Проза. Ирина Кучмина (рассказы)


Проза. Ирина Кучмина (рассказы)
ДОЧКИ-МАТЕРИ

— Пани, Елена, кави?

— Кави, Магда.

Через минуту темноволосая пожилая женщина в белом переднике принесла ей чашку кофе с молоком.

— Кёснём, Магда.

Пани Елена любила это тихое маленькое кафе в зарослях винограда на окраине Варшавы. Когда выдавалось спокойных полчаса, она приходила сюда и пила горячий, густой, сладкий напиток, приготовленный самой хозяйкой кафе. Магда была родом из Венгрии, в Польшу переехала давно, выйдя замуж за поляка, водителя автофургона. Здесь выросли её дети и внуки, здесь прошла жизнь, но сердце по-прежнему принадлежало её Родине, и она с пониманием относилась к тем, кто, как и она, жил на чужбине. Узнав, что пани Елена из Украины, она прониклась к ней симпатией, которую, несмотря на суровый характер, не скрывала. О себе пани Елена рассказывала скупо, только то, что приезжала и подолгу жила здесь у дочки, помогая воспитывать трёхлетнего внука, Збышека. Магда чувствовала, что за молчанием кроется какая-то тайна. Но сама не расспрашивала, нет, так нет. Но, снова встречая у себя пани Елену, надеялась, что вот сегодня узнает о ней…

Это было более двадцати лет назад. Они с Янеком учились в пединституте, только он двумя курсами старше. Иностранцев было мало, и все на виду. Янек пользовался особой популярностью. Отличник, спортсмен, обаяшка. Преподавательницы млели от его европейских манер, студентки влюблялись пачками. Как-то в институте готовился вечер, посвящённый образованию ГДР, и вести его поручили Янеку и от наших студентов — Лене. Немецкий был её слабостью, точнее, силой. Они ходили на репетиции, повторяли текст и при этом совершенно не реагировали друг на друга. У Лены голова была забита учёбой, а Янек, как всегда, был занят очередной пассией. Вечер получился славный, не зря готовились. На следующий день Янек уехал домой писать диплом.

Прошло полгода, стояла весна, лекции заканчивались. Лена возвращалась в общежитие после зачёта. Настроение было отличное. Вечером они с Костей шли в театр. Костя её однокурсник, год не дававший ей проходу и наконец добившийся её благосклонности. На трамвайной остановке народу, как всегда в час пик, и вдруг она увидела, как, продираясь сквозь толпу, к ней шёл Янек. Он, конечно, узнал ту девочку, что краснела и от смущения запиналась рядом с ним на вечере. Только теперь она стала другой. Как будто неведомый художник поработал над ней и она загадочно преобразилась. Та была угловата, неловка, эта раскованна, пластична. Та прятала взгляд, эта смотрела прямо, и в глазах её было тихое ликование. Ему захотелось подойти к ней, взять за руку, тронуть пышные, перехваченные лентой волосы…

Позабыв о театре и Костике, Лена оказалась с Янеком на набережной. А после её летней сессии и его блестящей защиты он пригласил её в Польшу. Лена, никогда и нигде дальше института не бывавшая, не скрывала радости. Но, позвонив домой родителям, сказала, что едет к подруге, иначе бы её не пустили.

… Когда она увидела двухэтажный особняк и вышедшую им навстречу 25-летнюю девушку, оказавшуюся мамой Янека, тонкую, как Дюймовочка и одетую, как из журнала, она испугалась и обрадовалась одновременно. Испугалась, потому что поняла, что им никогда не быть с Янеком вместе, а обрадовалась, потому что не надо было выдерживать бой с родителями, которые даже в мыслях не допускали, чтобы их дочь могла что-то такое совершить. Они объездили с Янеком все музеи, театры, навестили в деревне его бабушку и даже катались на лошадях. Всё шло прекрасно, пока он не сказал своим, что у него в отношении Лены серьёзные намерения. Папа пожал плечами, дескать, дело твоё, а пани Эва вся ощетинилась, превратившись из сказочной Дюймовочки в злую фурию, сразу постарев на двадцать лет. Оставшись с Леной один на один, она смерила её холодным взглядом и сказала по-польски:

— Вы что, милочка, у вас щиколотка шире моей в два раза, вы испортите нам породу.

Лена её прекрасно поняла. Она собрала чемодан и уехала. Вернувшись из бассейна, ничего не подозревавший Янек нашёл записку: «Я никогда не буду девушкой второго сорта». Ни телеграммы, ни звонки, ни даже его приезд ничего не исправили.

