ПРОЗА. Ирина Кучмина (рассказы)


ПРОЗА. Ирина Кучмина (рассказы)
ДУША ЖИВАЯ,
ИЛИ СОН И ЯВЬ КАТЕРИНЫ ТОМИЛИНОЙ

Знакомьтесь, Роман Анатольевич Малыгин. Начальник отдела солидного учреждения. Красавец. Рост – метр восемьдесят пять. Сложён атлетически. Черноглазый брюнет. Умён, успешен, авторитетен. 30 лет от роду. Почти на 10 лет моложе Кати Томилиной. Совсем другое поколение. Катерина пришла в это учреждение полтора года назад. И ровно полтора года они с Романом ходили по одним коридорам, рядом сидели на совещаниях, встречались на корпоративных вечеринках – и ничего. Ну, 10 лет, о чём речь?! Пока не приснился сон. Ни с того, ни с сего. Ей привиделся тёплый-тёплый день, какая-то аллея, и по ней она идёт с Романом. Светит солнце. Катя прислонилась к крепкому плечу, и ей так хорошо, просто сказочно. Они оба улыбаются. Видно, что и парню в этот момент тоже хорошо. Она тогда проснулась в полном недоумении и подумала: какой глупый сон, откуда он мог взяться?

Прошла неделя, другая, третья. Как-то после работы коллега пригласил её отметить день рождения. Там был и Роман. Так получилось, что их посадили рядом. Между ними только Валечка, улыбчивая, компанейская дамочка. В отличие от Кати она со всеми держалась запросто и в любой ситуации чувствовала себя, как рыба в воде, хотя меру знала. Началось застолье. Кавалеры стали ухаживать за дамами, наполнять бокалы. Роман встал, повернулся и глазами спросил, что будете? Она старалась не пить на подобных сборищах. Вообще не любила это дело, а ещё на глазах у коллег – тем более. Но почему-то сказала: «Водки». Рюмка аккуратно была наполнена и на протяжении всего вечера не пустовала. Может, если бы не сон, она ничего не заметила бы. И скорее всего, и замечать-то было нечего. Но она и сама иначе стала смотреть на Романа, и в нём находила перемены. Ей казалось, что при встречах в офисе он внимательно всматривался в неё, а раньше пробегал мимо. Что оказавшись возле её кабинета, искал глазами, а прежде спешил, не поворачивая головы. А когда ему понадобился Интернет, обратился за помощью в их отдел, и очутился за соседним столом. Долго и упорно искал какой-то важный документ, не нашёл, повернулся к Кате и что-то по этому поводу стал объяснять. Но его чёрные глаза говорили совсем другое. «Да, мне нужен этот документ, но, главное, я пришёл на вас посмотреть, услышать ваш голос, посидеть рядом с вами, вы-то это понимаете?» «Я это понимаю и волнуюсь, как девочка», – отвечала Катя в этом немом диалоге взглядов. Она не исключала, что всё это придумала. Но эти чёрные глаза напротив, такие настойчивые и неотступные, смотрели ей прямо в душу. А от всего существа Романа шли волны такого тепла и волнующего беспокойства, что у неё кружилась голова.

Так же было и с Андреем. Он говорил одно, а глаза жили своей жизнью – они изучали, прощупывали, прикидывали, спрашивали и сами себе отвечали. Но в отличие от Романа, они не были настроены на диалог. Когда ушла Катина мама, они остались с сыном. Трудно было и морально, и материально. Однажды она пришла в храм и, стоя перед иконой Спасителя, взмолилась: «Господи, пошли мне друга, который помог бы мне растить сына. Она просила не мужа, а друга. В то, что у неё может быть нормальная семья, не верила. Через несколько месяцев после этого ей позвонила секретарша Андрея и предложила выполнить заказ, проще говоря, шабашку. Катя согласилась, и была представлена директору частной адвокатской конторы. Высокий, худой, вальяжный, с глазами, живущими отдельной жизнью, он ей не понравился. Вялая рука, седые волосы, маленькие невыразительные глаза. Но всё это было неважно. Он обещал дополнительный заработок. Это главное. Пусть маленький, но стабильный. И Катя была ему очень благодарна. Из-за этой благодарности уступила его ухаживаниям. Хотя тогда, несколько лет назад, она заплутала в своих чувствах к этому человеку, как в чужом, незнакомом городе, и то ли лгала, то ли хотела верить, только решила для себя, что это любовь. Честным оставалось только её тело. Оно категорически говорило: «Нет». С первой до последней встречи.

