Записки из-за бугра - 2. Бегство (ч.3)


Записки из-за бугра - 2. Бегство (ч.3)
(продолжение, начало - https://www.litprichal.ru/work/319536/)

…- Николай, вставай, - Войцех тряс Клещева за плечо, но тот только бормотал “ща, погоди” и залезал еще глубже под одеяло.
Только минут через пять до Николая начало доходить его местоположение. В голове два кузнеца ковали кувалдами железо, а тело было залито свинцом до самого подбородка. Из какой-то противной мути, туманом стоявшей перед глазами, вдруг выплыло лицо поляка, шевелившего губами, но произносимых слов Николай разобрать не мог.
“Ничего себе, в гости сходил” – подумал он и чудовищным усилием воли заставил себя сесть на кровати.
- “Лиходеев проснулся и провел рукой по бедру, пытаясь определить – в брюках он или нет”, - ссохшимися губами произнес Клещев.
- Кто в брюках? – спросил Войцех.
- Был такой русский писатель – Михаил Булгаков… А у него персонаж – Лиходеев. Эх ты! Классиков славянской литературы надо бы знать...
- И что? Он был в брюках?
- Неизвестно. Он не смог этого понять, потому что был с такого же страшного бодуна, как я сейчас, - Николай прошаркал в ванну и, включив холодную воду, залез под ледяную струю.
- Что такое “бодун”? – прокричал из комнаты Войцех.
- Напейся, как я вчера – узнаешь!
В автобус они сели, когда вся остальная делегация была уже в сборе и шумно обсуждала вчерашний вечер. Николай, узнав, что ему бежать только в шестой тройке, с ужасом отверг протянутую понятливым Джимом банку пива, с облегчением растянулся в кресле и начал восстанавливать события вчерашней ночи.
Поход в гости закончился для него в пятом часу утра заплетающимися ногами и десятиминутным преодолением лестничного пролета в восемь ступенек, ведущих на второй этаж гостиницы.
Впрочем, напрягая больную голову, он не вспомнил ничего предосудительного в своих действиях. Они мило беседовали, немного выпивали. Он поведал всю историю своей жизни – честно и ничего не приукрашивая: и про детдом, и про работу, и про женитьбу и развод.
Гретта рассказала о своей судьбе. Колледж, работа адвокатом, замужество, рождение ребенка, нелады с мужем, развод, возвращение в Остбрингер, открытие юридической конторы …
Штефи? Та в основном переводила. Он вспомнил, как танцевал с Греттой, опьяняющий запах ее духов и тепло женского тела. От этих воспоминаний Николай даже вздрогнул, заставив сидящего рядом Джима с удивлением посмотреть в его сторону.
А вот потом пришел муж Штефи – Генрих, местный полицейский, с которым они и… “Жаль, не удалось попрощаться”, - подумал Николай. – “Хорошие девчонки. Не чопорные… Ну, сегодня никаких праздников! В 21.00 – в койку!” – с этими мыслями он закрыл глаза и будто куда-то провалился…
День прошел нормально. К вечеру, пришедший в себя Николай пробежался с факелом и отбился от спутников, пристававших со всех сторон с расспросами относительно ночного нарушения режима. Наконец, автобус вновь свернул в очередной городок на ночевку. Героически отстояв в президиуме, и, в семнадцатый раз, ощущая себя Остапом Бендером, совершающим исторический автопробег на “Антилопе”, выслушав речи о “братстве правоохранительных органов”, удивительно напоминавшие доклады на недавно ушедших в историю партсобраниях, Николай, прячась за кустами, как партизан, готовившийся пустить под откос вражеский эшелон, проследовал к гостинице, определенной для ночлега делегации.
Он уже взялся за ручку двери, когда не столько услышал, сколько почувствовал легкий шелест автомобильных покрышек. Обернувшись, Клещев увидел серебристый “Мерседес”, бесшумно подруливавший к входу в отель. Машина остановилась, и из-за руля легко выпрыгнула… Гретта. - Гутен таг, Колья! – улыбаясь проворковала она и приветственно взмахнула рукой.
- Гутен… это… привет! – выдавил Клещев, ошеломленный появлением австриячки. – Какими судьбами?
Не имевшая по причине незнания русского языка ответа на этот вопрос Гретта, продолжала улыбаться. Она была не вчерашней светской дамой, а легкомысленной девчонкой – с распущенными волосами, в легкой спортивной одежде и белых кроссовках. Потоптавшись на месте, Николай поставил сумку на ступени и спустился к Гретте. Она бесцеремонно поцеловала его в щеку и, показав на голову, спросила:
- Кранкен?
- Блин… Ты еще спрашиваешь! Чуть не умер утром... – промямлил Клещев.
- О’кей! – произнесла Гретта, вбежала по ступенькам ко входу, схватила клещевскую сумку, и открыв багажник, закинула ее внутрь. После этих решительных манипуляций, она распахнула правую дверь машины и, приветливо поманив рукой Николая, добавила, - Битте!
