КРАЕВЕДЕНИЕ, ПУБЛИЦИСТИКА. Ада Токарева (публицистика)


КРАЕВЕДЕНИЕ, ПУБЛИЦИСТИКА. Ада Токарева (публицистика)
г. Керчь


КЕРЧЬ В ВОСПОМИНАНИЯХ *

... И наша Керчь тоже преображалась. Ей пришлось много горя хлебнуть, когда в 1918 году вошли к нам немцы. германские войска установили в городе жестокий террористический режим: убивали большевиков, грабили население, демонтировали и вывезли оборудование керченского металлургического завода.


30 ноября немецкие оккупанты ушли из Керчи, и Крыма, их место заняли белогвардейцы, английские и французские интервенты. Подпольные организации большевиков развернули активную работу в тылу врага. В каменоломнях были созданы керченские отряды красных партизан. В ночь на 23 мая 1919 года 250 партизан начали наступать на керченский гарнизон, который насчитывал несколько тысяч человек. Восставшим удалось закрепиться на горе Митридат. Под прикрытием артиллерийского огня, белогвардейцы перешли в наступление, и перевес оказался на их стороне. Пленных не брали. Белый террор принял ужасные формы. В городе не оставалось ни одного двора, где не было бы покойника. Бандиты вытаскивали из кроваток маленьких детей и публично рубили их шашками. Полторы тысячи человек было убито 23 мая. О беспримерном мужестве, несгибаемой стойкости этих людей нам напоминают названия керченских улиц: 23 Мая 1919 года, Горбульского, Самойленко, Петра Алексеева и другие.


Вся жизнь Керчи проходила в районах улиц Ленина, Свердлова, Кирова. Там же находились все представительские места: горком партии, исполком, милиция, суд, детские сады, школы, магазины и так далее. Керченский театр со своей труппой находился на ул. Крупской, почти на Митридате.


Все дома и домишки как бы приклеены к горе Митридат, даже по названиям улиц можно судить: 1-я и 2-я Митридатские, Верхняя Митридатская, Босфорский переулок, Морской…


Но город был ещё разделён со времён царского режима на районы: Глинка, Литвинка, Горка, Соляная. Очень часто дети и парни устраивали битвы между собой, например, Литвинка с Глинкой устраивали драку. Так развлекались: кто кого победит, расквашивали друг другу носы, ломали руки, ноги. Показывали свою удаль, шли стенка на стенку. И никогда не было драк, где одного избивали несколько человек, этого не было и в первые пятилетки Советской власти. Только никогда старались не трогать ребят с Соляной. Во-первых, этот район был самый большой, во-вторых, и бульвар, и пляж городской контролировали ребята с Соляной. Кому не хочется погулять по бульвару или сходить на пляж в жаркую летнюю погоду, позагорать. Так что, все ребята города старались дружить с ребятами с Соляной.


По сравнению с сегодняшним городом, растянувшимся на несколько километров вдоль двух морей, соединившись и слившись с посёлками Войкова и Аршинцево, в то время он был намного меньше.

Если взять начальную точку середины города площадь Ленина, то по улице Кирова город заканчивался по реке Мелек-Чесме, дальше железная дорога в порт, а за ней частные домишки, времянки с садами и огородами. Тут же располагался сенной базар, где продавали сено, дрова, уголь, камень-ракушечник, животных и птицу. Сейчас на этом месте стоит Центральный рынок города Керчи.

По улице Ленина, плавно переходящей в улицу Пирогова, доходящую до Шлагбаумской — она названа так ещё в старые времена: здесь в XVII веке стоял шлагбаум и на ночь он перекрывал въезд в город. В конце улицы Пирогова возлежали два сфинкса с мордой и телом льва и с крыльями, и смотрели они в сторону улицы Чкалова и пожарки. Находились эти сфинксы на пешеходной дорожке и внимательно наблюдали за въезжающими со стороны улицы Чкалова, как будто спрашивая: «С чем пожаловали — с добром или злом?» Эти сфинксы находились до 1965 года, а когда пустили в производство первый стеклотарный завод, когда наши пароходы поли плавать по морям и океанам, сфинксов убрали, а поставили скульптуру, стеклодува и сталевара. А мне жалко, что убрали этих сфинксов, они придавали городу какой-то особый колорит древности. А скульптура, конечно, она указывала, что город строится, что он покоряет моря и океаны, скульптура это символ нового, трудового города.


