МНОГОГРАННИКИ. Светлана Коношенко (проза, стихи)


МНОГОГРАННИКИ. Светлана Коношенко (проза, стихи)
с. Чистополье


СКАЗКА О МАЛЕНЬКОЙ ФЕЕ

Ну, разве может быть что-либо прекраснее летних каникул? Чудеснее, чем эти бесконечно-длинные дни, настоянные на солнце и абсолютной свободе от всего и от всех!

Как хорошо, что родители в последний момент отказались от путёвки в лагерь и привезли его сюда, к Бабушке в деревню. Правда, взяв с него обещание, что он будет хорошо себя вести: не пить сырую воду, не есть немытые фрукты, не ходить в одиночку на речку и в лес и вовремя ложиться спать. И, конечно же, он обязательно должен каждый день читать книжки.

Мальчик заложил между страницами травинку, закрыл книгу и перевернулся на спину, подставляя лицо солнечным бликам, пробивающимся сквозь листву.

В огромном саду он был один, и всё пространство вокруг него было наполнено разными интересными звуками, и Мальчик с любопытством вслушивался в голоса Сада. Вот чуть слышно шелестят листочки на вершинах деревьев, когда их касается ветерок; вот жужжит где-то невидимый шмель; вот совсем рядом стрекочет кузнечик, а в дальнем углу Сада несколько пичужек явно выясняют отношения, их сердитое чириканье переходит в крик и хлопанье крылышек.

Мальчик повернул голову и увидел большого чёрного жука, пробирающегося сквозь травяные джунгли, очень спешащего по своим жучачьим делам.

Лёгкий, еле слышный звук, привлёк внимание Мальчика, и он приподнялся с травы. Божья коровка лежала на книжке вверх брюшком и беспомощно шевелила ножками, пытаясь перевернуться. «Бедняжка, наверное, упала с дерева, – подумал Мальчик. – Ну, не бойся, сейчас я тебя посажу обратно».

Он осторожно взял Божью коровку, поднялся с травы и, подойдя к молодому деревцу, посадил её на самый красивый и освещённый солнцем листочек.

И тут он услышал, что совсем рядом кто-то тихонько засмеялся. Словно зазвенел маленький серебряный колокольчик. Мальчик огляделся вокруг, но никого не увидел. Он прислушался, затаил дыхание, но серебряный смех больше не повторился.

– Внучек! Иди завтракать! – послышался голос Бабушки.

– Иду-у! – Мальчик подхватил с травы книжку, ещё раз посмотрел на дерево, на листочек с Божьей коровкой и побежал к Дому.

– Бабушка! – закричал Мальчик, подбегая к крыльцу. – Я сейчас слышал в Саду чей-то смех, такой тоненький, словно звенел маленький серебряный колокольчик. Неужели в твоём Саду кто-то умеет так смеяться? Или мне показалось?

– Ну, почему же показалось, – Бабушка ласково погладила внука по голове. – Кроме птиц, жуков и бабочек в моём Саду живут ещё и дриады, и только они умеют так смеяться.

– Дриады? Я никогда не слышал этого слова. Кто они?

– Дриады – это нимфы, живущие на деревьях, зелёные феи.

– Настоящие живые феи? И их можно увидеть?

– Конечно, – ответила Бабушка. – Когда я была такой маленькой, как ты, я их видела. Они такие прекрасные… – тут Бабушка вздохнула и грустно посмотрела на внука. – Но это было так давно, когда ещё не было на свете твоих мамы и папы.

– А теперь, Бабушка?

– Теперь?.. К сожалению, дорогой мой, взрослые уже никогда не могут увидеть зелёных фей, это возможно только в детстве. Пошли в дом, твой завтрак стынет.

Позавтракав, Мальчик опять побежал в Сад, к молодому деревцу. Он потрогал рукой листочки и прислушался, но кроме пения птиц и стрекотания кузнечиков ничего не было слышно. «Подожду, – решил Мальчик. – Может, она меня просто боится».

Он сел под дерево, прислонился спиной к тёплому шершавому стволу, обхватило руками колени и замер в ожидании.

Ему показалось, что он просидел под деревом целую вечность.