По телевидению Катя видела фильм. Любовный треугольник. Герой обожает свою жену. Преуспевающий бизнесмен, он мечтает о детях, но Бог отказывает им в этом счастье. Жена едет на отдых заграницу и там встречает мужчину. Одна ночь любви, и женщина беременна. Только истинная любовь плодоносит. Исключение подтверждает правило.

… Отношения с Андреем закончились год назад. Сначала она не пришла на свидание, потом он. Всё тихо сошло на нет. Поначалу Катя очень страдала и надеялась, что всё ещё вернётся. Но успокоившись, благодарила Бога за этот разрыв. Андрей был женат. И все эти годы сознание греховности связи мучило её. Он утешал, убеждал, что их отношения с женой чисто формальные. Катя и сама себя успокаивала: не она была инициатором, во-первых, во-вторых, она свободная женщина, и в-третьих, надо в конце концов и о здоровье подумать. Но душа её оставалась глухой к собственным увещеваниям и кровоточила – грех, грех, грех. Несколько раз она говорила Андрею – всё, так больше нельзя, надо с этим кончать. Он не привык к женским отставкам и слушать ничего не хотел: «Ты не можешь решать за двоих». Потом смирился с её безуспешными попытками прервать затянувшийся роман. И по-прежнему помогал, подбрасывал работу, за которую платил скупо, но у Кати не было выбора. Получая тонкий конверт, она раздавала долги и покупала продукты. Денег хватало на два-три похода в магазин. Она тогда не понимала, что стала заложницей своих ошибочных установок и заниженной самооценки. Что не о том она просила Бога, и не того. Андрей ей часто повторял, если у тебя случится беда, ты можешь рассчитывать на мою помощь. Спустя год после их расставания беда действительно случилась. Как расплата за грех. Она позвонила ему. Он выслушал, посоветовал не расстраиваться и пообещал перезвонить утром. Это утро так и не наступило.

И вот теперь этот черноглазый благополучный мальчик, так нежданно-негаданно тронувший её сердце. Недавно они нос к носу столкнулись в столовой. Катя мыла руки. Он встал рядом. Несколько секунд обоюдной неловкости. Потом Роман улыбнулся и сказал: «Надо же, как при Советском Союзе, и мыло, и салфетки на месте». Она залилась краской. Кому из них 30?!

Она знала, что у них никогда ничего не будет. Что они из разных эпох и миров. Катя никогда не понимала стареющих женщин, ведущих (именно так, а не наоборот) под руку молодых мужчин. Это было некрасиво и противоестественно. Но благодаря этому мальчику, вгоняющему её, уже далеко не девочку, в краску, она знала теперь и другое. Её душа жива. Она переболела Андреем, высвободилась из его цепкого, болезненного плена, и почувствовала, что снова способна мечтать, надеяться. И влюбляться, а значит, жить дальше.


… – Бабушка, возьми трубку, деда Рома сказал, что это тебя! – Катя-младшая стояла в дверях и теребила косичку. По выходным родители привозили её погостить в этот большой и уютный дом, где она чувствовала себя принцессой, а бабушка и дедушка души в ней не чаяли. Катерина Ивановна вошла в холл и вопросительно посмотрела на мужа.

– Звонок из прошлого, – ответил он и нахмурился.

«Опять, сколько лет прошло, а Андрей всё не унимается», – женщина взяла трубку и бесшумно опустила её на рычаг.



ПИСЬМО

– Сходи на почту, отправь письмо, – попросил Виктор перед уходом на работу.

Аня кивнула, отправлю.

Она приникла к окну и смотрела, как Виктор вышел на улицу, закурил и не спеша направился в сторону автобазы. Год назад они переехали сюда, в эту тьмутаракань, где их никто не знал. Тайга, река, горы и незыблемая тишина. Виктор здесь был счастлив. Рыбалка, охота и никаких родственников. А Аня отбывала добровольную ссылку. Тосковала по детям, по дому, по родному городу и считала дни, когда они смогут вернуться домой, в родной южный городок на берегу моря.

