ТЁМНЫЕ ОЧКИ


Двери автобуса с тихим шипением закрылись. Водитель подождал несколько секунд, внимательно осматривая салон через выпуклое зеркало заднего вида, и медленно отъехал от остановки, плавно набирая скорость.
Толик осторожно приподнял тёмные очки и, сильно-сильно – как учил доктор – прищурив глаза посмотрел в окно. У этого школьного автобуса стёкла были такие-же тонированные, как и у того, что постоянно возил его до школы. Просто привычный автобус не приехал, а хорошо-ли затемнены стёкла у этого Толик не смог понять, когда стоял на остановке. Тем более через тёмные очки.
Он медленно стянул их с лица и, расслабил чуть дрогнувшие пальцы. Очки стукнули его по груди, подпрыгнули на резинке, и замерли. Толик тяжело вздохнул. Уж он-то знал – долго им не придётся ждать… Ещё десять или пятнадцать минут, стоит остановится автобусу на школьной парковке, он опять наденет их на нос и спрячет почти всё своё лицо под черными по-ля-ри-зо-ван-ны-ми стёклами. И до самого конца уроков, до самого дома он их не снимет. И не из-за того, что его глаза устанут от учёбы и отдохнут только дома. Где привычно темно и на окнах висят плотные шторы. Толик не хочет, чтобы кто-то в автобусе увидел его покрасневшие глаза. Слёз-то они точно не увидят...
Он давно научился плакать тихо, только для себя.
Папа четыре года назад уехал на работу, куда-то далеко-далеко, и возвращался на день или два. Но всегда, когда Толик гостил или у бабушки, или у тёти Любы. А когда он возвращался домой, мама постоянно плакала. Потому-что папа опять его не дождался. Папа спешил на работу. Но он всегда привозил Толику подарки и оставлял длинные письма. Толик тогда плохо умел читать и ему читала мама перед сном, а потом плакала. Уходила в свою комнату, закрывала дверь и плакала. Она думала, что Толик не услышит. А он и не слышал. Правда-правда! Он просто утром видел красные глаза мамы. А она его красные глаза не видела… И не видела, как от слёз слиплись волосы у него над ушами.
А потом он научился плакать без слёз.
Толик шмыгнул носом и поправил стоящий на коленях ранец.
Он папу очень сильно любил и помнил. Его сильные руки с твёрдой кожей, которые подхватывали подмышки и подбрасывали высоко вверх, ловили и снова подбрасывали. А Толик смеялся и смеялся. А папино лицо, приближалось, чмокая его сухими губами в лоб, и сразу отдалялось. И он смотрел сверху на его лицо, всё такое бородатое, с растрёпанными длинными волосами, а потом падал вниз, в бороду. И поцелуй в лоб. И снова вверх…
И он сильно-сильно его ждал! Он верил, что однажды его не успеют в гости увезти. И папа откроет дверь своим ключом – у папы же есть свой ключ! – и Толик побежит к нему со всех ног, запнётся, а папа поймает его у самого пола и подбросит вверх как раньше. Громко смеясь своей бородой.
А потом, на свой день рождения полтора года назад, когда все подарки были открыты, и все гости разошлись его положили спать А мама с тётей Любой сидели на кухне и разговаривали. Они просто не услышали, как Толик пошёл в туалет. А что такое «машина», «авария» и «смерть» он уже знал…
И ещё до операции, до того, как ему светили в глаза очень ярким красным цветом, до того, как доктор сказал, что «нужно беречь зрение», до того, как он приехал домой с тёмной повязкой на глазах, и мама занавесила все окна и дала в руки подаренные «папой» очки, он уже знал – папа НИКОГДА не придёт. Потому, что папа разбился на машине. Умер. Навсегда. И плакать уже поздно. И если очень-очень хочется, то плакать надо без слёз. Что-бы мама не увидела и опять не расстроилась…
Кто-то задел его плечо и Толик поднял свои сухие красные глаза. Это был новенький. Озорной парень с копной огненно-красных волос и так густо усыпанный веснушками, что казалось под ними не видно кожи. Он с мамой и папой переехал в город в самом конце августа и попал в класс Толика. Как-то сразу ему удалось завоевать любовь всех без исключения.
Вот бы Толику так…
Рыжий поймал взгляд Толика, улыбнулся во всю ширь, показав сколотый передний зуб и подмигнул. На миг его левый глаз перестал сверкать как изумруд.
- Чё, Толян? Как глаза? Уже не так болят?
- Неее… - неуверенно протянул Толик. Он не понимал, чего хочет Игорь.
- Это хорошо! Болеть вообще не интересно! – он как-то по-взрослому взъерошил волосы на голове Толика и снова подмигнул. – А очки у тебя классные!
Игорь хлопнул ему по плечу и пошёл в конец автобуса, поправляя висящую на одном плече спортивную сумку.
Толик проследил за ним, увидел, что он идёт к развалившимся на заднем сидении братьям Квонам, и резко повернув голову уставился на свой ранец. Вот с кем он никак не хотел пересекаться, так это с Близнецами! Крепкие, плечистые, на голову выше своих одноклассников, они держали в страхе не только всю пятую параллель, но и всех остальных до девятого класса включительно. Как-то интересно смешалась кровь улыбчивой бурятки и серьёзного корейца, и в итоге появились эти Близнецы. Толик зябко передёрнул плечами припомнив, как Вася и Петя - даже не запыхавшись! – раскидали «сборную» восьмого класса. Страшное было зрелище! Петя отработанными приёмами самбо разбрасывал нападавших на него по сторонам, а Вася чёткими, поставленными ударами, просто укладывал на месте.
