Записки из-за бугра - 2. Бегство (ч.1)


Записки из-за бугра - 2. Бегство (ч.1)
Бегство

Все, что написано ниже – правда от первого до последнего слова. Самое начало 90-х… Мы не понимали – откуда ушли и куда придем…

“Ты сделал то, что должен был сделать,
но, возможно, ты совершил ошибку”
А.Дюма. “Три мушкетера”.

Николай Клещев, мой старинный приятель, высокий симпатичный парень, неунывающий весельчак, спортсмен, любимец женщин понуро сидел в моем кабинете на скрипучем казенном стуле и, нервно разгибал скрепки. Я отодвинул подальше магнитную тарелочку с канцелярскими принадлежностями, встал и включил белый электрический чайник.
- Чай или кофе?
- Кофе.
Чайник запыхтел и щелкнул автоматическим выключателем. Я растворил в чашках кипятком кофе и, усевшись на стол, закурил. Николай продолжал смотреть на меня с ожиданием и напряжением.
- Я тебе все рассказал. Что скажешь?...
…Начальник отдела боевой и физической подготовки МВД полковник Дмитрий Иванович Шевцов нервно теребил в руках белый лист бумаги и задумчиво разглядывал коллекцию вымпелов, украшавшую противоположную стену кабинета. Этому плодотворному занятию он предавался всякий раз, когда нелегкая служба ставила перед ним каверзные вопросы, решать которые надо было безошибочно и в сжатые донельзя сроки. Бумага, которую он перечитал раз десять и успел выучить наизусть, не таила в себе ничего особенного, кроме неразборчивой визы в левом верхнем углу, размашисто написанной красной ручкой – «Обеспечить. Доложить лично. Срочно!»
Стоящая ниже витиеватая подпись не оставляла ни малейшей лазейки для альтернативного решения вопроса в виде “сплава” бумаги для исполнения “вниз” и, тем более, для отправления в просторную мусорную корзину.
Дойдя в изучении коллекции до вымпела “От советских альпинистов”, Шевцов встрепенулся и, нажав на кнопку селектора, вызвал своего заместителя, ведающего вопросами спорта.
- Читай, - бросил он вошедшему подполковнику и протянул злосчастное письмо.
Тот бегло пробежал глазами по листку и, пожав плечами, спокойно проговорил:
- Ну, и что? Подумаешь…
- Ты все прочитал?
- Все. Направить сотрудника для несения огня Олимпийских игр среди полицейских… Подумаешь, - повторил заместитель и возвращая бумагу добавил, - Не лыжника же из Туркмении надо найти.
- Что значит – подумаешь?! Он должен послезавтра улететь в Гамбург, а оттуда бежать аж до Италии. “Послезавтра и бежать”, а не “через полгода и пить водку” – таких-то у нас слава Богу… А завтра -надо доложить министру и представить кандидатуру! Спокойный ты больно!
- А чего в истерике-то биться?! Через полчаса “Динамо” нам выделит десяток таких бегунов, которые кроме огня еще и нас с вами до Италии на загривках дотащат и даже не сильно вспотеют. Вам кого – Чемпиона мира или рекордсмена Европы?
- Почему-то вы все думаете, что начальник сидит сиднем в кабинете, как Илья Муромец на печи, и только расписывает вам бумажки! – вцепившись в ручки кресла зло произнес Шевцов. - Консультировался я – и с “Динамо”, и со Спорткомитетом, и с господом Богом. Не годятся твои рекордсмены – они все “подвешенные”! В органах только числятся. Им задай любой простой вопрос по специфике службы – и все станет ясно, а в полицейских спортивных организациях этого не любят. А времени, чтобы втолковать твоим заслуженным скороходам разницу между уголовным кодексом и паспортным столом у нас нет! Короче, даю тебе два часа, и не говори мне, что в Москве такого не найти.
- Почему в Москве?
- А что - ты мне его из Якутска на оленях привезешь? Кандидата надо утвердить, потом - загранпаспорт, виза, билет до Гамбурга… Из Москвы! Два часа. Свободен. –Шевцов нервно махнул рукой в сторону двери.