Серебряный колокольчик зазвенел прямо над самым ухом, но Мальчик не пошевелился, боясь спугнуть невидимую гостью. Бледно-розовый лепесток дикого шиповника плавно опустился на загорелую коленку Мальчика.

– Ах! – послышался вверху тонкий серебряный голосок. – Я уронила свой веер!..

Мальчик бережно взял лепесток, положил его на ладонь и поднял голову. На самой нижней ветке, на резном листочке стояла маленькая фея. И хотя Мальчик никогда в жизни не видел настоящих живых фей, он сразу догадался, что это она. Только у феи могло быть такое ослепительно-изумрудное платье, изумрудные башмачки и такая же яркая ленточка в волосах.

Мальчик протянул вверх руку с лежащим на ладони лепестком шиповника:

– Возьми, пожалуйста, – сказал он.

– Спасибо! – ответила Фея и, взяв лепесток, склонилась в глубоком реверансе. Солнечные лучики заиграли в складках её наряда.

– Какая же ты маленькая! – восхищённо сказал Мальчик. – Ну, не больше моего мизинца!

– Я вовсе не маленькая – немного обиженно ответила Фея. – Мне столько же лет, сколько этому дереву.

– Неужели? – обрадовался Мальчик. – Вот здорово! Ведь это дерево мой Папа посадил, когда я родился. Значит, мы с тобой ровесники. А ты всегда живёшь на этом дереве?

– Да. Это дерево – мой дом.

Фея балансировала на самой кромке листочка, и Мальчик невольно подставил ладонь, чтобы она вдруг не упала с такой высоты.

– А на остальных деревьях тоже кто-нибудь живёт? – спросил он.

– Конечно! – Фея уселась на край листочка и болтала ножками в крохотных башмачках. – На каждом дереве живёт своя Фея.

– Но ведь есть деревья, которым уже помногу лет, это очень старые деревья… – Мальчик не договорил, но Фея его поняла.

– Да, мы старимся вместе с нашими деревьями.

– Значит, бывают Феи-старушки? Вот интересно, как они выглядят! Наверное, похожи на мою Бабушку?

– Может быть, – улыбнулась Фея.

– А что будет, если дерево спилят или срубят?

– О-о-о… – в глазах Феи блеснули крохотные слезинки. – Тогда мы умираем вместе с деревом, исчезаем, превращаемся в ничто…

От этих слов Мальчику стало не по себе. Ведь и сделанный из брёвен бабушкин Дом, и высокое крылечко с резными перилами и скрипучими ступеньками, и мебель в доме, и забор вокруг Сада – всё это когда-то было деревьями. Мальчик стал вспоминать, какие деревянные предметы в их город-ской квартире, в школе, на улице. Деревянные лавочки в скверах вряд ли помнят, кем они были, и какие прекрасные Феи жили в гуще зелёной листвы.

– Вы, наверное, ненавидите людей и боитесь их?

– Ну что ты, – успокоила его Фея. – Мы же всё понимаем. Пока вы ещё не научились обходиться без дерева. Просто жаль, что не всегда вместо спиленного дерева человек сажает новое.

– А как вы живёте зимой, когда снег и мороз?

– Зимой жизнь дерева замирает, зимой дерево как бы спит, и мы тоже, хотя мы можем совсем ненадолго появиться среди голых и холодных ветвей, но совсем ненадолго.

Казалось, что они разговаривали совсем недолго, что прошло не более получаса, но на самом деле Солнце уже стояло в зените, и на крылечке Дома появилась Бабушка, зовя внука обедать.

– Я сейчас, я скоро вернусь! – пообещал Мальчик Фее и побежал к Дому.

– Бабушка, Бабушка! – Мальчик не мог сдержать переполнявшую его радость. – Я видел зелёную Фею! И мы с ней подружились!

– Тебе очень повезло, – ответила Бабушка. – Даже в детстве не каждый может её увидеть. Постарайся быть с нею добрым, ведь зелёные Феи приносят счастье.

Теперь почти всё время Мальчик проводил в саду под тем самым своим Деревом. Он совершенно забыл о купании на речке, про игры со сверстниками, и Бабушке стоило больших трудов хоть иногда отправлять его за пределы Сада, например, в магазин за хлебом.

