Прыжок в бездну


1

На длинной и узкой полосе пляжа, отделяющей море от соленого озера Аджиголь, в этот жаркий июльский день негде был яблоку упасть. У обочины замерли легковые автомобили и автобусы, пока их владельцы и пассажиры наслаждались прохладой моря или нежились на горячем песке.
В полумили от берега, напротив нефтяного терминала, покоился длинный силуэт танкера с белой надстройкой. Поэтому радость купальщиков иногда омрачали радужные пятна нефти. А ближе к берегу, взбивая серебристый след, с ревом проносились водные мотоциклы, мелькали паруса виндсерфингов и небольших яхт.
В знойном, воздухе парил дельтаплан, взлетевший с площадки, расположенной вблизи озера, вокруг которого, как грибы после дождя, выросли особняки, коттеджи и другие роскошные сооружения. Дома по склонам гор взбирались к вершине, где высилась ажурная мачта телеретранслятора.
Идиллическая картина приморского, южного города, Богом данной Феодосии, известной картинной галереей художника-мариниста Ивана Айвазовского и музеем писателя-фантаста Александра Грина. В курортный сезон население города увеличивалось в два, а в лучшие времена и в три раза.
Две подружки-ровесницы Даша Азарцева и Вера Теплова после школьных экзаменов предавались отдыху. Они лежали на песке, с радостью и негой ощущая его проникающее тепло.
—Признавайся Дашенька, гормоны бурлят? И хочется и колется и мамка не велит, — спросила Вера.
Азарцева смутилась, густо покраснела.
— Эх ты, недотрога. Мне самой тоже очень хочется. Ничего не поделаешь, такова природа женского организма. Что естественно, то не безобразно, а прекрасно. А вы с Игорьком еще не попробовали?
— Что ты имеешь в виду?
— Конечно, секс, райское наслаждение. Сюрприза не ожидается? — Вера провела теплой ладонью по нежной, золотистого цвета, коже подруги.
— Я держу Игоря на дистанции, — ответила девушка. — Как говорит моя мама, каждой ягоде свой срок. Игорь предлагает жениться, но мне еще нет восемнадцати, не распишут.
— Распишут, как миленькие, распишут, — улыбнулась Теплова. — Надо сначала стать женой и мужем, чтобы появился кругленький, как мяч, животик. Поставить суровых блюстителей нравственности перед фактом...
— Это дело не хитрое, я не тороплюсь. Сначала надо в вуз поступить, а любовь, если она настоящая, подождет. Игорь только со службы возвратился, на работу устраивается. Ему тоже надо прочно на ноги встать.
— Какая ты, деловая, рассудительная. Гляди, подружка, отцветет наша пора. Соперницы, юные и решительные, на пятки наступают. Не успеешь к двадцати двум годам выйти замуж и записывайся в старые девы, — поучала Теплова. — Хочешь, посодействую, организую помолвку и встречу, создам идеальные условия для встречи и интима? Получишь море наслаждений.
— Нет, я в таких услугах не нуждаюсь. Без росписи в паспорте никакой близости. Не вижу смысла выскочить замуж, чтобы через полгода развестись, — возразила Азарцева, зардевшись от смущения. — Лучше, как мама с папой, один раз и навсегда. С помолвкой повременим, родители и так знают, что я встречаюсь с Завацким.
— И что? Одобряют или осуждают?
— Не возражают. Игорек — толковый парень, но ему надо трудоустроиться, чтобы обеспечить молодую семью.
— Жарко, как в Сахаре, давай искупаемся,— предложила Теплова и, поднявшись с песка, грациозно вошла в воду. Даша последовала за ней. Накупавшись вдоволь, они вышли из воды, и лучи солнца засверкали в капельках на девичьих телах, тугой золотистой коже. Волна слизала их следы на влажном песке.
— Чем ты займешься вечером?
— Приборкой в доме, мама просила помочь
— А потом?
— Буду готовиться к поступлению в институт, экзамены в августе, — ответила она. — Мой папа — эрудит, здорово в математике и кибернетике разбирается. Охотно мне помогает.
— Успеешь еще погрызть камень науки. Приходи лучше на дискотеку, — предложили Вера. — Я уже неделю в баре работаю. У нас весело, много молодежи. Можешь и Игоря пригласить.
— Хорошо, — согласилась подружка. — Я у мамы отпрошусь.
Подруги еще часок понежились на солнце, которое оранжевым колесом повисло над горой, поросшей мелколесьем. На автобусной остановке расстались, условившись встретиться на дискотеке.


2

Даша вбежала в гостиную, наполнив ее соленым запахом моря. Легкая и веселая, с улыбкой на юном лице. Сняла очки с зеркальными стеклами, белую панаму с широкими полями, встряхнула копной каштановых волос. Взглянула на мать карими, как у отца, глазами. В них было столько тепла и восторга, что Софья Павловна, намеревавшаяся пожурить дочь за долгое отсутствие, мягко спросила:
— Где ты пропадала, доченька? В доме работы полно, надо прибраться в комнатах, белье прогладить...
— На пляже, мама с Верой. Там так замечательно: солнце, море, золотой песок и людей – яблоку негде упасть. Разгар курортного сезона.
— С Верой? А может, с Игорем?— улыбнулась женщина. — Он к тебе, как телок привязан. Чем ты его приворожила?
— Красотой и добротой, — рассмеялась девушка. Развязала узел пояса и сняла светло-голубой сарафан. — Погляди, какая я стройная, загорелая, поэтому Игорь среди других девушек приметил.
Мать ласково поглядела на дочку. За последние два года она заметно повзрослела — выше среднего роста, стройная, как тополек, тонкая талия, изящные бедра, высокая грудь...
— Ты, словно манекенщица, топ-модель,— произнесла Софья Павловна. — Мы с отцом и оглянуться не успели, как выросла, через год восемнадцать будет...
Даша сняла купальник и завертелась перед трельяжем, любуясь своим гибким изящным телом, овальными бедрами, тонкой талией.
— Бесстыдница, живо оденься, — велела ей мать. — Вдруг кто-нибудь войдет.
— Папа что ли? — спросила девушка, не торопясь, облачившись в ситцевый халат. — Так папочка — родной человек, он не осудит. К тому же ему не запрещено видеть собственное творение.
— До определенного возраста, пока ты не стала девушкой, — ответила мать. — До пяти-шести лет он сам купал тебя в ванной, а теперь ты взрослая. Не забывай, что он не только твой отец, но и мужчина.
Еще два года назад Даше льстило, что на нее засматриваются не только ровесники – одноклассники, но и ребята постарше и даже усатые мужчины.
Она чувствовала на себе их откровенно похотливые взгляды и все сильнее ощущала магию своих расцветающих чистых женских чар Все больше осознавала, что ее молодое упругое тело способно доставлять и ей, и тому, кто будет им обладать, кому она отдастся, бесподобное наслаждение.
В отличие от многих старшеклассниц, уже познавших сладости первых любовных утех, она сохранила невинность и поэтому ее считают недотрогой. Строили планы угостить спиртными напитками и соблазнить, ведь перед силой влечения и страстью трудно устоять. Стоит только начать и никакая сила не удержит от желаний.
— Честно говорят, что я красивая, — произнесла Даша вслух, оглаживая свои изящные бедра ладонями. — Все при мне: и лицо, и грудь, и фигура, стройные ножки, под стать топ-модели. Не могу не понравиться.
— Ты же моя кровинка.
— А как же, папа?
— Папина тоже, на нас обоих похожа. Дитя нашей светлой любви.
— Мам, может мне принять участие в конкурсах красоты? Стану знаменитой, на обложках журналов будут печатать фотографии.
— Да, будут печатать … в обнаженном виде, — произнесла Софья Павловна. — Эх, доченька, ты еще не знаешь, что в жизни есть не только праздники и радости, но и суровые серые будни, трагедии и огорчения. Чтобы выбиться в топ-модели, девочки поневоле становятся женщинами, ублажают прихоти организаторов конкурсов и богатых спонсоров, ложатся под них.
Не случайно говорят, что не родись красивой, а родись счастливой. Девичья, женская красота, что яблоневый цвет, быстро осыплется, не заметишь. Это в детстве и юности жизнь кажется такой длинной, словно летний день, а потом годы помчатся галопом к роковой черте.
— Все же лучше быть и красивой, и счастливой одновременно, — улыбнулась дочка. — На невзрачную никто не посмотрит, так и останется до конца жизни старой девой.
— Конечно, лучше, никто не спорит, но важна не только приятная внешность, лицо, фигура, но и душевная красота, ум, честь, доброта. Ты этими качествами тоже не обделена. Старыми девами женщины остаются очень редко. В основном те, кто по своим убеждениям являются феминистками или лесбиянками, отвергающими мужские нежности. Но тебе об этом пока лучше не знать.
— Где сейчас папа?
— Уехал в город в центр занятости. Может, подвернется какая-нибудь работа по специальности. Он инженер высшей квалификации, а приходится заниматься, как слесарю, болтами и гайками. Его стихия — электроника, компьютеры. Может, в каком-нибудь коммерческом банке на обслуживании ЭВМ найдется вакансия. Отсутствие интересной работы его убивает.
— Мама, я готова к труду и обороне, — шутя, доложила дочь.
— Погладь постельное белье, а затем приберись в комнатах, — велела мать. — Пропылесось ковер, палас...
Девушка энергично взялась за дело. Тщательно выгладила накрахмаленное и чуть подсиненное белье, простыни, наволочки, пододеяльники. Аккуратно сложила их и спрятала в антресоли. Пылесосом в течение получаса собрала пыль с ковров и паласа в гостиной и спальне, протерла полки мебельной стенки, заставленные книгами. Огляделась, придирчиво оценивая чистоту и порядок и, только убедившись в качестве, спросила:
— Что скажешь, мама?
— Спасибо тебе, Дашенька, помощница моя, — мать ласково обняла ее рукой за плечи.
Девушка приняла теплый душ и остановилась в нерешительности посреди гостиной. По тому, как она робко поглядывала на нее, Софья Павловна догадалась, что дочка чем-то озадачена.
— Мама, отпусти меня на дискотеку, — наконец промолвила Даша с мольбой в голосе и глазах.
— Доченька, может, останешься дома? Тревожно, печально на сердце, почему-то ноет и болит, — сказала мать.
— Это к перемене погоды, — нашлась девушка. — Синоптики обещали осадки...
— Какие там осадки, — Азарцева махнула рукой. — Ты еще малое дитя, неопытная и доверчивая. Когда тебя дома нет, я места себе не нахожу, да и отец будет волноваться. Лучше бы ты, доченька, лишний часок за учебниками посидела, экзамены на носу.
— Мама, все будет в порядке, — не уступала дочь. — У меня отличный репетитор — папа. Не стыдно будет и на Московское высшее техническое училище имени Баумана замахнуться. Я дала слово Вере, она на дискотеке в баре работает.
— А как Игорь?
— Тоже там будет, в обиду не даст.
— Он парень хороший, но ты будь с ним строже, — предупредила Софья Павловна. — Понимаешь, о чем говорю. Жизнь сейчас трудная. Выучитесь, устройтесь работать, тогда женитесь и ребеночка заводите. Чтобы не только ради утех. Забавы для девушек кончаются огорчениями и проблемами. Поэтому так много матерей-одиночек. Мы с отцом не торопились…
— …и в институте поженились, — рассмеялась дочка.
— На последнем, пятом курсе, — поправила мать. — Время тогда другое было, а нынче без денег никуда не сунешься. Одним словом, рынок, везде коммерция, сомнительный бизнес для аферистов, мошенников.
— Так я пойду? — не унималась девушка.
— До которого часа дискотека?
— До одиннадцати вечера.
— Ладно, но при условии, что Игорь и Вера проводят тебя до порога. А то хулиганье кругом развелось. Будь осторожна и чтобы в одиннадцать дома. Поняла?
— Поняла, — обрадовалась Даша. Надела белое платье, в котором кружилась и блистала на выпускном вечере. Оглядела себя со всех сторон в зеркалах трельяжа. Подвела ресницы тушью, а губы слегка тронула перламутровой помадой.
— Доченька, ты в этом платье словно невеста, только фаты недостает. Долго не задерживайся, а то мы с отцом глаз не сомкнем.
— Мамуля, я ненадолго ухожу, всего лишь на два-три часика, — она поцеловала ее в щеку и выпорхнула из гостиной.