…Только когда самолет оторвался от земли, Николай Клещев начал понемногу приходить в себя и попытался разобраться в стремительном калейдоскопе событий, произошедших с ним за последние сутки.
Началась эта чехарда с красного вспотевшего лица начальника смены Дмитрича, прибежавшего к нему на “пост N2” Дома Правительства, где Николай охранял покой высокопоставленных чиновников от вторжения посторонних лиц. На эту должность Клещев перевелся по сокращению штатов из МВД, где работал старшим инспектором в отделении физической подготовки. Тоскливые функции “вратаря” компенсировались хорошей зарплатой, удобным графиком и подработками по охране банков и офисов коммерческих структур.
Дмитрич плюхнулся на стул и, не успев отдышаться, прохрипел:
- Тебя к министру вызывают…
- Ты вчера на ночь водочки много принимал? – улыбнулся Николай.
Вместо констатации трезвости предыдущего вечера Дмитрич протянул Клещеву клочок бумажки.
- Телетайпограмма, - начал вслух читать Николай. – Обеспечьте явку капитана милиции Клещева Н.Я. к 11.00 в приемную Министра внутренних дел…, - он остановился и перевел взгляд на понурого Дмитрича.
- Что случилось?! – умоляющим тоном проговорил начальник смены.
- А хрен его знает, - бесшабашно произнес Николай.
- То есть как это – “хрен”? Тебя же не к начальнику ЖЭКа, а к Министру вызвали!
- Министры – они тоже люди! Вон их тут сколько через пост шастает каждый день! Кем менять-то будешь? Два часа осталось, а министры, Дмитрич, они ждать не любят…
В приемной, куда Николай попал, миновав преграды в виде бюро пропусков, он увидел генерала, бледное лицо которого было ему знакомо по работе в МВД и начальника отдела Шевцова, сократившего, в свое время его должность. Они тут же подхватили Клещева под руки, и генерал быстро и сбивчиво начал говорить. Из его бестолковой и взволнованной речи Николай понял только то, что ему надо срочно сфотографироваться и отнести какой-то факел бегом через всю Европу то ли в Италию, то ли в Грецию.
Он не успел ничего уточнить, потому что распахнулась массивная дубовая дверь, и вышедший из-за нее холеный полковник сообщил: “Проходите!”.
Дальнейшее завертелось еще быстрее – краткий разговор с Министром, на вопросы которого сбивчиво, перебивая друг друга отвечали его провожатые, дружеское похлопывание по плечу, УВиР, разные комнаты и комнатушки в Министерстве, лихорадочные сборы вещей, обзванивание знакомых, бывавших за рубежом, с целью выяснения “чего брать”, Отдел милиции в Шереметьево, инструктаж, вручение билетов и новенького загранпаспорта с визами, и, наконец, самолет, улетающий в Гамбург.
От руководителей Николай получил костюм “Адидас” с надписью “Россия” на спине, пару добротных кроссовок, отеческое напутствие: “не подведи родное ведомство” и туманное обещание – «там встретят».
Сидя в набирающем высоту самолете, он нащупал во внутреннем кармане куртки бумажник и проникся обоснованными сомнениями, что пятидесяти долларов, которые он успел вчера вечером купить, истратив на эту валютную операцию остатки зарплаты, ему едва ли хватит на месяц безбедного существования в процветающей, но далеко не бесплатной Европе. “Ладно, прорвемся!” – дальновидно решил Николай и, откинув спинку кресла, безмятежно уснул…

