ГОЛОС ЮНОСТИ. Антон Москатов (рассказ)


ГОЛОС ЮНОСТИ. Антон Москатов (рассказ)
40 минут и 15 метров.

Пуля взвизгнула над головой. Совсем рядом. Такое ощущение, что время сжалось. Сорок минут растянулись в долгую жизнь. Они ушли, а я остался. Так получилось; никто не приказывал, я вызвался сам. Отряд уходил, у нас было много раненых, а горная тропа, единственный путь к отступлению, никак не годилась для быстрого передвижения с грузом. Кто-то должен был задержать тех, кто догонял.

Приказывать мне теперь было некому, а оставаться надо. Уже не боялся, принял всё как есть. Война есть война. Или всех перебьют, или кого-то. Да и скорее ближе к павшим я был, почти все с кем службу тянул с первых дней, там остались, а здесь – пацаны-срочники. Соратники – да, а вот что-то большее…

Остался, хотя никогда, вроде, не был склонен к суициду, а тут – на тебе, само вырвалось. Да ещё накануне дембеля. Самому смешно, знал, что дембель на караване застанет, мог бы и отказаться, в части остаться, придумал бы что-нибудь, не пятнадцать же лет. Вот те и аккорд дембельский. Жалко фоток для альбома не будет…

Эй, ребята, вы куда собрались? И без разрешения. Джигиты, дети гор, мля!

Я упёр приклад в плечо, прицелился и резанул по тропе. Туда, где шевелились тени; кто-то протяжно завыл, посыпались камни. Из-за скалы огрызнулся автомат.

Да, ладно, зря стараетесь. У меня позиция – ух! Всем позициям позиция! Выбить меня, конечно, можно, но… постараться придется. Это «но» уже двадцать минут тут их держит… Осталось столько же. Уходить только хреновенько будет. Я с тоской глянул через плечо – сразу за ложбинкой – открытый участок тропы, метров тридцать, не больше, вот там меня, как в тире, и накроют, скорее всего.

Ложбинка подобралась очень удачно и, главное, вовремя! Я залёг между трех камней, причудливо уложенных пирамидой; между ними – удобная расщелина, будто амбразура дота. И тропа просматривалась как на ладони… Вот сюрприз для джигитов!

Стреляю я хорошо, даром, что штабником числюсь – порученцем у комбата. Приноровился быстро, да ещё ребятки из десанта уроков десяток дали, да несколько секретов открыли, так что из меня приличная кость в горле получилась. Ни вдохнуть, ни продохнуть.

Мой «калаш» влепил несколько очередей. Грохот, многократно усиленный эхом, больно резанул по ушам. Ничего, немного потерплю, а к вечеру уши мне вряд ли уже понадобятся…

Эх, хорошо получилось в самом начале. Я засел среди камней, о-о-очень даже уютно расположился, подождал чуть-чуть, если б курил, даже на одну сигарету не хватило, а на тропке уже разведчики прорисовались. Авангард, мля! Гуськом по тропке шагали, как я по Крещатику год назад, когда к родителям в Киев ездил, окрыленные успехом, не ожидали от меня такой резвости и прыти.

Тогда я приклад к плечу приложил, протёр глаз, чтоб не слезился, затаил дыхание и влепил длиннющую очередь по «духам», как косой прошелся. Эх, хорошо получилось. Даже, отлично! Троих свалил точно, остальные бросились наутёк по склону вверх, сбрасывая вниз камни торопливыми шагами тяжёлых армейских ботинок. А когда они прорисовались на фоне неба, за один шаг до спасительного укрытия, ещё несколькими короткими очередям прыти добавил, да паники посеял. Одного, правда, прыть не спасла – срезал наповал, другого – ну… потрепал, точно…

Теперь они на рожон не лезут!

Рванули пару раз нахрапом, под прикрытием соратников, когда перегруппировались, да быстро смекнули, что я – не пацан-первогодок и на «Аллах Акбар» в штаны не гажу, и нервно палить в белый свет как в копеечку, не начинаю. Тут, конечно, не удалось результатов первого отстрела добиться, но мне-то не количество нужно, а время потянуть поболе.

Глянул на часы. Как время медленно идёт; стрелка не только минутная замерла, но и секундная еле живая по циферблату ползёт. Что за чёрт, почему во время ночного сна так не замедляется, а в одно моргание глаз восемь часов помещается? Ну, это всего лишь риторика. Чтоб развлечь мозги, чтоб настрой боевой не потерять, хотя, это, конечно, вряд ли…

Говорят, смерть – всего лишь яркое продолжение жизни. Думаю, будут все шансы убедиться в этом. Жаль, рассказать никому не получится. Не будет это феерическим рассказом для друзей закадычных и подруг, глядящих на тебя восхищёнными глазами. Думаю, день сегодня последний. Думаю, а не верю. Не верю, и всё, Теплится надежда где-то в подкорке, что всё будет хорошо, что не надо меня будет раньше времени отпевать…

Ого! Что, сильно задумался? Густая автоматная стрельба не только прогнала мысли о вечном и зовущем, но заставила инстинктивно сжаться. Зачем палят? Боезапас тратят? Ну, не вышибить меня так, не испугать, не побегу. Граната рванула так, что не только уши завяли, а на глазах слёзы навернулись. Каменная крошка полетела в разные стороны. Аж дух захватило!!!! Во, мудаки, мля! Гранатомётчик был виден хорошо, но прицелиться в него как следует не получилось.