3

Не прошло и двадцати минут с момента ухода дочери, как Азарцева услышала шаги в прихожей и по их шуму признала мужа. Он вошел статный, с военной выправкой, хотя всегда был штатским. Очевидно, сказался на поведении и характере строгий режим работы на одном из оборонных предприятий Урала, откуда Дмитрий Алексеевич вместе с женой и Дашей прибыли в Крым лет десять назад.
Во время отпуска пригляделся им живописный уголок на берегу Черного моря вблизи Феодосии. Без сожаления обменял городскую квартиру на дом в уютном пригородном селе.
— Где дочка? — первым делом спросил он, привыкший к тому, что Дашенька встречала его словами «привет, папуля », обвивала шею ласковыми руками.
— Умчалась на дискотеку, — с грустью ответила Софья Павловна.
— Вольности ты ей позволяешь, Соня, — упрекнул он жену. — У нее сейчас самый опасный возраст, когда гормоны бурлят. Много соблазнов и негодяев вокруг, до беды недалеко.
— Разве удержишь, — вздохнула жена. — Она будет с Игорем и Верой. Я велела ей к одиннадцати вернуться домой. Пусть немного потанцует, не сидеть же в стенах на привязи. Вспомни себя, проходу мне не давал.
— Ты была девушкой строгих правил, — улыбнулся он. — Наше время было спокойным без глупых шалостей.
— Как твои успехи?
— По-прежнему, — грустно ответил он. — Вакансий нет? Инженеров моего профиля десятка два наберется. Никакой перспективы. Предприятия оборонки остались без финансирования, заказов и комплектующих. Такое ощущение, что ни России, ни Украине военные корабли не нужны, на челнах собираются держать оборону на морских рубежах. Только и заняты, что уже шестой год не могут поделить Черноморский флот и решить судьбу Севастополя. Ослепли политики в своих амбициях, вообразили, что наступил всеобщий мир. Опасная это политика для Крыма, и для России. Турецкий флот на Черном море уже в три раза по мощи превосходит Черноморский, а в советское время было наоборот. Даже в Средиземном море постоянно находилась эскадра, а теперь для США и НАТО там вольница…
— Ну, ее к лешему, эту политику, — махнула рукой женщина. — Меньше обращай на нее внимания.
— Но ведь она сама задевает каждого, — вздохнул Дмитрий Алексеевич. — О конверсии только болтают. Ни обещанных инвестиций, ни конкретных программ. Идет обвальная прихватизация недвижимости, пристаней и причалов, торговых объектов, бензоколонок… Местная знать растаскивает лакомые куски по родственникам, подставным лицам, а убогие объекты выставляет на аукционы.
— Ты прав, Дима, кучка дельцов жирует, а большинство людей бедствуют, — поддержала Софья Павловна. — Кому они нужны, такие реформы? Заводы, фабрики простаивают или на ладан дышат. Тот же, знаменитый строительством судов и военных кораблей на воздушной подушке, завод «Море», влачит жалкое существование. Однако заговорила я тебя. А соловья баснями не кормят...
— Какой из меня теперь соловей, не до песен, — грустно улыбнулся он и следом за женой прошел на кухню.

4

Игорь Завацкий встретил Дашу у входа в молодежное кафе, где действовала дискотека и по вечерам собирались юноши и девушки. Она увидела, как просияли синие глаза Игоря, почувствовала его крепкую руку.
— Не надеялся, что ты придешь. Родители тебя берегут как зеницу ока, — благодарно улыбнулся парень.
— Мама не хотела отпускать. Ей дома одной одиноко, отец уехал в город. Она неважно себя чувствует, — пояснила девушка. — Все-таки я её уговорила, к одиннадцати часам вечера должна быть дома. Ты меня поздно не задерживай.
— Пленница ты моя крымская, — пошутил он, держа ее теплую ладонь.
— Как бы родители тебя ни оберегали, но однажды я тебя похищу. Ты согласна?
— За похищение несовершеннолетних грозит наказание, — рассмеялась Даша. — К тому же у меня надежный защитник.
— Это кто же такой, я его знаю?— всполошился парень.
— Не ревнуй, это мой папа, — успокоила она. — Никому не позволит меня обидеть. Я ему сказала, что ты хороший, надежный друг.
— Спасибо. Ты— великолепна в белом платье, будто невеста, — заметил он, не сводя с девушки восхищенного взгляда.
— С моей мамой одинаково мыслишь. Она тоже сравнила меня с невестой в подвенечном платье.
— Значит, так тому и быть, — искренне обрадовался Игорь. — Я живу этой мечтой. Иногда меня охватывает страх, что кто-то может помешать нашему счастью. Для меня дорог каждый миг нашей встречи, каждое твое слово, движение и жест рук. Когда же, когда судьба нас соединит?
— Не торопись, Игорек, — она ласково погладила его руку. — У нас впереди еще целая жизнь. Надо испытать свои чувства на прочность, чтоб потом не пришлось сожалеть. А где же Вера?
— Она уже в кафе, обслуживает посетителей. Для нас приготовила столик, — Завацкий бережно взял девушку под руку, и они вошли в помещение.
Посреди полуосвещенного зала под звуки музыки танцевали пары. Было весело и шумно.
С левой стороны уютно разместился бар с различными напитками под витриной и на полках, рядом с импортными налитками стояли крымские сухие и крепленые вина знаменитых фирм «Массандра», «Коктебель»,»Магарач». Под стеклом прилавка — холодные закуски и кондитерские изделия.
Бармен— русоволосый парень — любезно предлагал посетителям налитки, кофе, коктейли и морс. Вера Теплова в роли официантки охотно обслуживала сидящих за столиками клиентов. Она увидела Дашу с Игорем и поспешила к ним навстречу:
— Привет, ребята, я вам приготовила столик.
— Спасибо, Вера, —Завацкий галантно склонил голову.
—Спасибо — это хорошо, но я люблю шампанское, — кокетливо улыбнулась Теплова. — Угости нас шампанским «Новый Свет», или слабо?
— Ты ведь на службе, еще уволят,— смутился Игорь.
— Капельку можно, для бодрости. Правда, Дашенька? Гулять, так с музыкой!
— Я шампанское не пью, от него голова кружится, — возразила Азарцева. — Мне кока-колу или фанту, пиццу и кофе, если можно?
Она доверчиво посмотрела на жениха.
— Скромная ты у нас, Дашенька. Как же ты будешь шампанское пить на свадьбе? Привыкать надо, — пожурила ее подруга.
— А свадьбы не будет, — неожиданно даже для себя, словно кто-то ее подтолкнул, произнесла девушка, и лицо ее побледнело под цвет белоснежного платья.
— Ты это серьезно? — встревожился Игорь.
—Может, ты в Тополовский женский монастырь собралась послушницей? — спросила озадаченная неожиданным сообщением, Вера. — Глупо добровольно лишать себя земных удовольствий и семейных радостей. Даже и не думай идти в монашки.
— Мне приснился странный сон. Накануне свадьбы куда-то исчезло обручальное кольцо, а на белом платье проявились красные розы, — промолвила девушка чужим голосом. — Я долго его искала дома, поехала к морю и там оступилась со скалы и упала в пропасть. Помню, только крикнула: «Папа, спаси меня!» и проснулась…
— Какой ужас! — зябко передернула плечами Теплова. — Это суеверие, сны редко сбываются. Меньше надо спать, а больше с Игорьком ночами гулять. Выкинь этот кошмар из головы, взбодрись, на тебе лица нет, ты слишком впечатлительна.
Тревожный рассказ и страхи озадачили Завацкого, но он постарался сохранить спокойствие и бодро велел:
— Неси «Новый Свет», а Даше — кока-колу, пиццу, кофе и прочие закуски на свой выбор.
— В кредит не обслуживаю, — заявила Теплова. — Денег не хватит расплатиться.
— Это не твои проблемы,— с достоинством ответил Игорь и предложил загрустившей Даше. — Давай потанцуем.
Она послушно поднялась со стула, и они оказались в группе танцующих пар. Звучало неторопливое танго. Игорь одной рукой бережно обнял девушку за талию, а вторую положил на ее хрупкое плечо. Прикоснулся губами к нежной щеке и тихо прошептал:
— Не верь снам, все у нас будет хорошо. Я тебя в обиду не дам. Ты — мое самое заветное сокровище.
Она впервые смело прижалась к нему, и он почувствовал жар и упругость ее тела. Зарылся лицом в ее густые, пахнущие морем, мягкие словно шелк, волосы.
— Ты сегодня загорала на море? — спросил он, чтобы отвлечь девушку от тягостных мыслей.
— Да, вместе с Верой.
— Почему меня не позвала?
— Ты бы смутил Веру, она застенчивая.
— Это Вера застенчивая? — рассмеялся он. — Да она кого хочешь, сама в краску вгонит. В следующий раз я выслежу и застану вас врасплох. Почему ты такая трусиха? Я ведь тебе не причиню вреда.
Не дождавшись ответа, прошептал еще до службы в армии выученные стихи Евгения Евтушенко:
Ты большая в любви, ты смелая.
Я же робок на каждом шагу.
Я плохого тебе не сделаю,
А хорошее сделать смогу?

— Эти стихи, словно о нас с тобой. Хочу быть достойным твоей большой и нежной любви...
Даша ответила ему ласковым взглядом. Музыка оборвалась, и они возвратились к столику, заставленному закусками, бутылкой шампанского «Новый Свет» и кока-колы. К столику, успев обслужить других посетителей, подсела расторопная Вера и с улыбкой спросила: — Как вам сервировка?
— Годится, — ответил Завацкий.
— Тогда разливай, — приказала Теплова. Игорь открыл бутылку кока-колы и налил темную жидкость в Дашин бокал.
— Может, попробуешь шампанское? — не унималась Вера.
— Нет-нет,— испуганно, словно ей предлагают яд, возразила девушка. Он открыл шампанское и наполнил два фужера.
— За ваше счастье, родные! — провозгласила тост Теплова и, держа фужер в руке, посетовала.— Не пойму, почему вы медлите. Из вас получится прекрасная пара. Я могу вам организовать встречу тет-а-тет. Моя мама на днях уезжает в Питер, в гости, а для вас я устрою медовый месяц…
— Даше еще нет восемнадцати, — напомнил Игорь. — Спасибо за тост и предложение.
Они сдвинули фужеры и выпили.
— Пустяки, паспорт есть, значит, взрослая, — отмела его довод Вера. — Надо и родителей, и ЗАГС поставить перед свершившимся фактом. Распишут без разговоров, было бы, куда штамп поставить.
— Мама и папа не простят, без их благословения нельзя, — не согласилась Азарцева.
— Простят, куда они денутся, поворчат, посердятся для вида и простят, — уверенно сказала подруга. — А будешь ждать благословения, так состаришься. Невеста, что яблоня, пока в цвету, а к осени и плоды надо приносить. Захочу и уведу от тебя Игоря.
— Почему бы тебе самой не выйти замуж ради плодов любви? — перехватила инициативу Даша.
— Я бы с радостью, но руку и сердце предлагают те, кто мне не нравится, — взгрустнула Теплова.— Любовь — чувство святое, взаимное, иначе не жизнь, а каторга. Поэтому жду рыцаря на белом коне.
— Лучше на белой машине, — улыбнулась подруга.
— Сейчас машины есть у многих, а вот рыцари перевелись, — заметила Вера. — Помешались на валюте и продажной любви на одну ночь ради сомнительных удовольствий.
Завацкий и Теплова выпили еще по фужеру. После нескольких танцев настроение у Даши улучшилось. Она оказалась в центре внимания — очаровательная, в белоснежном платье. Игорь ревниво перехватывал откровенные взгляды парней, устремленные на его спутницу. Некоторые из них попытались пригласить ее на танец, но Завацкий при молчаливом одобрении девушки пресекал эти намерения.
Захмелевших парней, считавших, что им все дозволено, на дискотеке становилось все больше. Их интерес к новенькой юной красавице перерастал границы приличия.
— Игорь, я устала от шума, — сказала Даша, желая куда-нибудь спрятаться от пьяных похотливых улыбок. — Я обещала маме в одиннадцать быть дома. Пойдем, а?
Завацкий подозвал Теплову, чтобы расплатиться.
— Почему так рано? Сейчас самый разгар, публики привалило, — сказала она и взглянула на подругу. — Тебе здесь не понравилось?
— Все нормально, — ответила Азарцева и неожиданно предложила. — Хочешь, я помогу тебе управиться?
— Нет, спасибо, ты испачкаешь свое белое платье. Лучше подождите меня на автобусной остановке, а то одной опасно возвращаться домой, — попросила Теплова. — Я через полчаса управлюсь. А вы пока погуляйте на свежем воздухе.
Парень рассчитался, и они из стихии музыки и шума голосов вышли на тихую полуосвещенную тусклыми фонарями улицу.
— Я поймаю такси или частника? — предложил Завацкий, когда они отошли от кафе метров на пятьдесят.
— Обойдемся, тебя Вера и так разорила, — возразила девушка. — До одиннадцати у нас еще полчаса времени. Успеем. Выйдем на автобусную остановку, дождемся Веру, она ведь просила, а то обидится. Побоится сама домой пойти.
— Ей палец в рот не клади, очень шустрая, — улыбнулся парень и спросил. — Ты, наверное, боишься меня?
— С чего ты взял?
— Тогда давай завтра в десять встретимся на пляже.
— Хитрый ты, однако.
— Я хочу видеть тебя.
— Ты и так меня видишь.
— Ни на минуту не хочу с тобой расставаться, — искренне признался он. — Мне грустно, когда тебя нет рядом.
— Мне тоже.
Игорь привлек ее к себе, прикоснулся к мягким теплым губам.
— Тебе со мной, наверное, неинтересно? — загрустил он, притворившись обиженным.
— Что ты, Игорек-василек, — дразня, она взъерошила тонкими пальцами русые волосы на его голове, заглянула в васильковые глаза и кокетливо рассмеялась. Он со страстью, по-мальчишески запальчиво привлек ее к себе, ощутив под легкой тканью платья ее знойное желанное тело, упругую грудь, почувствовал, как затрепетало сердце. Впился поцелуем в ее мягкие губы.
— Не шали, отпусти, пожалуйста, а то все обращают внимание,— она с трудом освободилась из его пылких объятий и убежала вперед, дробно простучав каблучками по тротуару.
— Не бойся, — догнал и осторожно обнял за талию. — Я не причиню тебе вреда, я послушный, как Сивка-Бурка.
— В жизни все по-другому, чем в сказках, — промолвила она, поправляя рукой сбившиеся волосы.
— Обязательно приходи завтра на пляж, — попросил Игорь.
— Лучше признайся, что горишь желанием увидеть меня в купальнике, а если вдруг не понравлюсь, то утопишь, — странно пошутила девушка.
— Ты — русалка, а русалки не тонут, — смягчил он ее мрачный юмор. Они вышли к автобусной остановке, где темнела одинокая фигура мужчины. Мимо по трассе с включенными фарами проносились автомобили. Курортный сезон был в полном разгаре и транспорта заметно прибавилось.
— Я немного подымлю, — сказал Игорь и, зная, что Даша не переносит табачный дым, отошел в сторонку.
— Ты обещал бросить курить, — услышал он ее упрек.
— Как только женюсь на тебе, то сразу перестану и пить, и курить, , — ответил он. Достал из кармана пачку сигарет и зажигалку. Высек искру и поднес вспыхнувший огонек к лицу. Оглянулся на стремительно нарастающий со стороны трассы гул. Глухой удар, брызги осколков стекла и скрип шин на полотне дороги.
— Да-шень-ка-а !— крик отчаяния вырвался из его груди.