Уехать надо было. И у Ани, и у Виктора это уже второй брак, хоть и гражданский. И если она в разводе несколько лет назад, то он ушёл из семьи буквально перед отъездом. Непонимание, ссоры, застарелые обиды и даже измены доконали её, но бывшая жена вцепилась в него, как коршун, и не хотела отпускать. Уехать с глаз долой, пока улягутся страсти, пока все свыкнуться с новым для всех положением – единственный на тот момент выход. И они так и сделали. Виктор встретил знакомого, который уже много лет жил на Севере. Приезжай, говорит, у нас платят настоящие деньги, заработаете хорошую пенсию и вернётесь. Вначале уехал Виктор. Устроиться, обжиться, разведать, что и как, и потом вызвать Аню. Он писал бодрые письма, где обрисовывал жизнь далекую от действительности. Как потом оказалось, боялся, что Аня не приедет. И она подтвердит – знала бы, не приехала.

Знакомый, что уговорил на переезд, жил в городке, от их села с «оптимистичным» названием Нежданинское, в двух часах лёту. Там была цивилизация и всё, что ей присуще. А здесь… Деревянные дорожки, бараки вдоль единственной улицы. С одной стороны тайга, с другой – речка и горы. Короткое лето, зимой морозы до минус пятидесяти, осенью и весной затяжные дожди. В сельском продуктовом магазине – шаром покати.

Весь посёлок работал на обогатительной фабрике. Рядом с ней в горе велись взрывные работы, а потом перерабатывали руду, добывая золото. Все остальные производства носили вспомогательный характер.

Виктору в общежитии дали маленькую комнатку. Классный шофёр и вообще мастер на все руки, он устроился на автобазу механиком, водителей и своих хватало. Это был август. Первые заморозки. Деньги, что он взял с собой, ушли на тёплые вещи. Плащ и шляпу пришлось закинуть подальше. Жил впроголодь. Мужики в бытовке обедают, а он возле машин возится. После обеда зайдёт и доест остатки чужих тормозков. Взрослый мужик от унижения едва сдерживал слёзы. На нервной почве стал болеть, простужаться от малейшего сквозняка. В сентябре ударили морозы, и по утрам он просыпался и соскребал наледь, образовавшуюся между оконными рамами.

Аня приехала в конце октября. Виктор увидел её и заплакал. Сердце её сжалось, таким Виктора она ещё не знала: худой, обросший бородой, больной и несчастный. А посёлок с его бараками и деревянным настом напомнил ей кадры из дореволюционной хроники. И здесь ей предстоит жить?!

Конечно, она могла развернуться и уехать. Но как же её мечты о замужестве, об обеспеченной, спокойной жизни для себя и детей. Дочь заканчивает институт, сын поступил в техникум. За что она будет их учить? Да и Виктора жалко. И любовь, конечно, любовь. Разве без любви поехала бы она за ним в такую даль? А ещё её уникальная порядочность, ответственность и доброта. Недаром в школьные годы Некрасов был её самым любимым поэтом. «Коня на скаку остановит, в горящую избу войдёт» – это и о ней сказано, в десятку.

В общем, Анечка сцепила зубы и осталась. Когда она шла по посёлку в брючках, коротком полушубке и беретике, ей на вид больше 27 лет не давали и Виктору завидовали – повезло мужику, такая девушка к нему приехала. Потом рассмотрелись, не 27, а больше, но завидовать не перестали. Узнав Аню получше, так и говорили: «Повезло тебе, Сергеич».

Вначале лечила Виктора, откармливала теми продуктами, что привезла из дома, отогревала. Постепенно знакомилась с местным бытом. В единственном продовольственном магазине на полках стояли трехлитровые банки с консервированными огурцами в руку толщиной, арахисовая халва и еще какая-то необязательная ерунда. Продавщица, важная дама в белом кокошнике, «сидела на дефиците», которым снабжала начальство, за что и была оным обласкана. В те годы дефицитная болезнь поразила всю страну, но здесь она приобрела карикатурные формы. Такой голяк надо было ещё поискать. Когда с материка прилетал борт с продуктами, в посёлке наступал праздник. Если завозили яйца – брали лотками, и первую яичницу жарили из десяти штук, чтоб наесться за долгие месяцы воздержания. Сметану продавали только детям. За мороженой олениной целый день стояла очередь с пересчётами и номерами на руке. Овощи, то бишь витамины, были здесь на вес золота. Старожилы выращивали их в теплице, ухаживали, как за детьми, и урожаю радовались, как знаменательному событию. Анина дочка, собираясь к ним в гости, два чемодана загрузила огурцами, помидорами, баклажанами, капустой и борщевой заправкой. Несколько дней Аня и Виктор лакомились дарами с юга. А дочка с удовольствием уплетала тушёную оленину. Аня – непревзойденная кулинарка. «Главное, вложить душу в приготовление еды», – учила она дочь. Но такую большую душу имеет не каждый. Потому и кулинаров таких раз, два и обчёлся.