Вспоминают ли о прожитой жизни перед смертью? Не знаю, может, когда есть время подумать, когда Богу душу отдаешь в чистой постели, на белой простыне… Может быть. А вот холодные острые камни и стрельба не навевают отчего-то мысли о вечном, хочется оттянуть ещё времечко, а оно почему-то не торопиться идти… Вот, блин, полчаса! Еще десять минут, а потом… Да что потом? Не смогу я тридцать метров этих проклятых, что пробежать надо, преодолеть. И шагу не сделаю, – в ситечко превратят.

Ладно, валяйте, лупите, не достать вам меня всё равно, а когда ваши подойдут поближе, вам придется замолчать, чтоб в своих не попасть. Тогда я их в упор и накрою. Слава Богу, тропа узкая, больше как три-четыре человека пройти за раз не смогут, а что это для хорошего стрелка в упор из автомата, да там, где укрыться негде?

Кстати, а что у нас с патронами? Надо же ревизию провести, а то навоюю здесь, что душу вышибут раньше, чем загадал. Магазин, два, три… В вещмешке ещё две пачки патронов. Живём, ещё хватит! Духам даже боекомплект пополнить получится, когда всё закончится. Помародёрствовать, так сказать. Но, я-то патроны в долг не отпускаю, пусть отработают! Эй, вы там, что останется, себе забрать можете. Две РГДешки на отход припас. Пригодится!

Пальцы привычно разорвали пачку и патроны пошли в магазины, что я успел опорожнить. Надо же передышку с толком использовать, пока та сторона затихла, поняв, что гранатомётчик меня не вышибет. Или, гранат ёк («нет» – татарский)? Думают, дети гор, ну… пусть думают. Полезно иногда. А я пока делом займусь, пока другие думают.

Мысли бегут, убегают домой. Только не домой сейчас, а домой в прошлое. Пока я ещё сугубо гражданским был. Кто бы мог подумать всего год назад, что я брошу всё и… в армию. Да ещё в горячую точку! Ой, не смешите меня. Никто! Кто б сказал, – в лицо бы рассмеялся. Да и на самом деле, зачем оно мне надо было? Любимая жена, прекрасный ребёнок, бизнес свой, не большой, но растущий, прибыльный, друзья, связи… Всё! Ну, или почти всё. Нувориш, мля. А тут – сержант-контрактник! Хороша метаморфоза. Смешно. Аж самому смешно…

Эй, чего шумите? Проверяете, живой или нет? А вот уж не дождётесь, живее всех живых. И в ближайшие планы входит вас пережить. Постреляю чуть-чуть, так сказать для осуществления обратной связи, а то неприлично как-то получается…

…Бизнес… Автосервис…Ремонты, подъемники, агрегаты, монтажи, демонтажи… Начал с нуля, сам, получилось. Да, не нравилось, но получалось, кормило, а вот радости… Да, и времени, тоже… Ни для жены, ни для ребенка, какое там для себя? Друзей, тех вообще, месяцами не видел. Зато машина отличная и квартира в районе хорошем. И жена красивая. Даже слишком. Только вот мужем я плохим был. Думал, да не о том. А она от обиды, что вдова при живом муже, или, как говориться, женилась на деньгах, сначала что-то изменить пыталась, потом ругалась, ссорилась… Потом отчаялась, а в какой-то момент налево поглядывать начала. А где поглядывают, рано или поздно пробуют.

Слишком поздно я всё понял и заметил. А дальше – всё как по заранее заготовленному сценарию – сцена ревности, разбор полётов, поиск конкурента, багажник, тихое место, нейрохирургия; пластические хирурги, так они вообще браться не хотели за него…

Бросил ключи на стол, сумку с вещами забрал – и на съёмную квартиру. Правда, машину себе оставил.

Что тут началось! Похлеще, чем в сериалах покажут или тут в горах сам насмотришься. Повоевали на славу. Все обиды друг другу припомнили… Да, ладно, прошлое уже… Всё прошлое.

Пил, правда, круто, что за мной раньше не замечалось, но ведь всё бывает в первый раз. Хорошо, отсрочка из-за ребёнка закончилась, за полгода до окончания призывного возраста. И откупиться можно было, да не захотел я. Мог, да не захотел.

Странно, мысли там, за тысячу километров, убегают во время кратких секунд передышки, а руки привычно с автоматиком управляются. Опля, попал, кажется! Кажется? Кажется!.. Нет, не кажется, попал!

