Бездны


Бездны
«Судьбы Твои – бездна великая!»
(Псалом 35:7)

- Предопределение? – Анна грустно смотрит в небо, - Знаешь, есть здесь какая-то загадка! Несомненно! Я расскажу тебе немного об этом… Никому не рассказывала… Но тебе расскажу. – Ее взгляд обращается ко мне. Он становится влажным, теплым, светится нежностью, - Придет время, и ты обо всем напишешь! Хорошо?!

Она улыбается мне одними глазами, и я невольно любуюсь ею. Глаза у Анны ярко синего цвета. Она – известная художница с мировым именем. Прекрасный безвозрастный Ангел! Такие женщины всегда - вне времени! Вне эпохи! Вне возраста! А я – всего лишь школьница, девушка-подросток, полная лучезарных надежд. Мне только шестнадцать лет. Я мало что знаю о жизни, о людях. Но сердце у меня чуткое. Оно проникает на любую глубину и безошибочно улавливает самое главное. Так и теперь… Понимаю, что Анна – необыкновенная! Живет насыщенной внутренней жизнью! Духом она – очень высоко! Ее невозможно удержать в рамках обыденности.

Мы познакомились с ней в Калгари*. В этой части побережья – изобилие черники. Наши родные увлечены сбором ягод, а мы с Анной предоставлены друг другу, общаемся по душам.

Она убеждена, что со временем во мне проснется художник слова… советует вести дневник… рассказывает о своей жизни… о счастье и несчастье… о любви и смерти…

Любовь и смерть… В моей жизни еще не было ни того, ни другого… Жизнь представляется тихой, размеренной, безоблачной… Бури и потрясения?! Где-то они, конечно же, существуют. Очень далеко. Только мне с ними не по пути. Да, когда-то думалось именно так. Это была сказка.

Сегодня тема у нас волнующая. Мы говорим о предопределении. Муж Анны умер молодым. Вместе они были совсем немного.

- Знаешь, - вспоминает она, - что-то страшное встало между нами в самом начале… Еще в храме… У него в руках сгорела венчальная свеча.

- Как сгорела?.. – ахнула я.

- Словно растаяла…

- Как же так? Ведь венчальные свечи нужно хранить всю жизнь!

- В том то и дело, что жизни у нас впереди не было…

Мы идем по берегу вдоль моря. Оно здесь очень мелкое. Можно уйти далеко, к черте горизонта… Так далеко, что с берега перестанут тебя видеть… А воды будет только по пояс. Но и здесь случаются несчастные случаи. Люди тонут. Море остается морем; с ним надо быть осторожнее. Мелководье таит в себе страшную опасность - зыбучие пески или неожиданные бездны, затягивающие воронкой. Как-то и я познакомилась с одной из этих ловушек… Но течение отпустило меня. Помню, что оказавшись уже вне опасности, я все продолжала плыть, боясь встать на ноги. И плыла до тех пор, пока руки не вошли в песок.

- На свадьбе было много друзей. – Вспоминает Анна. – Нам дарили, в основном, парные предметы. Сохранились – только мои. Все, что принадлежало мужу, за один свадебный вечер разбилось, сломалось, так или иначе - испортилось. Его свеча на праздничном столе сгорела, так же, как и венчальная. Лопнул хрустальный подсвечник у нас на глазах. Затем, - хрустальный фужер… И так - со всеми предметами. Ни один сувенир не уцелел. – Анна немного молчит, глубже погружаясь в прошлое. Для нее важна каждая мелочь… Все вспомнить, ничего не упустить! - В числе парных подарков были две золотые ложки…

- Господи! – Не выдерживаю я. – А с ложками то, что могло случиться?! – Мое внимание напряжено до предела.

- Одна из них сломалась, треснула…

- Как??? Ведь это же – золото!!! Металл!!! – Никогда в жизни я не слышала ничего подобного!

Анна нежно улыбается мне глазами:

- Понимаю, детка… Мы тоже были напуганы… - Она гладит меня по руке. - Послушай дальше. Друзья художники подарили нам мифических птиц – два керамических эстампа. Это были – Сирин и Алконост**. Изумительная по красоте работа! Еще перед свадьбой мы повесили их в спальне, над кроватью.

