Проза. Елена Рабочая-Маринич (рассказы)


Проза. Елена Рабочая-Маринич (рассказы)
КОРРИДА ПО-СТУДЕНЧЕСКИ

В конце сентября студентов двух первых курсов политехнического института традиционно послали на картошку. Этим термином, впрочем, обозначались любые сельскохозяйственные работы, и студенты знали: если говорят «на картошку», значит, отправят их поездом, высаживая группами на нужных станциях, развезут по колхозам-совхозам, поселят, может в дома к деревенским, может в какое-нибудь полузаброшенное здание-развалюху, а то даже просто в сарай на сеновал, и начнётся трудовой семестр с уборкой картошки, свёклы или какой-то другой, исходя из местной надобности, работой.

Группе второкурсников, прибывших в деревню Голубки повезло. Под общежитие им досталось помещение бывшей школы с нераскуроченными ещё дверьми и окнами, кем-то до них уже обжитое. Вдобавок, их почти сразу пригласили под навес, где раскрасневшаяся у плиты колхозная повариха нагрузила каждому полную миску пшённой каши с мясом, которое, хоть и было жестковатым, но вполне подошло для молодых зубов.

Настроение после такой встречи поднялось, работа ожидалась только завтра, и студенты, чтобы себя занять, отправились осматривать окрестности.

Деревня состояла из длинной немощённой улицы, в это время дня совершенно пустынной. Дальше, куда хватал глаз, раскинулась выгоревшая степь. Была она ровной, без деревьев и кустов, с единственной грунтовой дорогой, уходящей в сторону каких-то хозяйственных построек.
Поняв, что осмотр окончен, молодые люди ещё постояли и повернули к общежитию. Но двоим из них, Илье и Вовчику, сидеть остаток дня в помещении не захотелось, и после недолгих размышлений они двинулись по дороге: как-никак она была ещё нехоженой.

Со стороны ребята выглядели довольно забавно. Щупленький, небольшого росточка Илья шагал чуть впереди. За ним, как баржа за буксиром, следовал огромный, ростом под два метра и весом около центнера, Вовчик.

Хоть природа и слепила их такими разными, дружили они — водой не разольёшь, и как-то так получалось, что даже одевались похоже. Сейчас ребята были в телогрейках, надетых на красные в клетку, по моде рубахи, в потрёпанных штанах и грубых рабочих ботинках, в просторечье именуемых «гадами».

После обеда Илью, обычно болтавшего без умолку, немного разморило, и поэтому инициатива перешла к Вовчику.

— Красотища! — говорил он, поглаживая себя по животу, — во, повезло, скажи, Илюха?! Не то что в прошлом году, когда самим готовить пришлось!

Илья хихикнул:

— А классно ты нас тогда супчиком гороховым накормил!

— Чего ты на меня валишь? Мы ж вместе его варили!

— Но руководил-то ты! Сам ведь вызвался: накормлю, мол, пальчики оближите!

— Хочешь сказать, суп плохой был? Вы ж его весь съели!

— Ага. Горох только выплёвывали. Ты-то его замочить забыл, так сухим и кинул!

Будто вновь увидев эту сцену, Илья зашёлся хохотом. Глядя на него, забасил Вовчик, и дружный, на два голоса, смех покатился над степью, распугивая редкую живность.

Через несколько минут Вовчик опять взял слово.

— Нет, ну ты посмотри, — говорил он, обводя рукой горизонт и приглашая друга проследить за ней взглядом, — ни деревца, ни куста! Ну и как, скажи, мы будем девчонок пугать?

— А мы их ночью, — беспечно махнул рукой Илья, — как в прошлом году.

… В ту ночь они допоздна болтали, а потом, поняв, что не уснут, решили развлечься. Илья забрался Вовчику на плечи, укутал их обоих простынёй и светил себе под подбородок фонариком. В таком виде, завывая на два голоса, они шлялись под окнами однокурсниц, пока девчонки не проснулись и не подняли визг. В общую какофонию включились деревенские собаки, и «привидению», распавшись надвое, пришлось улепётывать от колхозного сторожа, бравого дедка, который долго бежал следом с криком: «Держи воров!», палил из ружья и спустил вдогонку своего кобеля.

Похохотав над этой проделкой, друзья стали вспоминать другие, и так, незаметно для себя, дошли до построек. Возле них стоял запах навоза, а на утрамбованной копытами земле кучно лежали коровьи лепёшки. Лавируя между ними, Илья двинулся к распахнутым дверям.

— Пусто! — прокричал он оттуда, — А где, интересно, коровы?

— Пасутся, наверное, — рассудительно ответил подошедший Вовчик.