Так. Время, время, пора, пора… Пора ноги делать. Ещё раз тоскливо оглядываюсь. Шансы стремятся к нулю. Всё как на ладони. А если учесть, что весь запас удачи сегодняшней точно исчерпал – мне сегодня катастрофически везло, удача судьбой в долг со второй половины дня отпускается, да ещё и без процентов. Или с процентами? Скептически глянул на тропу позади, по которой уходить должен, понял, отчетливо и грустно осознал мысль – с процентами, да еще какими… Пи…ец… Полный. И никак иначе… Глянул на часы – кстати, план удержания не только выполнен, но и перевыполнен. На пять минут, что в относительном исчислении… одна шестнадцатая… то есть ну, что-то около… ну, в общем, поболе шести процентов будет… Вот что значит техническое образование, и там пять копеек вставляет, где совсем не нужно… А, ну его, есть вещи насущные и они волнуют меня гораздо сильнее.

«Духи» тоже волноваться начали. Понимают, (не зря, мля, думали, однако) что мои сильно оторвались, а при удачном раскладе, для меня, конечно, и подмога подтянуться может. Сам-то хоть в это веришь? Нет, что-то не очень. Пацаны бы к ночи до наших добрались, а подмога… какая, на хрен подмога?

Так, что же решаем? Там несколько стволов так и ждут моего рывка. Надеются, что мне жить захочется. Так ведь хочется! Пока стрелял, время тянул, не думалось об этом, а сейчас вдруг понял, что не хочу на тот свет до жути. На этом мне очень даже хорошо! Вот теперь страшно стало. Не панически, до безумия, но сильно! Солнышко вдруг ласковее греть начало, воздух свежестью легкие наполнил, камни уже не острые, а всего лишь твёрдые, трава зеленая…

Нет, стоп, так не пойдёт. Страх помогает, пока балансирует на грани между паникой и разумом. Пока он говорит нам об опасности, а не когда он заставляет цепенеть или бежать. Думай, сержант, думай. «Ещё немного, ещё чуть-чуть, последний бой, он трудный самый…»

Ладно, перевожу дыхание и пробую. Минутку жду…и – вперёд… В смысле назад. Пора джигитам спину показать. И мишеньку между лопаток нарисовать, чтоб, мля, попасть легче было, чтоб не промахнулись… Ну, раз, два, три, пошёл, сержант…


Рванул я на одном дыхании. Не ждали джигиты от меня такой прыти, ой, не ждали! Может, уже, грешным делом, подумали, что я тут помирать собрался, как непримиримый воин ислама!? Не-а, это не про меня, я-то в Православие не шибко верую, в силу человека внутреннюю, пожалуй, больше. Хорошо рванул, пожалуй, с антилопой или козликом горным каким-нибудь, посоревноваться мог. Первые пятнадцать метров я на одном дыхании проскочил, будто на крыльях пролетел! Жаль, это – не обычная тропа, грунтовая, мой бы след уже простыл. Тут так не разгонишься!

Первая очередь ударила как-то неуверенно, лениво, что ли. Духи, наверное, совсем отчаялись меня прикончить, походные котлы, может, готовили, плов с шашлыком кушать собирались; а вот мгновение спустя уже хор запел. Я развернулся и метнул гранату. Ловите, мля, подарок! На мгновение остановился, замер… Вот тут то и получил её, первую, родимую.

Боли не было, тупой удар в грудь, и в голове сразу загудело… Вот и всё, пожалуй…Я не упал, пошатнулся, оступился… И туточки вторую поймал. Эту уже прочувствовал. Нога будто на тысячу кусков разорвалась. Выше колена калёным железом прожгло. Вот теперь и рухнул, как мешок с дерьмом. Тяжело, валко. Воздух с трудом заглотнул… Не-а, ещё живой… Живой, сцуки!.. Русские не сдаются!

Каменная крошка полетела во все стороны, они уже не попадали, били рядом. Рванули к моему первому пристанищу. Прости, мой гостеприимный форпост, я сдал тебя врагу, спускаем флаг, выкидываем горн…

Чё орёте, радуетесь? Голосите-то зря, мля. Я тут один вас десяток положил, да два десятка прикрыл. Итого: плюс тридцать. Теперь хоть башкой моей в футбол играйте, счёт тридцать к одному!

Что-то совсем не страшно, спокойно как-то. Умиротворённо. Будто со стороны за всем наблюдаю. Это шок. Организм столько всего в кровь швырнул, что я чуть ли не радость чувствовал, триумф, гордость за отлично выполненное дело… Никогда такого на гражданке не было – деньги были, радости не было. Жил как во сне, вспомнить особо нечего. Всё как во сне: наряды-заказы, работа, работа, корпоративы, ревность, гадость, скандалы дома, водка – непонимание забыть, тоску утопить. Не жил, существовал, ни радости, ни огорчений. В полсилы, в четверть. Не горел, тлел едва… Разве это жизнь?! Всё равномерно, рутинно. Течёт и течёт… Не жизнь, запруда заболоченная, камыши – препятствия. Это здесь жизнь – река горная: водопады, водовороты, буруны, пороги. Нет иллюзий, всё настоящее. Настолько настоящее, простое, без заморочек... Ни галстуков тебе, ни костюмов, интриг, завистников, сплетен, лицемерия. Прожил я год здесь, как пять там… Это здесь я живой. Живой! Живой!.. Слышали духи?! Я ещё ЖИВОЙ!!! Чё орёте? Бизнес-план вас пережить ещё никто не отменял! У меня ещё сотни полторы патронов да граната напоследок припасена.