Потом, конечно, их вызывали с родителями к директору… и родителей и самих избитых. Леонид - их папа. Точнее его звали по другому, то ли Лан, то ли Лон, но все звали его Леонид - спокойным голосом рассказал всем собравшимся, что мальчики должны уметь защитить себя, и его сыновья это умеют. А то, что они смогли отбиться он напавших на них девяти парней, каждый из которых на три года старше и на полголовы выше его сыновей, а они их даже не искалечили, а просто наставили синяков, говорит только об одном – его сыновья умеют себя контролировать и за себя постоять. А если кто-то имеет ещё какие-либо претензии или дополнительные вопросы, то он с удовольствием выслушает их в присутствии участкового, инспектора из детской комнаты полиции, а, в случае если вопрос не удастся решить, он согласен привлечь к этому делу отдел ювенальной юстиции.
Конечно, вопрос на этом был закрыт. Никто не хотел объясняться с полицией, а Близнецы после этого совсем обнаглели. Точнее… на самом деле они никого и не обижали. Просто подходили вдвоём и спрашивали «А тебе денег дали родители? А поделишься?» И щурили свои и так узкие глаза на широких, лунообразных лицах. Иногда только Петя гулко бил себя кулаком в грудь и при этом резко выдыхал. Всё это было так страшно, что все мысли о сопротивлении убегали вместе с сердцем в пятки. А потом… А что потом? «Деньги требовали? Нет. Сам отдал...»
И вот с ними-то и сдружился Игорь в самый первый день.
Близнецы прижали его в углу и, как обычно, спросили про деньги. А он не то что не испугался, наоборот! Он озорно улыбнулся и приобнял их за плечи.
- Парни! У вас правда это срабатывает? Покажите?!
А после того, как он подтянул их по математике и русскому – вообще стали каждое его слово ловить.
Вот и сейчас… Толик скосил глаза через плечо.
Игорь, чуть подпрыгивая при ходьбе, быстро прошагал половину автобуса, хлопнул по протянутым ладоням Близнецов, бухнулся между ними на широкое заднее сиденье автобуса и сразу начал что-то им рассказывать. Они внимательно его слушали, а когда он закончил расхохотались на весь автобус. Их, наверное, и на улице слышно было.
Толик уставился на поручень стоящего перед ним сидения… и тут автобус резко затормозил.
- Толик! Толик! Ты как?! Ты живой вообще? Ты меня слышишь?
Кто-то осторожно трепал его за плечи и пытался отвести руки. Но Толик только мотал головой из стороны в сторону, стонал и лишь сильнее вжимал ладони в горящее болью лицо.
- Да, что случилось-то? – визгливо – как и всегда! – спросила Маша.
- Да головой он ударился, когда автобус тормознул, - просипел вечно простуженный Олег. – Я как раз в этот момент на него смотрел.
- Блин! Девчонки, дайте платок уже, а? – как-то очень уж раздражённо сказал Игорь. – Видите, у него кровь на штаны капает!
Толика как холодной водой окатило! Новые штаны! Это были новые штаны! Он и надевал-то их только один раз, неделю назад, когда в цирк с мамой ходил. И вот, стоило надеть в школу.
Он резко убрал руки и попытался посмотреть, как сильно он запачкался кровью, но залитые слезами глаза ничего не видели. Он попытался протереть их пальцами, но переносица взорвалась такой болью, что он снова застонал и сложился пополам, уткнувшись головой в колени.
Рядом – прямо над самым ухом – кто-то зло зашипел, как соседский кот Мурзик.
- Товарищ водятел! – очень громко и очень зло прокричал Игорь. – Какого мы ещё едем?! Тут ученик травмировался!
Автобус довольно резко затормозил и спереди раздался недовольный рык:
- Как ты меня назвал, щенок?
- Водятел! – уже прокричал Игорь. – Раз ты не видишь, что у тебя в автобусе происходит! А если на меня рыпнешься – станешь водятлом сидячим!
- Да ты!... Да я тебя!... – возмущённое пыхтение приближалось, приближалось и, вдруг, раздался звук проткнутого футбольного мяча. – Что… что тут случилось?
- Тормозить не надо так резко! – снова Игорь. – Аптечка где? Он головой ударился, а у него операция на глаза была! Хочешь ему пожизненно пенсию платить?
- Да-да-да! Я сейчас! Я быстро!
Быстрый топот ног.
- Ничё ты его уделал! – восхищённо выдохнул Петя.
- Он даже пикнуть побоялся! – добавил Вася.
- У моего папы друг так же умер. При аварии головой ударился, а никто не догадался ему лёд приложить. И всё – кровоизлияние в мозг.
Толик с трудом понимал, что происходит вокруг него. Все голоса доносились, как сквозь вату. Он даже не мог понять, чем он ударился об этот чёртов железный поручень! Болело всё лицо и слёзы текли не останавливаясь.
