Записки из-за бугра - 2. Бегство (ч.5, окончание)


Записки из-за бугра - 2. Бегство (ч.5, окончание)
(окончание, начало - https://www.litprichal.ru/work/319536/

Пунктуальная Штефи пришла к ним ровно в 20.00, когда Гретта уже нетерпеливо поглядывала на часы.
- Предупреждаю: я буду исполнять только роль переводчицы. Мое мнение расходится с желаниями и мыслями моей сестры, - сообщила Штефи, усаживаясь в кресло.
Николай налил всем шампанского. Выпив “за долгожданную встречу”, Гретта поставила фужер на стол. Она говорила долго и эмоционально.
– Я не буду переводить тебе о любви, - сказала Штеффи, когда Гретта закончила. - В остальном так. У нее хороший бизнес и доходов  хватит на обоих. Она рассказала о тебе дочери и уверена, что вы с ней подружитесь. Если ты официально женишься на ней, но она на этом не настаивает, то сможешь получить австрийское гражданство и работу. Кроме того, она считает, что тебя ничего не связывает с Россией – у тебя нет жилья, семьи, детей, родителей… Вообщем-то, убедительно...
Николай задумался., Гретта, смотрела на Клещева глазами человека, ожидающего решения суда присяжных об отправке на электрический стул или признании невиновным.
- Ты мне очень дорога, - сказал Николай. – Я в своей жизни никогда не встречал такую женщину… Думаю надо сделать так. Нельзя принимать такие серьезные решения только по зову сердца и на эмоциональном порыве… В сентябре вы мне пришлете приглашение в Австрию. Я получу новую визу, возьму отпуск и приеду. За это время мы оба как-то разберемся в своих чувствах и желаниях, поймем и оценим серьезность наших намерений...
– На мой взгляд, ты принял прекрасное решение, – сказала Штефи и перевела, сказанное Николаем.
- Ты правда вернешься? – спросила Гретта.
- Да. Я приеду.

…Читая рапорт на оформление сразу двух неотгулянных отпусков, и дойдя до фразы “отпуск буду проводить в Австрии”, Дмитрич громко икнул и поднял глаза над очками.
- Тебя куда летом посылали? Факел нести или по австриячкам бегать?
- Да ладно тебе… Друг пригласил.
- А я не получу пенсионное удостоверение, когда ты у своего друга вот с такими глазами, - Дмитрич показал третий размер “глаз” на уровне своей груди, - попросишь политического убежища, как беженец от непосильного ментовского образа жизни?
- С ума-то не сходи! Говорю же – к другу еду!
- О чем же ты со своим камрадом два месяца бухтеть собираешься? Тем более, что в твоем личном деле о знании иностранных языков черным по русскому написано – “английским со словарем”? В Австрии-то, кажись, на германском бубнят, да и твой английский, небось, дальше “ду ю спик инглиш” на пять сантиметров трактором не сдвинешь?
- Ну, пиши – “отказать”!
- Ишь ты, шустрый! Отказать! Времена не те… Распустили народ. В Австрию в отпуск он собрался! Раньше за такой рапорт тебя вместо Австрии мигом бы послали Восточно-Сибирскую возвышенность лопатой выравнивать, а теперь… Демократия! Тьфу…
- Ладно тебе… Решай. Мне заступать пора.
- Скажи честно, по совести: вернешься? Чтобы я мог хоть оборону придумать. Бумагу написать, что проявил политическую близорукость, не разглядел врага, притаившегося на самых ближних подступах к святая святых государства…
- Вернусь! Если что решу – приеду и сначала уволюсь. Клянусь тебе, товарищ Попцов, партийной клятвой!
- Ладно, Николай… Знаю тебя, как порядочного человека, - Дмитрич размашисто написал на рапорте - “оформить”, - Иди в кадры…