Вот тут я завыл. Впервые за сегодня. От боли и слабости, что теплом разливалась по телу. Ничего, боль для того и существует, чтоб знать, что ты ещё живой. Перекинул тело через какой-то валун, спрятался, как мог. Дети гор меня уже со счетов сбросили, даже внимания особого не обратили на мои манёвры, только что-то орали насмешливо на своей тарабарщине. Может, как свинье на бойне, глотку перерезать хотят – пристрелить не торопились? Так это мы ещё посмотрим!

Я высунул автомат и выстрелил. С пятнадцати метров, не целясь. Это протрезвило не только их, но и мне мозги прочистило. Не видел – попал, промахнулся. Да и не надо мне это – я решил ещё сорок минут повоевать. Если получится, конечно. Позиция уже похуже была, но выбирать в моём положении не приходилось. Что есть, то есть. Дети гор затихли, думали. Что-то часто они думают, интеллектуалы, мля! Поверьте мне, человеку с высшим образованием, думать много вредно, делать времени не остается. Да откуда вам, пастухам, которые по древнему обычаю с ослицами молодыми девственности лишаются, об этом знать? Ладно, думайте, а мне есть чем заняться, хоть раны залижу, кровь остановить попытаюсь, дольше царапаться буду… Я-то себе цель поставил простую, как пять копеек – ещё сорок минут продержаться, вам жить мешать. А как говориться, чем цель проще, тем достигнуть её легче. Добро пожаловать, господа пастухи… Те шагов двадцать, что нас разделяют, не так просто пройти, уж я точно знаю! Правда, стрелять поинтенсивней надо будет, да мне патроны беречь не к чему, впрок они не нужны, вам меньше достанется. Ну… «…последний бой, он трудный самый, а я в Россию, домой хочу, я так давно не видел маму…»

Когда они рванули, я уже кое-как в себя пришел – вкатал преднизолона из аптечки и еще дряни какой-то, даже злость появилась. По тропинке толпой не кинешься, отличный тир получается…

Силы теряю быстро, правда, очень быстро… Джигитам бы подождать чуток, часик-другой, я к закату, с последними лучиками сам бы преставился, да они остервенели совсем, будто с цепи сорвались, будто обидел их чем-то… Невзлюбили меня, ой, невзлюбили. Неужели из-за того, что на их «Аллах Акбар» всегда вежливо старался ответить: «воистину Акбар»?..

Да ладно, думать некогда, делать надо, защёлкну магазин последний, тридцать патронов, да ещё один магазин наполовину порожний, или, как говорят оптимисты, наполовину полный… Ну вот, тогда уже точно всё…


Оклемался через неделю в госпитале. Уже дембелем. Сначала имя вспомнил с трудом, а потом быстро всё на место встало…
Оказывается, не исчерпал кредит доверия у судьбы – подкинула она мне ещё удачи к вечеру, правда я об этом уже в госпитале узнал. Моих пацанов пилот вертушки заметил. Приземлился, раненых забрал, а остальные за мной вернулись. А пилот раненых выгрузил и – вторую ходку, уже за нами, да ещё подмогу прихватил…

Правда, по головке его не погладили – он журналюг каких-то катать должен был, а он с нами возился. Чем и заслужил дисциплинарное взыскание и нашу вечную признательность и дружбу. После «губы» его всем взводом поили.

Начштаба полка, говорят, пока эскулапы в хирургии надо мной колдовали, из госпиталя не уходил. К награде обещал представить. А когда хирург сказал, что жить буду, даже прослезился. Но, в это я что-то с трудом верю: майор – мужик стальной, какие там слёзы??? А вот орденочек – это хорошо, я его заслужил. Эх, заслужил. Приятно. Хоть и не мелочь. Приятно, что греха таить…

Только тоскливо как-то на душе. На гражданке никто меня не ждёт, а, главное, я её не жду. Не хочу назад. Хороших автомехаников много, а вот сержантов, по которым офицеры плачут – мало. Решено, решено… Лучше здесь жить, чем там – существовать. Отпуск по ранению отгуляю, домой съезжу, дочку обниму, поцелую и… назад. Ещё годик.

Жить так на полную! Воровать – так миллион, любить – так королеву, орден – так Звезду героя. Что мне орден, надо ещё один хотя бы. Эх, и БТР почаще выпросить можно будет – теперь отцы-командиры сердцем оттаять должны по поводу порученца штабного. Жаль только друзей моих убиенных, безвременно преставившихся, да оплакивать сил уж больше нет. Они в нас жить в веселье и радости должны, с небес не плачущими видеть, а радоваться, что всё хорошо у оставшихся здесь складывается. Покойтесь с миром, друзья мои боевые. Вы свой долг выполнили с честью…


…Да и насчёт королевы, пожалуй, всё не так уж плохо, а даже очень хорошо… Девочку я одну заприметил. Сестра хирургическая, вместе с врачом надо мной несколько часов колдовала – руки золотые. И улыбка красивая… Пацаны говорят, только мне и достаётся… Хорошая девочка… Вот ходить научусь, на свидание приглашу…