- Вот, принёс! – пробормотал голос над головой. – Так, это вот так… или так?
- Дай сюда! – резко и требовательно скомандовал Игорь.
Раздалось шуршание, какой-то щелчок, потом кто-то принялся трясти пакет с чем-то по снежному хрустящим. А потом его резко дёрнули за плечи, поднимая его голову от коленей и, пока он от неожиданности не успел обратно прижать ладони к лицу, к его переносице прижалось что-то мокрое и до одури холодное.
Толик закричал от резко вспыхнувшей боли и попытался рывком убрать голову от этого леденящего ада, но в него вцепились три пары рук. Одна тяжело легла ему на плечи, вторая прижала руки к ногам, а третья вцепилась в волосы и продолжала вдавливать ему холод в лицо. Толик закричал совсем уж истерически, но вдруг почувствовал, как боль отступает и даже в голове как-то проясняется. Он удивлённо всхлипнул и расслабился. Холод как бы высасывал боль. Стало немного ломить лоб и глаза, но это было совсем уже и не важно. Важно, что молоток, который вбивал большой и толстый гвоздь ему в переносицу, прямо в то место, где нос растёт изо лба, успокоился и сейчас лишь чуть-чуть постукивал. Эти удары отдавались в виски и верхние зубы, но это было уже терпимо, даже не больно.
Толик тяжело вздохнул и перестал вырываться.
- Ну вот, так лучше? – заботливо спросил в самое ухо Игорь.
Толик только и смог утвердительно покивать головой чуть-чуть. Его перестали держать и сильные пальцы взяли его ладонь и поднесли к пакету у его лица.
- Давай, сам держи, - таким же голосом, как говорила мама, когда он сбивал коленки или царапался, сказал Игорь ему в самое ухо. И сразу резким, в сторону: - Ну что, товарищ водятел? Мы едем или нет? Толику нужно в наш школьный медпункт, а там уже решат куда его.
- Слышь, пацан! Ещё раз меня назовёшь!...
- Водятлом? Так не только я тебя называть так буду! А подумаешь тронуть меня, предупреждаю – у меня отец юрист. И сидеть тебе – не пересидеть!
Толик услышал, как водитель зло и тяжело втянул воздух через зубы, потом как-то совсем уж обречённо выдохнул и пошёл в кабину.
- Так бы сразу, - нервно и немного истерично буркнул Игорь.
- Игорян! – восхищённо выдохнул Петя.
- Ты даё-ё-ёшь! – закончил Вася.
- Ребята, я чуть не описалась от страха! – взвизгнула Маша. – Он та-а-а-ак на тебя смотрел! Игорёша, я думала он тебя ударит!
- Пусть попробует! – усмехнулся Игорь и шмыгнул носом. – Я же про папу не просто так сказал. Он такого лет на десять посадит, как два пальца обоссать.
- Иго-орь! – недовольно протянула Ирина. – Ну чего так некрасиво!
- Толик, ты как? – Игорь или не услышал, или не хотел слышать Ирину. – Голова сильно болит?
- Нэт, - Толик помотал головой и понял, что и правда уже не болит. Так, самую малость. И тут он вспомнил, про свои штаны. – А моы станы сылно, ну… это?
Только Игорь понял, что он хотел сказать. И ему даже не помешал прижатый к лицу Толика холодный мешок.
- Штаны? – Игорь рассмеялся.
Толик даже успел немного обидеться на него, но он быстро стал говорить дальше.
- Мне просто надо было отвлечь тебя и посмотреть сильно ты ударился или нет. Так-что я тебя просто обманул!
- Да ладно, Толян! – выдохнул ему в ухо Вася, который так и не убрал руки у него с плеч. – Мне, когда первый раз на тренировке нос сломали, я вообще как девчонка плакал! А ты как мужик держался!
Хоть Толик и вздрогнул в первый момент от этого голоса, но от того, что Близнец прошептал ему в ухо, даже как-то теплее стало внутри.
И Толик глубоко вздохнул и облегчённо выдохнул.
Конечно-же медсестра из школы сразу-же вызвала скорую и Толика увезли в больницу. Хорошо, что он знал, в какую именно больницу ехать. И помнил на память телефон мамы.
Там ему что-то кололи, брали анализы, Андрей Константинович заглядывал в глаза в тёмной комнате. И всё время рядом была мама. Держала за руку, гладила по голове, прижимала к себе и постоянно вытирала у себя слёзы платочком. Она не плакала. Просто очень сильно испугалась за него и слёзы сами катились у неё из глаз.
Потом они сидели в кабинете и Толик через тёмные очки смотрел, как Андрей Константинович поднимал одну бумажку со стола, внимательно читал, что там написано, потом откладывал её в сторону и брал другую. Внимательно читал, вздыхал и откладывал. Всё это время мама держала Толика за руку и то крепко-крепко сжимала его пальцы, то почти отпускала и тогда он чувствовал, что мамины пальцы немного подрагивают.
Андрей Константинович прочитал последнюю бумажку, посмотрел на них с мамой поверх очков, сложил все бумажки в Толстую Папку – Толик знал, что она называется «история болезни», но она была такая толстая, что он так её и называл про себя «Толстая Папка» - отодвинул её на край стола и положил руки ладонями на стол.
- Ну, Анатолий, расскажи-ка мне, что это за друг у тебя такой умный?