И вот третье направление города: от площади Ленина идёт улица Свердлова до поликлиники и больницы водников, правда, в то время их ещё не существовало. Но напротив, где сейчас стоит шикарный банк, там были военкомат, ютившийся в маленьких домишках, там же был магазинчик и пекарня небольшая, и всегда в этом магазине можно было купить горячий хлеб, булочки, баранки. Он ещё существовал до 1968 года. В том же районе расположена улица Петра Алексеева, на улице Ушинского построена школа Свердлова. Дальше идут частные домики Левченко, Усовых, Мочаловых, и недалеко от их домиков солёное озеро и степь бескрайняя, до самого Карантина, безоглядная, хоть вправо, хоть влево гляди, ничего не увидишь, только дорога тянется к Карантину, да болото с камышом и лягушками там, где сейчас район Будённого. Это болото было до тех пор, пока началась стройка кооперативных квартир, где-то в 1976 — 77 годах. Район Соляной назывался так потому, что там располагалось солёное мелкое озеро. Оно было отделено от морского залива дамбой, по которой ещё в 1962 — 63 годах рабочие ходили на работу на бочарку, находящуюся на противоположной стороне залива, для них это была самая короткая дорога до бочарки. Рабочие жили на улицах Свердлова, Петра Алексеева, Ушинского. Летом солёное озеро высыхало под жарким солнцем, и почва покрывалась солью, и ни одна травинка не росла, а только соль перекатывалась под порывами ветра.


Николай вспоминал, как летом несколько раз прилетал самолёт, садясь на это солёное поле. Лётчик сажал самолёт, а сам ходил на обед к маме-Мочалихе, об этом узнало начальство, и он получил выговор, если совсем не выгнали из лётчиков, это было в 1931 — 32 году. А мальчишки, услышав рокот самолёта, видя, как он снижается, все сбегались на это поле посмотреть на самолёт, потрогать его. И Колька Токарев бежал вслед за старшими ребятишками посмотреть на это чудо, потрогать его, подержаться за колесо. И знал Колька, что ему попадёт от мамки за то, что он без разрешения убежал со двора, но он точно знал, что мама ему не разрешила бы бежать к самолёту. А он бежал и думал: «Ничего, я на него посмотрю, потрогаю, а потом можно и постоять в углу, всё равно меня мамка простит». Ему в то время было 4 года, и только что они переехали из Аджимушкая в город. В дом, который был только что построен на Набережной им. Сталина, в конце бульвара.


Шла великая стройка всей страны, всего Советского Союза, и Керчь преобразовывалась. Карьер и Аджимушкайские каменоломни национализированы, восстановлен металлургический завод, который был разграблен немцами в 1918 году. Для городского бульвара была отлита ажурная ограда в дар городу. Закончено строительство доменной печи, и в конце бульвара стояли три прекрасных трёхэтажных дома, окружённых высоким забором из камня-ракушечника. Был 1932 год.



РЕБЯТА ИЗ НАШЕГО ДВОРА

Шёл
1932 г. в этом году было закончено строительство и сдан в эксплуатацию прекрасный комплекс из 3-х домов. Это были первые благоустроенные дома в Керчи при Советской власти. Этот комплекс домов был обнесён высокой стенкой из камня-ракушечника, и во дворе всегда было тихо, не задувал ветер. Фасад двора, ворота и калика, выходили на улицу Войкова. Да, я не ошиблась, улица Айвазовского до Отечественной войны была имени Войкова. Территория двора простиралась до самого пляжа, и в стене этого забора была калитка, выходящая на пляж.

Кто же жил в этих домах? В одном доме жили красные партизаны, так их называли до Отечественной войны, которые воевали, громили белогвардейцев, немцев, французов, англичан, в общем, Антанту. Во втором доме жили семьи комсостава военно-морского флота, который находился в Крепости, а за служащими каждое утро приходил катер из Крепости, а вечером их вновь доставлял домой, был и причал недалеко от дома. Третий дом был заселён гражданским населением, там жили прокурор города, второй секретарь горкома партии по национальности крымский татарин, директор всех садов, парков и бульвара города Керчи. Ещё начальник тюрьмы, начальник КГБ, начальник Аджимушкайского карьера Токарев. Кроме того, семьи: Серебряковых, Астаниных, Гиталовых, Иванихиных, Гречишкиных, Биршета.

