МНОГОГРАННИКИ. Алексей Вдовенко (проза, стихи)


МНОГОГРАННИКИ. Алексей Вдовенко (проза, стихи)
ОТКУДА ЕСТЬ ПОШЛИ ПРЕДПРИНИМАТЕЛИ

А вы как думаете, откуда? Ну, было государство великое, советское. Были в этом государстве люди предприимчивые. Но предприниматели… Нет, чего не бело, того не было. И вдруг. На тебе! Как грибы породились, после дождичка доброго. Откуда?! Смотришь — все свои ж люди, советские бывшие, не из-за бугра понаехавшие… Так вот, скажу я вам: само государство советское, великое их и породило. А как? Да, по-разному.

Вот, например, известный наш, многоуважаемый предприниматель-аграрник Зюськин Аполлон Никанорыч. Как-то на банкете по случаю полного обхождения конкурентов рассказывал. Как значит он, простой советский физик-ядерщик, в предприниматели вышел. А началось всё с… командировки.
Сидит, значит, однажды, во времена ещё советские, наш Аполлон Никанорыч перед этим… ну, помните, Алла Борисовна в одной песенке упоминала… ах, да!.. син-хро-фра-зо-троном… Так вот, сидит он переде этим самым троном, ядра там, атомы подсчитывает, на часы поглядывает: обед вот-вот, успеть в столовке очередь пораньше захватить, чтоб, значит, кофе досталось на третье, а не компот из гнилых сухофруктов. Только-только стрелочка придвинулась к заветной отметке, только товарищ Зюськин приподнялся, чтобы на старт выйти, тут — звонок по телефону… от главного! Прощай, значит, кофе!

— Слушаю Вас, — уважительно говорит Зюськин в трубку, в мыслях многоэтажно поминая и матушку, и прабабушку главного, — слушаю Вас, Николай Петрович!

А тот, значит, ласково так:

— Зайдите ко мне, товарищ Зюськин, дело, говорит, есть безотлагательное.

Тут уж Зюськин и с картофельным пюре мысленно распрощался: останутся одни макароны раскиселенные. Но начальству перечить — ни-ни: кому хочется, по собственной глупости, отпуск в стужу декабрьскую получить, да так, что как раз под Новый год — уж и снова на работу. Значит, быстренько, трусцой, он поспешил к начальнику своему. А тот его всё так же ласково встречает:

— Вот, товарищ Зюськин, говорит, требуется мне послать в командировки двух человек. Одного — в Москву, выбивать запчасти к… (ну, не важно, к чему)…

Услыхав про Москву, Зюськин простил и компот, и макароны. Это ж, Ниночке шубку, наконец, можно будет купить, себе костюм приличный… А начальник тем временем продолжал:

— Туда я посылаю Пробивного Фёдора Захаровича из второго отдела. А Вам, уважаемый товарищ Зюськин, мы предоставим возможность защищать честь нашего учреждения в славном городе Периферийске, — сердце Зюськина ёкнуло, но он вовремя вспомнил, что как раз в Периферийске находится знаменитый ликеро-водочный завод… Однако, при последующих словах начальника, мираж ликеро-водочного растворился так же, как и новая шубка для Ниночки. — Там, — услышал Зюськин, — в пригородном колхозе картошку перебирать некому. Просят на месяц людей. Надо, надо, товарищ Зюськин, выручать наших доблестных тружеников полей. Владимира Семёновича, небось, слушаете? Как он точно про это поёт: «Товарищи учёные, поёт, небось, картошку все мы уважаем…»

Вот так, рассказывал на банкете Аполлон Никанорыч, целый месяц, перебирая картошку на складах колхозных, он, свободной от ядер-атомов головой, всё рассчитывал да прикидывал, предприимчивость свою природную развивал. А как только пришёл конец и государству великому, и колхозам безлюдным, тут он в предприниматели и переродился. Опыт практический имея, та-акую агрофирму организовал — всех конкурентов побил!

Вот откуда есть пошёл предприниматель-то наш, доморощенный. И пошёл он есть уже не в столовку с её макаронами, а в рестораны да на банкеты с деликатесами всякими-разными. И первое правило у нашего многоуважаемого господина Зюськина Аполлона Никанорыча — «практика — это главное!». У него в агрофирме знаете, как картошку перебирают — с калибраторами! Всё — по науке! До атомов выверено.



АКАЦИИ

Знакомая веранда,
Знакомый палисад.
За низкою оградой
Акации шумят.

Шумят о днях, что были
И в памяти живут,
Пусть те, кого любили,
Обратно не придут.

Не веруя в приметы,
Жизнь стоит продолжать,
Улыбкою отметив
Земную благодать.

СУДЬБА ЧЕЛОВЕКА
                              Александру Бойченко-Керченскому

Беды не пожелай другому.
Прощаться с детством не легко.
Пришла война к родному дому.
Потом услала далеко.

И было голодно и горько
В австрийском чистеньком краю.
А по ночам всё снилась Горка,
Чтоб помнить родину свою.

Судьба хранила Саньку-мальчика
В крутом военном вираже.
Нашёл он клад — ценней Красавчика.
И этот клад ‑ в его душе.

Для нас он — Шолохов и Зощенко,
Бальзак, доживший до седин.
В литературе много Бойченко.
Но Керченский у нас один.

СНЕГОПАД НАД КЕРЧЬЮ

Не уходит зима, не забыла тропинок.
Возвратилась вчера почему-то назад.
И сейчас, распушив парашюты снежинок,
Над притихшею Керчью парит снегопад.

Я б предался его упоительной неге,
Не признав за собою особой вины.
Лишь бы знать мне, что впредь святость белого снега
Не смешается с пеплом пожарищ войны.




Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Разное ~ Философия
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 24
Опубликовано: 05.03.2019 в 17:04
© Copyright: Лира Боспора Керчь
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1