5

Вчетвером, Михаил Чадух, его приятель Костя Звягин и две девушки Катя и Люда, с которыми они познакомились лишь час назад, вышли из ресторана к автостоянке. Михаил подошел к белой «Ладе» девятой модели. Открыл ключом дворцу и театральным жестом пригласил в салон.
— Ну, что, красивые, поехали кататься?! — облизнул полные жирные губы Михаил. — Расслабимся от души в теплом море, на золотом песочке. Не пожалеете, мы в этом деле настоящие виртуозы. Но сначала, девочки, в бар, закупим напитки, закуску и к морю, на берег. Ночные купания под луной очень полезны. Вода, как парное молоко. Экзотика, верх блаженства…
Звягин и девушки рассмеялись на заднем сидение. Чадух сел за баранку. Включил зажигание, запустил двигатель и выехал за ограду автостоянки. Оглянулся на своих спутников — молчаливых и скучных.
— Что вы такие мрачные, как на похоронах, — упрекнул он и вставил кассету в гнездо магнитофона «Тошиба». — Сейчас будет музыка, вечная музыка...
Послышалась нарастающая мелодия, и зазвенел тенор Валерия Меладзе: «Девушкам из высшего общества трудно избежать одиночества…»
— Эх, девочки-красавицы, последние золотые деньки гуляю, — сообщил водитель. — Через две недели свадьба. Попаду под женский каблук — и прощай, свобода, невеста у меня строгая. А сегодня прощальная гастроль. Поглядим, поглядим, из какого вы общества, чему там научились?
Женщины заразительно засмеялись, пребывая в объятиях Звягина. Солидные клиенты в курортный сезон позволяли «ночным бабочкам» поправить финансовые дела, приобрести обнову и прочие вещи. Но и на рынке интим-услуг ныне острая конкуренция. Водитель лихо вырулил на трассу и прибавил скорости.
— Миха, не увлекайся, — тронул его за плечо Костя. — Сбавь скорость, на спидометре уже девяносто, а ты навеселе. Вдруг гаишники, они любят по ночам засады устраивать, промышлять...
— Не впервые, я, как автопилот, — уверенно произнес Чадух и увидел в свете фар метров за сто пятьдесят стройную фигуру девушки в белом платье. Чуть в стороне — два мужских силуэта.
— Погляди, Костя, какая красотка на остановке, — ухмыльнулся водитель. — Прямо ангельское создание в белом саване. Тоже, наверное, ночная бабочка, вышла на трассу, чтобы подзаработать валюты. Сейчас узнаем, проголосует, сдрейфит или нет?
— Дурью не майся, Миха, оставь ее в покое, — посоветовал Звягин, но Чадух не привык менять свои решения. До девушки оставалась пятьдесят, тридцать … метров. Он слегка крутанул баранку. Пальцы соскользнули с плетеного чехла, и в этот момент он почувствовал сильный удар. Лобовое стекло разлетелось на осколки. Девичье тело отбросило в сторону.
— Черт меня попутал! — вскрикнул Михаил, вытирая иссеченное осколками лицо. Вместо того, чтобы остановить машину, увеличил скорость.
— Сбита, наповал, — огорченно вздохнул Звягин. — Влипли мы, после такого удара не выживают... Я же тебе говорил, предупреждал... почему не сбавил скорость, не остановился?
— Молчи! — сердито оборвал его водитель. — Не слепой, вижу, что влипли. Какие теперь к черту ночные купания... машина разбита, в крови, ГАИ на первом посту задержит. Надо когти рвать.
Женщины сидели испуганные и молчаливые. Отъехав с километр от места ДТП, водитель остановил «Ладу» и скомандовал:
— Живо выходите! Костя, дай им из моего резерва по сто баксов.. Молчите, как рыбы, никому ни слова, мы с вами незнакомы, вы в машине не ехали, — строго приказал он. — Чтобы завтра вашего духа в городе не было, иначе за проституцию, загремите под фанфары.
— Куда же нам теперь податься?— прошептала Катя. — Может, в Ялту махнуть, там от клиентов отбоя не будет?
— Забудьте о Ялте, смывайтесь подальше из Крыма, чтобы вашего духу здесь не было! — велел Чадух. — Смывайтесь в Адлер, Анапу или в Сочи, там белые ночи и много «денежных мешков». Весь московский бомонд валютой сорит и наслаждается жизнью разгульной.
Звягин подал женщинам стодолларовые купюры. Они поспешно вылезли из машины и растворились в темноте.
«Лада» помчалась дальше, заглатывая в салон встречный воздух. Гнетущая атмосфера давила, словно мощный пресс.
— Ты же, Костя, видел, что она сама вы бежала на дорогу, прямо под колеса бросилась, — мрачно, ища подтверждение своим словам, вымолвил лихач. — Наверное, хотела подъехать, сама виновата.
— Не лги, для куража решил ее пугануть, — робко заметил Звягин.
— Молчи, даже в мыслях такого не было, — оборвал его Михаил. — Не вздумай против меня показания дать, горько пожалеешь. Ты меня хорошо знаешь, я слов на ветер не бросаю. Ты меня слышишь? Звягин замолчал, будто набрал воды в рот.
— Ты меня слышишь? — настойчиво повторил Михаил. — Я тебя предупредил, дважды повторять не привык, понял?
— Понял, — вяло ответил Костя. Позади послышался нарастающий гул двигателя, взвыла сирена патрульной машины, прозвучал голос, усиленный репродуктором:
— Водитель белой «девятки», остановитесь у обочины!
Чадух, нехотя, вырулил с трассы на желтый гравий.
— Однако быстро они хватились, бросились в погоню, — вздохнул он. — Сорвется теперь моя свадьба, а если еще Эльвира узнает об этом случае, то хана, не быть мне зятем крупного банкира. Придумай, Костя, как мне выбраться из этой истории? Может, на себя возьмешь?
— На себя? Ну, ты даешь, мне свобода дорога. Представь ДТП, как несчастный случай, — ответил Звягин. — Мало ли людей на дорогах гибнет по неосторожности. Видимо, у них такая судьба роковая? А мне от тюремной камеры и похлебки радости никакой.
Из милицейских «Жигулей» вышли лейтенант, старшина и Завацкий. Офицер бросил беглый взгляд на зазубрины от разбитого лобового стекла, следы крови, а старшина изготовил пистолет на случай сопротивления.
— Выходите! — приказал лейтенант Липко водителю и пассажиру и, когда те вылезли, велел. — Предъявите документы и водительское удостоверение.
Чадух подал паспорт и водительское удостоверение, а Звягин — лишь паспорт.
— Это вы совершили ДТП? — спросил госавтоинспектор у Михаила.
— Какое еще ДТП? — пожал он недоуменно плечами.
— На автобусной остановке?
— Я ехал по другой трассе из Судака, там нет остановок.
— Почему разбито стекло и смят капот?
— Бродячая собака, бульдог выскочила на дорогу, не успел притормозить, — мрачно ответил он. — Развелось их, как тараканов, некому отстреливать.
— Не запирайтесь, гражданин Чадух, это вы сбили девушку на автобусной остановке, — сказал Липко и взглянул на Завацкого.
— Вот один из свидетелей, он запомнил вашу машину и две последние цифры госномера.
Игорь кивнул головой и прошептал, стиснув кулаки.— Это он, он убил мою Дашеньку.
— Не верьте этому проходимцу, он клевещет, — огрызнулся Михаил и понял, что запирательство тщетно. — Она сама выбежала на дорогу, ловила богатого клиента, а этот парень — ее сутенер. Вяжите козла, бригадира проституток.
Завацкий хотел броситься на злодея с кулаками, но предусмотрительный старшина преградил ему дорогу.
— Парень, держи себя в руках, они ответят по закону, — сказал он, не сводя глаз с водителя и его приятеля.
— Почему вы скрылись с места ДТП, не оказали помощь потерпевшей, как того требуют Правила дорожного движения? — спросил Липко, пряча изъятые документы в кожаную папку.
— Вы что, нас арестовали? Только еще наручников не хватает, — съязвил Михаил.
—За наручниками дело не станет, — пообещал старшина, много повидавший за двадцать три года службы в ГАИ.
— Она жива? — поколебавшись, наконец, поинтересовался Звягин. — Нет, мне сообщили, что нет, — сказал лейтенант.
— Жаль, очень жаль,— вздохнул Костя.
— Жалеть надо было раньше, — строго заметил госавтоинспектор. — Вы должны пройти медицинское освидетельствование на предмет употребления алкоголя. Хотя и так видно, что находитесь под градусом. Важно определить степень опьянения.
— Погибшая, разве не под градусом была? — подал голос Чадух. — Почему она выбежала на дорогу? Может, у нее любовная драма, как у Анны Карениной, или с головой, с мозгами проблема?
— Судмедэкспертиза определит, у кого с мозгами проблема?— оборвал его лейтенант.
Вскоре подъехал вызванный по радиостанции УАЗ. Чадуху и Звягину приказали пересесть в него, а их «Ладу» один из работников дорожно-патрульной службы доставил на штрафную площадку МРЭО.
В городском отделе милиции Михаила поместили в изолятор временного содержания, а Звягину избрали меру пресечения: подписку о невыезде. Следственно-оперативной группой с участием следователя Зимина, эксперта-криминалиста Бобруйко и сотрудников ГАИ был произведен осмотр места ДТП и составлен протокол.
«Скорая» увезла труп Азарцевой в морг. И долго еще лужица крови темнела на блестящем асфальте дороги, пока ее не стерли шины мчащихся автомобилей. И неведомо было водителям, что здесь несколько часов назад, как лопнувшая струна, оборвалась юная жизнь, остановилось трепетное сердце.