Оказалось, что Фея очень любит сказки, и теперь Мальчик часами читал и перечитывал ей свои любимые книжки. Фея лежала на листочке, подперев голову рукой, внимательно слушала, весело смеялась, а в особенно печальных местах немного плакала, и крохотные слезинки, как роса, ложились на страницу книги.

Мальчик рассказывал ей о большом Городе, в котором он живёт, о своих родителях, о любимой собаке, которую он вырастил из маленького щеночка.

А Фея в свою очередь поведала Мальчику о таинственной жизни Сада, о деревьях, цветах и прекрасных бабочках. Она научила его понимать язык птиц и по шелесту листвы определять, о чём говорят между собой деревья. Разноцветные бабочки садились к нему на плечи и птицы доверчиво склёвывали с его ладони крошки хлеба. А маленькая Фея танцевала в солнечном луче, и изумрудные искры от её наряда рассыпались по Саду. Мальчик был счастлив.

И как гром с ясного неба прозвучали однажды Бабушкины слова:

– Вот и кончились твои каникулы, внучек. Скоро в школу, и сегодня за тобой приедут родители.

– Уже? Сегодня? Но как же это? Ну, если бы ещё хоть несколько дней! Нам с Феей ещё нужно так много сказать друг другу!

– Милый мой, – вздохнула Бабушка. – Иногда для этого может не хватить и всей жизни.

Фея не слышала Бабушкиных слов, но, судя по её печальному виду, она догадывалась о предстоящей разлуке. Она уже не танцевала на листочке, а сидела вся поникшая, и даже её ослепительный изумрудный наряд потускнел.

– Каникулы кончились, – сказал мальчик, словно бы ни к кому не обращаясь.

Он услышал, как вздохнула маленькая Фея, и крохотная алмазная слезинка упала ему на запястье. Он поднял голову и в его взгляде появился лучик надежды.

– Милая Фея! Давай, я увезу тебя в Город! Я срежу для тебя самую красивую ветку с твоего дерева. А дома мы поставим её в самую красивую хрустальную вазу. И мы опять будем вместе!

Фея грустно покачала головой.

– Это невозможно. Мы, Феи, можем жить только на живых деревьях, а ветка всё равно засохнет, даже в самой красивой на свете вазе…

– Тогда мы с папой выкопаем твоё дерево и посадим его в городском дворе, прямо под нашими окнами.


– И это невозможно. Моё Дерево слишком выросло, посмотри, оно уже в три раза выше тебя, и его корни уходят вглубь на много метров. И я почувствую боль от каждой сломанной веточки, от каждого оборванного корешка.

– Но как же нам тогда быть?! – закричал Мальчик в отчаянии. – Я не смогу жить без тебя почти целый год! Я буду скучать!

– Я тоже буду скучать, – сказала Фея. – Я буду вспоминать все наши беседы, все сказки, которые ты мне прочитал и, может быть, тогда год пройдёт быстрее.

– Мы даже не сможем написать друг другу письмо, – сокрушался Мальчик.

– Это не важно, – успокоила его Фея. – Я всегда смогу передать весточку, даже если ты будешь далеко отсюда.

– Но как? – удивился Мальчик.

Фея проводила взглядом пролетавшую мимо птицу, и Мальчик догадался, кто будет приносить ему весточки из Сада.

Назавтра поезд увозил Мальчика и его родителей всё дальше и дальше от Бабушкиного Дома, от Сада, от маленькой Феи. А в толстой книжке с любимыми сказками между страницами лежал крохотный лепесток дикого шиповника – прощальный подарок зелёной Феи. Мальчик ничего не стал рассказывать родителям, он боялся, что они ему просто не поверят.

А потом наступила долгая дождливая осень, вскоре сменившаяся холодной зимой. Фея сдерживала своё обещание, и Мальчик действительно получал от неё весточки. Иногда на рассвете какая-нибудь птичка несколько раз стучала клювиком в оконное стекло и улетала, но Мальчик знал, что она принесла ему привет от далёкой Феи.

За окном, снаружи, Мальчик повесил кормушку для птиц, и каждый день насыпал туда зёрнышки и хлебные крошки. Иногда какая-нибудь пичужка храбро садилась к нему на ладошку и склёвывала зёрнышки, загадочно поглядывая на него. У Мальчика сердце замирало от счастья, он чувствовал, что и эта птичка тоже послана к нему Феей.

