Я - финн! Потомственный моряк!


Я - финн! Потомственный моряк!
Я - финн! Потомственный моряк!

Сергей Сергеевич Сальников

(Адаптированный отрывок из повести «Гардемарины»

Лето на берегу катилось в желтизну осеннего леса, уставшее от зноя солнце ленилось, как прежде, подниматься высоко и вечером торопилось отправляться спать за морской горизонт. Календарь безжалостно съедал остатки нашей чудесном морской практики. Ещё месяц и опять .....
Рота, подъём! Занятия, зачёты, экзамены, наряды, зануда старшина с крайны Союза и червонец стипендии в месяц.
А тут! Отдельная каюта, завораживающие своей новизной порты Японии, Канады, США, Великий Океан, и карманы топырятся от наших и заморских денег и лёгкий холодок в душе от свалившегося на голову счастья и безбрежных надежд, и мечтаний. Океан в душе - огромный и спокойный!
Старпом был краток: "Ну, что, кадеты, практики вашей осталось чуть больше месяца, а наш рейс продлится, в лучшем случае, два, два с половиной. Так что спишем вас, хотя жаль, "кадры" устроят куда-нибудь на "короткое плечо" и к началу учёбы будете в училище".
Пожал нам руки, отдал документы, и мы потопали собирать вещи. Через пару часов, на рейдовом катере, мы шли к пирсу Петропавловска-Камчатского, а наш красавец теплоход, снявшись с якоря, взял курс на Японию. Вообще мы - трое курсантов четвёртого курса ДВВИМУ, знали, что второй круг Япония – Канада - США сделать не успеем, но надеялись списаться в Джепении, а там «пассажиром» во Владик. Увы!
Огромный пассажирский пароход "Советский Союз", на котором нам предстояло вернуться домой, уже был в порту, мы получили каюту и весело провели два дня до отхода в этом чудесном городе. Деньги приятно тяготили карман, а молодость, упакованная в заморские шмотки, рвалась на подвиги, но .... всё обошлось. Ещё четыре дня покуролесили с девчонками на переходе и, прибыв в родной Владик, отправились в кадры. Карманы уже не оттягивались приятным грузом заработанных денег.