И вот спустя двадцать лет в её квартире раздался звонок. Это была их единственная дочь. К телефону сначала подошёл Костя, но со словами «ничего не понимаю» отдал трубку Лене.

— Мамочка, мы с Мареком, я потом тебе о нём расскажу, едем в гости к его родителям. Они живут в Варшаве. У нас через месяц свадьба. Её нельзя откладывать, ну ты понимаешь, в каких случаях нельзя откладывать свадьбу. В общем, я потом позвоню и всё объясню.

— Погоди, Женя, а как же институт, сессия…

— Да какой институт, мама, я не собираюсь работать. У нас будет куча детей, а для Марека деньги не проблема. У них семейная фирма. Ты не волнуйся, мы уже всё решили.

— Но ты хотя бы любишь его?..

— На наш род, мамочка, хватит твоей любви. Ты извини, но мне недавно твой брат, дядя Женя, рассказал твою историю. Чего ты добилась со своими чувствами? Конечно, я люблю его по-своему. Но об этом уже не по телефону. А ты готовься, в марте приедешь мне помогать. Я не доверю своего ребёнка пшекающим нянькам.

… Ещё раз поблагодарив Магду, пани Елена поднимается и уходит. Скоро проснётся Збышек и ей надо быть рядом. Кажется, где-то в этом районе стоял дом Янека. Но с тех пор здесь ничего не узнать. И всё же проходя по узким, утопающим в цветах, улочкам, она каждый раз с опаской и надеждой вглядывается в лица прохожих, а вдруг в одном из них увидит его, свою первую и единственную любовь, любовь, безвозвратно погребённую под бременем условностей, гордыни и времени.



КАК ЗА КАМЕННОЙ СТЕНОЙ


Когда наступает лето и проблема семейного отдыха неотвратимо встаёт перед каждым, в памяти возникает образ хозяйки, у которой пришлось жить во время преддипломной практики, и её слова:

— Я собираю чемодан, выхожу на крыльцо, и с этой минуты у меня начинается отпуск, — всем остальным занимается Лёнечка.

… Это было в маленьком шахтёрском городке Ровеньки. Стояла удивительно тёплая и чистая осень. Я снимала флигель у Екатерины Степановны, пожилой энергичной женщины с руками дачницы. Во флигеле, кроме кровати, комода и стола со стулом, много места занимали книги, уложенные прямо на полу в громадные стопки. А рядом стоял хозяйский дом, от которого веяло холодом, как от окружавшего его сада запустением. Всё объяснялось просто. Последнее время хозяин, Леонид Маркович Маргулис, тяжело болел, и все дела отодвинулись, стали неважными. Вместе с женой они подолгу теперь жили в Москве, прибегнув к помощи столичных светил. Вот и той осенью находились там, а хозяйка изредка наезжала. За домом было поручено приглядывать мне. Раз в три дня мне надлежало подниматься по высоким ступеням, отпирать дверь, зажигать свет и создавать видимость, что все на месте, всё как всегда. Одной в большом пустом доме было жутко, и я долго не выдерживала, от силы минут 5 — 10. Да и хозяйка по возвращении с удовольствием просиживала у меня во флигеле. Женщина скрытная, она никого не любила впускать в свою жизнь. Но я — не сегодня-завтра уеду. Меня можно. И она, не таясь, рассказывала:

— В молодости у меня было одно богатство — красота. У родителей нас трое, нищета, и всё же отец послал меня поступать в большой город, на юридический. Лёнечка учился курсом старше и тоже жил в общежитии. У меня поклонников было — полфакультета. Вертела ими, как хотела. И Лёнечка влюбился с первого взгляда. Только я в его сторону даже не смотрела. Он был маленький, худенький, невидный совсем, да к тому же… еврей. Нет, я не националистка, но родители, у них свои представления. Но судьбу и на паршивой телеге не объедешь. Однажды на студенческом вечере он подошёл ко мне и уже больше не отходил. Трогательно так ухаживал, я чувствовала, что любит. На занятия провожал и встречал, конфеты покупал и всё больше молчал, только смотрел восхищённо и грустно. Я ведь всё не унималась, продолжала бегать на свидания к другим. Как-то под Новый год в общежитии был бал, все ушли, а я осталась, надеть нечего. Лёнечка застал меня в комнате плачущей. Сел рядом, взял за руку и сказал:

— Катенька, выходи за меня. Я для тебя всё сделаю. Будешь жить, как царица.