Когда наступила весна, и все деревья в Городе покрылись молодыми зелёными листочками, Мальчик вглядывался и вслушивался в каждое дерево, надеясь увидеть среди листвы изумрудное платье дриады. Но все его старания были напрасны. «Наверное, Феи, живущие на городских деревьях, очень осторожны и не хотят показываться людям», – думал мальчик. А когда он увидел свеженадломленную ветку, то ощутил в себе какую-то странную боль.

Когда, наконец, пришло время каникул, вдруг выяснилось, что в это лето он не сможет поехать к Бабушке, так они всей семьёй отправляются к далёкому Морю.

Мальчик весь день плакал у раскрытого окна и просил прилетавших к кормушке птиц сообщить маленькой Фее, что они не увидятся нынче, но на следующее лето он обязательно приедет в деревню, и пусть Фея не грустит и помнит его.

Море действительно было очень красивым. За лето Мальчик загорел и подрос. С собой в Город он привёз целую пригоршню красивых прозрачных камушков, которые сам собрал на берегу Моря, и большую перламутровую раковину, которая хранила в себе таинственный и далёкий шум морских волн. Мальчик часто прикладывал раковину к уху и слушал, слушал…

На следующее лето Папа, Мама и Мальчик опять уехали к Морю.

Прошли годы. Может быть тысяча, а может, всего несколько, но это уже совершенно не важно, потому что для каждого из нас время бежит по-разному. Мальчик вырос и превратился в Юношу.

Давно уже не было птичьей кормушки за его окном, а если какие-то птички стучали клювиками в стекло, то он не обращал на это внимания.

Однажды, незадолго до Нового года, Мама сказала ему:

– Сынок, может, ты поедешь навестить Бабушку? Ведь она так долго тебя не видела и очень соскучилась. Вот, прочитай её письмо, – и Мама протянула ему конверт.

Юноша прочитал Бабушкино письмо и обещал подумать. Он посоветовался со своей Девушкой, и они решили ехать встречать Новый год в деревне. Вдали от городской суеты, без привычной шумной компании, без грохочущей музыки. Они нашли, что это будет весьма оригинально.

Накануне прошёл большой снегопад, и Бабушкин Дом утопал в сугробах. Пушистая бахрома окутывала деревья, кусты, и зимний Сад выглядел как сказочное царство. Юноша расчищал от снега дорожки во дворе. А в доме вкусно пахло свежеиспечёнными пирогами. Шли последние приготовления к Новому году.

«Интересно, как выросло дерево, которое Отец посадил в год моего рождения? – подумал Юноша и направился в глубину Сада. – Где же оно? Вот это? Нет. И это не оно. Ах, вот оно какое, огромное и сильное!»

Юноша прикоснулся к стволу тёплой ладонью. С задетой им ветки бесшумно осыпался снег. И вдруг наступила такая невероятная тишина, словно все звуки в мире одновременно исчезли. Странное ощущение охватило Юношу, какие-то далёкие и неясные воспоминания коснулись его души, но они были расплывчаты и неуловимы.

Да, он помнил, что совсем маленьким Мальчиком сидел под этим Деревом, читал тут книжки, бегал по этому Саду, слушал птиц и ловил красивых бабочек. Это была счастливая и безоблачная пора!

Юноша вздохнул, погладил рукой ствол дерева, оглядел могучую крону и пошёл обратно к Дому, стараясь наступать в оставленные им глубокие следы.

Новый год действительно был необыкновенным! В углу комнаты поблёскивала игрушками настоящая ёлочка, распространявшая вокруг мягкий запах хвои. На столе горели свечи, а за столом, уставленным яствами, сидели Бабушка, Юноша и Девушка. Они пили самое лучшее шампанское, кушали самые вкусные в мире пироги, испечённые Бабушкой, а в старенькой радиоле крутилась Бабушкина любимая пластинки со старым танго.

Всё было прекрасно, но вот только Юноша всё время ощущал, будто невидимая и необъяснимая печаль касается его своим крылом. Ему даже показалось, будто какой-то далёкий голос позвал его по имени. Юноша помотал головой, отгоняя наваждение.