Толик нервно повёл головой. Он понял, что доктор говорит про Игоря, но не мог понять, почему он называет его «друг».
- Что… - голос мамы сорвался, и она несколько раз проглотила слюну. – Что-то не так? Он что-то сделал?...
- Нет-нет-нет! – Андрей Константинович поднял руки перед собой, как будто хотел защититься от мамы. – Вы меня не правильно поняли! Если бы не этот… как его?
- Игорь, - одними губами прошептал Толик.
- Вот! – доктор поднял указательный палец вверх. – Если бы не этот Игорь, я даже и не знаю, чем могло закончится…
- А, что могло быть? – мама как-то очень уж крепко сжала пальцы Толика.
- Что могло быть? – он постучал пальцами по столу. Толик понял, что он стучит какую-то мелодию, но не смог её вспомнить, хоть и много раз слышал. – Да, вы знаете – всё, что угодно! До отслоения сетчатки. А это…
- Я знаю, что это значит! – крикнула мама и зажала рот рукой.
- Успокойтесь, пожалуйста!
Андрей Константинович быстро вскочил с кресла, подбежал к стоящему у окна маленькому столику, накрытому белой простынёй, взял стоящие на нём кувшин с водой и стакан, и быстро налил воды. Толик увидел, что его руки немного подрагивают.
- Вот, возьмите! Выпейте! – Он быстро подошёл к ним с мамой и протянул стакан.
Мама так быстро схватила его, что даже немного расплескала. Толик услышал, как она стукнулась зубами о край, и поёжился.
Он не понимал, что происходит. Всё же хорошо! Анализы и ис-сле-до-ва-ни-я хорошие, чего же беспокоиться? Ну, да, если бы Игорь не поспешил, то могло быть плохо. Но он же поспешил! Чего тогда переживать?
- Вам лучше? – осторожно спросил Андрей Константинович, и протянул руку. Толик заметил, что он как-то долго держал мамины пальцы перед тем, как забрать стакан.
- Да, спасибо, - сказала мама и икнула. – Значит Игорь всё сделал правильно?
- Не только правильно, но и быстро!
Он уже поставил стакан на столик, но почему-то не поворачивался, а так и стоял глядя в окно.
- Счёт шёл даже не на минуты, а на секунды. Если бы образовалась гематома и опустилась на глаза… Но, мальчик хорошо знал, что он делает. Он даже не дал Толику прилечь, когда у него голова закружилась.
- А, разве это хорошо? – удивился Толик.
Он-то хорошо помнил, как его вдруг затошнило в автобусе и перед глазами появились разноцветные круги. Руки похолодели сильнее, чем от пакета, который он держал, и стали какие-то мягкие и непослушные. Он даже испугаться не успел, а Игорь уже прижал его к себе своей сильной рукой и так надавил ему на остужающий пакет, что его затылок упёрся ему в плечо. «Дыши глубже!» - сказал Игорь. – «И слушай мой голос». Толик не мог вспомнить, что он рассказывал, но он почти уснул.
- Конечно хорошо! – Андрей Константинович повернулся и сложил руки на груди. – В горизонтальном положении полноценный отток…
- Доктор?! – удивлённо и чуть улыбаясь сказала мама. Она так говорила, когда Толик делал какую-то глупость, но такую смешную, что и ругать его было не интересно.
- И правда, что это я… - доктор засмущался и Толик даже удивился. Он покраснел. Немного, но покраснел. Толик невольно улыбнулся.
- В общем, Игорь твой сделал всё правильно и вовремя, - Андрей Константинович поправил халат, засунул руки в карманы, что-то там поискал, не нашёл и снова сложил их на груди. – Татьяна Сергеевна, вы должны быть благодарны, что у вашего сына такие друзья!
- Ох! – мама тяжело вздохнула. – Я и не знала, что у Толика такой друг! Даже и не знала…
«И я не знал» подумал Толик…
А потом Толик узнал.
Когда он через три дня пришёл в школу – он не ехал на автобусе как обычно, его привёз Андрей Константинович, который приехал к ним с мамой домой, чтобы проверить его здоровье, и решить, можно ему идти в школу или ещё нет – не крыльце его встретил Игорь. Подбежал, взял за плечи и посмотрел в глаза.
- Ну, ты как, дружище? Всё нормально?
Толик очень обрадовался, что у него на глазах тёмные очки и Игорь не видит его слёз.
- Да, нормально всё, - он повёл головой, немного смущаясь и вздрогнул, заметив, что к ним, своей развалистой как у медведей походкой, идут Близнецы.
- Толян! – улыбнулся ему Петя.
- Ты как, дружбан?! – ещё шире улыбнулся Вася.
- Ты нас так напугал! – сказали они хором и начали его тискать, как плюшевую игрушку.
- Ну-ка, руки убрали! – Игорь шутливо шлёпнул их по плечам. – Дайте парню в себя прийти! Всего три дня прошло, а ударился-то он не слабо!
- Извини, - Вася отошёл на шаг назад и спрятал руки за спину.
- Мы не хотели! – Петя опустил голову и смотрел на свои потёртые кроссовки.
- Да ладно, чё вы… - Толик сглотнул. Он почувствовал, как у него краснеют уши и от испуга шмыгнул носом.