И я поверила. Через год у нас была Наташа. Я учёбу не бросила, а он перешёл на вечернее. Днём работал, а вечером бегал на занятия. Маму вызвал сидеть с ребёнком.

Закончили, распределились сюда. Сначала квартиру снимали, потом получили комнату. Обставились. Лёнечка работал в двух местах, ещё и дома принимал посетителей. Он очень грамотный, авторитетный юрист был, к нему шли со всего города. Я тоже практиковала. Появились деньги, и мы решили построить дом. Это сейчас хорошим особняком никого не удивишь. А тогда он у нас чуть ли не единственный был.

Правда, я ни разу не пожалела, что вышла замуж за Лёнечку. С годами всё больше к нему привязывалась. А потом он и вовсе стал для меня самым дорогим человеком. И мне уже не важно было — красив он или нет, я видела его душу, а душа у него прекрасная.

Он предугадывал каждое моё желание. Заботился о нас с дочкой. Одевал, как кукол. На дни рождения дарил дорогие подарки. А главное, как опытный капитан, вёл наш семейный корабль по верному курсу. Нам было надёжно с ним и спокойно. И путешествовали мы с ним. Отдыхали всегда вместе. Я собирала чемодан, выходила на крыльцо, и с этой минуты у меня начинался отпуск, — всем остальным занимался Лёнечка: билеты, путёвки, столовая, культурная программа. Всё он.

К дочке главное требование было — не огорчать маму. И она не огорчала. После школы блестяще поступила на биофак МГУ. А через год на каникулы привезла Валеру. Наталочка у нас не красавица, но очень умная, хорошая. А Валера… сейчас таких называют «плейбой». К нему девичьи взгляды как магнитом тянуло. У Наталочки он первая и, боюсь, последняя любовь. Мы не хотели этого брака, признаюсь, ещё по одной причине. Валеру воспитывала одна мама, он был мальчик из бедной семьи. Но мы слова не сказали. Выучили их обоих, построили им в Москве трёхкомнатный кооператив, внуков одевали — Арсюшу и Богданочку. И вот когда, казалось бы, дети выросли и все трудности позади, пришла беда.

Приезжали мы с отцом на ноябрьские праздники к ним в гости. Всё нормально, только зятя не видно. Где Валера, спрашиваем. В командировке. Хорошо. А вечером Наталочка вдруг говорит, мы с ним уже полгода в разводе, у него другой брак, и эта тема закрыта. Мы с Лёнечкой в шоке, но молчим, вопросов больше не задаём. И только потом, потихоньку узнали от Арсюши, что у Валеры был роман со студенткой и что всё это тянулось целый год. Тогда в голове не укладывалось, как можно было такое скрыть от нас? А сейчас я думаю, права Наталочка, нас бы с отцом на целый год переживаний не хватило…

… Мы разминулись. Я уезжала поездом в Ростов сегодня, а завтра из Москвы возвращались уже окончательно хозяева. Точнее, Екатерина Степановна везла из Москвы своего Лёнечку, и это было их последнее совместное путешествие. Прощаясь с бедным жилищем, я думала, что не этот крепкий, построенный на века дом станет памятником его хозяину (вряд ли Екатерина Степановна останется жить здесь в одиночестве), — а те слова, которые она говорила о своём дорогом супруге. Который велик был не красотой, не статью, а любовью и служением женщине. Не это ли единственное делает мужчину мужчиной?..



ЛЮБОВЬ НЕ ПОЛОЖИШЬ НА ЛОПАТКИ

Вот и ещё одна весна в её жизни. Ещё одна веточка морщин под глазами. Ещё ниже уголки губ. И глуше голос. И пустота.

Странное дело, когда они расстались, она, казалось, вычеркнула его из памяти. Ну что он такое рядом с ней? Бездушная кукла, напыщенная, надутая, вечно молчаливая. Радости с ним было — да никакой. Любовь? И не любила вовсе. Так, время проводила. Она уже давно поняла, что любовь не в них, мужчинах, а в ней самой, а они лишь объекты, движущаяся мишень, как в тире. Хлоп — попала, на мгновение остановка, и следующая — хлоп! Так что же? Откуда эта тоска вы душе? Почему в каждом кудрявом блондине она видит его, его, его… За день может и десятерых встретить, похожих. Почему не забывается?

… Они познакомились на конкурсе. Она на сцене с детьми. Он в жюри. Она его и не видела даже. А когда вручали премии, её ансамбль виолончелистов занял второе место, он пожал ей руку, преподнёс цветы и в глаза посмотрел так, что она, вернувшись домой, несколько дней ходила, как под гипнозом. Потом звонок, ещё и ещё. Приехал в командировку. Встретились. Родители тогда гостили у тётки, в деревне. Так совпало. Ну и… Стал приезжать… в командировки. Благо в городе был долгострой одной музыкальной школы, он от отдела культуры курировал.