6

Капитан Зимин после показаний, данных Завацким, с его слов записал сведения о Даше Азарцевой, ее домашний адрес, имена родителей.
— Кем вы для нее были, братом, другом? — спросил следователь.
— Женихом, — Игорь стиснул зубы, чтобы сдержать стон.
— Тогда сообщите ее отцу Дмитрию Алексеевичу о трагедии, — попросил Зимин. — Начните издалека, чтобы не как обухом по голове, подготовьте психологически.
Завацкий промолчал, не осознав до конца тяжести возложенной на него просьбы. С ощущением острой саднящей боли Игорь расстался со следователем.
После внезапной гибели Даши он понял, как много она значила в его жизни и какая зияющая пустота возникла в сердце. Дашу он знал давно, с того дня, как она с родителями поселилась в его родном селе на берегу моря. Но серьезно принялся ухаживать за девочкой, когда ей исполнилось пятнадцать лет, а ему девятнадцать. Она приняла верную и трогательную дружбу парня — высокого, русоволосого, с синими васильковыми глазами.
Во время двухгодичной службы в армии Игорь почти каждую неделю писал Даше нежные письма, и она отвечала ему ласковыми словами, скрашивая суровые солдатские будни. Он бережно, как и его подруга, сохранил письма, которые, впоследствии уединившись, они перечитывали с волнением и трепетом.
Возвратившись со службы, Игорь настойчиво предлагал девушке сердце и руку, но она не смела перечить своим родителям. Он терпеливо ждал, оберегая девушку от притязаний своих соперников, смирял свои чувства и желания. И вот в один миг все рухнуло. Смяли и растоптали нежный и хрупкий цветок лилии. Он не уберет ее. Больно и пусто.
Завацкий бесцельно шел по пустынной ночной улице, освещаемой редкими фонарями. Потрясенный трагедией, он вдруг вспомнил о просьбе Зимина и ужаснулся. Сможет ли он сообщить Азарцевым страшную весть?.. Переживут ли они гибель дочери, не сломит ли их горе? Он повернул на улицу, где находился их дом. Издали увидел свет в окнах гостиной, тогда как в соседних домах давно спали.
«Ждут Дашеньку, обещала ведь быть дома в одиннадцать, а сейчас за полночь», — подумал Игорь.
В двадцати метрах от калитки он остановился. «Нет-нет, я не могу сообщить им о гибели дочери. Пусть это сделает кто-нибудь другой или известит милиция. Как я посмотрю в глаза Софьи Павловне и Дмитрия Алексеевичу?»
Несколько минут он простоял, как вкопанный. Потом повернулся и, пошатываясь, поплелся домой на соседнюю улицу.


7

Настенные часы с маятником мерно отсчитывают секунды. Течет бесконечная река времени, унося в небыль жизни одних и рождая новые жизни. Люди, как пассажиры, летящего стрелой в ночь экспресса. Одни безвозвратно покидают его, уступая места другим, готовым повторить участь первых...
Когда часы пробили полночь, Дмитрий Алексеевич и Софья Павловна всерьез забеспокоились. До сего, несмотря на пунктуальность дочери, они тешили себя надеждой, что задержалась на остановке, поджидая автобус.
— Может, увлеклась танцами, молодым всегда времени для развлечений недостает, — тщетно она успокаивала себя и мужа, теряя всякую надежду.
— Ждать больше нет сил, — с тревогой ответил он.
— Ее на дискотеку Вера Теплова пригласила, — напомнила Софья Павловна. — Я наказала Даше, чтобы Игорь и Вера проводили ее до порога. Навестим сначала Тепловых. Может, дочка у них заночевала? Плохо, что телефона нет.
Они быстро собрались и вышли за калитку на улицу. Окна в доме Тепловых были темны, во дворе царила тишина.
— Пожалуй, уже спят, — тихо сказала Софья Павловна. — Неловко беспокоить.
— Время не терпит, мы должны выяснить, где дочка? — Дмитрий Алексеевич нажал на кнопку звонка на дверном косяке. Вскоре послышался лязг щеколды. И в приоткрытой двери Азарцевы увидели Лилию Егоровну Теплову в халате.
— Извините, нам бы переговорить с вашей дочерью, — попросил он. — Вместе с Дашей она была на дискотеке. Дочери до сих пор нет. Она никогда не запаздывала домой. А где сейчас Вера?
— Вера? Она дома, возвратилась час назад.
— Одна?
— Да, одна, — подтвердила женщина. — Наверное, устала, спит, как убитая, даже вашего звонка не услышала.
— Разбудите ее, пожалуйста, — попросил Дмитрий Алексеевич. — Нам надо срочно узнать, когда и при каких обстоятельствах они расстались. Даша всегда ночевала дома, а если задерживалась, то ставила в известность. Может, Вера знает, где сейчас наша дочь?
Теплова ушла в спальню и вскоре возвратилась с дочерью, заспанной, с разметавшимися по смуглым плечам светлыми волосами. Она увидела встревоженных Азарцевых, замерла с испугом в глазах.
— Вера, Верочка, ради Бога, скажи, где Даша? Она не вернулась домой, — голос сорвался, надежда затеплилась в глазах Софьи Павловны.
— На дискотеке она была с Игорем, — сообщила девушка. — Они там сидели за столиком, танцевали.
— Спиртное употребляли? — поинтересовался Дмитрий Алексеевич. — Нет, что вы, — махнула рукой Теплова. — Даша даже от фужера с шампанским отказалась, пила кока-колу.
— Когда они ушли?
— В половине одиннадцатого, а я осталась, чтобы убрать со столиков посуду. Она хотела мне помочь, но я отказалась, чтобы Даша не испортила нарядное платье. Она в нем, как невеста, они с Игорем — красивая пара. Напрасно вы им не разрешаете жениться, не даете родительское благословение.
«Наверное, где-то в укромном уголке уединились и не могут отлипнуть друг от друга. Это же такая сладкая, хмельная отрава», — с тайной надеждой, что они последовали ее совету, подумала Вера.
— Куда они пошли?
— На автобусную остановку. Я попросила их там меня подождать, рассчитывая за полчаса управиться. Но когда пришла на остановку, ни Даши, ни Игоря там не оказалось, успели уехать. Только милиция оградила место знаками и желтой лентой.
— Что там случилось? — насторожился Дмитрий Алексеевич.
— Из отрывочных фраз я поняла, что произошла какая-то авария. На асфальте лужа крови, осколки стекла... услышала, что водитель скрылся? За ним организована погоня...
— Авария-я? — прошептала Софья Павловна. — Господи, сохрани нашу доченьку.
Она приложила ладонь к груди, потом перекрестилась.
— Упаси Господь, ты, Соня, не внушай себе страхи, — посоветовала Лилия Егоровна. — Сходите к Игорю, может, она у него?
— Да, да, к Игорю, — упавшим голосом произнес Аварцев. — Он последний из тех, кто общался с Дашей, и наверняка знает, где она.
Супруги поспешно извинились за ночной визит и отправились на улицу, где находился родительский дом Завацкого. Он проживал вместе с отцом, без матери, рано умершей от рака легких. Прошли под оплетенной виноградными лозами с гроздьями ягод террасой, к веранде. Постучали в дверь. На стук вышел отец Игоря Николай Андреевич — мужчина с рано поседевшей головой, лет пятидесяти от роду. После смерти любимой жены, сохраняя верность, он не нашел ей достойную замену.
— Ваш сын дома? — спросил Аварцев.
— Да, — ответил он и, чуть помедлив, продолжил. — С ним что-то странное творится. Пришел в половине первого, хмурый и молчаливый, слова из него клещами не вытянешь. Думал, что он с ребятами подрался, у них это бывает, когда девушку не могут поделить, тогда кулакам волю дают. Но синяков и ушибов нет, да и спиртным не увлекается.
Спрашиваю, может, заболел? Голову опустил и молчит. Ушел в свою комнату и, не раздеваясь, лег на кровать. Черт знает что? Может, с Дашей поссорился? Он о ней только и думает, всю комнату ее фотографиями оклеил, с фотоаппаратом не расстается. Даст Бог, сватами станем... Вы проходите, он там в комнате.
Они вошли в небольшую комнату. С фотографий на них взирала улыбающаяся дочка. Игорь в джинсовых брюках и в футболке лежал на кровати, уткнувшись лицом в подушку. Он вздрогнул, услышав голоса и шаги, оторвал лицо от подушки.
Увидел испуганные вопрошающие глаза Софьи Павловны, бледное лицо Дмитрия Алексеевича. Их тревожно- печальные взгляды проникали в душу. И он почувствовал, как ком подступил к горлу, перехватил дыхание.
— Где Даша, где моя доченька? — прошептала женщина.
— Нет, нет больше Даши …, — Игорь разрыдался, закрыл лицо руками. — Пьяный водитель сбил ее... насмерть, «скорая» увезла в морг…
Он стиснул голову руками, словно таким способом можно было заглушить боль.
— Доченька, доченька-а! — стон вырвались из груди Софьи Павловны. — Господи, за что эта кара? Чуяла я беду, сердце подсказывало — не отпускай...
Азарцев придержал обмякшую жену. Ноги у нее подкосились. Казалось, что он был готов к этой страшной вести, предвидел трагический исход. Только лицо его побледнело. С момента рождения дочери он постоянно испытывал страх за ее жизнь, боялся ее потерять. И это произошло, внезапно и жестоко. Теперь любимица не обовьет его шею теплыми ласковыми руками. Все кончено, свет померк...
— Я еду в морг, я должен быть рядом с ней, — как заклинание произнес он и попросил Николая Антоновича. — Проводите Соню домой, вызовите врача...
— Я с тобой, Дима, — обратила к нему заплаканное лицо жена. — Одни мы теперь на белом свете, покинула нас Даша…
— Нет, нет, родная, у тебя больное сердце, — возразил Дмитрий Алексеевич и поспешно вышел из дома в ночь.


