Татьяна Левченко (подборка стихов)


Татьяна Левченко (подборка стихов)
* * *

Весны земные радости,
Осиный праздник в августе,
А осень — горечь в сладости:
Моленья, мольбы.
Зима — лошадка пегая:
По травам вьюги бегают.
А всё — тоска ли, нега ли —
Течение судьбы.

* * *

Улеглась на зимовку Медведица,
Не дождавшись дочь непутёвую.
А Земля, видно, всё-таки вертится:
Вновь на небе созвездия новые.

ЗОЛОТАЯ ОСЕНЬ

Тихо-тихо… осень — как из сказки:
Золото, багрянец, синева…
Лёгкий ветерок с прощальной лаской
Носит паутинок кружева.

Утренний туман рассыпал росы
Жемчугом, в опавшую листву.
Тихо-тихо… Золотая осень —
Ласковая сказка наяву.

ГРОЗА

Словно рока ударник неистовый,
Гром из молний звучанье строил
И ударили с туч серебристые,
Как гитарные струны, струи.

КАКОФОНИЯ

Были дожди. Были долгие, серые дни.
Были как будто уже бесконечны они.
Только природе такой беспредел надоел.
Ветер-задира, сорвавшись с цепи, налетел,
Тучи он рвал, разгонял, разметал, уносил.
Долго трудился, пока не свалился без сил.
И наступила прозрачная, тихая ночь.
Как там у Пушкина? — вспомните — вышло: точь-в-точь,
Небо приблизилось — не было так никогда.
Звёзды расселись, как ласточки, на провода.
Если прислушаться — что-то в ночи зуммерит.
Это, опять же, с звездою звезда говорит.
Долго пришлось без общения им поскучать,
Вот и не могут теперь ни минуты молчать.
Птица ночная пыталась пристроиться там,
Но не пустили! И бросилась птица к кустам.
Перебудила сверчков, светлячков и цикад,
Те, с перепугу, ударили в струны не в лад.
И какофония вышла на славу, ей-ей —
Милая сердцу, симфония летних ночей.

Я

История, смешная, вроде:
Меня нашли не в огороде. —
Ни на грядке капусты сладкой,
Ни на густой морковной грядке,
Но даже и не в кукурузе,
Не на баштане, при арбузе.
Короче: на земле меня
Не находила мать моя.

Не приносил меня и аист.
Откуда ж мы, такие, взялись?

А вышло просто. Вечер поздний.
Предмайский шторм,
Шутливо—грозный,
У Памятника Кораблям —
Там на волнах качалась я.

Грозы раскатов не пугалась,
Спокойненько себе качалась,
Людей на помощь не звала,
А даже, вроде бы, спала
Я, к шторму полная доверья.

Ещё глазам своим не веря,
Мать притащила воз плетёнок,
Кричала шторму: «Мой ребёнок!
Отдай же мне его, отдай!
А сам — с дельфинами играй».

И вот тогда одна волна
Дала меня ей в руки: «На!
Но только помни: эта дочь
На шторм похожа и на ночь,
На море в штиль и — на циклон,
На чаек крик, на дивный сон.
Бери, расти. Но знай: она
У моря жить всегда должна.

И я живу. И всё сбылось.
Вот только больше не пришлось
Увидеть место, где из шторма,
Как будто в пику Афродите, —
Шальна, буйна и непокорна —
В земную я вошла обитель.

И, может быть, теперь не странно,
Что Родина моя — не страны,
Не города, не деревушки,
А… мягкие мои подушки…

Но — это шутка. А на деле,
Чтоб вы понять меня сумели:

Я — человек своей планеты.
Я рождена на ней — поэтом.
И пусть, под ропоток общинный,
Я не пишу «про Батькiвщину»,
Но часто, в штормовой ночи,
Пишу о Керчи — о Керчи.

ЗЕРКАЛА

Я не люблю зеркал.
Они меня не любят:
Они стремятся отражать
Совсем не то, что есть.
Как милый мне сказал —
Пусть так оно и будет.
А от зеркал — бежать, бежать!
Зеркал злорадна месть.

Мои все зеркала
Любили разбиваться.
Нарочно, чтоб меня дробить
В осколочках своих.
Но я так не могла:
На мелочь разменяться
И — мелко, мелочно любить.
Тогда мельчает стих.

И так решила вот:
Я зеркало разбила,
Но не позволила ему
Пустить меня в тираж.
А в мусоропровод
Осколочки спустила:
Тебе я верю одному!
А зеркала — мираж!