Вы спросите, почему я их знаю, и расположение этих домов, если я там никогда не жила? Да потому что во время войны их всех раскидало в разных направлениях страны, и только в 1961 — 62 годах нашли друг друга дети этого двора. Собираясь вместе со своими семьями по большим праздникам, они всегда вспоминали свой двор, своих соседей, как они жили, какие проказы совершали, как дружили, чем занимались, и у них всегда была и тоска по утрате, и слёзы на глазах, и смех от своих давних проделок. И в голосе была, и в глазах тоска по утрате не только своего детства, но и по двору, которого уже не было и в помине, этих трёх домов. А на их месте стоял летний кинотеатр под открытым небом.

А двор и впрямь был замечательным: в доме была «ленинская комната», где собирались взрослые на собрания двора, иногда просто поговорить, пообщаться, поиграть в бильярд, почитать журналы, газеты, там были и шашки, шахматы. За всем этим следил домоуправляющий. Он «выбил» одну квартиру у горкома партии их «НЗ» именно для того, чтобы сделать «ленинскую комнату». Во второй комнате он сам сидел, и счетовод. А третья комната досталась троим: для слесаря, электрика и дворника, где они находились со своим инструментом в ожидании своих посетителей.

Для детей во дворе были качели, шведская стенка, песочница. Старшие ребята сделали для себя беседку, попросив у управляющего доски, рейки, которые он привёз из деревообрабатывающего цеха. Ребята сами делали беседку, но под контролем управдома. И сделали для малышей «гигантские шаги». И сами на них вволю накатались, а потом учили детей 8 — 9 лет, как на них кататься. Так что, двор был весёлый и дружный, чистый и зелёный, потому что все выходили на субботники охотно, знали, что работают для себя, для своих детей.

Но всё-таки внутри двора, среди ребят шла тихая «война»: дети партизан были свободолюбивые, дети степей, карьеров, балок, морей, где их свободу не ограничивали, а сейчас они должны были играть, жить дворовой жизнью. Они любили действовать, и они стали подчинять себе всех ребят этого двора, командовать ими, и подчинили, они научили детей играть на деньги в орлянку, в биту, в жёску, в ножички, цвиркать слюной сквозь зубы, и главная игрушка — это рогатка, о которой мечтали все ребята этого двора. Из этой рогатки стреляли по воробьям, кошкам и собакам, пробегавшим по двору. Но был один мальчик 9 лет, который не подчинялся им, это Борис Гиталов. Он любил книги, много читал, особенно о животных, птицах и насекомых, мог часами наблюдать за птицами, насекомыми, любил дворовую рыженькую собачонку по прозвищу Жулька. Её во дворе все любили, она была ласковой, доверчивой, и все ребята старались ей из дома что-нибудь вкусненького вынести.

Борис был общительным ребёнком, и старался убедить ребят, что стрелять из рогаток нельзя, что животным больно, он книги выносил во двор, показывал картинки о животных, ребята с интересом слушали, и уже склонялись на сторону Бориса. И «дети степей» тут же начали дразнить Бориса, обзывая его «мамкиным сынком» и показывая тут же свою ловкость по стрельбе из рогатки по кошкам и воробьям. И Борис кидался в атаку: подталкивал руку с рогаткой, выхватывал их и ломал, за что на него накидывались сразу несколько ребят, и естественно, домой шёл Борис зарёванный. И это было изо дня в день. Объяснения кончились, и началась война между ребятами и Борисом. И он знал, что его опять побьют, но он бежал защищать кошку или собаку, услышав их жалобное визжание. А взрослые, глядя в окно, удивлялись: что это за мальчик, маленький, а драчливый, его бьют, а он всё равно налетает первым на всех мальчишек, а потом, получив тумаков, идёт домой со слезами. Мать его жалела, обмывала, а на синяки примочки прикладывала и говорила: «Ну, что ты такой невезучий, все тебя обижают». А он: «Я защищаю животных и воробьёв, а ребята злые, нехорошие!»

