МНОГОГРАННИКИ. Нина Володченко (проза, стихи)


МНОГОГРАННИКИ. Нина Володченко (проза, стихи)
СВЯТКИ

Затихает торжество праздника Рождества Христова. На вечерней службе в церкви Андрея Первозванного прихожан мало, батюшка Николай ведёт службу мягко, это те минуты, которые я так люблю.

Начались святки. Сегодня празднуется икона «Трёх радостей», праздник особый — Собор Пресвятой Богородицы. Икона «Трёх радостей» считается редкой, но у меня она есть. Это подарок матушки Светланы, это моя радость.

Об этом особый рассказ, а сейчас я стою на своём излюбленном месте в церкви, у иконы Святого Луки, уединилась помыслами. Однако мой взгляд остановился на незнакомой старушке, она была явно не наша прихожанка. Старушка стояла одна в центре церкви и молилась, очень низко кладя поклоны. У нас так не молится ни одна старушка! Отличалась она и одеждой. На ней была широкого покроя дублёнка и красивый пуховый платок. Я сразу решила, что она приехала к кому-то в гости. Наши прихожанки такого преклонного возраста одеты более чем скромно, да и погода в Крыму не требует такой тёплой одежды. Значит, там, где живёт старушка, уже холодно, думала я. Больше я не повернула и головы в её сторону.

Вот уже и таинство помазания, освящение святой водой и последние слова молитвы батюшки Николая. Вечернее богослужение окончено. Как не хочется уходить из церкви! На улице сыро и со стороны моря сорвался ветер. К тому же, на юге смеркается быстро, по парковым дорожкам не погуляешь: опасно. Я иду к остановке на освещённую часть улицы. Впереди меня медленно идёт, опираясь на палочку, та самая старушка, мысли о которой сбивали меня во время службы.
Поравнявшись с нею, я сказала:

— Я провожу вас до остановки.

Старушка ответила:

— Господи, помоги! — и с радостью взяла меня под руку. На остановке я поинтересовалась:

— А вам на какой автобус?

И получила странный ответ:

— Любой. Мне туда, где живёт батюшка.

Я опять предложила:

— Наш батюшка Николай, верно? Он живёт недалеко от церкви. Так я вас провожу, это на соседней улице.

И мы пошли спешным шагом.

Старушка была немногословна. И правильно: я — случайная знакомая. В церкви я её видела, а она меня нет: она молилась с поклонами и не поднимала головы. На перекрёстке она сказала:

— У батюшки дом девятиэтажный

— Так какой батюшка вам нужен? — спросила я.

— Батюшка Владимир, — отвечает она, — из храма Иоанна Предтечи. Моя внучка — его матушка.
До массива девятиэтажек надо было идти два квартала. И мы пошли. Было ясно, что старушка приехала из далёкого тихого места, где каждый знает, где живёт батюшка. Я чувствовала, что она волнуется, пытается спрашивать у прохожих:

— Вы знаете, где живёт батюшка?

Ответ получала отрицательный, а прохожие странно смотрели на нас и ускоряли шаг. Она явно очень устала, ноги цеплялись за выбоины асфальта, палочка плохо помогала. Было уже поздно, и холодный ветер хлестал по лицу. Девятиэтажки мы стали изучать со стороны двора. Прошли вдоль всех подъездов. Наконец старушка сказала:

— Окна червоные были, их нет, а дверь подъезда была увита хмелём, здесь его нет.
Господи, что же мне делать?! Теперь уже я стала останавливать прохожих и спрашивать, не живёт ли в этих домах батюшка. Никто ничем не мог сподобить. И я предложила старушке пойти ко мне домой. Матушка согласилась, но задала странный вопрос:

— И ты возьмёшь меня в дом?

— Конечно! — ответила я.

Ночью старушка потеряла ориентир, а утром, я думаю, найдёт дорогу к дому. Но тут же вспомнила о батюшке Владимире, который будет не спать всю ночь, а внучка старушки будет страдать. Нет, этого нельзя допустить.

На конечной остановке троллейбуса я видела вывеску и дежурного стража порядка. Идём туда, там помогут.

Дежурный, мужчина лет 30 — 35, встретил нас у ворот словами:

— Эта старушка часто здесь теряется. Я не могу оставить пост, вы ведите её во двор соседнего дома, а там люди скажут всё.

— Нет, — возражаю я. — Эта старушка приехала в гости к правнуку и ищет батюшку Владимира из храма Иоанна Предтечи.

Нас впустили в помещение, старушка села на жёсткий стул, а я осталась стоять, подчёркивая, что не собираюсь останавливаться в помощи матушке. Дежурный сетовал:

— В моё дежурство все теряются. Тут ребёнка принёс военный, теперь старушка. Что я с ней буду делать?

Я успокоила: если не найдём, то до утра возьму её к себе. Благо, дом уже был рядом.

Дежурный записал: «Дмитрук Мария Петровна, 1925 года рождения». Старушка подтвердила:

— В этом году будет 80 лет.

— А откуда вы приехали? — спросил дежурный.

— Из Почаевской Лавры.

— Где этот город находится? — не понял дежурный.

Я же перестала дышать.

— Господи, матушка приехала из Киевской Почаевской Лавры! — пояснила ему. Какая радость — дать помощь большой молитвеннице из святых мест! Я восторженно-благоговейно поцеловала руку матушки.

Увидев эту сцену, дежурный стал звонить в исполком, в управление и с улыбкой заметил:

— Нашёл мобильный телефон батюшки Алексея, сейчас приедет.

Долго не пришлось ждать. Отец Алексей обнял, поцеловал матушку и заметил игриво:

— А ваши и не догадываются, что вы потерялись, ещё в церкви.