8

Гроб с телом Даши был установлен в гостиной. Вначале предполагалось организовать прощание в актовом зале школы, в которой она училась, но родители решили, что в последний путь дочь отправится из родного дома. Она покоилась в гробу, обитом красным бархатом и отороченном белыми кружевами.
Было противоестественным видеть девушку в таком положении. Она, словно утомилась, прилегла на часок, смежив веки, чтобы набраться сил и, спустя некоторое время, открыть глаза, порадоваться яркому солнцу и удивиться тому, что вокруг нее происходит. Но чудес не бывает, из мертвых не воскрешают.
Поздним вечером, когда Азарцевы остались наедине, в наступившей тишине зловеще прозвучал телефонный звонок. Он нехотя поднял трубку и услышал незнакомый и бодрый мужской голос:
— Дмитрий Алексеевич? — Да, слушаю вас.
— Я, Константин Звягин, звоню по поручению своего друга Михаила Чадуха, который по чисто нелепой, роковой случайности сбил вашу дочь.
— Что вам надо, оставьте нас в покое!? — сурово спросил и потребовал Азарцев.
— Есть деловое предложение. Чтобы вы не слишком переживали и не были в убытке в связи с предстоящими похоронами, мы готовы заказать и оплатить гроб из красного дерева с замками. В этом случае не придется заколачивать гвозди молотком в крышку гроба. Это довольно неприятная для слуха процедура, — произнес незнакомец беспристрастным голосом, словно речь шла о покупке гаража или стройматериалов. — А также оплатим катафалк, духовой оркестр, поминки и прочие расходы, чтобы все прошло по высшему разряду и вы обошлись минимальными для себя потерями и затратами. Как говорится, копейка рубль бережет…
— Гибель моей дочери по вине пьяного водителя вы цинично считаете минимальной потерей?! — повысил голос убитый горем отец. — Пошли к черту со своей помощью! Заказывайте для себя гробы. Гибель Дашеньки настигнет вас бумерангом. Требую впредь нас не беспокоить, встретимся в прокуратуре.
— Какой вы, однако, упертый. Жаль, мы хотели от всего сердца, — с досадой произнес Звягин. Азарцев, не дослушав, положил трубку на рычаг аппарата.
«Вот шакалы, не дают покоя»,— с горечью подумал он, решив не посвящать и без того сломленную горем супругу в суть разговора.
На следующий день в скорбном молчании у изголовья дочери склонилась в черной косынке Софья Павловна. Рядом в темной сорочке — Дмитрий Алексеевич. Возле них Игорь Завацкий, Вера Теплова и их родители.
У иконы язычками пламени трепещут свечи. Приходят школьные друзья и подруги, соседи. Живые цветы, венки, черные траурные ленты с надписями, слова утешения. Воздух пронизан скорбью. Слышны стоны и рыдания, старушки шепчут молитвы. Прибыли духовой оркестр и катафалк. Под звуки траурного марша четверо мужчин вынесли гроб из дома. Затем подняли его на плечи, и похоронная процессия тронулась в конец улицы. Девушки, идущие впереди, бросали из корзин на дорогу цветы: розы, гвоздики, астры, ромашки...
Гроб с легким девичьим телом плыл на сильных руках мимо домов, из которых еще недавно соседки любовались приветливой и скромной девушкой, по-доброму завидуя Азарцевым. Теперь их печальные глаза взирали на скорбное шествие.
В конце улицы гроб поместили в чрево катафалка. Провожающие разместились в нескольких автобусах и вослед за катафалком отправились в церковь. Там батюшка отслужил панихиду, прочитал молитву за упокой души рабы божьей Дарьи.
Родители успели ее окрестить еще в семилетнем возрасте, хотя это стоило Дмитрию Алексеевичу неприятностей на работе, служебной карьеры. До того времени его не оставляла мысль о том, что девочка росла не крещеной и поэтому нередко болела.
Благодаря ли крещению или смене места жительства и климата хворь, как рукой сняло. До последнего дня они радовались, что дочка здорова, прилежна и равнодушна к дурным привычкам — курению, вину и другим соблазнам, особенно притягательным и опасным в ее возрасте. Из церкви траурный кортеж прибыл на кладбище.
У ворот остановился катафалк-автобус с черной полосой по бокам и автобусы: люди высыпали на иссушенную июльским солнцем пожухлую траву. Мужчины подняли гроб и понесли его к свежевырытой могиле. Аварцев сам выбрал место на пригорке и велел могильщику рядом оставить место. Старик с пониманием отнесся к просьбе.
Морозом по коже пробежал печальный марш духового оркестра. Инструменты сверкали лучами в руках усердных музыкантов.
Ветер шевелил каштановые волосы на чистом лбу Даши. Ее лицо было обращено в безоблачную голубизну неба, где, распластав сильные крылья, парили птицы.
Наступила самая страшная минута прощания. Слез у Дмитрия Алексеевича не было, высохли. Он наклонился к родному лицу и поцеловал Дашу в лоб и тихо прошептал:
— Прости меня, доченька, не уберег.
Софью Павловну с трудом оторвали от гроба. Она хваталась руками за его края, пытаясь вызволить дочь из страшного плена. Ее, обессилевшую, отвели в сторону. Медсестра помогла принять успокоительные таблетки. Отец и жених, стремясь запечатлеть лик Даши, не отводили от нее взглядов, пока крышка навсегда не скрыла ее.
Словно стон тяжелораненого зверя, крик вырвался из груди Дмитрия Алексеевича. Все поняли, какая боль затаилась в его отцовском сердце. Могильщики на веревках опустили гроб на дно глубокой ямы. Каждый, прощаясь, бросил горсть успевшей подсохнуть глины.


9

Супруги Азарцевы минут на двадцать задержались у могилы дочери. Чтобы унять боль и чем-то занять руки, они поправляли цветы и венки. Софья Павловна не унимала слез, прикладывала влажный платок к глазам. Дмитрий Алексеевич внешне был спокоен, сосредоточен.
Когда они отошли от могилы, к Азарцеву приблизился невысокого роста, средних лет мужчина, терпеливо поджидавший его поблизости.
— Искренне вам соболезную, у самого в семье дочь восьмиклассница, поэтому понимаю, сколь тяжела для вас утрата, — промолвил он. — У меня есть информация об этих подонках, может, она будет для вас полезной.
— Какая информация? — замедлил шаг Дмитрий Алексеевич.
— Я работаю шеф-поваром в ресторане, где почти каждый вечер, как и накануне гибели вашей дочери, они ужинали. Их видел бармен, но он не хочет вмешиваться в это дело, опасаясь за свою жизнь и боясь потерять работу. Он мне рассказал, что в тот вечер те двое, Михаил и Костя, сняли девиц легкого поведения Катю и Люду.
— Их фамилии?
— Мне они неизвестны, — развел руками мужчина. — Наверное, гастролерши, приехали на сезонный промысел. Как правило, они свои анкетные данные скрывают. Я даже не уверен, что Катя и Люда их настоящие имена, скорее, вымышленные. Они неделю ошивались возле нашего ресторана, предлагая денежным клиентам известные услуги. В тот вечер их подцепили Михаил и Костя. Угостили, как полагается, шампанским, коньяком, а поток удалились, обнявшись.
Мне кажется, что в момент наезда на вашу дочь в машине находились и те девицы. Толстосумы после кутежа любят оторваться, прокатить с ветерком своих красоток. В последнее время в их среде стали модными ночные купания в компании обнаженных женщин, так называемых, живых русалок.
— С чего вы взяли, что женщины находились в машине? Во время задержания в «Ладе» были только Чадух и Звягин.
— Я подозреваю, что женщины сразу же после трагедии исчезли, — предположил мужчина. — Если бы они случайно не оказались очевидцами происшествия, то какой им смысл покидать доходное место, которое уже заняли их конкуренты. Час «работы» приносит каждой из них по тридцать-пятьдесят долларов. Не думаю, что, выйдя из ресторана, Михаил и Костя любезно расстались со своими, подружками. Такие ребята денег на ветер не бросают, их бы жаба задавила.
— Вы поинтересуйтесь у сторожа автостоянки, что вблизи ресторана, садились ли в тот вечер женщины к ним в машину, — посоветовал шеф-повар.
— Почему бы вам не рассказать все следователю Зимину, который ведет дело? — с надеждой предложил Азарцев.
— Это лишь версия, и то со слов бармена. Следствию нужны доказательства, — пояснил мужчина. — Бармен принципиально не желает связываться с милицией, из-за риска потерять доходное место. У него однажды был с ней конфликт, едва избежал наказания, да и я не называю себя, зачем неприятности. Попытайтесь найти общий язык со сторожем автостоянки. В квитанции и журнале фиксируют госномер, модель автомобиля и фамилию владельца, а также время приема машины на стоянку и отъезда.
— Спасибо за ценную информацию, воспользуюсь вашим советом, — Азарцев крепко пожал руку.
Вечером Дмитрий Алексеевич побывал на автостоянке. Сторож подтвердил, что в «Ладе» при выезде за ворота, кроме водителя, находились мужчина и две женщины. Факт стоянки «Лады» девятой модели был зафиксирован в журнале.
— Вы согласились бы дать показания милиции? Это необходимо для наказания преступника.
— Если мое начальство прикажет, то сообщу, а если нет, то не стану рисковать местом, пенсия, что кот наплакал. Выгонят за ворота — помру с голоду. Вот до чего дожили старики, в мусорных бачках роются, с собаками за помои дерутся. Сам наблюдал, давеча картину, как голодная собака чуть бродягу не искусала за то, что он в ее бачок полез. Не жизнь, а сплошные страдания.
Дмитрий Алексеевич возвратился в ставший чужим и неуютным дом. Казалось, что с уходом дочери из него, как из живого существа, вытравили душу, осталась только каменная холодная оболочка.