Пуля взвизгнула над головой. Совсем рядом. Такое ощущение, что время сжалось. Сорок минут растянулись в долгую жизнь. Они ушли, а я остался. Так получилось; никто не приказывал, я вызвался сам. Отряд уходил, у нас было много раненых, а горная тропа, единственный путь к отступлению, никак не годилась для быстрого передвижения с грузом. Кто-то должен был задержать тех, кто догонял.
Приказывать мне теперь было некому, а оставаться надо. Уже не боялся, принял всё как есть. Война есть война. Или всех перебьют, или кого-то. Да и скорее ближе к павшим я был, почти все с кем службу тянул с первых дней, там остались, а здесь – пацаны-срочники. Соратники – да, а вот что-то большее…
Остался, хотя никогда, вроде, не был склонен к суициду, а тут – на тебе, само вырвалось. Да ещё накануне дембеля. Самому смешно, знал, что дембель на караване застанет, мог бы и отказаться, в части остаться, придумал бы что-нибудь, не пятнадцать же лет. Вот те и аккорд дембельский. Жалко фоток для альбома не будет…
Эй, ребята, вы куда собрались? И без разрешения. Джигиты, дети гор, мля!
Я упёр приклад в плечо, прицелился и резанул по тропе. Туда, где шевелились тени; кто-то протяжно завыл, посыпались камни. Из-за скалы огрызнулся автомат.
Да, ладно, зря стараетесь. У меня позиция – ух! Всем позициям позиция! Выбить меня, конечно, можно, но… постараться придется. Это «но» уже двадцать минут тут их держит… Осталось столько же. Уходить только хреновенько будет. Я с тоской глянул через плечо – сразу за ложбинкой – открытый участок тропы, метров тридцать, не больше, вот там меня, как в тире, и накроют, скорее всего.
Ложбинка подобралась очень удачно и, главное, вовремя! Я залёг между трех камней, причудливо уложенных пирамидой; между ними – удобная расщелина, будто амбразура дота. И тропа просматривалась как на ладони… Вот сюрприз для джигитов!
Стреляю я хорошо, даром, что штабником числюсь – порученцем у комбата. Приноровился быстро, да ещё ребятки из десанта уроков десяток дали, да несколько секретов открыли, так что из меня приличная кость в горле получилась. Ни вдохнуть, ни продохнуть.
Мой «калаш» влепил несколько очередей. Грохот, многократно усиленный эхом, больно резанул по ушам. Ничего, немного потерплю, а к вечеру уши мне вряд ли уже понадобятся…
Эх, хорошо получилось в самом начале. Я засел среди камней, о-о-очень даже уютно расположился, подождал чуть-чуть, если б курил, даже на одну сигарету не хватило, а на тропке уже разведчики прорисовались. Авангард, мля! Гуськом по тропке шагали, как я по Крещатику год назад, когда к родителям в Киев ездил, окрыленные успехом, не ожидали от меня такой резвости и прыти.
Тогда я приклад к плечу приложил, протёр глаз, чтоб не слезился, затаил дыхание и влепил длиннющую очередь по «духам», как косой прошелся. Эх, хорошо получилось. Даже, отлично! Троих свалил точно, остальные бросились наутёк по склону вверх, сбрасывая вниз камни торопливыми шагами тяжёлых армейских ботинок. А когда они прорисовались на фоне неба, за один шаг до спасительного укрытия, ещё несколькими короткими очередям прыти добавил, да паники посеял. Одного, правда, прыть не спасла – срезал наповал, другого – ну… потрепал, точно…
Теперь они на рожон не лезут!
Рванули пару раз нахрапом, под прикрытием соратников, когда перегруппировались, да быстро смекнули, что я – не пацан-первогодок и на «Аллах Акбар» в штаны не гажу, и нервно палить в белый свет как в копеечку, не начинаю. Тут, конечно, не удалось результатов первого отстрела добиться, но мне-то не количество нужно, а время потянуть поболе.
Глянул на часы. Как время медленно идёт; стрелка не только минутная замерла, но и секундная еле живая по циферблату ползёт. Что за чёрт, почему во время ночного сна так не замедляется, а в одно моргание глаз восемь часов помещается? Ну, это всего лишь риторика. Чтоб развлечь мозги, чтоб настрой боевой не потерять, хотя, это, конечно, вряд ли…
Говорят, смерть – всего лишь яркое продолжение жизни. Думаю, будут все шансы убедиться в этом. Жаль, рассказать никому не получится. Не будет это феерическим рассказом для друзей закадычных и подруг, глядящих на тебя восхищёнными глазами. Думаю, день сегодня последний. Думаю, а не верю. Не верю, и всё, Теплится надежда где-то в подкорке, что всё будет хорошо, что не надо меня будет раньше времени отпевать…
Ого! Что, сильно задумался? Густая автоматная стрельба не только прогнала мысли о вечном и зовущем, но заставила инстинктивно сжаться. Зачем палят? Боезапас тратят? Ну, не вышибить меня так, не испугать, не побегу. Граната рванула так, что не только уши завяли, а на глазах слёзы навернулись. Каменная крошка полетела в разные стороны. Аж дух захватило!!!! Во, мудаки, мля! Гранатомётчик был виден хорошо, но прицелиться в него как следует не получилось.
Вспоминают ли о прожитой жизни перед смертью? Не знаю, может, когда есть время подумать, когда Богу душу отдаешь в чистой постели, на белой простыне… Может быть. А вот холодные острые камни и стрельба не навевают отчего-то мысли о вечном, хочется оттянуть ещё времечко, а оно почему-то не торопиться идти… Вот, блин, полчаса! Еще десять минут, а потом… Да что потом? Не смогу я тридцать метров этих проклятых, что пробежать надо, преодолеть. И шагу не сделаю, – в ситечко превратят.