- Вот и ладушки! - хлопнул в ладоши Игорь и широко-широко улыбнулся. – Всё приятное закончилось – сейчас нас ждёт математика!
Так дальше и пошло. С каждым днём Толик всё больше и больше понимал, что не ударься он тогда об этот поручень, у него никогда бы не было таких друзей. Настоящих.
Они постоянно были вместе. Вместе решали задачи, вместе играли после школы, вместе ходили в кино. И, как-то так получилось, что их компания начала расти.
В начале с ними после уроков стала оставаться Маша.
Игорь всё так же тянул Близнецов по русскому и математике, и они по долгу засиживались в кабинете труда. Сергей Валентинович - их трудовик – работал в трёх школах, и так уж получилось, что в их школе он вёл первые четыре урока, потом четыре урока вёл в сто сорок первой, потом ему нужно было очень быстро добраться до семнадцатой. Он говорил, что часто опаздывает в семнадцатую, но там его не ругают. Говорят «Мы всё понимаем… А другого преподавателя труда нам – увы и ах! – не найти» А потом бежал домой. Там у него младший болеет что-то.
Вот Игорь и договорился с завучихой, с Валентиной Павловной, что они после уроков будут заниматься в кабинете труда. Домашнее задание делать или повторять, что на уроке проходили. Она ключи дала, сказала, чтобы ничего не трогали, но не сразу поверила, думала они просто домой не хотят, или с инструментами не наигрались. Несколько раз заходила, то сразу, как они рассядутся и тетрадки с учебниками достанут, то через полчаса. А иногда она их в коридоре встречала, когда они уже уходили, и проверяла – всё-ли в порядке в кабинете. Игорь тогда отдавал ей ключи – хорошо же! не тащиться на второй этаж! – они быстро переодевались и бежали на улицу. Там, за оградой школы, уже стоял на парковке старый-старый американский мик-ро-ав-то-бус папы Игоря. Игорь однажды рассказал, что он такого же года, что и его папа. Но эта машина очень надёжная, и, если за ней хорошо следить, то проездить может очень долго. «Мне папа так и сказал: - Ещё внуков моих – моих детей, когда я вырасту! – возить будешь!» однажды рассказал им Игорь, когда его папа задержался на работе, и они ждали его на первом этаже. На улицу выходить не хотелось – там был противный мелкий дождь. Такие часто бывают в октябре.
И в один день, когда они уже разложили тетрадки на партах, открылась дверь и вошла Маша.
- Игорь, а можно я с вами? Серафима Петровна сегодня рассказывала-рассказывала, а я всё равно ничегошеньки не поняла… - она хлюпнула носом и опустила глаза. Свой рюкзак она так и держала за спиной. – Может ты сможешь объяснить, а?
- Сможет!
- Сможет!
Петя с Васей, как обычно, сказали почти одновременно.
- Попробую, - Игорь свёл брови к носу. Он думал, что так выглядит строгим учителем, но Толик, почему-то, всегда вспоминал соседского кота Мурзика, такого же рыжего, только без веснушек, и как тот хмурился-хмурился, а потом начинал шипеть, и ему становилось очень смешно. – Но не знаю, получится или нет?
- По…
- …лу…
- …читься!...
Толик с Близнецами сказал одновременно, и они все засмеялись. Даже Маша.
А в ноябре постоянно простуженный Олег прямо после урока просто подошёл к Игорю и сказал:
- Игорь, мне нужна твоя помощь. Мне и мама объясняла, и папа, и с Серафимой после уроков оставался, - он шмыгнул носом, втягивая уже свисающую соплю и закашлялся. – Вот…
Он развёл руками и тяжело вздохнул.
Перед Новым Годом в кабинете труда уже было двадцать три человека. Места для всех не хватало, и приносили скамейки из коридора. Все сидели близко-близко, а Игорь расхаживал у доски, чертил мелом уравнения, или писал правила русского языка. И всегда у него всё так понятно выходило! Серафима Петровна то же самое говорит, но как-то не так. Как-то не успеваешь понять, а она уже дальше, дальше… А Игорь всегда спросит, поняли или нет, и повторит, и объяснит. И нравится ему это. А Серафима Петровна как будто даже и не хочет рассказывать.
А потом был Новый Год…
- Толик, нас приглашает Андрей Константинович Новый Год с ними справлять!
Мама была очень весёлой, но смотрела Толика как-то очень внимательно. Толик такой взгляд не любил. Вот знаешь, что прав, ничего не делал, но когда на тебя так взрослый смотрит, как-то неуютно себя чувствуешь. Так и хочется голову опустить и руки за спину спрятать!
- У них администрация базу отдыха выкупила для новогоднего корпоратива, а одна из сотрудниц уволилась. Вот он нас и приглашает. Там почти все с семьями будут и детьми, значит тебе не будет скучно.
Толик повёл головой, не понимая, что от него мама хочет. Все друзья всё равно будут дома справлять, а на базе точно будет веселее, чем дома с тётей Любой и бабушкой. Но мама как-то не правильно его поняла.
- Толик, ты что – не хочешь?
Мама присела перед ним и поправила висящие на его шее тёмные очки. И глаза у неё стали такие грустные-грустные, что Толик сразу почувствовал себя виноватым. Он опять повёл головой и шмыгнул.