... Кольку на новой квартире разбудил луч солнца, который полз по подушке и попал в глаза, штор на окнах ещё не было, и вся комната купалась в солнечных лучах, даже больно глазам смотреть. Колька зажмурился и услышал стук закрываемой двери, слез с кровати и пошёл посмотреть в дверь следующей комнаты. Мама ещё спала, и сестра тоже. Он понял, что это папа пошёл на работу. Колька на кухне со стола взял ломоть хлеба, нахлобучил на голову свою летнюю тюбетейку и тихонько выскользнул из квартиры, чтобы мама не проснулась и не заставила его надевать снова эти противные сандалии. Вот и коридор с лестницей, ведущей наверх. Но он решил, что он потом проверит, что там наверху есть, а сейчас во двор. Во дворе бегал один мальчик, держа в руках крышку от кастрюли, она у него изображала руль, а он — и машина, и шофёр одновременно. Да собака Жулька подбежала к Кольке, обнюхала его и завиляла хвостом. Колька угостил её хлебом.

Но вот Колька увидел приоткрытую калитку в стене забора, и ему захотелось посмотреть, что там? Он протиснулся через неё и попал на городской пляж, ноги утопали в чистом шелковистом песке, но вот он поднял голову и посмотрел вперёд и глаза его округлились. Он вскинул руки и закричал: «Какая большая лужа!» Люди, лежащие на песке, а кто на лежаках, засмеялись от этого восхищённого мальчишеского крика и сказали ему: «Это не лужа, это море». Он подошёл поближе, глядя на небольшие волны, которые подкатывались к его ногам и щекотали ступни его ног. Он сначала смотрел на волны с любопытством и опаской, море он увидел впервые. В Аджимушкае только после дождичка сильного он бегал по лужам, по колеям дороги, пока и дорога, и лужи не высыхали, а сейчас! Это море будет всегда. Колька осмелел и в набежавшую новую волну он поднял ногу и быстро опустил, и брызги понеслись во все стороны. Мальчишка начал бегать, прыгать в волны, попробовал воды морской и разгоревался: она горько-солёная, и он вспомнил — а где же дом? Вон стена, и он пошёл вдоль стены, ища дверь калитки, нашёл, вошёл и увидел Жульку, она подбежала к нему, виляя хвостом, а Колька показал ладошки — нет хлеба, давай побегаем — он разговаривал с Жулькой, как с человеком, словно она его понимала, и они побежали вдоль забора по всему двору. Колька увидел и дровяники, и будку Жулькину. Но вот он добрался до ворот, через которые они вечером въехали во двор. Ворота были на замке, а калитка открыта, и Колька решил посмотреть, что за этой калиткой делается. Там была улица, вдоль неё около тротуаров росли деревья, и Колька стал бегать вокруг них, обежал одно дерево вокруг, перебежал к другому, и вдруг под одним из деревьев он обнаружил большого лохматого жёлтого с чёрными полосочками жука. «А у меня такого нет», — подумал Колька. Но как его взять? И он присел на корточки и внимательно смотрел на жука, даже пальчики его рук зашевелились, так ему хотелось взять его. А в это время из Дома пионеров вышел Борис с книгами из библиотеки и увидел под деревом сидящего на корточках Кольку. Борис вспомнил, что им в школе на весенней прощальной октябрятской линейке говорила пионервожатая, раздавая и прикалывая октябрятские значки: что они сейчас должны помогать и маме, и папе, и бабушкам, и всем чужим людям. И он понимает, что ему надо взять этого мальчика и отвести к его маме, пока он ещё не потерялся, хоть он ему и неприятен: столько бабочек и жуков убил. Борис решительно подошёл к Кольке, но и заинтересовался, на что это так внимательно смотрит малыш, и увидел шмеля. Но не успел предупредить Кольку что его трогать нельзя. Колька молниеносно снимает с головы тюбетейку и накрывает этого шмеля, но не рассчитал и тот его укусил. И вот Колька с диким рёвом тряся рукой бежит домой, крича: «Мама, он меня укусил!» А Борис осторожно взял тюбетейку и пошёл домой, зайдя к соседям. Клавдия держала Колькину руку под струёй холодной воды и со страхом смотрела, как она опухает. Борис отдал тюбетейку и сказал, что Колю укусил шмель.

Клавдия поблагодарила Бориса, сделала примочку на руку сыну, накапала Настойки сон-травы, и он быстро уснул. И проспал до четырёх часов дня. Колька за утро получил много впечатлений, и его надо было успокоить, а лучший успокоитель, это сон, во сне лечатся все недомогания. Это Клавдия знала от своей матери Аграфены, которая лечила не только свою семью, но и всех людей в селе Ржовец Курской губернии, а потом области. Во второй половине дня Колька вышел на улицу с перевязанной рукой, мать ему сделала второй компресс на травах, чтобы погасить опухоль на руке и успокоить боль. На лавочке сидел Борис и участливо спросил: «Что, болит?» Колька в ответ сказал: «Плохой жук, злой!» Борис ответил: «Он себя защищал, свою жизнь от тебя. Даже маленький муравей тоже хочет жить. А ты бы опять тоже наколол его в свою коробку. Видел вчера, скольких жуков и бабочек ты лишил жизни. Вот тебе и попало, потому что жук защищался от тебя. Вот видишь, ползёт муравей, тащит палочку больше себя, торопится в муравейник, так дом называется у муравьёв. Все работают, все трудятся, и никого не надо обижать, все хотят жить!»