…Гретта, пославшая Клещеву приглашение на следующий день после его отъезда из Италии и два месяца изнывающая без так запавшего в ее сердце человека, узнав, что он может вылететь 15 сентября, проявила максимум напора. В результате, Николая разыскал давний знакомый Штефи, забрал паспорт и две фотографии и вернул его через два дня с мультивизой и билетом на самолет.
Николай готовился к поездке с тщательностью добросовестной студентки, идущей на защиту диплома. Полтора месяца он не вылезал с подработок, охраняя все, что закрывалось на замки и засовы по несколько суток к ряду, одновременно сведя свой “прожиточный минимум” до уровня привокзального нищего. Вместе с зарплатой и отпускными это позволило собрать сумму в полторы тысячи долларов. Он приобрел множество различных подарков и сувениров, среди которых выделялся улыбающийся медведь для Барбары и собрание сочинений Есенина для Штефи.
Гретте он купил золотой дутый браслет, доведя  сомнениями и расспросами томных продавщиц ювелирного магазина до массового потребления валерианки. Забив оставшиеся в двух сумках пустые места матрешками, водкой, шапками-ушанками и прочими российскими эксклюзивами, Клещев твердой поступью направился в Шереметьево-2. Через несколько часов, пройдя пограничные процедуры венского аэропорта, он заключил в долгие объятия сияющую от счастья Гретту, которая, едва выехав на ведущий в сторону Остбрингера автобан, свернула к ближайшему мотелю…

… О том, что к Гретте приехал потенциальный новый муж из России знал весь Остбрингер. Любопытные жители старались пройти около ее дома, чтобы, по-возможности, увидеть русского, в считанные дни захватившего в плен неприступную после возвращения в родные пенаты из-за развода дочку городского главы. От этого массового, якобы случайного брожения населения с напряженно вывернутыми в сторону дома Гретты головами, их тихая улица стала напоминать место народных гуляний.
К исходу первой недели Николай, ничуть не смущенный проявлением к его персоне повышенного интереса, успел перезнакомиться со многими новыми людьми и составить о себе общественное мнение, как о добропорядочном, вежливом и воспитанном человеке. Это сильно расходилось с общепринятыми представлениями о жителях далекой и страшной России, как об обутых в лапти бородатых, в стельку пьяных дикарях с наколкой “перестройка” на груди, сидящих в землянке при тусклом свете лучины у пульта запуска баллистических ракет.
Поначалу с опаской глядя на высоченного парня, словно находясь в ожидании, что он вдруг выхватит автомат Калашникова и начнет насаждать в городке коммунистические идеалы, люди и на Гретту посматривали, как на внезапно подвинувшуюся рассудком моральную извращенку. Однако, видя, что ее “бойфренд” не горланит в пьяном угаре советские лозунги и “Интернационал”, а, напротив, появляясь на людях, приветливо улыбается, бережно и предупредительно относится к Гретте, ажиотаж, близкий к панике, постепенно угас.
Гретта вовсю старалась сделать так, чтобы Николай не чувствовал себя чужим, устраивая для него постоянные встречи и маленькие праздники.
Среди вечерних походов в ресторанчики, поездок в горы, приглашений гостей, самым большим испытанием для Клещева явилось посещение предполагаемого тестя, занимающего, по меркам Остбрингера высочайшее общественное положение.
К этому визиту, запланированному уже на второй день по прибытии Николая, Гретта готовилась, как молоденькая актриса к примьере, продумывая все до мелочей: от одежды Николая до бантика Барбары. Кроме того, втайне от Клещева, она провела работу со Штефи, попросив ее смягчить в переводе возможные речевые вольности Николая, ибо, изучивший в плену русский язык, дед Вольфганг, все же знал его значительно хуже и вряд ли мог упрекнуть сестер в заговоре.
Когда Гретта с Николаем пересекали порог отчего дома, ее буквально трясло от напряжения, но через полчаса она поняла, что волновалась абсолютно напрасно. Ее любимый держался легко и естественно, беседу поддерживал по-существу, не лукавил, имел в каждом вопросе собственную, убедительную позицию и оказался настолько коммуникабельным, что к концу вечера все считали своим долгом выпить с ним на “брудершафт”.
Мэру понравилось, что при серьезном разговоре один на один в присутствии Вольфганга, отстранившего от мужской беседы Штефи и самостоятельно исполнявшего роль переводчика, Николай, на вопрос о предполагаемом развитии их романа с Греттой не начал клясться в вечной любви и немедленно требовать ее руки, а высказал по этому поводу обстоятельные и серьезные соображения и доводы.
- Дайте нам возможность разобраться в своих чувствах, со всех сторон обдумать ситуацию и только после этого прийти к какому-то решению. – заканчивая беседу сказал Клешев.
- Gut! Es ist sehr vernunftig! – отец Гретты хлопнул ладонью по колену Николая и пригласил на ужин.
Клещев почти ежедневно находил время посетить деда Вольфганга и поговорить с ним на отвлеченные темы, касающиеся жизни в России, истории и о нелегкой судьбе старого солдата, чем невероятно расположил его к себе.
На удивление быстро Николай сошелся и с Барбарой. Объяснялось это, в первую очередь, тем, что он не заигрывал с ней, а общался, как с равной, постоянно давая возможность смышленой девочке, немного понимающей и говорившей по-русски, благодаря уже трехлетним урокам со Штефи, самой определять правильность своих поступков или обоснованность капризов. Николай всегда отдавал Барбаре приоритет во внимании, но не допускал излишнего баловства, не считая, конечно, игр.
Гретта, в большей степени, чем за мнение отца, переживавшая за то, как сложатся отношения Клещева с дочерью, приехав как-то с работы и обнаружив Николая и Барбару сидящих в обнимку на диване и читающих детскую русскую книжку, непонятные слова из которой Клещев удивительно точно и весело объяснял дочери с помощью жестов и сравнений, прислонилась к стене и заплакала счастливыми слезами.