Бабушка и гостья о чём-то говорили, доверительно склонившись друг к другу, но Юноша их не слышал. Печаль скреблась уже у самого сердца, и опять нежный серебряный голос позвал его издалека.

Юноша встал из-за стола, подошёл к окну и отодвинул плотную штору. Зимний Сад стыл в голубоватом лунном сиянии, пушистое снежное покрывало сверкало мириадами алмазных искорок. Юноша как заворожённый всматривался в картину ночного Сада, и всё более нарастало в его душе неясное беспокойство. Ему показалось, что за холодным оконным стеклом он видит чьё-то лицо, чей-то неуловимо знакомый облик, колеблющийся и туманный… В одно мгновение ему показалось, что это лицо девочки, но вдруг черты изменились, и вот уже на него из глубины сада смотрела незнакомая прекрасная девушка… Её губы чуть шевельнулись, и Юноша услышал отдалённый серебряный звон – это затихли звуки его имени.

Он замер в предощущении чего-то знакомого, близкого, родного, он почувствовал, что ещё немного, и он вспомнит, вспомнит…

Тёплые ласковые руки легли ему на плечи.

– Как красиво! – сказала Девушка, обнимая его. – Какой чудесный вид из окна!

Серебряный звон внезапно оборвался, будто колокольчик накрыли ладонью, и неведомый облик медленно растаял за окном.

Остались только Сад, луна и снег.

– Да, – сказал Юноша. – Это действительно очень красиво.

Руки Девушки лежали у него на плечах, и он не ощущал больше ни тоски, ни печали. Мир был прекрасен и полон счастья. Юноша опустил штору, обнял Девушку, и они направились к столу, где у самовара хлопотала Бабушка, наливая ароматный чай.

Через день Юноша и Девушка уехали обратно в Город, пообещав Бабушке навещать её почаще.

И жизнь снова пошла своим чередом. Всё было как всегда: закончилась суровая зима, природа вздохнула и стала надевать свой зелёный наряд, потом было жаркое лето, и снова наступила осень.

Всё действительно было как всегда. Вот только то самое Дерево, на котором жила маленькая Фея, не зашумело в эту весну зелёной листвой. Оно так и стояло посреди цветущего Сада, засохшее, страшное, мёртвое, и даже птицы избегали садиться на его безмолвные ветви.

ГОСТЬ

То мясом, то хлебом,
то сахаром белым
Я волка кормила с руки.
Как было послушно
упругое тело,
И как осторожны – клыки.
Я в жёсткий загривок
ладонь зарывала,
Не чуя предвестья беды.
И снег заносил
голубым покрывалом
Незваного гостя следы.
Но кто-то невидимый,
вещий, печальный
Твердил за спиною слова:
«Зачем приручаешь?
Зачем привечаешь?
Пословица будет права…»
Пусть будет – что будет.
Пословицы – враки.
Мы просто сидим у огня.
И взглядом добрейшей
домашней собаки
Мой серый глядит на меня.

* * *

Чужая рука на плече,
И что будет завтра – не знаю.
В журчащем таёжном ключе
Такая вода ледяная.

Горстями черпаю её,
И снова никак не напиться.
Короткое счастье моё
Считает беспечная птица.

Лесная вещунья, зачем
Раскрыла все карты с охотой?
Горит у меня на плече
Берёзовый лист с позолотой.

И ждёт на шоссе, как беда,
Машина с распахнутой дверцей.
Ключа ледяная вода
Остудит и губы, и сердце.

* * *

Поздней ночью на твоей руке
Безмятежно, сладко засыпала…
А зима, спускаясь по реке,
Лёд ковала, снегом засыпала.

Обнимала нежно в полусне,
Забывая прошлые раздоры…
А зима чертила на окне
Странные ветвистые узоры.

Одевалась, выскользнув из рук,
До калитки утром провожала…
А зима сердилась, и вокруг
Белыми сугробами лежала.

НОЧНЫЕ РАЗМЫШЛЕНИЯ КОРОЛЯ

Странные слухи… Странные вести
И шепоток на придворных устах.
Что-то неладно у нас в королевстве:
Слишком глубоким стал юмор шута.