- А ёлку мы будем украшать? Ну, дома. Как всегда?
- Ну, конечно будем! – мама засмеялась и взлохматила ему волосы над ушами. – Я даже гирлянду новую купила!
И они украшали ёлку. Гирлянда оказалась самая настоящая, многоцветная и все лампочки у неё мигали по-разному. А ещё они развешали по квартире бумажные гирлянды. Они были очень старые, мама говорила, что ещё бабушка их вешала, когда маленькая была. И игрушки на ёлке тоже были бабушкины, но Толик нигде таких больше не видел. Каждая игрушка была особая. Сосулька с прозрачным круглым окошечком, а внутри – снежинка. Вся зелёная ёлочка, а снизу как будто в снегу. Были ещё Дед Мороз со Снегурочкой, зайка с морковкой, санки, шишки, яблоки, апельсинки, даже ананас! И все они были стеклянные, и значит нужно было их очень осторожно вешать. Если упадут и разобьются – другой такой уже не найдёшь.
И когда он рассказал Игорю, где будет встречать Новый Год, он как-то странно посмотрел на него, даже постоянно яркие зелёные глаза как будто потускнели немного.
- Ты только осторожнее будь, пожалуйста. Меня там не будет, чтобы за тобой проследить.
Толик рассмеялся и боднул головой друга в грудь, так сильно, что даже тёмные очки подскочили и ударили его по подбородку.
- Ай, спасите! – заверещал Игорь и схватил Толика за волосы, ещё сильнее прижимая его к себе. – Ай, убивают!
А потом завалился на спину и потянул Толика за собой. Тут заверещал уже и он. Сел на Игоря сверху и начал его щекотать так сильно, что он даже несколько раз пукнул от смеха!
Подбежали Близнецы. В начале пытались их разнять, а потом уже и сами подключились к борьбе. Потом Олег, как в воду – рыбкой, нырнул к ним. И только Маша, которая подошла сразу после Васи с Петей, постояла рядом, подождала, и, когда Толик оказался сверху, быстро сняла у него с шеи тёмные очки и повесила их на ёлку, чтобы случайно не сломались. А потом начала щекотать всех, кто попадался под руки. И никто их не пытался остановить. Все же знали, что они – лучшие друзья!
А когда ехали в машине дяди Андрея – мама попросила так называть его доктора, Андрея Константиновича, а Толик и не был против, тем более он в гостях появлялся чаще, чем тётя Люда – Толик вертел в руках свои тёмные очки и пытался понять: «Зачем я их постоянно ношу? Глаза же не болят. Иногда бывает чуть-чуть. Но можно и просто зажмуриться или от света отвернуться.»
Вдруг Толик вспомнил тот случай. Они как раз ехали на лыжах вокруг школы. Небо было затянуто облаками и очки висели у него на груди. И вдруг, всего один лучик проскользнул между облаков, но так низко, что попал прямо в глаза и в снег перед ним. Толик вскрикнул от боли и упал в снег зажимая голову руками и отпихиваясь, ставшими сразу неповоротливыми лыжами, попытался куда-то уползти. Ему показалось, что ничего этого не было. Ни дружбы, ни школы, ни лыж этих проклятых, которые сейчас цепляются за всё подряд. А он всё так же сидит в автобусе и пытается свою голову удержать, чтобы она не развалилась на кусочки от боли. И никто ему не поможет… Но тут подбежал Игорь, упал рядом с ним на колени и, как и тогда, в автобусе, оторвал его руки от лица и быстро надел тёмные очки. Потом прижал к себе и говорил что-то успокаивающее…
- Дядя Андрей, - наконец решил спросить Толик то, о чём давно думал.
- Да, Толик, - Андрей Константинович не отрывался от дороги, потому что начал идти снег, а когда идёт снег нельзя очень сильно отвлекаться, если ты за рулём.
- А можно мне не очки носить, а какие-нибудь линзы тёмные? Чтобы постоянно они были.
- Нет, Толик. Не получится, - он тяжело вздохнул. – У тебя глаза должны привыкать…
- ОСТОРОЖНО!!! – громко-громко закричала мама и Толик увидел, как на них через сугроб несётся встречная машина. А потом она вынырнула из сугроба и яркий-яркий звёздно белый свет её фар уставился Толику прямо в глаза…
Из больницы Толик выписался к самому окончанию зимних каникул. Он очень сильно похудел от постоянных капельниц, уколов, не вкусной больничной еды, постоянных об-сле-до-ван-ний… и страха. Нет, не того страха, как в машине, когда дядя Андрей, как-то хитро выкрутил руль, и та машина пролетела мимо, а они ещё долго крутились на скользкой дороге, как на карусели. И не того страха, когда они с мамой выскочили помочь тем, которые улетели с дороги и врезались в большой камень. И не того страха, когда он увидел, как от тётеньки и дяденьки, которых он хорошо видел через то место, где должно быть переднее стекло машины, пошёл какой-то тёмный дым и быстро-быстро улетел куда-то вверх. И не того страха, когда он увидел, как в больнице, прямо в коридоре, упала и умерла старая бабушка, и от неё пошёл такой же тёмный дым, но не улетел, а ещё много дней стоял на этом же месте.