Самое большое развлечение нежданинцев – кино в клубе, одноэтажном деревянном бараке. Когда привозили новый фильм, сходилось всё село. Ещё мужчины уважали охоту и рыбалку. В хрустальной ледяной речной воде ловился прозрачный хариус. В тайге водились медведи, дикие кабаны, другая живность. Семья удачливого охотника и рыболова весь год жила, горя не зная, была и с мясом и с рыбой. А ещё в этих местах росли ягоды и лечебные травы.

Удалённость от большой земли накладывала отпечаток и на образ жизни людей, и на их характеры. Впрочем, ехали сюда люди не робкого десятка – сильные, рисковые, отчаянные даже. Те, кому тесно было дома, хотелось романтики и новых впечатлений. Кто не боялся тяжкого труда и суровых климатических и бытовых условий. Приезжая сюда подзаработать на год-два-три, некоторые оставались на десятилетия. Строили дома, обзаводились хозяйством, и никаким калачом их на материк уже не заманишь. Очень обеспеченные люди, тайные миллионеры, они в этом Богом забытом месте чувствовали себя истинными хозяевами жизни. К таким можно причислить начальника фабрики, местного стоматолога и ещё пару-тройку старожилов. Когда однажды с материка не прислали деньги вовремя, зарплату всей фабрике выдали из личных сбережений начальника. Уезжая в отпуск на большую землю месяца на три, они закатывались на лучшие советские курорты – в Сочи и Ялту, просаживали кучу денег и возвращались, порой не дожидаясь окончания свободных дней.

Но основная масса тех, на ком держался Север, временщики. Они, не скрывая, ехали сюда за «длинным» рублём. А на партсобраниях, если спрашивали, отвечали – осваивать новые просторы Родины. Они жили мечтой об отпуске. Заработав денег за год, ехали на месяц домой, спускали их подчистую, ещё и в долги влезали, а потом что оставалось? Возвращались в Нежданинку и вкалывали снова. Опять отказывали себе во всём, собирая новую сумму на отпуск. У многих на материке остались жёны, дети, родители. Им регулярно посылались переводы. Самые предусмотрительные отправляли на родину посылки с дорогими вещами, техникой, впрок, для будущей материковой жизни.

Так вот о характерах. Дикая вольная природа вливала в людей свои хмельные соки, и многим это кружило голову. Здесь много пили. Коньяки (употреблять водку считалось ниже своего достоинства), закупали ящиками и «гудели» до упаду. Потом трезвели и – святое – на работу. Любили – смертельно. Историй – хоть отбавляй. Из-за одной долго шумел поселок. Дочка отбила у матери сожителя. Мать всадила ему в живот ножницы по самые кольца. Еле выжил. Супружеских измен не счесть. Может, на материке их не меньше. Но здесь на ограниченной территории они казались заметнее. Нецензурная лексика заменяла существительные, глаголы, эпитеты. Ею пользовались и дети, и взрослые. Когда Аня устроилась на фабрику рабочей, члены женской бригады устроили ей негласный экзамен на выносливость, придирались, скубли каждый день. Она терпела, пока могла. Потом обложила обидчиц трехэтажным матом – зауважали и приняли за свою.

Работали как звери. Дружили – самозабвенно, открываясь до донышка. Делились последним. Правду говорили в лицо. Человека ценили по делам. Уважали – лучших. На начальство, если дерьмо, плевали. Вот такой Север.

