Письмо сестры по песне Кати Огонек


Письмо сестры по песне Кати Огонек
Мир разом погрузился в кромешный мрак после смерти любимого брата.
Но ведь сосед Коля никак не мог этого сделать он ведь совсем не такой я ему хоть в глаза пойду еще один раз, как следует, взгляну.
Это мука смертная стоять в ожидании свидания с человеком, убившим Васю, но я все-таки как-нибудь это выдержу и выстою.
И пусть мать долго ругалась и не пускала и сестра рвала сердце своими горькими слезами, но они просто ведь меня не понимают.
Мне надо взглянуть Коле в глаза и спросить его как он мог убить человека только за то, что он его только и всего, что слегка облил из бутылки шампанского на выпускном в школе?
И вот я уже гляжу в эти жуткие глаза и мне безумно тошно от всей той до самых вот кроев переполняющих их боли.
Он чего-то говорит, и я никак не могу этого не услышать, он вроде бы всего этого никак совсем не хотел…
Эти слова сами падают в душу с отвратительным скрежетом, отворяя ворота нового ада.
Коля одними губами лепечет, что он хотел только разве что ткнуть Васю немного в бок и все, а Леня Спиваков со всей силы подло толкнул его в спину, а потому вместо легкой царапины вышло убийство.
Он повышает голос, стрекоча сквозь слезы говоря мне о том, что Вася был зануда и выскочка, да и нахал каких мало, и он его не любил, но убивать он его точно же никак не хотел.
Это негодяй Спиваков верно подгадав момент его, двинул вперед, причем сделал он это именно, что вполне так осознанно и нарочно.
У них с Васей из-за Натахи и вправду были серьезные терки, но только на словах.
Это ведь никак не повод для убийства.
И Коля вдруг закивал, впрямь-таки задыхаясь от буквально сдавливающей ему горло ненависти.
Да не повод, но даже и отбив девчонку, потому что ей предкам больше были по душе чьи-то солидные родители, а не сын матери одиночки все равно никак невозможно будет, то не заметить, что она то и дело о чем-то своем горько призадумывается.
Да иногда и высказывает вслух сомнения в не совсем ведь удачном под жестким родительским давлением сделанном ею выборе.
А у кого-то может душа от таких сомнений враз уж вся закипает и сердце черной кровью беспрестанно обливается.
И ведь Леня об этом Коле говорил, а он как последний идиот над всем этим громко смеялся и вот теперь все Колины планы поступить в институт полностью рухнули, и жить ему теперь придется со страшным пятном в его навек испорченной биографии.
А этот подонок остался цел и невредимым, и вот тут по выражению глаз я поняла, что он не врет и не придуривается.
А говорит вполне искренне.
Да и потому как он выражает сожаление, что его отец и так уже вдовец, а потому коли будет еще один труп ему - это точно никак не перенести мне вдруг стало до конца так понятно, что и он тоже жертва, или точнее слепое орудие преступления, а не убийца.
И за те вовсе-то недолгие (хотя до этого это время и показалось мне вечностью) прошедшие со дня смерти Васи две недели он уже проклял своего недруга всеми проклятиями мира.
Так вот, кто, значит, был во всем, как есть почти что один и виноват!
Ну, тогда ему нисколько не доведется торжествовать победу над тремя несчастными женщинами.
Мой отец нас бросил и уехал далеко, далеко и мать брата иногда горюя, обязывала вторым отцом.
Мол, тоже вырастешь и бросишь нас и уедешь.
На что брат всегда откликался ответными попреками, что мать подле себя отца когда-то всеми правдами и неправдами не удержала.
И вот его кровь вытекла на пол, а тот кто ножом его пырнул оказывается только лишь хотел его пугнуть или поцарапать…
А тот гад, что жизнь у Васи украл, будет и дальше жить и преспокойно себе здравствовать.
Нет, не бывать этому он свою смерть встретит точно в том же виде, но я толкать никого не буду, я его сама порешу - своими руками.
Но потом, выйдя за ворота тюрьмы и немного охладев, я подумала, что так ведь нельзя, поскольку без всякого разговора такие вещи творить может одна только самая последняя дура.
Ни любовь и ни смерть нельзя подавать, как готовое блюдо не выяснив заранее, чем человек вообще дышит.
А потому его надо поймать в момент, когда он расслаблен и спокоен и обо всем настойчиво и старательно расспросить.
И вот эта дылда стоит передо мной и надо же ухмылка на его лице явное свидетельство внутреннего покоя и вполне так полноценной в себе уверенности.
Ну, это понятно он крепкий парень, а я девушка хрупкого сложения и вызвав его на разговор в этот безлюдный парк вечером, я никак не могла бы ему причинить своими маленькими ручонками ни малейшего серьезного вреда…
Он только вот правда не знает, что я шесть лет ходила в балетный кружок и была там лучшей.
И реакция у меня очень даже отменная.
Да и неожиданность на моей стороне.
Он кривиться от всех моих слов, ему неприятен этот пустой и ни к чему не ведущий разговор.
Он безнадежно устало предлагает мне завтра с утра пойти в милицию и там весь этот бред рассказать следователю.
А у самого глаза в конце фразы блеснули смехом, и смех этот от того самого вполне ведь удовлетворенного чувства мести, правда, он смерти Васе все-таки явно никак не хотел.
Ну, все теперь во мне уже сомнений нет, да и понятно почему.
У человека ни в чем невиноватого смешинок в глазах при упоминании о недавней насильственной смерти и близко-то никогда не будет.
Взмах руки и вытащенный из рукава нож прошелся точно по горлу не оставив негодяю никакого шанса жить.
Врач скорой помощи только лишь смерть, как положено и зафиксировал.
А я никуда и не убегала…
И вот он следственный изолятор, и вся моя версия событий оказалась непросто же ложью, а ложью хитрой и подло состряпанной самой той еще редкостной курвой…
Следователь самыми гадкими словами плюется, как колхозница семечками на базаре.
И все это гадкие обвинения в садизме и беспричинной агрессии - это, пожалуй, что вовсе и не слова, а крик ненависти из черной пасти…
И мучают они тело и душу, сменяя друг друга эти вот двое матерых, хотя еще и довольно-то молодых следователя.
Они хотели на меня еще целых пять трупов повесить, но кто-то постарше званием и возрастом им сказал, что это будет не слишком ведь умно из такой соплячки, как я настоящую маньякшу делать.
И они спустили вожжи, но до самого окончания следствия так и продолжили выливать на мою душу помои…
А на зоне каждый день и ночь я жду перо в бок, потому что родители Леньки люди со связями и от них всего можно ожидать.
А тут письмо все залитое слезами сестры, мать ведь после того как я села с работы учительницы почти сразу поперли и она в той же своей школе стала уборщицей, да и пить страшно начала.
Поскольку прежние ее коллеги стали ее совершенно так злобно третировать.
А еще ей завуч на ухо злобным шепотком намекнула, что домой я точно ведь теперь не вернусь.
И боюсь, что так оно и будет потому что, даже коли люди на редкость скаредные из своего кармана денег не вынут, то вот и тот постоянный плач перед тем, кому достаточно дать отмашку и может стать для меня более чем многозначительным, последним приговором.



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Детектив
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 14
Опубликовано: 09.03.2019 в 19:44
© Copyright: Григорий Рабинович
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1