Через минуту голос Ильи доносился уже издалека:

— Иди сюда-а-а!!!

Вовчик, поспешив на зов, обогнул коровник и наткнулся на загон из жердей, в котором стояли три быка.

— Ого, какие здоровые! — вырвалось у него.

— А ты на их копытища погляди!..

— Эй, что вы тут делаете?! — раздался вдруг окрик.

Ребята обернулись. К ним быстрым шагом подходил невысокий жилистый дядька в засаленной телогрейке. Он, видно, работал где-то неподалёку и теперь спешил узнать, кто это толчётся возле колхозного скота.

Выяснив, что перед ним студенты, прибывшие на уборочную, дядька успокоился, уважительно покивал головой, потом почистил свои огромные сапожищи о жердину и сказал:

— Вы тут, хлопцы, поаккуратнее. Те два ещё ничего, а Мишка, вот он, морду сюда поворотил, — видите, рыжий с голубыми глазами — этот, гадюка, злой! Если что, и на рога поднять может!

Колхозник выкурил папиросу, поговорил с ребятами о том, о сём, и ушёл по своим делам, а Илья с Вовчиком уставились на быка, которого тот назвал Мишкой. Был он крупнее других, с кольцом в носу, но в необычных, цвета бледного неба, глазах никакой злости они не увидели. Животное мирно стояло в углу загона, время от времени выдёргивая клочки сена из сложенной здесь же копны. Ребята несколько раз окликнули его, но Мишка даже не посмотрел в их сторону.

— Сонный он какой-то, скажи?.. — Вовчик почесал затылок. — Может, нас мужик просто напугать хотел?..

— Щас проверим!

Илья, вспомнив, что на нём красная рубаха, распахнул телогрейку и начал, ухая, пританцовывать перед быком. К нему тотчас присоединился Вовчик, но ни шум, ни красный цвет на Мишку впечатления не произвели.

Тогда Илья поднял камушек и запустил его в рыжий бок. Бык дёрнул шкурой, будто сгонял овода, и развернулся к ребятам задом. Тут уж они разошлись вовсю: и улюлюкали, и свистели, «обстреливая» могучее тело, а потом, окончательно распоясавшись, избрали своей мишенью самое уязвимое Мишкино место.

После особо точного попадания, бык неожиданно развернулся. Глаза его были налиты кровью, а мышцы угрожающе напряглись. Он наклонил массивную голову до земли, зафыркал так, что поднялась пыль, и двинулся на обидчиков. Изгородь остановила Мишку на какие-то секунды.

Когда Илья увидел, как разлетаются огромные жерди, то понял: шутки кончились.

— Бежим!!! — заорал он и рванул в степь. Сзади послышался ещё чей-то вопль. Через секунду мимо него, дико крича, птицей пронёсся дядька в сапожищах.

Дядька помаячил впереди и дёрнул куда-то в сторону, но Илье было не до него. Слыша за спиной грозный топот, он прыгал через рытвины и бурьян с одной мыслью: не упасть и не получить удар копытом или рогом.

Гонке, казалось, не будет конца. Пот уже застилал Илье глаза, сердце бухало молотом, а топот всё не стихал, сливаясь в ушах в сплошной звон.

В какой-то момент Илью качнуло, и, запутавшись ногами в сухой траве, он рухнул боком на твёрдую, как доска, землю. В тот же миг что-то ударило Илью под рёбра и, перелетев через него, бухнулось рядом.

Топот, между тем, стих.

Ещё не веря тому, что жив, Илья осторожно повернул голову. Перед глазами возник рукав телогрейки, чуть дальше виднелся знакомый затылок.

Илья кое-как разлепил губы и спросил почему-то шёпотом:

— Где бык?

— Не знаю, — прохрипел Вовчик.

— А кто меня под рёбра саданул?

— Это я… Споткнулся об тебя…

Илья отёр пот, сел и стал с тревогой оглядывать степь. Бык будто испарился.

— Куда он делся?

— Кто? — не понял Вовчик.

Илья посмотрел на него с подозрением.

— Ты топот за собой слышал?

— Сначала слышал, а потом нет…

— Так чего ты бежал?!

— Да за тобой. Ты ж, когда бык на нас попёр, заорал: «Бежим!», я и рванул…

Илья вытаращил на друга глаза

— Это что же выходит?.. Что бык там остался… а я… от тебя… через всю степь?.. — лицо его исказила гримаса, а изо рта послышались какие-то булькающие звуки.

Вовчик испуганно дёрнул его за рукав:

— Ты чего?..

— Чего, чего?! Я думал, бык меня догоняет, а это ты, конь здоровый, своими «гадами» сзади бухал! — Илья гоготал уже во всю глотку, выплёскивая в этот буйный, со всхлипами, смех весь пережитый ужас.