10

Слух о том, что Чадух освобожден из-под ареста, дошел до Азарцевых и возмутил не только их. «Как это так? — недоумевал Дмитрий Алексеевич. — Дочь мертва и предана земле, а тот, кто лишил ее жизни, отпущен на свободу, кутит в ресторанах, забавляется с женщинами. Где справедливость? Или все перевернулось в этом мире, и человеческая жизнь уже не представляет ценности».
— Пойду к следователю, — сказал он Софье Павловне. — Похоже, что дело хотят спустить на тормозах, а убийца, если и понесет наказание, то оно будет минимальным, условным, несоразмерным содеянному злу. Я пойду, это так не оставлю...
— Нигде правды не добиться, — безнадежно махнула рукой жена. — Одна у нас только радость и надежда была — Дашенька, и ее злодеи отняли. Будь они прокляты …
— Нельзя опускать руки, — велел он. — Наша пассивность лишь на руку преступнику.
Она увидела, как посуровело лицо, его пальцы сжались в кулаки.
— Дима, ты их не зли, — посоветовала супруга, ощутив решительность во взгляде и жестах мужа. — Разве они могут понять наши чувства, ощутить нашу боль. Это для красного словца говорят, что чужого горя не бывает. Еще как бывает. Каждый одинок в своем горе, а у нас оно одно на двоих.
— Да, одно на двоих, — повторил он и, быстро собравшись, вышел из дома. На автобусе прибыл в центр города. Решительно вошел в кабинет следователя капитана Зимина. Тот поднял голову от бумаг на столе и взглянул на вошедшего мужчину. Нехотя кивнул на приветствие, узнав посетителя.
— Гражданин Азарцев, разве я вас вызывал? — вздохнул капитан, обратив на него усталый взор.
— К вам ходят только по вызову? — парировал его вопрос Дмитрий Алексеевич.
— Не только, но добровольцев немного. Чаще приходится доставлять под конвоем. Свидетели и те нынче норовят увильнуть от дачи показаний, — посетовал следователь.
— В конвое не нуждаюсь, — хмуро произнес Азарцев.
— Для следствия вы, пока не представляете интереса, поэтому я и не беспокоил вас повесткой, — сухо ответил капитан и пожалел о сказанном, заметив реакцию мужчины.
— Это я, отец погибшей дочери, не представляю интереса!? — возмутился Дмитрий Алексеевич. — Как вы смеете такое говорить! Для вас и убийца Чадух уже не представляет интереса? Отпустили его на все четыре стороны.
— Вы меня неправильно поняли, — Зимин бросил короткий взгляд в бумаги. — Не обижайтесь, Дмитрий Алексеевич, я вам сочувствую, у вас большое горе. Но в следственной практике принято оперировать такими категориями, как подозреваемый, подследственный, потерпевший и свидетель. Так как ДТП повлекло жертву, то вы как отец, представляете потерпевшую сторону.
На данном этапе следствия вы ничего нового не прибавите к тому, что нам известно. В момент совершения ДТП вы и ваша жена находились дома, поэтому все ваши суждения и претензии субъективны, эмоциональны. Вами движет обида и желание мести. Кроме эмоций, существуют закон, уголовное право.
— Как бы вы повели себя на моем месте?
— Вопрос не по существу. У каждого своя судьба и свое место.
— Тогда почему вы отпустили убийцу на свободу?
— Прокурор не дал санкцию на арест, — спокойно ответил офицер.— Я вынужден был изменить прежнюю меру пресечения на подписку о невыезде.
— В момент наезда водитель был пьян. Есть акт медицинского освидетельствования Чадуха сразу после задержания работниками ГАИ. Разве это не преступник — пьяный за рулем? — наступал Дмитрий Алексеевич. — Есть два свидетеля — Завацкий и Ивченко, находившиеся на автобусной остановке. Они видели, что «Лада» мчалась на большой скорости и, съехав на обочину, сбила мою дочь.
— Да, водитель был пьян и не отрицает этого факта, — согласился капитан. — Что касается свидетелей, то Игорь Завацкий вряд ли объективен. Его показания будут легко отклонены адвокатом.
— Почему?
—Потому, что, будучи женихом вашей дочери, он — лицо заинтересованное, — пояснил следователь. — Поэтому, горя жаждой мести, невольно может исказить картину происшествия. Он ведь, как и вы, желает для Чадуха самого сурового наказания, а я призван служить закону.
— Значит, по-вашему, Игорь лжет?
— Я это не говорил, но для чистоты и объективности следствия его показания весьма непрочны, и легко будут опровергнуть защитой.
— Показания Завацкого подтверждены совершенно посторонним человеком Романом Кирилловичем Ивченко, — возразил Азарцев.
— В первоначальных показаниях, зафиксированных лейтенантом Липко, ситуация представлена именно так, но впоследствии выяснилось, что в тот момент Ивченко был выпивший, и это дает основание его показания подвергнуть сомнению, — сообщил Зимин.— Позже свидетель отвечал на вопросы неуверенно и в конце высказал пожелание, чтобы его в это дело не впутывали. Сегодня мне доложили, что Ивченко срочно отбыл домой в Иркутск.
— Почему вы его не задержали?
— Не имею права. Он всего лишь свидетель, а не подозреваемый, — развел руками капитан. — Конечно, я могу его вызвать повесткой, но кто ему оплатит дорогу и прочие командировочные расходы? Он просто проигнорирует вызов и не понесет никакой ответственности. Та же реакция, на мой взгляд, будет и на повестку с приглашением на судебное заседание. У нас нет средств на оплату его командировки.
— Не кажется ли вам странным, что свидетель срочно уехал за неделю до окончания срока отдыха в пансионате? — акцентировал внимание следователя Дмитрий Алексеевич.
—Любые могут быть причины. Болезнь родных, неотложные дела, мало ли непредвиденных ситуаций и обстоятельств, нарушающих планы человека. Грядущие события непредсказуемы.
— В пансионате я выяснил, что перед отъездом Ивченко писем и телеграмм из Иркутска не получал, не было и телефонных переговоров. Поэтому одно из двух: либо его купили, либо запугали? По этой причине он изменил показания, представился выпившим, не отдающим отчета своим словам. Хотя последний факт, если был таковой, не ускользнул бы от внимания госавтоинспекторов, у которых чутье на пьяниц тонкое.
— Вам бы, Дмитрий Алексеевич, в следствии работать, — сказал Зимин. — Рассуждаете верно. Но это всего лишь версии, которые к материалу не подошьешь. Нужны железные доказательства, неопровержимые улики.
— Соберите их. Ведь это дело вашей профессиональной чести, совести, наконец.
— Легко сказать, — вздохнул тот. — Свидетели, по сути, беззащитны и поэтому подвержены давлению, несмотря на постоянные предупреждения об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний. Только мужественные и честные люди способны устоять. Увы, таких немного. А для изобличения ложных показаний необходима тщательная проверка, комплекс мероприятий. Нужны время и дополнительные силы, поэтому наберитесь терпения.
— Кроме Чадуха и Звягина, в «Ладе» находились две женщины — Катя и Люда. Они из «ночных бабочек», обслуживающих клиентов. Их показания могли бы быть полезными,— подсказал Дмитрий Алексеевич.
— Какие еще женщины-бабочки? — удивился следователь. — В момент задержания в машине находились только двое мужчин.
— Женщин они сняли в ресторане для любовных утех.
— Вы что же, частный детектив, занялись сыском?
— Нет, я отец убитой дочери и не могу спокойно жить, пока преступник гуляет на свободе, — твердо произнес Азарцев.
— Вы, как дилетант, только усложните и запутаете дело, поэтому прошу нам не мешать, — потребовал Зимин, хотя, в мыслях оценив оперативную хватку инженера, спросил:
— Где же эти Катя и Люда?
— После происшествия они внезапно исчезли, хотя прежде постоянно околачивались у ресторана, чтобы подцепить состоятельных клиентов.
— С чего вы взяли, что женщины находились в машине?
— Сначала вместе с Чадухом и Звягиным они пили в ресторане, а в половине одиннадцатого вечера вышли и сели в автомобиль, припаркованный на ближней автостоянке. ДТП произошло спустя двадцать минут. Не думаю, что, напоив и накормив женщин, Чадух и Звягин отпустили бы их. На меценатов они не похожи. Наверняка, с женщинами они вынуждены были расстаться после того, как сбили Дашу. Зачем им свидетели?
— Логично, — согласился капитан.
— Но откуда у вас эта информация? Кто источник?
— Я не могу назвать, они опасаются за свое положение, — ответил Азарцев. — Но есть люди и в ресторане и на автостоянке, видевшие Чадуха и Звягина вместе с женщинами в тот вечер.
— Хорошо, я подумаю над вашими предложениями, — пообещал Зимин и, выдержав паузу, сообщил. — Есть два существенных обстоятельства, которые не в вашу пользу.
— Какие?
— Во-первых, тело погибшей оказалось на краю проезжей части дороги. Значит, она пыталась выбежать на дорогу или находилась в опасной близости от движущегося по трассе транспорта.
— Может, Даша еще и пьяна была в стельку?
— Нет, алкоголь в ее крови не обнаружен, — ответил капитан и продолжил. — И второе обстоятельство. В свое время строители допустили оплошность, построив автобусную остановку без «кармана» и платформы для высадки пассажиров у самой проезжей части. Возможно, из-за ограниченности территории, нарушили требования по технике безопасности, и это сыграло роковую роль.
— Получается, во всем строители, как тот стрелочник, виноваты? — посетовал Азарцев.
— Я направил представления в дорожно-строительное управление и на автопредприятие, чтобы они срочно переместили автобусную остановку на безопасное место, иначе трагедия может повториться.
— Для меня это слабое утешение, а преступление, действительно, может повториться, если пьяный водитель уйдет от наказания.
— Приговор выносит суд, — напомнил Зимин.
— По материалам уголовного дела и обвинительному заключению, подписанному следователем. Поэтому ваша роль в окончательном исходе дела не последняя, а во многом решающая.
— Да, вы правы, не последняя, — согласился капитан. — На данном этапе следствия ДТП, совершенное Чадухом, квалифицируется по статье 215 Уголовного кодекса, как управление транспортным средством в состоянии опьянения.
— А как же гибель моей дочери?— возмутился Азарцев.
— В этом еще предстоит разобраться. Если потребуются ваши показания, то я вызову повесткой, — произнес следователь, давая понять, что разговор окончен. — И, пожалуйста, не увлекайтесь частным сыском, даже ради собственного спокойствия. Это пустая трата времени. Для этого есть профессионалы. Каждый должен заниматься своим делом.


11

В тягостном настроении покинул Азарцев кабинет следователя. Анализируя разговор, аргументы «за» и «против», он пришел к выводу, что следствие увязает в трясине различных косвенных обстоятельств и условностей в пользу убийцы, а сам Зимин не горит желанием докопаться до истины. Он озабочен только одним — побыстрее скинуть дело с плеч.
Не мешкая, Дмитрий Алексеевич отправился с прокуратуру в надежде, что там найдет сочувствие и справедливость восторжествует — убийца будет задержан и строго наказан.
В уютной и светлой приемной с розовыми и фиолетовыми цветами на подоконнике его остановила миловидная девушка шатенка, сидевшая за клавиатурой компьютера:
— Минуточку, Евсей Трофимович занят. Представьтесь, а ему доложу о вас.
— Дмитрий Алексеевич Азарцев, — хмуро произнес он.
— Азарцев? Это вашу дочь сбила машина? – поинтересовалась она, поняв по скорбному выражению его лица, что не ошиблась. — Я вам очень сочувствую. Какое страшное горе, крепитесь.
Он увидел в ее злато-карих глазах неподдельную печаль и искреннее сопереживание.
— Евсей Трофимович, — сказала она в микрофон. — В приемной Азарцев Дмитрий Алексеевич, отец девушки, убитой пьяным водителем.
— Я его не вызывал, у меня гора срочных дел, — посетитель различил ответ прокурора. — Инга, я же просил меня не беспокоить, никаких посетителей. Для этого у есть приемные дни. Выполняй свои функции, как положено...
— Евсей Трофимович, я прошу вас, — жесткие нотки послышались в голосе девушки. — Будьте милосердны, у него горе, дочь погибла...
После короткой паузы девушка указала взглядом на дверь кабинета, мол, вперед.
— Спасибо вам, Инга, душевный вы человек. Будьте счастливы, — поблагодарил ее Дмитрий Алексеевич. — Я боюсь, что из-за меня у вас могут возникнуть неприятности?
— А-а, пустяки, — махнула она рукой. — За это место не держусь, не привыкла пресмыкаться. Месяца два еще поработаю и сама уйду, канцелярская скучная работа не по мне.
«Девушка с характером, нелегко ей придется», — подумал он и вошел в просторный кабинет. За столом сидел плотный, круглолицый мужчина лет пятидесяти пяти от роду, в очках с золотой оправой. Недоверчиво поглядел на посетителя глазами, увеличенными выпуклыми стеклами очков, небрежно кивнул на приветствие.
— С чем пожаловали, гражданин Азарцев?
— Почему вы не дали санкцию на арест убийцы? — прямо в лоб спросил он чиновника. Тот заерзал на мягком с высокой спинкой кресле. — Потому что нет оснований содержать его под стражей. Господин Чадух не представляет реальной угрозы, опасности для общества. — густым басом ответил прокурор.
— Пьяный водитель за рулем всегда опасен для общества. Он потенциальный убийца, и подтвердил это своим преступлением,— возразил Азарцев. — Он в пьяном виде вновь сядет за руль автомобиля, и тогда очередная жертва...
— Чадух лишен права управления транспортными средствами, — сообщил чиновник. — Какие ко мне могут быть претензии, я действую строго по закону. Существует презумпция невиновности, только суд вправе объявить человека преступником. Отлично понимаю, что вам не терпится увидеть его на скамье подсудимых или в тюремной камере, но есть Уголовный и Уголовно-процессуальный кодексы, закон о прокуратуре, которыми я обязан руководствоваться. Сгоряча можно дров наломать, нарушить права человека. Я на это не пойду.
— Вы отпустили на свободу убийцу, — не согласился с доводами прокурора Дмитрий Алексеевич. — И он делает все, чтобы помешать объективному расследованию. Оказывает давление на свидетелей, они меняют показания в его пользу. Разве это не нарушение моих прав, не посягательство на правосудие?
— Гражданин, не сгущайте краски, его возможности ограничены, — с иронией улыбнулся прокурор. — Теоретически во всем, при остром желании, нетрудно усмотреть нарушение прав, но мы живем в реальном, быстро меняющемся мире, где невозможно регламентировать всю сферу взаимоотношений между различными субъектами Дело в том, что законодательство, в том числе и уголовное, отстает от потребностей практики, нуждается в совершенствовании. А депутаты-законодатели между тем погрязли в политических разборках, в бесконечной борьбе за власть. Не заботятся о престиже прокуратуры, о достойном вознаграждении ее сотрудников за интенсивный труд по обеспечению законности на вверенной административной территории.
— Ваша демагогия не имеет отношения к данному преступлению. Мне не нужны ваши абстрактные лекции, читайте их студентам,— вклинился в паузу Азарцев. — Я убежден в одном: убийца моей дочери должен быть сурово наказан.
— Прошу вас быть тактичным, не давать оценок типа «демагогия», — обиделся прокурор. — В противном случае я вызову наряд милиции. Вы человек неглупый, с высшим образованием и должны отдавать отчет своим словам. Сдерживайте свои эмоции, трезво оценивайте ситуацию. То, что произошло, уже не поправить, а жизнь продолжается. Я разговаривал с господином Чадухом.
Он не меньше вас огорчен трагедией накануне своей свадьбы. Готов покрыть все затраты на похороны, согласен выделить деньги на установку мраморного памятника и ограды, а также компенсировать моральный ущерб. За ценой он не постоит. Но это уже ваше личное дело, я вам не посредник. Между нами об этом не было разговора...
— Не нужны мне его грязные деньги, — вспылил Дмитрий Алексеевич. — Обошлись, были небольшие сбережения, да, спасибо, друзья и соседи помогли, кто чем мог, не оставили в беде. Есть еще люди с добрыми сердцами.
— Это ваше дело, но в любом случае суд примет решение о возмещении материального и морального ущерба, — пояснил Евсей Трофимович и пристально взглянул на собеседника. — До меня дошли сведения, что вы занялись частным сыском. Это противозаконно, я могу вас привлечь к ответственности. Может, в будущем и разрешат частные сыскные бюро, типа агентства «Лунный свет», а пока нет. Поэтому советовал бы воздержаться от активных действий на этом поприще. Они могут навредить настоящему, а не примитивному, следствию.
— Вы, господин прокурор, мне не указ, я действую по законам чести, совести и отцовского долга, — ответил он. Поняв, что чиновник симпатизирует убийце, с мрачными мыслями вышел из прокурорского кабинета.