Ладно, валяйте, лупите, не достать вам меня всё равно, а когда ваши подойдут поближе, вам придется замолчать, чтоб в своих не попасть. Тогда я их в упор и накрою. Слава Богу, тропа узкая, больше как три-четыре человека пройти за раз не смогут, а что это для хорошего стрелка в упор из автомата, да там, где укрыться негде?
Кстати, а что у нас с патронами? Надо же ревизию провести, а то навоюю здесь, что душу вышибут раньше, чем загадал. Магазин, два, три… В вещмешке ещё две пачки патронов. Живём, ещё хватит! Духам даже боекомплект пополнить получится, когда всё закончится. Помародёрствовать, так сказать. Но, я-то патроны в долг не отпускаю, пусть отработают! Эй, вы там, что останется, себе забрать можете. Две РГДешки на отход припас. Пригодится!
Пальцы привычно разорвали пачку и патроны пошли в магазины, что я успел опорожнить. Надо же передышку с толком использовать, пока та сторона затихла, поняв, что гранатомётчик меня не вышибет. Или, гранат ёк («нет» – татарский)? Думают, дети гор, ну… пусть думают. Полезно иногда. А я пока делом займусь, пока другие думают.
Мысли бегут, убегают домой. Только не домой сейчас, а домой в прошлое. Пока я ещё сугубо гражданским был. Кто бы мог подумать всего год назад, что я брошу всё и… в армию. Да ещё в горячую точку! Ой, не смешите меня. Никто! Кто б сказал, – в лицо бы рассмеялся. Да и на самом деле, зачем оно мне надо было? Любимая жена, прекрасный ребёнок, бизнес свой, не большой, но растущий, прибыльный, друзья, связи… Всё! Ну, или почти всё. Нувориш, мля. А тут – сержант-контрактник! Хороша метаморфоза. Смешно. Аж самому смешно…
Эй, чего шумите? Проверяете, живой или нет? А вот уж не дождётесь, живее всех живых. И в ближайшие планы входит вас пережить. Постреляю чуть-чуть, так сказать для осуществления обратной связи, а то неприлично как-то получается…
…Бизнес… Автосервис…Ремонты, подъемники, агрегаты, монтажи, демонтажи… Начал с нуля, сам, получилось. Да, не нравилось, но получалось, кормило, а вот радости… Да, и времени, тоже… Ни для жены, ни для ребенка, какое там для себя? Друзей, тех вообще, месяцами не видел. Зато машина отличная и квартира в районе хорошем. И жена красивая. Даже слишком. Только вот мужем я плохим был. Думал, да не о том. А она от обиды, что вдова при живом муже, или, как говориться, женилась на деньгах, сначала что-то изменить пыталась, потом ругалась, ссорилась… Потом отчаялась, а в какой-то момент налево поглядывать начала. А где поглядывают, рано или поздно пробуют.
Слишком поздно я всё понял и заметил. А дальше – всё как по заранее заготовленному сценарию – сцена ревности, разбор полётов, поиск конкурента, багажник, тихое место, нейрохирургия; пластические хирурги, так они вообще браться не хотели за него…
Бросил ключи на стол, сумку с вещами забрал – и на съёмную квартиру. Правда, машину себе оставил.
Что тут началось! Похлеще, чем в сериалах покажут или тут в горах сам насмотришься. Повоевали на славу. Все обиды друг другу припомнили… Да, ладно, прошлое уже… Всё прошлое.
Пил, правда, круто, что за мной раньше не замечалось, но ведь всё бывает в первый раз. Хорошо, отсрочка из-за ребёнка закончилась, за полгода до окончания призывного возраста. И откупиться можно было, да не захотел я. Мог, да не захотел.
Странно, мысли там, за тысячу километров, убегают во время кратких секунд передышки, а руки привычно с автоматиком управляются. Опля, попал, кажется! Кажется? Кажется!.. Нет, не кажется, попал!
Так. Время, время, пора, пора… Пора ноги делать. Ещё раз тоскливо оглядываюсь. Шансы стремятся к нулю. Всё как на ладони. А если учесть, что весь запас удачи сегодняшней точно исчерпал – мне сегодня катастрофически везло, удача судьбой в долг со второй половины дня отпускается, да ещё и без процентов. Или с процентами? Скептически глянул на тропу позади, по которой уходить должен, понял, отчетливо и грустно осознал мысль – с процентами, да еще какими… Пи…ец… Полный. И никак иначе… Глянул на часы – кстати, план удержания не только выполнен, но и перевыполнен. На пять минут, что в относительном исчислении… одна шестнадцатая… то есть ну, что-то около… ну, в общем, поболе шести процентов будет… Вот что значит техническое образование, и там пять копеек вставляет, где совсем не нужно… А, ну его, есть вещи насущные и они волнуют меня гораздо сильнее.
«Духи» тоже волноваться начали. Понимают, (не зря, мля, думали, однако) что мои сильно оторвались, а при удачном раскладе, для меня, конечно, и подмога подтянуться может. Сам-то хоть в это веришь? Нет, что-то не очень. Пацаны бы к ночи до наших добрались, а подмога… какая, на хрен подмога?
Так, что же решаем? Там несколько стволов так и ждут моего рывка. Надеются, что мне жить захочется. Так ведь хочется! Пока стрелял, время тянул, не думалось об этом, а сейчас вдруг понял, что не хочу на тот свет до жути. На этом мне очень даже хорошо! Вот теперь страшно стало. Не панически, до безумия, но сильно! Солнышко вдруг ласковее греть начало, воздух свежестью легкие наполнил, камни уже не острые, а всего лишь твёрдые, трава зеленая…
Нет, стоп, так не пойдёт. Страх помогает, пока балансирует на грани между паникой и разумом. Пока он говорит нам об опасности, а не когда он заставляет цепенеть или бежать. Думай, сержант, думай. «Ещё немного, ещё чуть-чуть, последний бой, он трудный самый…»
Ладно, перевожу дыхание и пробую. Минутку жду…и – вперёд… В смысле назад. Пора джигитам спину показать. И мишеньку между лопаток нарисовать, чтоб, мля, попасть легче было, чтоб не промахнулись… Ну, раз, два, три, пошёл, сержант…