Попрощавшись, я с лёгким сердцем пошла домой, надеясь, что путь в Лавру мне ещё предстоит, там и встретимся ещё раз с Марией. А у батюшки Владимира будет свой дом и мы, жители славного города, будем все знать его адрес.

Так закончился для меня святой день — Собор Пресвятой Богородицы Марии.

Пути Господни неисповедимы!



ПАМЯТЬ
                                       Посвящается участнику
                                       Эльтигенского десанта
                                       А. М. Басс-Крепкому

Взметнулся парус серый на кургане,
Свой поднял к небу острый клин.
Погибшим морякам с Тамани
Помог не превратиться только в дым.
А грозный дот на косогоре —
Воспоминание о битве огневой,
Как будто моряки-гвардейцы с моря
Встают шеренгою сплошной.
На сорок дней, ночей безлунных,
В кромешном шторме моря, в ноябре,
Вкопались в степь они беззвучно,
С мокрою бескозыркой набекрень.
Строкою из трассирующих пуль
На небе тёмном, в низких тучах
Читали Родины приказ — не тронь
Земли — весною здесь в тюльпанах кручи.
Как поредел их строй сейчас, у обелиска.
Ладонью ветер седины пригладил.
Салют отдают морякам — мальчишкам,
Чуть слышно звенят их медали…
Память-слезинка в тёплом апреле
Заставит дрожать их подбородок,
Но сердце отважное ждёт трели
Птиц, прилетевших в Керчь — герой-город.
Павшие, если б могли вы взглянуть,
Как жизнь без Родины сердце их ранит.
Землю сейчас «Огненною» зовут.
Эльтигенский десант — её память!

ЛЕТО

Июньский жар, июньский воздух,
Пора дыханья разноцветных трав,
Покос в разгаре, дождей нет грозных,
Душистая трава уложена в валках.

Шалфей сиреневое покрывало
Устлал к ногам ромашки полевой,
Она ему всю нежность отдавала,
С весны в любви признался ей.

Ромашка белая, невеста полевая,
Фата накрыла голову с рожденья,
А в жёлтых глазках — вся ты золотая.
Они — жар солнца и любви мгновенья.

С божественной сиреневою вьюгой
Ромашковое поле — снега белизна,
Цветная радуга любви друг к другу,
Очарованье лета, жизни новизна!

ПОДСОЛНУХ

Подсолнух меня с детства удивлял,
Казался исполином очень гордым,
В дожди соцветья плотно закрывал
И хоронился под ажуром жёлтым.

С игрою солнечных лучей в садах,
Он ждал тепла и солнечного света,
Чтобы весь день без прищура в глазах
Нести своё богатство в виде зёрен.

Походкою влюблённой пары
Идёт весь день с открытым взглядом,
А в зёрнышках его, упавших в травы,
Запуталась роса прохлады.

Пройдясь за солнышком по кругу,
Он видит неба голубизну без края,
Зардеет от жары и солнцу-другу
Подставит крепкое плечо, играя.

Подсолнуховый цвет — моё стремление
Гореть и не замёрзнуть на ветру,
Почувствовать природы настроенье.
Беспомощною быть я не хочу.

ВДОХНОВЕНИЕ СМЕЁТСЯ

Поезд мчится вдогонку минувшему дню,
Оставляя после себя эхо ритмичного звука колёс.
В убранстве, в цветении буйном луга и поля,
В трепете листьев вижу улыбку берёз.

Сарафан-изумруд у берёзок в июле — до пят.
Иван-чай у их ног сиреневой стелется вьюгой.
Белая нагота стволов промелькнёт — и взгляд
Не удержится надолго милой подругой.

Как радостно играют солнца жаркого блики!
Дорога впитала влагу нескольких проливных дождей.
Колёс перестук в сердце моём готов оборваться криком.
Я вспоминаю прощальный взгляд

Июль, в разгаре лета пламенного миг.
Я повторю свой путь в купе-вагоне тихо.
Покосная пора… среди берёз мелькнул твой, Муза, лик…
Молчало вдохновенье целый год, и вот — смеётся лихо…

ВАЛЬС ТРАВ

Да разве я могу осмыслить это?!
Я словно прилетела в рай! —
Какой художник расписал в два цвета
Сиреневато-жёлтый каравай?!

Полянки среди леса в изумрудах дивных —
Цветами радуги, их все перемешав —
Танцует золотая пижма с другом милым
Вальс придорожных трав.

Сиреневое покрывало иван-чая
Росиночки укутало, душистостью наполнило до края.
И солнца луч сольётся с горизонтом, в них играя.
А мы стремимся до святого рая!

* * *

Не говорите мне, что мир однообразен.
Покой, который снится по ночам,
Заставит «пролететь» на скором до Челябинска,
Смирив мой нрав, приблизив до своих начал.

Так хочется единственною фразой
Воскликнуть полной грудью: «Я нашла!» —
На перекрёстке запада и Азии —
Чистейшие озёра в высоких камышах!

А утро раннее окутано ещё дремотой,
И над гладью тихой озерной воды
Стайки уточек-чирков надеются на что-то,
Кругами выписывают линии своей судьбы.

В зарослях переплелись камыши с аиром,
И маячком для птиц — их цвет-стрела,
Поблёскивая, с бархатно-коричневым отливом.
Мудрый смысл несёт нам всем она.

Очередной мой путь до древней Керчи,
Такой большой, — до Млечного рукой подать.
Как и у птиц — у человека вырастают крылья,
Которые помогут жить с восторгом и летать!

Густой камыш с аиром и осокой
Стеной закрыли озерную гладь.
Но где бы ни летали птицы,— своим оком
Найдут дорогу к дому, где их устали ждать.




Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Разное ~ Философия
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 10
Опубликовано: 05.03.2019 в 14:05
© Copyright: Лира Боспора Керчь
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1