Колька внимательно слушал Бориса и следил за муравьём. Слушали Бориса и два Вовки, они жили в этом же подъезде на втором этаже. Потом Борис рассказал им сказку про муравьишку, как он спешил домой в муравейник. Дети его внимательно слушали. И Борису понравилось, что он нашёл для себя аудиторию, которая к нему прислушивается и задаёт вопросы, на которые ему есть что ответить.

Потом он предложил поиграть: «Я буду от вас убегать, а вы меня ловите», — что дети с удовольствием и делали. Им было по 3 — 5 лет.

Детям понравились рассказы Бориса, его игры с ними и на следующее утро они с раннего утра пришли к Борису и стали стучаться в дверь. Мать открыла двери и увидела малышей: «Мы к Борису пришли, когда он выйдет во двор?» А Борис спал, впервые он среди ночи не вскакивал, не озирался по сторонам, а спал спокойно, глубоким сном. Матери было жалко будить сына, и она предложила малышам чай с печеньем, пока Борис проснётся, а дети ей рассказали, какой хороший Борис, — рассказывал им вчера сказки, играл с ними в игры. И женщина поняла, кому она должна быть благодарной за этот спокойный сон сына. Вот и Борис проснулся. Заметив своих гостей, дал им посмотреть картинки в журналах, а сам умылся, поел с аппетитом и вместе с ними пошёл во двор. Он вспоминал, в какие игры в школе на перемене играли с октябрятами пионеры, и начал играть со своими малышами нашего двора. И так Борис стал самой главной фигурой во дворе. Он с утра устраивал малышам зарядку, читал им сказки, а по вечерам рассказывал, когда уже все угомонятся, и перед сном, дети с интересом слушали. Из игр детям нравились: «Море волнуется» — когда все бегают по двору, а водящий кричит: «Море волнуется раз, море волнуется два, море волнуется три — фигуру покажи и замри!» И дети стоят — кто на одной ноге, кто руки поднял, и все стоят так, чтоб не пошевелиться, а водящий ходит и проверяет. Кто зашевелится — становится водящим.

Старшим детям уже неинтересно было обижать животных, потому что у Бориса другое увлечение, но всё равно, он следил, чтобы и малыши не обижали ни кошек, ни собак. Старшие дети больше бродили по окрестностям города, в степь, на Митридат, на болота ходили рвать камыши. Как-то, шутя, они решили подразнить малышей, сказали, что Борис плохой и «мы его сейчас побьём». Как налетели малыши гурьбой на старших! Кто за волосы схватил, другой укусил, третий за уши тянули и кричали: «Не трогайте Бориску, он наш!» «Ну, Борис, у тебя и защитники лихие!» — с уважением смотрели старшие на малышей и на Бориса. И у родителей малышей Борис получил уважение и любовь, и доверие. Если малыши дома капризничали или отказывались кушать, матери говорили: «Расскажу Борису!» — тут же этот малыш становился послушным. Родители не могли нарадоваться, что у них во дворе появился такой хороший помощник по воспитанию их детей.

В течение с 1932 и по 1936 год дети всегда толпились около Бориса. Он придумывал игры, ходил с ними на пляж летом, зимой катал на санках, водил их в Дом пионеров, который был расположен радом с двором (это здание, где сейчас находится администрация музея). В доме пионеров был кукольный кружок, где пионеры шили кукол, разучивали сценарии, а потом со сцены обыгрывали свои «пьесы», а Борис приводил своих малышей — чем не зрители, они были хорошими слушателями. Шёл 1936-й год, не за горами был 1937-й, год жуткий, страшный не только для взрослых, но и для детей.

----------------------------------
* печатается в авторской редакции



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Разное ~ Публицистика
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 17
Опубликовано: 15.03.2019 в 21:25
© Copyright: Лира Боспора Керчь
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1