Рванул я на одном дыхании. Не ждали джигиты от меня такой прыти, ой, не ждали! Может, уже, грешным делом, подумали, что я тут помирать собрался, как непримиримый воин ислама!? Не-а, это не про меня, я-то в Православие не шибко верую, в силу человека внутреннюю, пожалуй, больше. Хорошо рванул, пожалуй, с антилопой или козликом горным каким-нибудь, посоревноваться мог. Первые пятнадцать метров я на одном дыхании проскочил, будто на крыльях пролетел! Жаль, это – не обычная тропа, грунтовая, мой бы след уже простыл. Тут так не разгонишься!
Первая очередь ударила как-то неуверенно, лениво, что ли. Духи, наверное, совсем отчаялись меня прикончить, походные котлы, может, готовили, плов с шашлыком кушать собирались; а вот мгновение спустя уже хор запел. Я развернулся и метнул гранату. Ловите, мля, подарок! На мгновение остановился, замер… Вот тут то и получил её, первую, родимую.
Боли не было, тупой удар в грудь, и в голове сразу загудело… Вот и всё, пожалуй…Я не упал, пошатнулся, оступился… И туточки вторую поймал. Эту уже прочувствовал. Нога будто на тысячу кусков разорвалась. Выше колена калёным железом прожгло. Вот теперь и рухнул, как мешок с дерьмом. Тяжело, валко. Воздух с трудом заглотнул… Не-а, ещё живой… Живой, сцуки!.. Русские не сдаются!
Каменная крошка полетела во все стороны, они уже не попадали, били рядом. Рванули к моему первому пристанищу. Прости, мой гостеприимный форпост, я сдал тебя врагу, спускаем флаг, выкидываем горн…
Чё орёте, радуетесь? Голосите-то зря, мля. Я тут один вас десяток положил, да два десятка прикрыл. Итого: плюс тридцать. Теперь хоть башкой моей в футбол играйте, счёт тридцать к одному!
Что-то совсем не страшно, спокойно как-то. Умиротворённо. Будто со стороны за всем наблюдаю. Это шок. Организм столько всего в кровь швырнул, что я чуть ли не радость чувствовал, триумф, гордость за отлично выполненное дело… Никогда такого на гражданке не было – деньги были, радости не было. Жил как во сне, вспомнить особо нечего. Всё как во сне: наряды-заказы, работа, работа, корпоративы, ревность, гадость, скандалы дома, водка – непонимание забыть, тоску утопить. Не жил, существовал, ни радости, ни огорчений. В полсилы, в четверть. Не горел, тлел едва… Разве это жизнь?! Всё равномерно, рутинно. Течёт и течёт… Не жизнь, запруда заболоченная, камыши – препятствия. Это здесь жизнь – река горная: водопады, водовороты, буруны, пороги. Нет иллюзий, всё настоящее. Настолько настоящее, простое, без заморочек... Ни галстуков тебе, ни костюмов, интриг, завистников, сплетен, лицемерия. Прожил я год здесь, как пять там… Это здесь я живой. Живой! Живой!.. Слышали духи?! Я ещё ЖИВОЙ!!! Чё орёте? Бизнес-план вас пережить ещё никто не отменял! У меня ещё сотни полторы патронов да граната напоследок припасена.
Вот тут я завыл. Впервые за сегодня. От боли и слабости, что теплом разливалась по телу. Ничего, боль для того и существует, чтоб знать, что ты ещё живой. Перекинул тело через какой-то валун, спрятался, как мог. Дети гор меня уже со счетов сбросили, даже внимания особого не обратили на мои манёвры, только что-то орали насмешливо на своей тарабарщине. Может, как свинье на бойне, глотку перерезать хотят – пристрелить не торопились? Так это мы ещё посмотрим!
Я высунул автомат и выстрелил. С пятнадцати метров, не целясь. Это протрезвило не только их, но и мне мозги прочистило. Не видел – попал, промахнулся. Да и не надо мне это – я решил ещё сорок минут повоевать. Если получится, конечно. Позиция уже похуже была, но выбирать в моём положении не приходилось. Что есть, то есть. Дети гор затихли, думали. Что-то часто они думают, интеллектуалы, мля! Поверьте мне, человеку с высшим образованием, думать много вредно, делать времени не остается. Да откуда вам, пастухам, которые по древнему обычаю с ослицами молодыми девственности лишаются, об этом знать? Ладно, думайте, а мне есть чем заняться, хоть раны залижу, кровь остановить попытаюсь, дольше царапаться буду… Я-то себе цель поставил простую, как пять копеек – ещё сорок минут продержаться, вам жить мешать. А как говориться, чем цель проще, тем достигнуть её легче. Добро пожаловать, господа пастухи… Те шагов двадцать, что нас разделяют, не так просто пройти, уж я точно знаю! Правда, стрелять поинтенсивней надо будет, да мне патроны беречь не к чему, впрок они не нужны, вам меньше достанется. Ну… «…последний бой, он трудный самый, а я в Россию, домой хочу, я так давно не видел маму…»
Когда они рванули, я уже кое-как в себя пришел – вкатал преднизолона из аптечки и еще дряни какой-то, даже злость появилась. По тропинке толпой не кинешься, отличный тир получается…
Силы теряю быстро, правда, очень быстро… Джигитам бы подождать чуток, часик-другой, я к закату, с последними лучиками сам бы преставился, да они остервенели совсем, будто с цепи сорвались, будто обидел их чем-то… Невзлюбили меня, ой, невзлюбили. Неужели из-за того, что на их «Аллах Акбар» всегда вежливо старался ответить: «воистину Акбар»?..
Да ладно, думать некогда, делать надо, защёлкну магазин последний, тридцать патронов, да ещё один магазин наполовину порожний, или, как говорят оптимисты, наполовину полный… Ну вот, тогда уже точно всё…