…4-го октября 1993 года пасмурным серым вечером Николай строил с Барбарой пластмассовый замок, когда в дом вбежала, вернувшаяся с работы Гретта. Следом вошли взволнованные Штеффи и Генрих.
Гретта, не снимая, плаща бросилась к телевизору и включила его.
- Николай! – позвала она сдавленным голосом.
Клещев посмотрел на экран и оторопел.
Танк Т-72 расстреливал “белый дом” – место его работы. Диктор что-то быстро говорил по-немецки. Показали вооруженных людей, трассирующие очереди. Вошла Штефи.
У вас - военный переворот! – сказала Штеффи и начала переводить слова комментатора.
Трансляция окончилась. Николай в растерянности стоял посередине комнаты не в силах что-то сказать.
- Мне надо лететь в Москву… - наконец, сказал он.
Гретта, понявшая все без перевода, подошла к Николаю и твердо отрицательно покачала головой.
- Никуда ты не полетишь, - спокойно сказала Штефи. – У вас закрыты все аэропорты, но главное, зачем тебе это?
- Там же по моим друзьям стреляли! А я тут в кубики играл и на машине в горы катался. Что вы понимаете?! Закажите билет! Срочно!
- Нет! – с металлом в голосе сказала Гретта. – Если тебе твоя дурацкая страна дороже меня – ты можешь уехать! Но я хочу, чтобы ты жил, а не погиб во имя неизвестно чего! После встречи с тобой я изучала вашу историю. Вы русские создаете сами себе трудности, стоически их преодолеваете и потом вспоминаете об этих никому не нужных победах, как о каком-то героизме, в результате которого миллионы людей лежат в могилах. Этот ваш фанатизм самопожертвования нужен только тем, кто добывает за счет него власть, деньги, карьеру. Что тебе дала твоя страна? Нищенскую зарплату, чужой вонючий угол? И за это дерьмо, ты собрался вставать под пули и снаряды? – Гретта взяла Барбару за руку и повела вверх по лестнице на второй этаж.
- Она права, - сказала Штефи, закончив переводить. – Только не говори: вы бы тоже кинулись на Родину, если бы были на моем месте. У нас такого просто не может быть! По крайней мере в ближайшем будущем…
Гретта не спустилась вниз, и Николай лег спать на диване в гостиной. Сон, после увиденного и услышанного, не приходил.
Он вспомнил, как в интернате били новенького – тщедушного мальчишку, укравшего две банки сгущенки. Били с ожесточением, долго. Парнишка плакал и вытирал кровь с лица. Николай, не участвовавший в экзекуции, наконец, не выдержал, отогнал от него ребят и вывел в умывальник, Мальчишка умывался дрожащими руками, его трясло, худые, сбитые коленки дрожали… Кое-как умывшись, он повернул к Николаю лицо и распухшими, разбитыми губами шепотом произнес: “понимаешь, я никогда ее в жизни не ел…”.
Потом перед глазами появился Серега Звонов, неловко лежащий на боку с остановившимся в какой-то далекой точке взглядом и все еще прижимающий двумя скрюченными руками кишки, выползающие из огромной черной дыры в животе, пробитой в упор из охотничьего ружья 12-го калибра ревнивым алкоголиком, открывшим огонь по наряду, вызванному его такой же спившейся женой во время пьяного скандала. Серегина жена, оставшаяся с двумя пацанами на руках получила от великого и могучего государства жалкую денежную компенсацию, мизерную пенсию, на которую едва сводила концы с концами и ежегодное приглашение на концерт ко дню милиции, где упоминали ее мужа, обещая “навечно сохранить память в сердцах”.
Вспомнилась бабка Настя, его единственная уцелевшая далекая-далекая родственница из забытой богом архангельской деревушки, которую Николай нашел в 90-м замерзающей в покосившейся избе без дров и хлеба и скончавшаяся, спустя две недели, в больнице от воспаления легких .
И ведь по большому счету, думал Клещев, за несчастья этих людей отвечали те самые холеные и толстопузые мужики, провожаемые охраной до его поста, разъезжающие на невиданных лимузинах и смотрящие на свой народ, как на огромное стадо, которое надо только гонять в нужном направлении, не давая подыхать от голода и вставать на дыбы. Именно за их благополучие нажимал на электроспуск орудия танкист у “белого дома”, убивая кумулятивным снарядом точно таких же, как он, солдат и милиционеров, защищавших благополучие и амбиции  “слуг народа”, делящих между собой сладкий пирог власти, оплачивая свой кусок чужими жизнями…
С этими тяжкими размышлениями Николай уснул и даже не почувствовал, как спустившаяся Гретта бесшумно подошла к нему, села рядом и медленно провела рукой по его волосам…