Новое судно получили почти сразу, опять вместе, рейсы на Японию. Годится! Господи, радость улетучилась, когда мы его увидели. Старое корыто водоизмещением около двух тысяч тонн. Но это было не последнее разочарование. На трапе нас встретил старпом! И какой!
" Тойва Вильгельмович Роут" - важно произнёс странный мужичок предпенсионного возраста, одетый в ещё более странный военный китель без погон. В военный - значить именно военный. Такие я видел в кино про войну и, возможно, не про последнюю войну.
Чиф, как нам показалось, выдержал паузу и, с непривычным акцентом, продолжил: "Я - финн! Потомственный моряк!"
Опа! Теперь ясно, что приличная пауза между фразами была непроизвольной. Уж так говорят эти горячие прибалтийские парни.
Он усадил нас на диван в своей маленькой каюте и положил на стол журнал по технике безопасности. Мой кореш Серёга потянулся в карман за пижонской импортной ручкой, дабы мы могли поставить подписи о пройденном инструктаже, но, обычная в таких случаях молниеносная рутина, затянулась на полтора часа серьёзного экзамена. Мы загрустили. На прощание, делая паузы после каждого слова "финн" произнес: " В наше время мы за шесть месяцев изучали столько же... Да что там столько же, больше, чем вы за шесть лет!"
Всё стало на свои места Ихтиозавр из Суоми когда-то закончил полугодовые курсы "Выстрел" и дополз в суровые годы кадрового голода до старпома. Дальше, при любом раскладе, ему не светило ничего. Капитанские эполеты он мог примерить только во сне, а тут мы, почти коллеги, зримое воплощение наглого молодняка, которые скоро получат большой диплом и обойдут его на повороте.
Нас расфасовали по трём вахтам, мне повезло, я попал к третьему помощнику, свежеиспеченному выпускнику "серёдки", что был моложе меня. Ему, к слову, тоже ничего не светило в будущем. Торговый флот тогда кичливо избавлялся от комсостава без высшего образования.
Рейс до Японии - самое простое путешествие, но надо сказать, очень выгодное финансово. За один советский рубль тогда давали четыреста йен, а это приличные туфли или бутыль ихней водки в полтора литра. Сколько теперь надо российских рублей на одну йену?
Да шут с неё, с экономикой, поговорим о романтике.
Старпом мелко досаждал нашему самолюбию, но мы - люди бывалые и быстро адаптировались к этим пустякам. Досаждал он не только нам, но и моему молодому начальнику по вахте. Согласно Уставу досаждал. И тот его люто любил и страстно ненавидел.
Чиф был человек любознательный и постоянно учил английский язык, вернее тоненькую книжку для матросов - команды рулевому. Прочтёт и медленно с паузами на чистейшем заморском языке повторяет: "Стаборд тен". И аж глаза прикроет от удовольствия и собственной значимости.
Топаем мы значить по Внутреннему Японскому морю - есть такая большая, загаженная до последней степени безобразия, морская лужа между Японскими островами и направляемся в один маленький порт. Взяли лоцмана на борт, что должен довести нас до якорной стоянки. Вахта "третьего". Я - на руле стою, этакий манипулятор кнопочный, что рулевой машиной управляет, "третий" место определяет, счисление ведёт, япошка-лоцман, старичок сухенький, семенит туда-сюда, ну и все боссы тут - капитан и старпом. Видимо от присутствия заморского гостя, но из чифа знания так и попёрли во все стороны. Стоит рядом с лоцманом и его команды мне переводит. Японцы вообще мастера в английском, хотя понять кое-что можно.
Лоцман: " Стаборд тен!"
Чиф: «Право десять", а я за старпомом: «Право десять!" и жму на кнопочку.
Так и идём. Темно, тихо, тепло. От серы и всякой другой японской гадости дышать нечем. Красота, как про йены вспомнишь!
Капитан на крыле, опёрся на отбойник подбородком, замечтался видать. Классный мужик! Иванников Семён Карпович. "Третий" в штурманской на карте точки лепит. Короче все при деле. И вдруг в это мирное течение устоявшейся жизни врывается новый элемент. Этот потомок самураев произносит странные для финна слова: "Ван шот бласт!" Ну, понятно, самурай просит гудок дать, один и короткий, а шеф мой до этой темы видать еще не дошёл по программе. Я стою, на репетир гирокомпаса внимательно смотрю, в чужие дела ни гу-гу. " Третий" из штурманской физию выставил и ехидную улыбочку стереть не может, капитан на крыле мечтает, не слышит мелочей бытия. Все при деле. А япошка, хоть и самурай, а нервный попался, не ниндзя.
" Ван шот бласт!" - срывающимся голоском.
Чиф бинокль к глазам и вперёд смотрит. Адмирал! Финн! Лоцман его за рукав дёргает и опять своё: "Ван шот бласт!"
Жаль мне самурая стало, да и в гостях у них всё ж. Говорю: "Тойва Вильгельмович, он гудок просит дать"
Не со зла я не всё перевёл. Так, по небрежности и от сильнейшего нервного волнения. Тойва обрадовался и повис на рычаге гудка. Не меньше полминуты воздух травил. Самурай из жёлтого белым стал.
Орёт благим матом: "Шот! Шот!".
Я чифу опять: "Короткий просит лоцман"
Ну, Тойва не растерялся и следом ещё коротыша дал. Лоцман воздуху хлебнул и к капитану на крыло полетел, на грешную воду его из полёта мечты возвращать.
Да, если кто не знает, то в гудки на флоте не просто гудят, а со смыслом. Действие обозначают - поворот, хода изменения и прочие членодвижения. А вот что наш "потомственный моряк" просигналил, я не знаю. Видать, он прав был, больше они за шесть месяцев изучали, чем мы за шесть лет.

2009 г.

Опубл. Сборник рассказов "Память ангелов" 2010 г. «Новый Современник»
Журнал "Завалинка" 2010 г.
Сборник рассказов «Память ангелов», 2011 г., «Неформат»
Журнал «Эдита», Германия, 2011 г.

Сайт прозаика и журналиста Сергея Сальникова: http://sss1949.wixsite.com/salnikov




Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Приключения
Ключевые слова: Сергей Сальников, Преисподняя для Бисмарка,
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 226
Опубликовано: 12.02.2019 в 18:03
© Copyright: Сергей Сальников
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1