Многогранники. Елена Лапченко (проза, стихи)


Многогранники. Елена Лапченко (проза, стихи)
МОЛИТВА

Рассказ этот передаётся в нашей семье из уст в уста более полувека. Мою прабабушку звали Анастасия Павловна, родилась она в последнем году девятнадцатого века.

Была она человеком искренней и глубокой веры. Дома сохранились Библия и старинная Псалтирь. Когда разразилась война, все думали, что это ненадолго, однако прабабушка сказала:

– Грешили долго и тяжко, воздастся нам по нашим грехам.

Военкомат осаждали толпы мужчин и женщин. Все хотели попасть на фронт и поскорее выгнать врага за пределы нашей Родины.

С первым призывом шёл на войну двадцатипятилетний сосед Саша. Он был комсомольцем, а потом и коммунистом. Обычно в разговоре с соседями он спорил до хрипоты, доказывая что Бога нет и молитвы – не что иное как пережиток прошлого. Однако на этот раз он молча стоял перед Анастасией Павловной и, опустив глаза просил её:

– Вы женщина верующая, знаете много спасительных святых молитв, дайте и мне с собой охранительную молитву и благословите на защиту Отечества так, как благословили бы родного сына.

– Я атеистов и безбожников не благословляю, – ответила прабабушка, помня недавнюю Сашину коммунистическую пропаганду. – Иди в свою семью, прощайся с женой и дочерью. Больше нам не о чем говорить.

Рядом на соседнем крылечке плакали, обнявшись, молодая красавица Груня и пятилетняя малышка Раечка. Солдат глянул на них исподлобья, смахнул неожиданно накатившуюся слезу и сказал:

– Тетя Настя, я очень жить хочу, а больше всего на свете хочу к ним вернуться, – он кивнул в сторону семьи. – Прошу вас, дайте молитву, – отчаянно прошептал Саша.

Анастасия Павловна молча вынесла заранее переписанный для Саши Псалом 90, перекрестила, поцеловала, пожелала Ангела Хранителя в дорогу. Вернулась в дом к святым образам, зажгла свечу, и долго ещё молилась, упавши на колени перед иконами, за победу над врагами и за здравие воина Александра...

Случилось так, что в первом же бою попал Александр с другими бойцами в окружение.

Укрыться негде, поле. Кругом невысокая трава, колосья пшеницы. Упали солдаты, лежат не шелохнувшись, а рядом на мотоциклах, подняв пыль, летит передовая немецкая дивизия. Фашисты простреливают трассирующими очередями редкий кустарник. Завеса густой пыли закрывает горстку уцелевших наших бойцов. Несколько часов передвигалась вражеская авто-мотоколона. А когда утихли звуки машин, не все бойцы поднялись с земли. Кто-то был ранен, кто-то и вовсе убит. Немцы патронов не жалели, поливая огнём, степь вдоль и поперек, понимая, что именно здесь могли укрыться остатки отступающей Красной Армии.

Саша поднялся, отряхнул пыль, шинель была прострелена, прострелена была даже пилотка, в клочья изорван вещмешок. Цел и невредим был только он, Александр. Ни ранения, ни даже пустяковой царапины… Только, что-то жгло грудь, он полез в карман, достал склеившиеся от пота листки молитвы. Прочитал: «Живый в помощи вышнего…» и впервые в жизни перекрестился. Понял, кому он обязан своим чудесным спасением.

Так прошёл солдат Александр Давидович Бойко всю Великую Отечественную войну, ни на секунду не расставаясь с чудодейственной молитвой.

А прабабушка моя Анастасия Павловна просила у Бога заступления и помощи для бывшего атеиста, воина Александра… Давно уже нет в живых прабабушки, недавно умер и похоронен на городском кладбище Александр Давидович Бойко. Но святая молитва жива, будет жить вечно и спасет ещё немало людей.

Путник

Я пройду сквозь неистовый ад
Под расстрельными взглядами стаи.
Есть дорога вперёд, нет дороги назад —
И черта, за которой нет края…

Долгий путь, а тропа тяжела,
Ничего не бывает случайно,
За ошибки: слова и дела,
Мы уже на земле отвечаем!

Бьёт набат, оголтелая чернь
Зрелищ, хлеба неистово просит,
А в обмен на товар, свою совесть и честь,
В жертву идолам новым приносит!

Замолчав под обвалами слов,
Задыхаясь от лжи и обмана,
Я бреду под ветшающий кров
В доме старом залечивать раны…

Тихо там, запустенья следы,
Но с Иконы святой и нетленной
Льется свет негасимой звезды —
Исцеляющий свет Вифлеема!

ПРОЗРЕНЬЕ

Разобраться во всём и проникнуть
В тайну света и мрака власть!
Отыскать благодати родник бы,
И припасть, и напиться мне всласть.
Прозревая, вглядеться бы пристально
В тесноту улетающих дней:
Там, в лохмотья одетая, истина,
И неправда глумится над ней.
Отупляющих слов паутина ‑
Маскировочный наш камуфляж.
Завтра ложь назовёт святыней
Новый лазерный татуаж.
Технологиям неподвластный,
Разум наш, отвергающий зло.
Но стоит у подножия власти
Тот, кто ставит печать на чело.
Голос совести глуше и глуше,
Меркантильная лишь суета.
И в пустеющих собственных душах
Мы опять распинаем Христа!

ПАНТИКАПЕЙСКИЕ СТЕНЫ

Эй, сарматы, аланы и греки!
Ваша слава растоптана в прах…
Время гуннов намечено веком,
Водворяет смятенье и страх!

Византия расставит ли сети,
Русь уснёт в колыбели своей —
Преисподней рождённые дети
Развенчают и Пантикапей!

А в рыбацких домишках погромы
Для пришельцев грабёж — ремесло.
В чёлн детей из горящего дома
Сносит мать и хватает весло…

Молча в плед малышей завернула,
Им ночлег бы найти где-нибудь.
Море лодку волною лизнуло,
Бог поможет, укажет им путь.

Веря в Бога и веря в удачу,
Хоть течение медленно сносит,
Тихо шепчет молитву рыбачка.
Тяжело, но и вёсел не бросить.

Море мать и детей пощадило.
И ночлег предоставил им грот.
Шли года, и удвоилась сила —
Выжил Пантикапейский народ!

От него и у стен этих сила,
Вросших в твердь, что на стыке морей.
Доблесть ратников стены вместили.
А фундамент — любовь матерей!

* * *

Мысли кружатся, звёзды падают
Напролёт огневым кольцом.
Кинолентою — жизнь. Я за кадрами
Вижу только твоё лицо.

Пролечу за тобою над пропастью,
Пробегу за тобой по стерне.
Ах, мой милый, измученный совестью,
Ну, поплачь и пожалуйся мне.

Не в слезах заключается слабость
И за грубостью вовсе не сила.
Успокоить, помочь могла бы
Только я тебя. Слышишь, милый, —

Изначально, в самой бесконечности,
В утешение и для подмоги
В дар даётся мужчине женщина,
Для него сотворённая Богом.

ФЕВРАЛЬСКИЕ ОКНА

Серых туч решето разбилось,
Горсть подснежников на пути.
И в конце февраля пробудилось
Всё, чему надлежало расти…

Постепенно. От света к тени.
Сквозь подснежников белизну.
Крымских зим беспросветной лени
Удивляться уже ни к чему.

Подморозило бы напоследок,
Но окошко открыто весне.
И, за солнечным зайчиком следом,
Извивается плющ по стене.




Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Разное ~ Философия
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 9
Опубликовано: 02.03.2019 в 22:27
© Copyright: Лира Боспора Керчь
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1