Через несколько дней в Москве все более-менее улеглось. Жизнь в доме Гретты пошла своим чередом – с улыбками, спорами со Штефи, выездами в горы и Вену, с гостями и бурными ночами.
Но чем ближе надвигался конец октября, чем меньше оставалось времени до возвращения домой, тем напряженнее становилась Гретта, все чаще и чаще смотревшая на него глазами, наполненными  ожиданием и тревогой.
В голове Клещева царил полный хаос, не позволявший ему принять какое-то решение, и он оттягивал этот решающий момент, как мог… Но всему приходит конец. За два дня до его отъезда Гретта позвала Штефи, хотя давно понимала Николая даже без слов, и задала свой вопрос, ответ на который, по ее мнению, решал не только ее собственную судьбу, но и предопределял будущее возлюбленного.
- Я понимаю, - начала Гретта, - что сейчас тебе нужно уехать. Ты обещал хорошим людям вернуться и уволиться, а не исчезать внезапно, доставив им неприятности. Надо закрыть свои дела… Я прошу только об одном. Скажи – ты вернешься ко мне навсегда? Пойми, не зная этого, я попаду в сумасшедший дом! Я люблю тебя безумно, я буду ждать сколько хочешь, только скажи – ты вернешься? Даже если я услышу “нет” – мне станет легче. Не знаю как, но я переживу это. А вот оставаться в неведении не могу. Скажи – вернешься?
“Нет”, - кричал кто-то в голове Николая. – “Как ты бросишь свою землю и своих друзей? Как ты сможешь жить без своего языка и привычек? Как ты отвернешься от того, что окружало тебя долгие годы? Нет!”. Клещев глубоко вздохнул, поднял глаза на Гретту, вдохнул полную грудь воздуха и сказал:
- Да, я вернусь…