Оклемался через неделю в госпитале. Уже дембелем. Сначала имя вспомнил с трудом, а потом быстро всё на место встало…
Оказывается, не исчерпал кредит доверия у судьбы – подкинула она мне ещё удачи к вечеру, правда я об этом уже в госпитале узнал. Моих пацанов пилот вертушки заметил. Приземлился, раненых забрал, а остальные за мной вернулись. А пилот раненых выгрузил и – вторую ходку, уже за нами, да ещё подмогу прихватил…
Правда, по головке его не погладили – он журналюг каких-то катать должен был, а он с нами возился. Чем и заслужил дисциплинарное взыскание и нашу вечную признательность и дружбу. После «губы» его всем взводом поили.
Начштаба полка, говорят, пока эскулапы в хирургии надо мной колдовали, из госпиталя не уходил. К награде обещал представить. А когда хирург сказал, что жить буду, даже прослезился. Но, в это я что-то с трудом верю: майор – мужик стальной, какие там слёзы??? А вот орденочек – это хорошо, я его заслужил. Эх, заслужил. Приятно. Хоть и не мелочь. Приятно, что греха таить…
Только тоскливо как-то на душе. На гражданке никто меня не ждёт, а, главное, я её не жду. Не хочу назад. Хороших автомехаников много, а вот сержантов, по которым офицеры плачут – мало. Решено, решено… Лучше здесь жить, чем там – существовать. Отпуск по ранению отгуляю, домой съезжу, дочку обниму, поцелую и… назад. Ещё годик.
Жить так на полную! Воровать – так миллион, любить – так королеву, орден – так Звезду героя. Что мне орден, надо ещё один хотя бы. Эх, и БТР почаще выпросить можно будет – теперь отцы-командиры сердцем оттаять должны по поводу порученца штабного. Жаль только друзей моих убиенных, безвременно преставившихся, да оплакивать сил уж больше нет. Они в нас жить в веселье и радости должны, с небес не плачущими видеть, а радоваться, что всё хорошо у оставшихся здесь складывается. Покойтесь с миром, друзья мои боевые. Вы свой долг выполнили с честью…

…Да и насчёт королевы, пожалуй, всё не так уж плохо, а даже очень хорошо… Девочку я одну заприметил. Сестра хирургическая, вместе с врачом надо мной несколько часов колдовала – руки золотые. И улыбка красивая… Пацаны говорят, только мне и достаётся… Хорошая девочка… Вот ходить научусь, на свидание приглашу…




Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 20
Опубликовано: 17.03.2019 в 14:45
© Copyright: Лира Боспора Керчь
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1