МНОГОГРАННИКИ. Светлана Тимофеева (проза, стихи)


МНОГОГРАННИКИ. Светлана Тимофеева (проза, стихи)
Возвращение Красоты

Женщина рисовала… На огромной площади, устланной квадратами мраморных плит, не имеющей ни начала, ни конца, возле женщины и дальше, насколько мог охватить взгляд, сидели такие же неизвестные миру Художники. Их тела гармонично заполняли пространство неизменно белого света, а лица хранили печать одухотворенности. Любое размеренное движение их тел было наполнено особым смыслом и содержанием. Каждый был занят своей работой, то, что делал один, не имело никакого отношения к действиям другого. Все присутствующие были отдельны, но знали, что вместе они создают Красоту Мира, и что в этой реальности все неразрывно связаны воплощением Красоты. Каждый делал это так, как мог только он. Здесь никто не спешил, ибо у Бога нет времени.

…Она внимала блаженному покачиванию Внутреннего моря, мягкие волны ласкали нежную кожу, мир Божества был её домом, и имя ему — бесконечность. Вдруг она уловила смутное ощущение приближающейся опасности. Последнее время такое состояние стало повторяться всё чаще и чаще, и это не могло не тревожить. Неясные импульсы, постепенно нарастая, превращались в резкие толчки, всё вокруг становилось враждебным и чуждым, толчки повторялись, усиливались, и вот в глубине Внутреннего моря стал зарождаться таинственный смерч. Её мир, её единственный дом рушился, что случилось с Божеством, она не знала. У неё ещё не было слов, чтобы спросить, у неё не было звуков, чтобы кричать. Бежать, спасаться. Спираль смерча догоняла, скорее, где же выход, как же тут тесно. У неё не было ключа, чтобы открыть. И вдруг пространство пронзил вибрирующий звон, и смерч выбросил её за пределы Божественного мира. Боль, крик, кровь и… свобода.

— …Надо же, какой странный ребенок. Наверное, матери пока не стоит говорить…

— У Вас девочка, поздравляю...

Божество не сказало, что Ему нужен был мальчик.

— Ну вот, дочь, ты и дома, — сказал Второй.

Она знала, что Второй существует, она даже знала, что у них одинаковая кровь.

Её принесли из роддома, положили на кровать, развернули. Сейчас Божество накормит её своим божественным нектаром. Но вместо неги и блаженства, на девочку обрушился страх и ужас её родителей. Врачи так и не решились сказать им, что ребенок родился с изъяном. Ей было жаль Божество, но у аномалии её развития были причины. Она лежала и размышляла, на кого ей быть похожей. И у Божества, и у Второго было много разных, порой несовместимых, качеств. И это ей не нравилось, тогда она решила выбрать универсальные качества, потому что любила обоих. Она знала, какая она и какие они, но тогда у неё не было слов, чтобы сказать. А когда появились слова, она перестала это знать, ей нужно было жить дальше.

Она поняла, что Божество само по себе не приходит, его нужно призывать. Потом она поняла, что Божество любит разные подарки, а ещё больше жертвы. И часто девочке приходилось делать для него то, что ей совершенно не хотелось. Считалось, что так она показывает любовь Божеству, за что Оно кормило и опекало девочку. Кроме этого, Божество устанавливало свои законы. Они зачастую были противоречивы, и исполнение одного ставило под сомнение обоснованность другого. Но эта двойственность не смущала Божество, его по большому счету не интересовало мнение тех, кому эти законы предназначались. Несоблюдение высшей воли каралось отсутствием любви. Красота стремительно разрушалась…

…На огромной площади, устланной квадратами мраморных плит, не имеющей ни начала, ни конца, и дальше, чем мог охватить взгляд, сидели неизвестные миру Художники. Они создавали Красоту Мира.



Спираль многоцветная
памяти любимых

На берегу синего моря сидели старик и мальчик. Дед, задумавшись, зачерпывал мозолистой, испещрённой морщинами рукой золотистые песчинки, потом медленно разжимал пальцы и четырьмя шелестящими дорожками сеял золотые искорки. Песчинки мгновенно исчезали, возвращаясь в песчаную полосу прибоя. «Подобное к подобному, — думал старый человек. — Когда уж моя очередь?»

— Дедушка, скажи, а почему так бывает, что люди рождаются и обязательно должны умереть? Вот я бабушку никогда не видел, и мама не видела, а папа говорит, что умерла она, когда он был такой, как я сейчас. Почему так?

Вспомнил дед жену свою, умницу да красавицу. Руки её нежные и работящие. Рано она его оставила, а он так и не смог с ней расстаться. Один и прожил. Сам детей поднял, выучил, теперь внукам радуется, в гости зазывает. А говорят, нет любви… Эх, молодо-зелено, что ж это, если не любовь? Вот и весь сказ, да не скажешь ничего, только чувствуешь. Есть для жёнушки словечко заветное, да нет её рядом. Куда делась-исчезла? Словно птица легкокрылая вспорхнула-улетела, душенька моя. Эх, ты, горе — не беда. Только и осталось, что внуков прибаутками тешить.

— Почему? — задумался дед на минуту. — Ну, так слушай…

И ожила сказка, заискрилась огоньками многоцветными.

