оказался основательно сух, не считая смазанной дорожки следов от влажной земли, принесённой в дом. Большая треугольная шляпа была усыпана каплями-бусинками заставшей по дороге волшебника мороси. На усталом лице чародея едва заметно проблескивала слабая улыбка. Фелиасу стало интересно, что же она несёт. И Луноцвет не заставил себя долго тянуть с ответом.
- Фелиас я решил заминку с совёнком, – почти торжественно выпалил он.
На предъявленное заявление филин отреагировал более чем невозмутимо, сладостно потянувшись на жёрдочке, Фелиас усмехнулся в ответ – маленькому волшебнику было и невдомёк о том, что знал он. Ведь филин уже всё для себя решил. Бегло мазанув взглядом по совёнку, Фелиас почти не сомневался в своём ответе, оставалось только развеять последние переживания заботливого друга и проблема, которую он так старательно накручивал со всеми её возможностями, будет завершена окончательно. Фелиас уже собирался затушить этот возникший огонёк затеи своим убедительным решением, но Луноцвет заговорил вновь.
- Я провёл весь день в лесу, – сказал он – И знаешь, сумел отыскать его родителей.
Филин неожиданно замер. Новость, которой казалось, он должен был радоваться, накатила на него пронизывающим до костей холодом, нарастив непонятно откуда взявшуюся в глубине пустоту. Фелиас чувствовал, как его переполняло возмущение. Луноцвет справился слишком быстро, и это, почему-то, сильно расстраивало филина. Внутри нагорало бунтующее негодование – ведь он больше и не надеялся услышать этих слов, в конце концов, а как же его решение? Фелиас несколько раз открывал клюв, чтобы возразить и вновь его закрывал, понимая, что действительно не сможет высказаться маленькому волшебнику. Луноцвет провёл весь день в холодном ветреном лесу, провёл его по упрямому настоянию филина. Луноцвет переживал и за него и за совёнка, надеясь отыскать верное приемлемое для обоих решение. И он его нашёл – он нашёл родителей птенца.
Луноцвет прекрасно знал, как найдёныш был неприятен ему – Фелиасу, ведь именно он дал ему об этом понять, пока не понял нечто более важное. Луноцвет сделал этот шаг в первую очередь ради него, своего друга и Фелиас был просто не в силах его оттолкнуть.
- Представляешь, – продолжал в это время Луноцвет, не заметивший смятений филина – весь выводок совят у этой семьи оказался поздний, им даже имена не успели придумать.
- У него уже есть имя, – неслышно прошептал Фелиас с тоской, но он больше не думал противостоять. Фелиас быстро глянул в сторону окна – бывалой непогоды не наблюдалось, ветер временно улягся, поубавив пыл. И только серые тучи, всё так же продолжали хищно нависать, предвещая нескорый дождь.
- Погода обещает быть лётной, – медленно проговорил филин, не заметив в своей нежданной тоске, как изменился взглядом обеспокоенный другом Луноцвет.
***
За совёнком прилетели после заката. Птицы решили начать кочевать этой же ночью, пока не взволновалась погода. Фелиас долго не мог оторвать взгляда от своего подопечного – ему не показалось, он действительно будет по нему скучать.
- Если будет тяжело в дороге, вспоминай то, чему тебя учил большой филин, – наставительно проговорил Фелиас – И помни Пуш, ты всегда можешь вернуться. Даже когда ты вырастишь, я не буду смотреть на то, какие мы разные и буду ждать тебя, хотя бы в гости. Ни я, ни Луноцвет, не будем против, – однако поймав лупоглазый, широко расставленный взгляд совёнка, не смог избежать привычной ему колкости – Тебе всё понятно, лупыш?
Понятно, дяденька филин, – забавно протянул совёнок. Луноцвет заметил, как от неожиданности коротко вздрогнул Фелиас, но другу так ничего и не сказал, тайком усмехнувшись в шляпу.
Уже поздно вечером, маленький волшебник и хмурый филин, провожали взглядом улетающих в беззвёздное холодное небо ночных птиц. Они провожали их долго, упрямо всматриваясь всем своим зрением в темноту. Снег пошёл первыми хлопьями, предвещая, наконец, начало новой зимы. Скоро разбежится ветер, укрыв всю поляну белым пушистым одеялом, да так и оставит его до недалёких весенних деньков. А ночные птицы всё продолжали отдаляться от северного леса, сливаясь со встречным снегом, они с каждым взмахом становились похожими на белые, почти неотличимые снежинки.
Фелиас старался держаться со всей присущей ему невозмутимостью и упрямством, угрюмо и стойко выдерживаясь на столь непривычном ему холоде. Не смотря на весь его наглядно напущенный вид, Луноцвет не мог не заметить тоски во взгляде своего друга.
- Мне кажется или ты уже скучаешь? – тихо поинтересовался Луноцвет.
Фелиас смерил его усталым взглядом.
- Тебе кажется, – сказал он.
- Уверен? Я так точно уверен, что ты будешь по нему скучать, – незаметно улыбнулся маленький волшебник, устремив взгляд к потемневшему небу. Совы уже успели улететь довольно далеко, мелькая вдали едва заметными белыми точками. Ещё мгновенье и они совсем исчезнут с поля зрения начинающей пурги – Ты мог попросить его остаться. Сам знаешь – я бы не возражал. Так почему же ты этого не сделал?
Фелиас ответил не сразу. Долго вдумываясь или подбирая слова, Луноцвет точно не знал, возможно, большой филин и вовсе передумал ему отвечать. Но он ответил.
- Привязанность – оказывается рискованный шаг к сердцу, – задумчиво пробормотал Фелиас – Стоит дать только имя, и уже не сможешь его от себя отвязать. И чем больше имен ты ему даёшь, тем сильнее становится эта связь. Думаю, для меня было лучшим способом отпустить, пока она не стала ещё крепче. Пусть это и нелегко, – немного помолчав, филин перевёл уже не такой тоскливый взгляд на своего маленького друга – Но знаешь, мне вполне достаточно и того, что хватает только тебя…

*Иллюстрация с просторов Интернета
Автор иллюстрации – Sílvia R.Cassol



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Сказка
Ключевые слова: сказка, волшебство, волшебники, зачарованный лес,
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 34
Опубликовано: 07.04.2019 в 21:14
© Copyright: Селена Гардения
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1