* * *

Я искал. Я искал тебя
На путях неизведанных —
На полянах ромашковых,
На окраинах Космоса.
Терпеливо высматривал
Средь Комет и Туманностей,
В Подпространстве и Времени,
Даже раз — в Подсознании.
Но никогда тебя не было!
А надежда — не талая:
Ведь не может, не может быть,
Что любовь — не отыщется!
На полянах ромашковых
Танцевали русалочки,
Отвечали насмешливо,
Что средь них ты не водишься.
На окраинах Космоса —
Лишь планеты остывшие,
Равнодушно — холодные,
Молчаливо — печальные.
Обнимали Туманности
Пустотой Бесконечности,
Ледяным бессердечием
Всех Комет обжигался я.
В Подпространстве и Времени —
там все вечно, загадочно.
А в моём Подсознании —
Только мысли с надеждами.
Я искал! Я иска тебя!
Но нигде тебя не было!
И надежды истаяли.
Только крохотной звёздочкой
Что-то тускло светило мне
За границей возможного.
И откуда, откуда же
Это чудо чудесное?!
Из соседней Вселенной ли,
Из Небытия ль вырвалось:
Сверхсиянной Сверхновою
В небесах моих застенчиво:
«Это — я. Ты искал меня?»

ПЕРЕДЫШКА

Ты весь — печаль: я становлюсь подчас —
Как за кокой-то колдовской чертою:
За маревом из слов колючих, едких,
За взглядом пусто-отчуждённых глаз…
Тому есть объяснение простое
И не совсем: ведь так бывает редко.

Ты не грусти! Я просто отдохну
И снова потянусь к тебе душою.
И стену отчуждения разрушу.
Сама же, с облегчением, вздохну:
Ведь это всё же счастье и — большое,
Что могут так сливаться наша и души.

Большое! Что порою — не снести!
И потому нужна мне передышка.
Не оттого, что — не желаю больше.
Не оказалось: счастья обрести
Так много сразу — это уже слишком!
Мне просто непривычна эта ноша.

Ты подожди. Ты только потерпи.
Пойми закомплексованность девчонки:
Так мало в жизни видела я ласки,
В ответ на нежность слыша: «Не глупи!»
Такого не бывает. Белый — чёрный.
А радуга — лишь в небесах и сказке».

И вдруг — мне прямо в радугу влететь!
Сплошное разноцветье чувств!
Как вспышка!
И сколько нужно времени — привыкнуть?
За всю бы жизнь хоть капельку успеть,
Чтоб не сгореть!
Так дай мне передышку!
Не бойся: я вернусь, к тебе приникнуть,

Вновь отдаваясь телом и душой
До капельки, до солнечного донца!
Вся — в радужном сиянии: Жар-птица!
От этой передышки небольшой,
Когда лишь тьма и звёзды за оконцем,
Любовь моя сильней начнёт лучиться.

* * *
                             «Нас не нужно жалеть, ведь и мы б
                             никого не жалели».
                                                                    С. Гудзенко


Поэты вовремя уходят.
Кто — по судьбе, кто— от судьбы.
Кто — цели больше не находит
Под небосводом голубым.

Кому-то горечь перервала
Нерв, что натянут был струной,
А тот — не выпустил штурвала,
Но был накрыт крутой волной.

И песен недопетых — стаи,
Кружат, тоскуя о певцах.
Но только, может, зря стенаем
О тех, безвременных, концах?

Что скажет воскрешённый гений
На это жалостливый крик?
Представьте: пожилой Есенин…
Представьте: Лермонтов — старик…

Представьте: облысевший Пушкин,
Но так же влюбчив и раним…
Наина — древняя старушка —
Вот посмеялась бы над ним!

Или — согбенный Маяковский.
Иль дряхлый — Николай Рубцов.
Что пели бы сейчас Высоцкий,
Тальков, Гудзенко или Цой?

Уходят вовремя поэты,
Исполнив, что смогли успеть.
Жаль только песен недопетых:
Их некому теперь допеть…

КОРИФЕИ

Ах, корифеи от литературы!
Души порывы сделав ремеслом,
Завидя утончённую натуру,
Всё норовят «дать по балде веслом»,

Когда натянут нерв на высшей ноте
И медиатор сердца туго бьём,
Вдруг кто—то, позабывший о полёте,
Презрительно бросает: «Рифмоплёт!».

Ах, корифеи! Вечные Сальери!
Да яда хватит ли — всех Моцартов травить?!
Не дай Господь попасть мне в корифеи!
Не дай мне Бог о взлёте позабыть!




Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Поэзия ~ Стихи, не вошедшие в рубрики
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 33
Опубликовано: 27.02.2019 в 14:46
© Copyright: Лира Боспора Керчь
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1