«Конкретно очумела баба!» – подумал Клещев, но вид Гретты был так невинен и жизнерадостен, что он, секунду поразмыслив, опустился на кожаное сиденье.
Гретта обежала машину, как-то по-змеиному вползла за руль и с пробуксовкой сорвалась с места. На повороте они напугали бредущего к гостинице Войцеха.
- Стоп! – закричал Николай.
Гретта остановила машину, а Николай, открыв дверь позвал:
- Войцех!
Тот подошел к машине и, с удивлением уставился на Клещева и Гретту:
- Николай! Тебя взяли в заложники?
- Войцех, родной, узнай - куда она меня везет?
- Какая тебе разница! Я бы никогда не стал спрашивать у такой женщины – куда!
Поляк задал Гретте несколько вопросов, после чего перевел Николаю.
– Она говорит, что крадет тебя, но утром возвратит в целости и сохранности и просит не беспокоиться о твоей судьбе…
- Утром?! С ума она сошла! – Клещев попытался выйти из машины, но Войцех преградил ему путь и произнес:
- Не сходи с ума! Ты же свободный человек! Знаешь, как я тебе завидую… Она привезет тебя утром к восьми, – он буквально запихнул Николая обратно в машину и захлопнул дверь.
Машина присела на задние колеса и помчалась вперед, увозя полностью обескураженного Клещева в компании прелестной спутницы назад, в сторону Остбрингера...
…Николай накинул пахнущий дезодорантом, белый махровый халат и, сунув ноги в шлепанцы, бесшумно вышел на балкон номера маленькой горной турбазы. Солнце, еще не вышедшее из-за гор, создавало причудливый парадокс из голубого небосклона и словно провалившейся в тень сумрачной долины. Клещев сел в плетеное кресло и посмотрел на часы. Они показывали 5.30. Николай с удивлением отметил, что несмотря на то, что уснуть довелось только пару часов назад он чувствовал себя свежим и бодрым.
Гретта привезла его сюда вчера вечером и сняла этот номер на последнем этаже турбазы. На все вопросы Николая, задаваемые на ужасной смеси русского и нескольких немецких и английских слов, она только прикладывала пальчик к губам и что-то таинственно шептала. Потом она куда-то позвонила, и взяв Клещева за руку повела в маленький ресторанчик, расположенный в другом крыле.
За уже накрытый столик, куда их проводил метрдотель, она села рядом с Николаем, взяла его руку и долго не отпускала, а только смотрела на него большими серыми глазами и улыбалась. Потом они совсем немного выпили вина, вкусно поужинали и потанцевали под спокойный оркестр.
В конце застолья Николай решительно достал из кармана многострадальный “полтинник”, но Гретта звонко рассмеялась и увлекла его в номер. Из всех слов, которые она пыталась сказать Николаю, он смог разобрать только “сегодня – мой вечер”, “ты – русский медведь” и “не думай ни о чем”.
Клещев, собственно, уже ни о чем и не думал. Он понял, что все уже решила за него настырная девушка и теперь просто плыл по течению, несущему его к огромной кровати посредине комнаты…
Теперь Николай пытался вызвать в себе угрызения совести или какие-то другие неприятные чувства, которые ему часто приходилось испытывать в Москве после таких вот случайных, но бурных ночей, но в душе у него было на удивление легко и спокойно. Ему совсем не хотелось опять оказаться в автобусе и уносить этот дурацкий факел все дальше и дальше от хорошенькой женщины, безмятежно спящей в комнате.
В дверь вкрадчиво постучали. Вошла горничная в белом передничке и высокой наколке на белокурых волосах. Проворковав “гутен морген”, она вкатила в номер столик с тарелками, чашками и большим металлическим кофейником. Сделав реверанс, горничная удалилась.
В это время Гретта открыла глаза и, сев в кровати, протянула Николаю руки. Проникнув в ее объятия, он вдруг ощутил, что сделал это с искренним желанием и ему очень нравится утренняя свежесть ее тела и какой-то легкий, мелодичный запах щекочущих лицо волос.
Гретта пошла в душ. Николай в это время мрачно смотрел на миниатюрный завтрак, состоящий из двух вареных яиц, пары малюсеньких булочек, нескольких кусочков сыра, каких-то мизерных упаковок с маслом и джемом.
“Жмоты” – думал Клещев, - “После такой трудовой ночи… Ладно, в обед наверстаю”.
Позавтракав они спустились к машине, отдав по дороге ключ от номера услужливому и все понимающему портье. Гретта села за руль, но прежде чем тронуться вдруг приложила свою ладонь к щеке Николая и сказала:
- Ich liebe dich!
“Быстро, однако” – усмехнулся про себя Клещев. – “Наверно у них так принято: наутро объясниться в любви и расстаться навсегда”.

(продолжение следует)




Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 49
Опубликовано: 12.01.2019 в 09:27
© Copyright: Павел Рыженков
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1