Когда хотел, он был обаятельным. И цветы дарил, её любимые белые гвоздики. Правда, они у неё всегда стояли недолго, быстро засыхали. Она в душе огорчалась, будто предчувствовала скорую разлуку.

Он был красивый. Эстетка проклятая, для неё и в 20, и в 30 красота на первом месте. Глаза серые, как туман, с поволокой, высокий лоб… и губы — зачем мужику такие? Если бы у них родилась дочь, она хотела, чтобы у неё были такие. Но у него уже были жена и две дочери, с точно такими губами. Он показывал (фотографию) и всегда рассказывал о семье, словно по живому резал, как у них всё замечательно и хорошо. А она после его отъезда ходила больная. Но виду не подавала и вслух ничего не говорила. Она вообще ничего не говорила из того, что чувствовала. Они не совпадали. Не были двумя половинками единого целого, когда с человеком всё легко — говорить, молчать, дышать. Как с тем парнем в поезде.

… Она работала тогда в студенческом стройотряде проводником, рейс «Новочеркасск — Москва». Никогда больше ей не приходилось так изматывать себя на работе. И никогда в жизни она столько не выдерживала тяжёлой физической нагрузки — одна на вагон и днём и ночью — она стала лёгкая, как пушинка. От вечного смеха искрилась, как бенгальские огни. Ребята липли, пассажиры, свидания назначали. А она смотрела поверх их голов в голубую даль, не показалось ли там судно капитана Грея?

Тот парень подсел к ней «зайчиком» в Москве. «Возьмёшь до Рязани?» высокий, широкоплечий, пшеничные волосы — мечта. Она даже нахмурилась. Спокойный, уверенный. Оказалось, юрист. Выпускник МГУ, едет работать по распределению. Сел у неё в бытовке, она рядом возится. Стала с чаем хлопотать, а дрова ни сломать, ни в титан засунуть. Юрист молча взял у неё из рук эти дубинки, приставил на полу к стенке и ногой — хрясь! Все перебил. Она онемела. Потом банку сгущёнки открыл ей пальцем. И всё молча, тихо. Она смотрела на него и думала, что вот скажи он сейчас, останься со мной в Рязани — осталась бы, бес с ним, с институтом. На вокзале он дал ей три рубля. Она не брала. «Конфет купишь», — сказал и растаял. Всю жизнь потом она подсознательно искала такого юриста. И не нашла.

А с Андреем всё было непросто. Она играла с ним в весёлость, беспечность, восхищение. Зачем? Боялась остаться одной? Считала неприличным выдавать потаённое? Опасалась его реакции? И в тайниках души копились обиды, недовольство, усталость от недосказанных коротких встреч. Иногда на него находил стих, и он рассказывал ей такие вещи, о которых она и не подозревала. Его брат служил чиновником в Москве, в Союзе композиторов, и знал всю правду о музыке и музыкантах. Она могла его слушать часами. Но он, как скупой рыцарь, богатство выдавал порциями. И умолкал. Или случалось, он привозил ей свои любимые записи духовной музыки и ей приоткрывался совсем другой человек. За эти редкие откровения она прощала ему всё.

Расстались они тихо. Просто он не приехал и не позвонил. А она не стала выяснять, замкнулась. Уже спустя несколько месяцев краем уха слышала, что у него болела жена, он её лечил. Ну, лечил, так лечил. Она и не горевала как будто.

Так откуда эта тоска? Может, от чувства собственности? Кошелёк потеряешь, и то жалко, а тут… А может, любовь не положишь «на лопатки». Поднялась, встрепенулась, и снова ждёт от тебя, с голодными глазами, новую мишень, вся ещё пропитанная дымом прошлой.

Пора на урок. Ученица у неё появилась — золото. Данных никаких, но трудолюбие зверское. И музыку понимает сердцем.

— Ларико! — Вообще она Лариса, но Гаяне Ашотовна её так на свой лад называет, а ей нравится.

— Я вчера из столицы вернулась. Тебе привет от Андрея Сергеевича.

Огромная, с ладонь величиной, игла прошила её сердце сверху донизу.

— Он сказал, позвонит тебе, ты ему какие-то кассеты обещала.




Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 8
Опубликовано: 03.03.2019 в 02:29
© Copyright: Лира Боспора Керчь
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1