… Аня включила телевизор и пошла на «кухню» – закуток в их маленькой, но отдельной комнате, поделенной на зоны – спальня, зал, кухня, коридор. Она сегодня выходная. Решила побаловать себя на завтрак жареной картошкой. Под ногами вертелся её любимчик – кот Матроскин. Полгода назад он приблудился и стал полноправным членом семьи. Когда Виктор возвращался с рыбалки, Аня угощала котика свежей рыбой. И вообще заботилась о нём, как о ребёнке. Он платил взаимностью. Аня придёт с ночной смены – он встречает. Ляжет отдыхать – свернётся в клубочек у её ног. Вяжет (на Севере Аня научилась хорошо вязать), – играет с нитками. А с каким пониманием смотрел на хозяйку, когда она тосковала по дому и тайком от Виктора плакала. Спустя ещё полгода Матроскин бесследно исчезнет. Аня будет очень переживать и думать, что его либо собаки разорвали, либо лихой человек убил.

Она села чистить картошку, и взгляд её упал на конверт. Что в нём? Какими словами он рассказал об их житье-бытье? Аня налила на раскалённую сковородку масло, подождала несколько минут и бросила порезанную на дольки картошку. Но мысли её были заняты другим. Она не переставая думала о письме Виктора. Не то, чтобы она ему не доверяла, но сомневалась это точно. У него были тайники души, в которые он никого не пускал. Аня это чувствовала, и её это беспокоило.

Картошка обмякла и приобрела соблазнительный желтоватый цвет. Аня нарезала кольцами лук, посекла чеснок и выложила сверху. Комната наполнилась сказочным ароматом. Несколько лет назад она лежала в больнице, и в один из вечеров медсёстры на ужин жарили картошку именно по такому рецепту. У всего отделения текли слюнки. Выздоровев, Аня дома приготовила это блюдо и готовит до сих пор. Но сегодня почему-то оно не вызывало в ней никаких ощущений.

Читать чужие письма нельзя. Это все знают с детства. Но разве Виктор ей чужой? Он любит её. А она делит с ним эту тяжёлую, затворническую жизнь с каторжным для неё, женщины, трудом, с болезнями, вызванными суровым климатом. И она не имеет права знать, что пишет он домой, родителям?! Аня вспомнила, как вчера он сидел с ручкой над листом и на его лицо то и дело набегала тень. О чём он думал в эти моменты?

– Передаю от тебя привет, – сказал, заклеивая конверт.

– Обязательно, – с огласилась она.

Аня взяла в руки конверт. Открыть? А вдруг ей не понравится то, что в нём? Отложила и снова взяла. Опять отложила. Картошка поспела. Она выключила печку, отставила сковородку в сторону, приготовила тарелку, вилку. Порезала хлеб. Потом решительно взяла конверт и аккуратно вскрыла. Сердце учащённо билось. Перед глазами замелькали строчки. «Здравствуйте, мама и папа!», «Погода…», «Работа…» «Скучаю…» Понятно. А это что?.. «Живу я по-прежнему у местной старушки. Она ко мне хорошо относится и помогает в бытовых делах…»

У Ани заболела душа. Она набрала побольше воздуха и шумно выдохнула:

– У местной старушки?! Нет, не может быть!

«А весной мне обещают дать комнату в общежитии. Так что не волнуйтесь, берегите себя, ваш сын Виктор».

Аня сидела и чувствовала, как жгучая обида заполняет её сердце. На глаза наворачивались слёзы. «За что, Господи?! Такая ложь?! Я к нему за тридевять земель приехала, ухаживаю как за дитём малым, кормлю, пою, обстирываю, а он, оказывается, для всех живёт у старушки?!»

Виктор вернулся с работы вечером, уставший, осунувшийся:

– Целый день был на ремонте, – сказал с порога.

В ответ тишина.

Он поднял глаза на Аню и наткнулся на её холодный чужой взгляд:

– Что случилось?

Увидел раскрытый конверт своего письма.

– А, так вот ты какая?! – закричал, подсознательно защищаясь.

– Да, я такая! А ты какой?! Значит, ты от родителей скрываешь, что живёшь со мной? Не веришь в наши отношения?

– Да, у нас с тобой пока только проба.

– Проба?!

… Аню и Виктора примирила жизнь. Через год они зарегистрировали брак. И прожили 16 лет вместе, пока смерть не разлучила их.




Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 25
Опубликовано: 27.03.2019 в 20:54
© Copyright: Лира Боспора Керчь
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1