Поняв, наконец, что произошло, Вовчик свалился в пыль и забился в судорогах.

Друзья охали, взвизгивали, махали руками, вытирали слёзы, вроде бы успокаивались, но переглядывались — и всё начиналось сначала.

Лишь когда солнечный диск готов был коснуться горизонта, они, помогая друг другу, поднялись, и, пошатываясь, на негнущихся ногах, поплелись в деревню, благо её домики были хорошо видны в открытой степи.

Шли они напрямик, подальше от дороги, опасливо оглядываясь, чтобы не встретиться с колхозником, которого так подвели, смеялись, вспоминая заново всю историю, тыкали друг в друга пальцами и опять смеялись, пьяные от приключений и молодости, позволявшей им пока что ни о чём особенно не беспокоиться.



ГУДЯЩЕЕ ДЕРЕВО

Хотя по календарю весна наступила ещё две недели назад, в тот день её приход впервые ощутился по-настоящему. Солнце так радостно светило, что я махнула рукой на дела и вышла во двор. Дух захватило от распахнутой над головой синевы, от запаха парящей земли и перезимовавшей травки.
Подставляя лицо ласковым лучам, я медленно прогуливалась по садовой дорожке. Вокруг набирала обороты весенняя жизнь. У моего уха пробовала крылья первая мушка, на верхушке абрикоса заливался скворец, откуда-то издалека доносилось щёлканье секатора и пение пилы.

Взглянув в конец двора, я увидела, что кизил уже весь в цвету. Когда-то я посадила там привезённый из лесу прутик, который рос, рос, пока не превратился в большущий и косматый, с ветками до самой земли, не то куст, не то дерево. Позже, читая брошюру по агротехнике этого растения, я узнала, что при хорошем уходе оно вырастает как раз в дерево-куст, живёт до ста лет и может давать до ста килограммов плодов. Полезность их необыкновенная.

По весне кизил, прямо скажем, не красавец. Ветки его, растущие как попало, сплошь покрыты маленькими цыплячье-жёлтыми цветочками. Но они первые, и потому радуют глаз.

Когда до кизила оставался десяток шагов, моё внимание привлёк какой-то странный гул, исходящий будто бы из самой кроны. Чем ближе я подходила, тем сильнее он становился.

Что за чудеса?! Может, это у меня в ушах шумит?

Проверяя себя, я сделала несколько шагов назад. Звук стал тише. Пошла вперёд — опять усилился. Будто не к дереву подхожу, а к высоковольтной линии.

Заглянула я за кизил — ничего, одна прошлогодняя листва на земле. Осмотрела землю под ветками — и там то же самое. Подняв глаза на соседский гараж, я хлопнула себя по лбу. Это ж, наверное, оттуда!

Ругая соседа, который занялся какими-то непонятными, не исключено, что даже незаконными делами, я перегнулась через забор и стала рассматривать провода, идущие к его строению. Они были старые, с потемневшей изоляцией, да и звук шёл не с той стороны.

Выходит, сосед ни при чём, и гудит всё-таки дерево? Но разве такое может быть?!

Совершенно сбитая с толку, я уселась перед кизилом на пенёк. От него по-прежнему исходил ровный напряжённый гул.

Что же в нём может гудеть? Разве только весенний сок…

Все мои ботанические познания свидетельствовали против такой гипотезы. Однако, вдруг передо мной неизвестное науке явление? Если приложить ухо к стволу, сразу станет ясно, так это или нет.

Полная решимости положить конец загадке, я шагнула к дереву, но только хотела развести ветки в стороны, как тут же отпрянула: жёлтенькие кизиловые цветочки были сплошь облеплены пчёлами. Перемазанные пыльцой, они копошились чуть ли не друг на друге и явно занервничали при моём появлении. Очевидно, у кого-то из соседей появились ульи, а поскольку в эту пору кроме кизила ничего не цветёт, то всё их население на него и слетелось.

С ужасом думая о том, что могло бы произойти, если бы не удалось разглядеть пчёл вовремя, я сделала несколько шагов назад.

Насекомые тут же стали неразличимы на фоне жёлтых цветов, и, только очень внимательно приглядевшись, можно было увидеть, как то одна, то другая пчела поднималась в воздух и на их место подлетали новые.

Улыбнувшись своим недавним мыслям о неизвестных науке явлениях, я повернула к дому. На душе было легко и радостно. Ответ на загадку оказался таким простым. А, главное, если сейчас над кизилом вьются пчёлы — значит ждать мне по осени отличного урожая!




Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 4
Опубликовано: 03.03.2019 в 02:34
© Copyright: Лира Боспора Керчь
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1