Страх - настоящий СТРАХ! – появился немного позднее…
- Привет больным! – радостно закричал Игорь, забегая к нему в палату и сразу запрыгивая на кровать. – Смотрю, ты не плохо устроился! Своя палата, телевизор… Дядя Андрей постарался?
Толик радостно улыбнулся. Именно Игоря, своего друга, он хотел сейчас увидеть больше всего. Именно такого – весёлого, задорного как всегда, сияющего веснушками и зелёными глазами. И пахнущего морозом, снегом и каникулами.
- Ну, да, он, - Толик смущённо поправил очки, которые Андрей Константинович строго настрого запретил снимать, скинул с себя одеяло, сел на кровати и боднул Игоря в плечо.
- Эй! – всполошился тот и ухватил Толика за плечи. – Не-не-не! Тебе точно нельзя!
- Ну, Игорь! Я уже замонался тут лежать! – застонал Толик.
- Бороться не будем – не так поймут! – он повёл плечами и оглянулся через плечо на плотно закрытую дверь. – Они же взрослые, ещё и врачи.
Толик засмеялся и спустил ноги с кровати нащупывая тапочки.
- Ну, погулять-то мы же можем?
- Это да! – Игорь спрыгнул с кровати и на цыпочках подкрался к двери, чуть приоткрыл и выглянул. Потом замахал Толику рукой. – Давай быстрее, пока никто не видит!
Толик засмеялся, но сразу закрыл рот двумя руками, и так же, на цыпочках, пошёл к выходу.
- И значит ты и Новый Год здесь встречал? – тихонько спросил Игорь, когда они шли по коридору.
- Нет. Новый Год мы «встретили» там, на дороге, - Толик тяжело вздохнул и несколько раз моргнул. Глаза начало как-то странно покалывать. – Пока дядя Андрей скорую и милицию вызвал, пока они приехали… А на базе и стол накрыт, и ждут нас все… А дома ёлка…
Толик снял очки и протёр глаза.
- Ты чего? Болят? - сразу насторожился Игорь. – Может обратно в палату?
- Да нет, нормально всё, - Толик ещё раз протёр глаза и посмотрел на друга. Странно… вроде никогда он не замечал этого красного отблеска в зрачках Игоря.
- Точно, нормально?
- Да нормально! Пошли.
Они прошли немного молча. Игорь шёл чуть впереди, а Толик за ним. Почему-то этот красный отблеск напомнил ему про тех двух в машине. И про старушку, которая… он поднял глаза и увидел, что этот дым, который вышел из старушки так и стоит на том самом месте. Только это уже был не совсем дым. Это был уже почти человек, только полупрозрачный, и очень похожий на… И Игорь шёл прямо на него.
- Игорь, стой! – Толик в один прыжок догнал друга, схватил его за плечо останавливая, чтобы он не столкнулся с этим.
Дальше всё произошло очень быстро, и если бы Толик не смотрел во все глаза он мог бы просто не заметить. А, может и плохо, что он смотрел? Так бы моргнул раз, или глаза протёр – и всё! Но нет…
От рывка за плечо Игорь чуть развернулся, и Толик увидел, что у него губы вытянуты в трубочку, и он всасывает в себя этот дым. Только это уже был совсем не дым! Это была та самая старушка, и она была напугана. Она кричала и пыталась оттолкнуть от себя втягивающие её губы Игоря, но у неё ничего не получалось. Ещё миг, и она полностью исчезла, а Толик наконец смог увидеть его глаза. Они были полностью красные, как кончик ножа, который он держал однажды над газовкой, и в них не было даже проблеска так знакомого ярко-зелёного цвета.
Глаза резко защипало и Толик по привычке надел очки. Сразу стало легче. И глаза Игоря приобрели привычный цвет. Толик чуть снял очки и снова посмотрел в глаза… этого. Красный тускнел с каждой секундой, и два вдоха спустя спрятался на самое дно, под зелёное, но Толик всё равно видел. Он надел очки и сел на пол, прямо там, где стоял.
Как ни странно, в коридоре никто так и не появился, и они могли спокойно молчать пять минут. Толик сидел на полу, сложив руки на скрещенных ногах, а Игорь стоял над ним, сгорбившись и тяжело мотая головой. Изредка он набирал в грудь воздуха, собираясь что-то сказать, но подержав его в себе, просто выпускал тяжёлым выдохом.
- Ты не должен был этого увидеть, - каким-то совсем чужим голосом сказал наконец он. – Я тебя оберегал, как мог, и ты не должен был…
- Кто ты, Игорь? – просто спросил Толик, даже не поднимая глаз. – И сколько вас таких?
- Это… - Игорь тяжело вздохнул и сглотнул. – Это долгая история.
- Я никуда не тороплюсь, - он поёрзал попой по линолеуму, как-бы усаживаясь поудобнее, и хлопнул себя ладонями по коленям. – Рассказывай!
- Давай в палате, - буркнул Игорь и повернулся в сторону лестницы. Пройдя несколько шагов не обычной своей походкой, а шаркая по полу кедами как старик, он бросил через плечо. – Я тебе расскажу всё, потому что…
- Потому что «что»? – не выдержал Толик.
- Потому что ты мне друг…
- А по-другому вы не можете, да? – каким-то совсем-совсем спокойным голосом спросил Толик. – Только сжирать души и занимать освободившееся тело?