12

Пока Азарцевы пребывали в заботах и хлопотах, справляли поминки в окружении друзей и соседей, боль утраты немного притупилась. Но отзвучали слова утешения и сострадания, разошлись друзья и соседи. Горе тяжелой ношей, как внезапно налетевший ураган, вновь обрушилось на них. Обнажились душевные раны.
Дом опустел и осиротел без Даши. В нем стало тихо, как в склепе. Все зеркала занавешены, и лишь портрет дочери на журнальном столике в девичьей комнате напоминал о счастливом времени. Рядом с траурной рамкой в бронзовом подсвечнике — оплывшая свеча с трепетным язычком оранжевого пламени. Софья Павловна меняет отгоревшую свечу, словно стремится продлить жизнь не огоньку, а трепетному сердцу дочери. Из-под черной косынки выбилась прядь рано поседевших волос, будто ненароком в морозное утро иней посеребрил их.
Прибавилось седины и у Дмитрия Алексеевича. Вещи, предметы в комнате дочери, казалось, омертвели без прикосновения ее теплых рук, звонкого голоса и нежных песен, легкого шума шагов.
Они промаялись до позднего вечера, со страхом осознавая, что счастье и радость вместе с дочерью-любимицей навсегда покинули этот дом. Третьи сутки выключены телевизор и радиоприемник и нет желания нажать кнопку и узнать, что происходит вокруг. С гибелью дочери рухнул мир, померкли краски …
— Ты бы, Дима, поел что-нибудь, загляни в холодильник, — предложила жена. — Нельзя же себя так изводить, на тебе лица нет, исхудал, осунулся, одни скулы...
— Ты тоже сдала, родная, — ответил он. — Понимаю, что надо поесть, но кусок в горло не лезет...
Вдруг вой Джека во дворе сменился лаем, и послышался дробный стук в металлическую калитку. Спустя некоторое время стук повторился.
— Кого-то, на ночь глядя принесло? Пойду, погляжу, — сказал он. Поднялся со стула и вышел на веранду, пересек освещенный тусклым плафоном двор. Небо над головой было высоким и звездным, скользил серебряный серп луны.
— Кто такой? — спросил он, отпирая калитку.
— Хозяин, это я, Звягин, от Чадуха, он велел переговорить, — отозвался грубоватый голос. — Придержи своего волкодава, я пройду, тут у меня презент...
Он демонстративно потряс тяжелым пакетом.
— Коньячок, пять звездочек, балычок, икра черная, красная и паюсная на любой вкус, цитрусовые и прочие деликатесы, — сообщил Звягин. — Как полагается, посидим, помянем твою дочь, потолкуем о житье-бытье...
Он попытался пройти в отворенную калитку, но Азарцев решительно преградил проход и твердо произнес:
— Не о чем нам толковать. Убери свой коньяк, будь на нем хоть десять звездочек. Лучше ответь, куда вы спрятали Катерину и Людмилу, подружек своих?
— Не знаю таких баб, — изобразил удивление Звягин.
— Они находились с вами в машине.
— Ничего не знаю, мы были одни, — засуетился Костя и после паузы заметил: — Если даже были пассажиры, это не меняет положения.
— Их показания важны для следствия.
— Ищи ветра в поле, они, может, уже в другом государстве. Кто их будет искать, кому они к черту нужны,— сказал Звягин. — Это раньше всесоюзный розыск, а ныне в каждой волости свой президент, как удельный князь правит... Ты, мужик, не падай духом. Слезами горю не поможешь. Нет такой раны, которую бы время не залечивало. Это самый лучший доктор.
— Вы у меня сердце вырвали, — глухо ответил Дмитрий Алексеевич.— Убили злодеи мою дочь. Кто ответит за ее кровь?
— Судьба, значит, у нее такая. Зачем на дорогу выбежала, — возразил Константин и миролюбиво вздохнул. — Все мы под богом ходим. Кому, что на небесах предначертано, так тому и быть. А ты не ломай жизнь моему корешу. Он очень переживает, водкой горе заливает.
— Кто под Богом, а кто и под сатаной, — возразил Азарцев.
— Ладно, мужик, оставим религию, — перешел Звягин к делу. — Я по поручению Михи. Из-за этого происшествия он оказался в затруднительном положении. Ему грозит тюрьма, года три-четыре, за наезд по неосторожности. Пацан в расцвете сил, тридцать лет стукнуло и не намерен жить на нарах в вонючем бараке, поэтому не поскупится.
Никакими молитвами вашу дочь из гроба уже не поднять, а жизнь нынче несладкая, безработица, нищета. Валюта тебе не помешает, часть отдашь своей бабе, чтобы успокоилась, купи ей какую-нибудь блестящую цацку, а большую часть бабла возьми себе. Заведешь любовницу, погуляешь в ресторанах, отведешь душу. Ты еще мужик крепкий, плоть требует удовольствий. Жизнь, как говорится, продолжается и надо жить красиво и радостно.
Азарцеву хотелось ударить советчика кулаком, но он сдержал свои эмоции.
— Напиши заявление следователю Зимину, мол, семья претензий не имеет. Миха на первый случай передал три тысяч долларов. Такие большие деньги на дороге не валяются. Хватит вам на подержанную машину, памятник и ограду на могилу. И вам будет польза и ему несколько лет скосят с отсрочкой исполнения приговора. Годится? Ну, что, по рукам! Кто старое помянет, тому глаз — вон!
По его застывшему лицу и глазам, устремленным мимо, Звягину трудно было понять реакцию на предложение. На стодолларовые купюры, стянутые резинкой, Дмитрий Алексеевич даже не взглянул.
— Может, три тысяч мало? — по-своему расценил его равнодушие к валюте Звягин. — Вы не стесняйтесь, две-три тысячи прибавим и это не предел?
— Пошел прочь отсюда! — прохрипел мужчина и сжал в кулаки побелевшие пальцы. — Чтобы больше здесь твоей ноги не было. За кровь Даши я денег не возьму. Отдай их следователю, прокурору, адвокату... только это уже не спасет от неотвратимого возмездия.
— Как знаешь, — не придал значения последним словам Звягин. — Я хотел по-хорошему. Взрослый человек, должны были трезво рассудить — даже из горя можно извлечь для себя прибыль. Такие деньги на дороге не валяются. Еще горько пожалеете, что отказались, но будет поздно. У нас тоже есть гордость и предел терпения…
— Совести у вас нет и стыда. Иди, иди, — потеснил его от калитки Дмитрий Алексеевич. — Вы мне перед Богом ответите за гибель дочери.
— Если задумали засадить Миху лет на десять, то напрасно суетитесь, — предупредил Звягин. — Он не из таких переделок без потерь выходил. Солидный капитал, большие связи открывают любую дверь, даже тюремную. Ну, посидит год-другой, а может, прямо в зале суда освободят. Сейчас уголовников из тюрем гонят, кормить нечем. Чтобы не возникло бунта, амнистируют за примерное поведение.
Вам-то никакого проку. У него опытный адвокат, с ним считаются и следователь, и судьи. И на сей раз, Мишка выйдет сухим из воды. А тебе, мужик, тогда и гроша не обломится. Локоть будешь кусать, да поздно. Позови свою бабу горемычную, я еще с ней побазарю. Женщины иной раз, умнее упертых мужиков. Ты, вроде не хохол, а упрямый, как вол. Рогом в землю уперся и хоть кол на голове теши…
— Не смейте трогать мою жену. Она видеть вас не желает, — сурово приказал Азарцев.
— Будь, по-твоему, оставим бабу в покое, но у вас еще есть возможность поразмыслить и принять правильное решение, — не отступал Звягин. — Завтра в восемь часов утра Миха приедет в ГАИ. Поговорите с ним. Он — человек добрый и щедрый. Войдите в его положение. У него через неделю свадьба, жена красавица, души в ней не чает. Из очень богатой и знатной семьи, а он здесь застрял. Что о нем подумает невеста. Это для него выгодная женитьба, и не намерен упускать свой шанс. Не из тех людей, кто пасует и отступает перед трудностями. Как дикий раненый кабан, идет напролом.
— Будет у него шанс, последний…,— многозначительно произнес Дмитрий Алексеевич.
— Вот и хорошо, вы разумный человек. Я в том не сомневался, — обрадовался такому финалу диалога Звягин. — Из любой ситуации есть разумный выход. Значит, так ему и передать?
— Так и передай, сам бы мог приехать, а не присылать тебя, — упрекнул Азарцев. — Обошлись бы в таком деликатном деле и без посредников.
— Он не решился появиться сам, совесть его заела. Жаль девочку погибла в расцвете лет, никому, а сырой земле, досталась. Подарок, презент возьмите, — вздохнул Костя и принялся совать в руки Дмитрия Алексеевича доллары и пакет с коньяком и закусками, но тот решительно отвел их рукой, словно ему предлагали чумные вещи.
— Напрасно, — огорчился Звягин, уверовавший в то, что удалось уломать, ублажить и, натянуто улыбнулся.
— Мы с Чадухом, сами разберемся, — пообещал Азарцев. — Задаток, аванс мне сейчас не нужен. Не горит.
— Значит, шанс еще есть. Завтра в восемь часов, в ГАИ, запомнили?
— Запомнил, в восемь в ГАИ, — сухо повторил Дмитрий Алексеевич в надежде поскорее отвязаться от назойливого посетителя.
Звягин, довольный исходом встречи, пошел по улице к темному силуэту машины, предусмотрительно оставленной в пятидесяти метрах от дома. В сознание Дмитрия Алексеевича закралось подозрение, что Чадух находился в машине и не осмелился своим приходом осквернить светлую память убитой им Даши.
— Кто это был? — спросила Софья Павловна мужа, когда он возвратился в гостиную. — Не убийца ли приезжал?
— Нет, его напарник, Звягин. Ночью, как вор приехал, взятку совал, чтобы я родную дочь предал. Шакалы, до чего додумались. Для них нет ничего святого, считают, что все продается и покупается, — возмутился он.
Потом обратил свой взор к жене: — Меня беспокоит мысль, что убийца может избежать наказания.
— Но ведь факты против него, — недоумевала она. — Был пьяным за рулем, превысил скорость, а потом еще и пытался скрыться...
— Хотя факты и упрямая вещь, но нынче научились ими ловко манипулировать в зависимости от того, кого они касаются, а не от обстоятельств дела, — ответил Азарцев. — Зимин мне сказал, что Игорь, как лицо заинтересованное, не может быть объективен. Им движет обида, месть за гибель невесты.
— Есть же второй свидетель, Ивченко?
— Я вчера позвонил ему в Иркутск. Спросил, подтвердит ли он свои первоначальные показания в суде? Он сослался на то, что болен и не желает связываться с милицией и этими «крутыми отморозками». Так и сказал. Похоже, что уголовное дело разваливается на глазах.
— А если жалобу министру или прокурору написать, — робко посоветовала жена.
— Пустое дело, — безнадежно махнул он рукой. — Необходимы другие действия, чтобы злодей не остался безнаказанным, чтобы кровь нашей дочери была отмщена.
— Дима, что ты задумал? — насторожилась Софья Павловна, но ее вопрос остался безответным.
Они долго молчали, прислушиваясь к тишине. «Господи, сохрани его от искушения, дай здоровье его телу и ясность уму», — подумала она, незаметно осенила его крестом и пожелала:
— Спокойной ночи, Дима.
— Спокойной ночи, Соня, — ответил он, понимая, что и эта ночь как и прошедшие, не принесет успокоения.