— Создал Творец души людей по образу и подобию своему. Об этом все знают, в мудрых книгах читали. По образу, потому что бестелесные они были, не вещь и не предмет какой. А нет тела, знать, и тлеть нечему. Вечные они. Ну, а чтобы каждую душу узнать можно было, чтобы ни одна не потерялась в мире огромном, подобны они были Творцу, только маленькие. Золотистые такие, как песчинки на солнце, каждая на свой лад сверкает. Но устроено так, что в теле человеческом душа пребывает только до срока, растет-вырастает, пока не настанет её время. А как настанет её время, возвращается она обратно к Творцу своему, а для неё как раз уже и место приготовлено. И укладывает каждую душу Творец в уютное гнёздышко. И подбирает души одну к другой, как в мозаике, чтобы совпадали они своими краями, чтобы узор красивый получался. Сложно это — попробуй, подбери, вон нас-то сколько, а ошибиться нельзя. Трудится Творец, создает огромную сверкающую спираль. Нам, людям, смысл той спирали неизвестен, может, это галактика какая новая или ещё что…

— Деда, а как Творец узнает, что уже сделал спираль эту?

— А вот когда поймёт, что уже закончена его работа, возьмёт он последнюю душу человеческую, погладит ласково и положит в гнёздышко. Потом посмотрит на труд свой и скажет: «Хорошо»…

— А потом?

— Хм, потом… А потом что-нибудь ещё придумает. На то он и Творец.


ОТКРЫТАЯ ТОЧКА

* * *

Я, растворяясь в тебе, вновь себя обретаю.
Все тайны мира во мне оживают мгновенно.
Я никому не скажу,
как рождаются волны
в кончиках пальцев.

* * *

Совершенный по форме кристалл — каждая встреча.
Гранью любой я могу любоваться часами.
Хватит ли жизни?

* * *

Утром морозным яви, хризантема, стойкость.
Время идёт, но его не услышишь движенье.
Тысячи солнц
отражаются
в слёзах капели.

* * *

Лист, увядающий в теплой руке. Где граница у грусти?
Путник усталый сказал: «Рядом с линией жизни…»
Жаль, что уже не твоей.

* * *

Солнце осенней порой не всегда благосклонно.
И уменьшается день, и цветы увядают.
С новой весною,
скажи, мы вернёмся сюда?
Неизвестно.

* * *

Не больно умирать осенним утром,
Укутавшись в росу тумана.
В сон…

* * *

Взмах ресниц нелюбимой безлик,
Как печаль в облаках.
И беззвучна струна…

* * *

Сломалась веточка, стучавшая в окно,
И сразу стало безнадежно тихо.
Так умер мир.

* * *

Пьющие миру нужны, чтобы жизнь убивать
тела отравленным духом
и мрачным безумьем.

* * *

На том пути, которым мы идём,
Есть точка, за которой нет возврата.
Не торопись.

* * *

Дремлет потухший очаг в мастерской ювелира:
Лазером нынче хозяин сердца выжигает.
Впрочем, всё тлен…

* * *

Стаи осенней полёт. Я глаза закрываю.
В сумерках жизни колышутся тени забвенья.
Сердце — обитель тоски.

БЕЗ ТЕБЯ

Пустоту разрывают минуты,
Изменяя движенье планет.
Не живу… Но жива почему-то,
Даже если любимого нет.
Даже если подушка пустая
Белизною сияет, как нимб.
Я живу, только часто вздыхаю:
«Дай мне, Господи, встретиться с ним!»

МЕЖДУ МИРАМИ

Ах, любимый, когда ещё свидимся?
Стынет свет дальних звёзд во тьме.
Из каких измерений вылился
Млечный путь на ладони мне?

Время скручено не спирально,
Просто сложено пополам.
На заезженной магистрали
Не увидеться, милый, нам.

Я в другой рождена эпохе,
В этом мире я только тень,
Лишь в твоём оживаю вздохе
Каждый день.

ВКУС ЛЮБВИ

У любви моей вкус горчинки.
Я б любила тебя, но как?
Исчезают в песке песчинки,
У терпенья особый такт.
Каплей влаги солоноватой
Отдохну на твоей щеке,
Уплывают из жизни даты
В бездну времени по реке.
Упрекали: «Ты споришь с миром»,
Обряжали в свои грехи.
В состоянии, мной любимом,
Просто так я пишу стихи.
Просто так, потому что здесь я,
Кто-то дал мне свободу слов.
Я приправлена поднебесьем.
Вкус горчинки — моя любовь.

МОМЕНТ ПАДЕНИЯ

А мне, поверьте, не до разговоров,
Когда вокруг бушует листопад
И шепчут листья: «Скоро, скоро, скоро
Сорвёт нас ветер и обрушит в ад!»
И я стою в минуту откровенья,
До замиранья сердца, не дыша,
Я жду момент великого паденья:
Листва — к земле, а в небеса — душа...

О КРЫЛЬЯХ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ

Режут дёсны младенцам зубы.
Большей мукой терзают крылья.
Эти крылья до крика грубы,
Тело рвут они от бессилья.
От бессилья жить «как все люди».
И нормальное в ненормальном
Не умеет дышать полной грудью,
Изменяется аномально.
Прорезаются крылья с болью
И с отчаянием терпенья.
Вырывается смерч на волю,
Не встречая сопротивленья.
Безразличны ему преграды,
Бесполезны других упрёки.
Если сможешь, останься рядом —
Люди с крыльями одиноки.

ВАРИАЦИЯ ВЕЧНОЙ ТЕМЫ
                                        По мотивам печальной поэзии А. Ткаченко

О, безжизненная пустыня,
Пожирающая детей!
Назовешь ли своё мне имя?
Неужели — Смерть?

Сколько дней я кричу и ночей!
Есть ли паузы между ними
Для ненужных мне дел и вещей,
Например, Любить?

Чтоб не смолкло даже на время
Имя дьявольское твоё,
Сеешь весело в землю семя!
Неужели… Жизнь?

Уж не ангелы, а вороньё,
С неба падающее племя,
Вострубило, что дело моё —
По живущим выть!




Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Разное ~ Философия
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 14
Опубликовано: 05.03.2019 в 16:24
© Copyright: Лира Боспора Керчь
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1