Игорь тяжело мотнул головой. Он развалился в кресле как старый дед и так же тяжело дышал. То ли он устал от полуторачасового рассказа – Толик как-то машинально засёк по висевшим не стене часам – то ли пытался сдержать слёзы.
- А по-другому совсем-совсем ни как?
- По-другому, это если ребёнок родиться от тех, в ком мы живём, и один из нас переселяется в него, а тело умирает.
- И сколько вас уже здесь? Из ваших ста сорока миллионов?
- Половина.
- И сколько лично ты душ выгнал, чтобы на их место своих сородичей подселить?
- Толик, - он впервые за всё время пока они были в палате посмотрел ему прямо в глаза. – Толик, давай я не буду отвечать?
- Сколько?! – почти прорычал Толик, снял очки и посмотрел прямо в красное, что чуть светилось в глубине глаз Игоря.
- Вся наша школа, - еле слышно выдохнул он и опустил голову.
- Уходи, - Толик откинулся на подушку и закрыл глаза.
- Толик, ты пойми, - начал оправдываться Игорь.
- У-хо-ди! – он накрылся одеялом с головой и заткнул уши.
Он не знал, сколько он так лежал, потому что в какой-то момент просто уснул. И ему снилась странная планета. Земля была сухая и безжизненная. Огромное солнце кроваво-красным покрывалом закрывало почти всё небо. Звёзд не было видно совсем и было очень-очень жарко. Была полная тишина и безветрие, потому что весь воздух уже давно сдуло в космос жестокой солнечной радиацией. И над этой пустыней беспорядочно носились сгустки энергии. Когда-то они были душами населявших этот мир существ. Существ, которые не захотели покорять космос, а занялись самосовершенствованием. И когда достигли полного духовного бессмертия, их солнце решило превратиться в сверхновую. Оно быстро расширялось сжирая всё на своём пути и уже почти сожрало их планету, а они всё искали и искали выход. А потом солнце взорвалось и их раскидало по космосу.
Вот так они и болтались миллионы лет, пока одного из них не прибило к нашей Земле. И тут он и выяснил, что вполне может занять тело человека, только душу его придётся поглотить, а самому на её место. И вся память остаётся, и черты характера, и эмоции. Даже близкие люди подмены не заметят. Ну, может спокойнее стал, рассудительнее – да кто, жаловаться-то будет!
И ещё один момент интересный – если из другого человека душу правильно вынуть, то на её место сразу сородич прилетает, так же душу поглощает и живёт преспокойненько дальше. А уж бесхозную душу сожрать – которая из мёртвого тела вышла, но никуда не ушла – самое первое дело! Информация и жизненный опыт лишними не будут.
Вот так они и переселяются потихоньку…
Толик проснулся в холодном поту и понял, что боится. Очень-очень боится. Того, что его просто могут убить, потому что он знает их тайну. Потому что они не могут выдернуть его душу и подселить на его место своего. Почему это так, Игорь не знал, но сказал, что они все знают про эту особенность Толика и очень внимательно за ним следят. А вот про то, что он может их видеть – знают только они вдвоём… пока. И вот это самое «пока» было самое страшное.
Он так и проворочался до самого утра. А утром пришли дядя Андрей и мама.
- Толенька, ну как ты? Ты чего такой бледненький? Не спал ночью? Голова не болит? – запричитала мама от самой двери, быстро подошла к кровати и присела рядом с ней, сразу начав гладить его по голове и целовать в макушку.
- Ну что, герой? Давай я тебе глаза посмотрю и дальше пойду, а то у меня сегодня пациентов – во! – дядя Андрей рубанул себя по шее и улыбнулся.
Толик привычно поправил подушку, опёрся на неё спиной и чуть запрокинул голову, чтобы дяде Андрею было удобнее смотреть. Он так делал уже не раз, и даже мама привычно отошла и встала в ногах кровати.
Когда Толик снял тёмные очки он сразу увидел красный отблеск в глазах Андрея Константиновича и от неожиданности зажмурился.
- Что? Что такое? – сразу всполошилась мама. – Тебе больно?
Толик смог только покивать головой крепко-крепко сжав зубы, чтобы не закричать от страха.
- Тогда, пожалуй, отложим осмотр, - пробормотал Андрей Константинович и сложил руки на груди. – Надо тебе МРТ сделать, на всякий случай, и с физиотерапевтом я прямо сегодня поговорю… Татьяна Сергеевна, можно вас на пару слов.
- Сейчас, - мама быстро подошла взлохматила ему волосы на висках и поцеловала в лоб. – Толик, всё у нас будет хорошо, ты слышишь? Я обещаю!
Толик так же молча кивнул, глядя ей прямо в глаза, и потянулся за очками. Мама ещё раз улыбнулась и вышла из палаты вслед за доктором.
Толик всхлипнул и медленно надел тёмные очки. Теперь он будет их снимать очень редко. Пока не научится не бояться. «Хорошо, что я умею плакать тихо-тихо, только для себя. И ещё хорошо, что под очками не видно слёз» подумал Толик.
А ещё Толик подумал, что красный – его самый не любимый цвет.



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Мистика
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 15
Опубликовано: 13.01.2019 в 14:18
© Copyright: Алексеев Константин
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1