13

Они шли по пустынном берегу моря — отец и дочь. А вокруг ни одной живой души. Азарцев удивился этому странному обстоятельству, ведь середина жаркого лета, а на пляже, на золотистом песке — никого, у самых ног плещется лазурная волна.
Отец с радостью ощущает в своей руке теплую ладонь дочери. Она в белом, прозрачном платье, на хрупкие плечи струятся нити каштановых волос. Тонкая талия обвита поясом. Дмитрий Алексеевич с надеждой всматривался в черты родного лица: злато-карие глаза, длинные ресницы, аккуратный носик и губы с легким налетом перламутра.
«Глаза у дочери, действительно, мои, да и характер, умница Дашенька, — с гордостью думает он. — Станет инженером-программистом, выйдет замуж, появятся детишки, внуки и внучки.. Будет нам с Соней на старости лет утешение».
— Пап, я хочу купаться, — произносит она.
— Вода холодная, ты простудишься и заболеешь, — отвечает он, не выпускал ее теплой руки.
— Пап, но ведь сейчас лето, мне жарко.
— Ты намочишь платье, — не соглашается он и с ужасом чувствует, как ее маленькая ладонь выскальзывает из его руки. Пытается сжать пальцы, но они не слушаются, словно одеревенели. Видит, как дочь входит в воду по колени, по пояс, по грудь...
— Даша, доченька, вернись! — зовет он и понимает, что она его не слышит. Вдруг издалека с рокотом накатывает огромная волна.
— Па-па-а, папочка! Спаси меня-я! — ворвался в его сознание отчаянный крик дочери. Морской вал обрушился на девушку, и когда волна отступила, он увидел на песке лишь белое оплетенное зелеными водорослями платье. Поднял его и с ужасом заметил, как струи алой крови стекают с ткани на его пальцы, впитываются во влажный песок...
— Даша-а, Дашень-ка-а, — прошептал он побелевшими губами и, охваченный ужасом, проснулся.
Во всем теле ощутил озноб и слабость, лоб покрылся холодной испариной. После гибели дочь каждую ночь приходила к отцу, обнимала теплыми руками. Они радовались общению, а затем дочь вдруг неожиданно исчезала: то, оступившись, срывалась со скалы в пропасть, то попадала в адскую машину со стальными жерновами...
В последний миг до Азарцева доносился ее отчаянный зов о помощи: «Папа, спаси меня!» И всякий раз он не успевал придти на помощь, с горечью осознавая свое бессилие и фатальную трагичность ситуации.
Он вышел из дома во двор. Небо над головой было усыпано чистыми, словно вымытыми росой, звездами. По всем приметам день обещался солнечным и тихим на радость тем, кто спозаранку облюбовал пляжи. Он прошел в глубину двора, к сараю. Заслышав его шаги, из конуры вылез Джек и доверчиво, умными глазами поглядел на хозяина.
— И тебе не спится, — потрепал он пса по темно-бурому загривку. — Осиротели мы с тобой, осиротели...
Дмитрий Алексеевич возвратился в гостиную и долго сидел без движения, охватив руками голову. «Зачем я привез жену и Дашу в это приморский поселок, ведь здесь ей была уготована смерть? — сверлила его сознание вина. — Знать бы заранее, что так произойдет, никакая бы сила меня сюда не завлекла». Решение в его сознании созрело окончательное и твердое.
В гостиную вошла Софья Павловна, печально взглянула на мужа, встретилась с его потухшим взглядом и спросила участливо:
— Тебе нездоровится?
— Не волнуйся, родная, — ответил он и, помедлив, сообщил. — Я пойду в ГАИ к следователю. Узнаю, что они там замыслили с Чадухом. Что-то вроде очной ставки?
— Не ходил бы ты, Дима. Никакого проку то от этих походов, одно расстройство, — попыталась она отговорить.
— Нет, я так решил.
—Ты уж с ними там не ругайся, — посоветовала она. — Плетью обуха не перешибешь, а только себе навредишь. Пусть их Господь покарает.
— Знаю, что плеть не годится, слабый аргумент, — вторил ей Азарцев. — Я не привык прогибаться. Пришел к выводу, что в этой земной жизни много несправедливости, общество несовершенно, а законы написаны для коррупционеров и жуликов. Каждый вынужден отстаивать правду самостоятельно, третьего — не дано. Я добьюсь, чего бы это мне не стоило, цели — убийца нашей Дашеньки будет наказан и никто его не отмажет.
— Дима, у нас для этого нет ни денег, ни связей в прокуратуре. Не рви свое сердце, может злодея Бог накажет? — произнесла она.
— Нет, не верю я в кару небесную. Долго придется ждать, жизни не хватит. У меня для него будет свой трибунал и приговор.
— Сейчас все решают большие деньги, валюта. За доллары он легко откупиться.
— От моего наказания не откупится. Он уже пытался, но получил от ворот поворот. За кровь любимой дочери — только мщение.
— Что ты задумал? — встревожилась она.
— Потом узнаешь.
— Не хочу, чтобы за убийцу тебя посадили за решетку.
— Позора я не допущу, ничем не запятнаю нашу честь, — твердо сказал он.
— Дима, не связывайся ты с ним, — испугалась она. — Сейчас никому правду не докажешь, жестокое время для честных людей.
Дмитрий Алексеевич тщательно побрился надел новую сорочку, подаренную дочерью ко Дню Советской Армии и Военно-морского флота, галстук и костюм. Так он обычно одевался по торжественному поводу.
«А каким торжеством может быть визит к следователю? — озадачившись, подумала Софья Павловна. — Да и то сказать, не ходить же ему в старой потертой одежде».
— Ты бы позавтракал, вдруг задержишься, — предложила жена. — Потом, времени в обрез, я не привык опаздывать, — отказался он и вошел в девичью комнату. С минуту, опустив седую голову, постоял перед портретом дочери, что-то прошептал, но жена не расслышала.


14

За десять минут до назначенной встречи Азарцев подошел к зданию ГАИ. Взад-вперед прохаживаясь по тротуару, стал поджидать Чадуха. «Неужели не появится, хотя к следователю обязан прибыть вовремя, — размышлял Дмитрий Алексеевич.— Если не появится, то это разрушит все планы и осложнит ситуацию. Наверняка, он считает эту встречу очень важной для себя. Поэтому ничто не должно помешать, разве что какая-нибудь случайность. Даст Бог, все обойдется без непредвиденных помех».
Он взглянул на часы, и в этот момент к зданию подкатила «Лада» девятой модели, белого цвета, ставшая орудием в руках пьяного убийцы. «Успели отремонтировать, заменить лобовое стекло и получить в пользование», — с досадой подумал Азарцев. Из-за руля вылез Звягин и, заметив Дмитрия Алексеевича, приветливо помахал рукой.
В его напарнике, вылезшем с заднего сидения, Дмитрий Алексеевич узнал Чадуха — тридцатилетнего мужчину, плотного, среднего роста, коротко остриженного. Он был в белой сорочке с короткими рукавами, с распахнутым воротом. На толстой бычьей шее массивная золотая цепь — атрибут достатка и знак принадлежности к крутизне.
На руке Михаила в лучах солнца блеснул золотой браслет наручных часов.
— Дмитрий Алексеевич! — радостно окликнул Константин. — Что же вы оробели? Идите к нам. Я рад, что вы не обманули, приехали. Всю ночь не спали, надеясь на ваше благоразумие. Даже Богу в церкви молились.
Азарцев выждал момент, когда на тротуаре поблизости не оказалось случайных прохожих, и приблизился к убийце дочери.
— Я же говорил, что он человек слова, — услышал одобрительный возглас Звягина. — Мужик понятливый. Зачем рогом в землю упираться, когда все можно без милиции и прокуратуры полюбовно решить. Мы не кровожадные, все понимаем... Как только здесь уладим дела и закатим в самый лучший ресторан. Михаил Иосифович по царски угостит, чего душа пожелает, по такому случаю не поскупится.
— Конечно, не поскуплюсь для доброго и умного человека. Кто старое помянет, тому глаз вон, — бодро отозвался Чадух, зажав в руке кожаную барсетку, туго набитую купюрами.
Дмитрий Алексеевич увидел, как едва заметная улыбка тронула его узкие губы. На лице, в глазах ни тени раскаяния и сочувствия, только досада, что накануне свадьбы застрял в городе.
— Это ты, Чадух? — сухо спросил Азарцев.
— Да, — смутившись на секунду, ответил Михаил. — Мы же с вами уже прежде встречались, вроде знакомы?
— Ты убил мою дочь, — отчетливо произнес Дмитрий Алексеевич.
Тот намеревался возразить мол, несчастный случай, она сама, глупая, на дорогу выбежала, бросилась под колеса. Но замер, краем глаза заметив, как правая рука мужчины потянулась к ремню. Послышался тихий щелчок — Дмитрий Алексеевич выдернул чеку из взрывателя гранаты.
Осознав опасность, Михаил попытался посторониться, но Азарцев крепко схватил его руками за спину и прижал к себе. Со стороны эта сцена могла выглядеть, как трогательная встреча отца и сына или закадычных друзей после долгой разлуки.
Прогремел взрыв, разворотивший и разметавший еще секунду назад скованные железной хваткой тела. Вспышка пламени, клубы дыма, гарь, запах тротила и горелой окровавленной человеческой плоти ...
Осколками и ударной волной разбило стекла в «Ладе» и в окнах здания. Звягина слегка контузило и окропило брызгами крови. Почти все осколки засели в превращенных в кровавое месиво телах. На десятки метров рассыпались звенья оплавленной золотой цепи с распятием Христа, который не спас убийцу от справедливого возмездия.
Золотые часы на оторванной от тела Чадуха руке оплавились и остановили свой бег. Мгновенная смерть, прыжок в бездну.

«Кто сделает повреждение на теле ближнего своего, тому должно сделать то же, что он сделал: перелом за переломом, око за око, зуб за зуб… А кто убьет человека, того должно предать смерти» (Лев. 24, 19-21)
« Не судите, да не судимы будете, ибо каким судом каким судом судите, таким будете судимы; и какою мерою мерите, такою и вам буду мерить». ( Матф. 7. 1-2)
Знал ли Азарцев об этих библейских заповедях? Это осталось тайной, но потрясенный смертью любимой дочери, он выбрал первое.
Одному Богу ведомо: кому суждено быть в раю, а кому в аду. Встретится ли душа Дмитрия Алексеевича с душой его безвинно убиенной дочери? Она позвала его к себе, и он исполнил ее волю — кровь за кровь. Один Бог ему судия.

15

Спустя полчаса после ухода мужа, Софья Павловна обнаружила в ящике трельяжа письмо. Дрожащими пальцами вскрыла конверт, развернула листок из школьной тетради. И углубилась в текст:
«Дорогая моя жена Софья. В этот миг, когда ты читаешь, если ничто не помешает, меня уже не будет в живых. Родная моя Сонечка, крепись, тебе суждено пережить еще одну трагедию. Я убедился в том, что правосудие не состоится и убийца не будет наказан. Поэтому сам по законам человеческой чести и совести приговорил убийцу к смерти. Да простит меня Бог за содеянное возмездие. Даша призвала меня к себе.
Для меня было мучительно жить, зная, что ее нет среди нас, а ее убийца здравствует. Благодарю тебя за все и прости, если когда обидел тебя неосторожным словом. Исполни мою последнюю волю — похорони останки рядом с могилой Даши. Сходи в церковь и помолись. Прости меня великодушно. Я по-другому поступить не мог. Прощай. Остаюсь навсегда преданный тебе. Дмитрий».
Листок выпал из ослабевших рук женщины. Она присела на диван. «Что он надумал. Господи, сохрани его», — прошептала она крестясь. Взглянула на настенные часы — 8.30.
Больно защемило сердце, словно что-то оборвалось. Вдруг она отчетливо вспомнила, как год назад он на рынке купил боевую со стальной ребристой оболочкой гранату, кажется, Ф-1.
«Зачем она тебе? Подальше от греха», — возмутилась она тогда.
«Сейчас многие вооружаются. Пистолет и автомат стоят дорого, а граната сгодится для самообороны, — деловито ответил он. — Вдруг нашу Дашеньку кто обидит, сейчас много бандитов развелось, будет кому ее защитить».
Женщина знала, что муж хранил гранату в нише, образованной в стене сарая. Какая-то неведомая сила подняла ее на ноги и вынесла во двор к сараю. Ниша оказалась пустой. «Так и есть, как я раньше не могла догадаться о его замысле, — обмерло ее сердце. — Дима решил, что настало время отомстить за Дашу».
Припоминая беседы с мужем, она поняла, что после гибели дочери эта мысль о мести неотступно владела им. Он изначально, словно предчувствуя, готовил себя к роковой роли.
«Меня уже не будет в живых», — возникла в ее сознании строчка. — Только бы успеть». Софья Павловна выбежала за калитку на улицу в сторону почтового отделения. С трудом, тяжело дыша, по телефону-автомату набрала номер дежурного ГАИ. Сбивчиво, пугаясь в словах, попыталась ему объяснить свою тревогу о муже.
— Не до вас сейчас гражданка, — перебил ее властный мужской голос. — Позвоните позже. Здесь у нас такое творится, не занимайте номер... Произошел взрыв, не до вас…
«Это конец. Дима, Дима... что же ты наделал, — промелькнуло в ее сознании. Трубка выпала из руки и повисла на металлическом шнуре. Прислонившись к стене, она медленно сползла на пол.



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Повесть
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 53
Опубликовано: 17.03.2019 в 19:14
© Copyright: Владимир Жуков
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1