Николай Клещев родился в провинциальном русском городке. Отца он не знал и никогда о нем не слышал. Его мать, когда Кольке исполнилось восемь лет тяжело заболела и умерла…
Детдом, а затем интернат, не испортили смышленого паренька, а, наоборот, приучили его всегда и во всем надеяться только на себя. Он так и не научился курить, равнодушно относился к вину и водке, а в старших классах занялся современным пятиборьем, пропадая на тренировках, в конюшне и в бассейне до позднего вечера. Выдающихся успехов он не добился, но неся, впоследствии, службу на Северном флоте, стал чемпионом ВМФ и Мастером спорта СССР по морскому троеборью, включавшему в себя стрельбу, плавание и, почему-то, кросс, словно бравым морякам приходилось день и ночь метаться между килем и баком.
Отказавшись от “сверхсрочки” и демобилизовавшись, Николай, не имевший ни кола, ни двора, рванул в Москву, где устроился “по лимиту” в милицию, получив койку в общежитии, новенькую форму и двести целковых в месяц. Проработав год в патрульно-постовой службе, он поступил в Высшую школу милиции и, окончив ее, был назначен на офицерскую должность сначала в областной Главк, а затем – в МВД.
Однако, “успехи в труде” никак не сочетались у Николая со “счастьем в личной жизни”.
Основательно погуляв и разбив хрупкие сердца не только ряда очаровательных сотрудниц органов внутренних дел, но и доброго десятка представительниц гражданского населения, Клещев внезапно женился на невзрачной и глупой толстушке Марине из Медведково, чем буквально сразил товарищей по работе и вызвал всеобщую панику среди оставшихся не у дел многочисленных претенденток. Трудно сказать, чем руководствовался тридцатилетний капитан, осуществляя столь стремительную манипуляцию со своим гражданским состоянием. Возможно Николай, всю сознательную жизнь проспавший на скрипучих казенных кроватях и самостоятельно готовивший обед на отвратительно пахнущих общаговских кухнях, прельстился на имевшуюся у Марины отдельную однокомнатную “хрущевку” , а может и впрямь, начиная свой роман, логично завершенный в ЗАГСе клятвой в любви и верности до гробовой доски и авторучкой в руке, испытывал какие-то нежные чувства.
Так или иначе, свою ошибку в выборе спутницы жизни он осознал уже спустя пару месяцев, обнаружив немытую посуду недельной давности, заполонившую не только все имевшееся пространство на кухне, но успевшую добраться и до ванной комнаты, пугающий первозданной пустотой холодильник и кучу грязного белья.
На справедливое замечание о необходимости прикладывания нежных женских рук не только к определенным частям мужского организма, но и к чисто хозяйственным проблемам, меланхоличная супруга ответила томным заявлением в стиле “тебе надо – ты и занимайся” и “я в домработницы не нанималась”.
Николай для начала устроил средних размеров семейный скандал и собственноручно привел все имевшееся безобразие в надлежащий вид, что, по его мнению, должно было явиться ярким примером и руководством к действию для нерадивой жены.
Однако, через некоторое время, видя, как все возвращается на круги своя, он понял, что метод убеждения, успешно применявшийся Макаренко и Ушинским, действует на Марину, как пурген на астматика. После второй, такой же безуспешной попытки наладить семейный быт Клещев потерял самообладание и, оторвав могучей рукой любимую супругу от телефона, по которому она третий час обсуждала с подругой последние новости шоу-бизнеса и неоспоримые преимущества губной помады “L’oreal” над отечественными аналогами, трижды окунул ее ярко раскрашенное французской косметикой лицо в неубранные объедки.
Похоронив таким образом семейную идиллию, Николай оказался на улице, оставив при разводе все, что они успели нажить за полгода совместного проживания. Место в общежитии уже было занято, и он снял маленькую комнатушку в Одинцово, на оплату которой уходила добрая половина его скромного жалованья…

(Продолжение следует)




Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 51
Опубликовано: 10.01.2019 в 11:22
© Copyright: Павел Рыженков
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1