…- Так, что скажешь? – повторил Николай, глядя на меня и допивая кофе.
- Что было дальше?
- Дальше… Я вернулся и узнал, что меня выгнали с работы, как и всех из нашего подразделения. Пошел работать в личную охрану к одному ублюдку. Платили прилично, но… сам понимаешь… Письма от Гретты получал через день. В марте Гретта приехала на три дня в Москву. Снял для этого случая дорогую квартиру – не в Одинцово же ее везти… . Она все три дня проплакала, никуда не ходила. Блин, она за это время прилично русский подучила! Плохонько, но объяснялись. А уезжая, оставила это, - Николай достал из кармана продолговатый конверт.
Я достал из него билет на самолет.
- Дата вылета – 15 апреля...- Я посмотрел на календарь, висевший на стене. Красным квадратиком была обведена цифра “пять”. - Десять дней на раздумья. Что решил?
- Ничего. Пришел к тебе за советом.
- Ты хочешь, чтобы я определял твою судьбу?!
- Нет. Я хочу, чтобы ты просто сказал – что ты об этом думаешь.
- Хорошо. Только не говори потом, что я исковеркал твою жизнь. Я думаю, что ты должен пятнадцатого апреля сесть в самолет и улететь в Австрию. Это мое личное мнение.
- Почему так?
- Судя по всему, эта женщина тебя действительно любит. Даже если твои чувства к ней не совсем идентичны – все равно, рано или поздно она возьмет тебя своим напором, отношением, еще ребенка родит в конце концов. Приживетесь. Парень ты покладистый, подвижный. Найдешь работу, выучишь язык. Все будет хорошо. Уезжая отсюда – ты ничего не теряешь. Приезжая туда, приобретаешь многое: дом, семью, благополучие, любовь. Ностальгия? В твоем положении – это ерунда. В крайнем случае, потратишь немного шиллингов, приедешь, сходишь на Казанский вокзал, дыхнешь Россией и назад. Ну, у меня поживешь, в деревню съездим, в баньке отмокнешь… Так что, по мне, так собирай манатки, ставь соседу прощальный литр – и в Шереметьево.
- А как же Родина?
- А у тебя ее нет…
- ???
- Родина – это не бывший Советский Союз и не нынешняя Россия. Родина – это место на земле, которое тебе дорого и где хочется жить. А теперь скажи, ты хочешь вернуться в городок, где родился и где теперь непонятно – как существовать? Ты хотел бы вновь оказаться в детдоме или интернате? В ментовской “общаге” или в снимаемой комнате? Ты хочешь стоять на посту и отдавать честь вчерашним коммунистам и комсомольцам, внезапно ставшим бизнесменами, министрами и хозяевами жизни? Хочешь охранять бандита, выбившегося в олигархи?
- Вообще-то в детдом и интернат надо съездить… - потупив глаза виновато произнес Клещев.
- Будет намного лучше, если ты заработаешь денег и привезешь туда что-то реальное. Той же сгущенки, из-за которой может быть сейчас лупят очередного мальчишку.
Николай сидел молча минут десять. Я его не торопил. Я понимал, что творится в последнее время в его душе.
- Спасибо тебе… - Николай встал и протянул мне свою крепкую руку. – Пойду я.
- Решил что-нибудь?
- Думаю – да. Пятнадцатого узнаешь. Я обязательно тебе позвоню. Или из аэропорта, или… не из аэропорта.
Он повернулся и, не оборачиваясь, вышел.
…Черный телефон на столе издал настойчивые трели. Я поднял трубку и услышал голос Николая.
- Привет. Звоню, как обещал…

Я посмотрел на календарь. Было пятнадцатое апреля 1994-го года…




Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 58
Опубликовано: 16.01.2019 в 14:23
© Copyright: Павел Рыженков
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1