- ???

- А когда вошли в комнату, Сирин разбилась… Кожаный шнурок оборвался… Да… Я помню…

Что еще говорит Анна? Не знаю. Не слышу. Слова уже не касаются сознания. Перед глазами замелькали фиолетовые звезды. Силы оставляют меня. Я опускаюсь на песок…

Анна пытается меня успокоить, обнимает, заглядывает в глаза. На меня все больше накатывает тошнота… Какой-то очень тонкий страх. Я перед ним совершенно беспомощна. Шепчу, как в беспамятстве:

- Сирин… Сирин… - Ничего другого я сказать не могу. Рассудок отказывается мне служить. Да и по совести… Он был бы тут совершенно бесполезен.

За гранью нашего понимания существует совсем иная область бытия…

Когда на мелководье жизни под ногами неожиданно разверзаются бездны, мы оказываемся лицом к лицу с совершенно иной реальностью. Там! Действуют иные, неизвестные и непонятные нам законы! Что мы знаем обо всем этом? – Ничего! Или почти ничего!

Маленькая сказочная птица… рассыпавшаяся на множество осколков… Чудо-Сирин, оказавшаяся обычной глазурованной глиной… - стала моей первой бездной. Вернее, мощным ее отголоском.

«Один возьмется, а другой оставится».

Здесь, на земле, любовь – беззащитна… А смерть – безжалостна… Темная стихия – полна загадок. Море однажды отпустило меня, слабую девчонку, едва умеющую плавать… Но оно не пощадит тебя!!! Бесстрашного и неутомимого пловца!!! Мастера спорта!!!

Потом… Все это будет потом…

А сейчас юность побеждает страх и боль предчувствия.

Мы тихо идем с Анной вдоль моря. Обе – стройные и темноволосые. Обе - в тонких белых платьях и одинаковых шляпах из китайской соломки. Отдыхающие принимают нас за сестер. Действительно, мы очень похожи! И не только внешне. В нас много неуловимого внутреннего сходства. К нам присоединяется Вадим, муж Анны. Да! Она второй раз замужем! Нашла в себе силы снова полюбить! Он приносит нам лесную чернику. О! Это настоящая лесная черника! Впитавшая аромат и энергию моря! Кто попробует ее хоть раз, навсегда отвернется от ягодных лотков городских рынков. А еще он приносит нам кофе и слойки с творогом. Местная выпечка здесь очень хороша! Я отрываю небольшие кусочки горячего теста и бросаю их птицам. Анна хочет написать мой портрет, делает карандашные наброски… Ей нравится, что ко мне почти не липнет загар. Но Вадима тревожит моя бледность. Он – врач, и тревожится не напрасно. Советует понемногу пить «Массандру». Рассказывает о пользе темного винограда. Мне спокойно и уютно с друзьями.

Я еще ничего не знаю о том, что моя Сирин никогда не споет для меня песню о счастье. Она рассыплется мириадами звезд прежде, чем я успею прикоснуться к ней. Еще не знаю, что Некто крепко взял меня за руку, чтобы провести под звездным дождем… сквозь боль… за черту человеческих желаний… во глубь Невечернего Света.

Потом… Все это будет потом… А сейчас… Весь мир улыбается мне соцветием радуг! Сказка продолжается!

-----------------------------------------------------
*Приморский городок в Латвии

**Изначально в апокрифах – это две райские птицы, поющие «неизреченные песни о спасшихся людях». В созданных позднее легендах Сирин представляется, как вестница радости, счастья, а Алконост – печали.
Имеет место также и другая версия, противоположная первой.
Интересно, что фольклористы так и не пришли к единомыслию по данной теме. Различны мнения и классиков мирового искусства.
Художник, создавший образы Сирин и Алконост для Анны, опирался именно на апокрифические данные: что обе эти птицы являются вестницами райской радости, а не парой противоположностей.



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 45
Опубликовано: 15.12.2018 в 11:20
© Copyright: Светлана Новомлинская
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1