Каждое слово – прицельнейший выстрел,
Рвущий на части дворца тишину…
Вот и вчера усмехнулись министры
Шутке его про пустую казну.

Шут мой не ведает мести и лести,
Но разговоры вокруг – неспроста.
Что-то неладно у нас в королевстве…
Может, в темницу упрятать шута?..

ДУША

Клубясь в пространстве чёрном,
В небытие бессонном,
Где бесконечность лишь,
Томясь неясной жаждой,
На свет и звук однажды,
Как птица, полетишь…

Там – солнечные нити,
Там – новая обитель
Свою откроет дверь!
А что там, за порогом?
Страшна усмешка Бога:
– Твоя обитель – ЗВЕРЬ…

* * *

Я в зеркале вижу – старею, седею…
Вздыхаю, печаль затая.
Я скоро ровесницей стану твоею,
Ушедшая мама моя.

Когда я впервые сквозь детскую робость
Вздымала два юных крыла,
Какая бездонная страшная пропасть
Тогда между нами бела.

Как тяжкие путы, меня тяготило
Тепло родового гнезда.
Но, всё понимая, ты всё мне простила,
Готовясь уйти навсегда.

И снова меня настигает тревога
Слияньем вины и беды,
Когда на моей безвозвратной дороге
Твои проступают следы.

СТЕНА

Что со мною? Что, скажи, со мною?
Почему так страшно сердце стынет?
Рядом, за прозрачною стеною,
Мир иной, неведомый доныне.

Мир, в котором ласковое солнце
И волна лазурная играет.
Только нет ни двери, ни оконца,
Лишь стена стеклянная без края.

Биться мухой об неё не надо,
Исходя бессильем и тоскою.
Слишком быстро рухнула преграда
Под моею жаждущей рукою…

… Обнимает плечи тёплый ветер,
Мир чужой не радует нисколько.
Мне теперь идти до самой смерти
Босиком по режущим осколкам.

СЕХМЕТ
(три возраста богини)

I

Ещё ей вдоволь бегать по лугам,
Ещё теплы родного дома стены,
И ластятся щенками клочья пены
К её босым и тоненьким ногам.

Ещё вокруг неё весенний гам,
Войдут не скоро в детство перемены.
Она боится хохота гиены
И теней, что ползут по вечерам.

И пусть крича летит вещунья-птица
К востоку, что полнеба раскаля,
Рождает день. И в зное всё томится,

И пряно пахнут травами поля.
Ещё узды не знает кобылица
И тайн полна прекрасная земля.

II

Жара и кровь струятся по лугам
И рушатся незыблемые стены…
Бушует море, и обрывки пены,
Как кружева, кладёт к её ногам.

Там, за спиной, разноязыкий гам,
Предательства, интриги, перемены…
Обличье львицы и душа гиены –
Но всё ж Богиня! Но по вечерам

Она кричит, как раненая птица…
В её груди, всё сердце раскаля,
Любовь неразделённая томится.

И в сумерках, в бескрайние поля
Её несёт стрелою кобылица,
Где кровью не обагрена земля.

III

Чужая юность скачет по лугам,
А ей – заботы и вот эти стены.
Ушли года – в песок ошмётком пены,
И непокорны лестницы ногам.

За окнами с утра базарный гам.
Болит спина – в погоде перемены.
Соседки – языкастые гиены –
Судачат всё о ней по вечерам.

Всего полно: коровы, овцы, птица.
Богиня солнца, печку раскаля,
Готовит суп. Он булькает, томится.

Засеяны пшеницею поля.
Объезженная внучкой кобылица
Копытом бьёт. В ответ звенит земля.

РОЗА ДЕКАБРЯ

Спят дерева, покорясь декабрю,
Тягостным медленным сном.
Наперекор, не по календарю,
Роза цветёт за окном.

К ней, полыхавшей маня и дразня,
Даже декабрь не жесток.
Ветром подхвачен кусочек огня –
Красный её лепесток.

Холодно. Слякотно. Ночью дожди
В окна стучатся из тьмы.
Это отсрочка. Ещё впереди
Все преступленья зимы.





Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Разное ~ Философия
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 22
Опубликовано: 27.03.2019 в 14:10
© Copyright: Лира Боспора Керчь
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1