ШЁПОТ ЛИСТЬЕВ


ШЁПОТ ЛИСТЬЕВ
  Осень – время воспоминаний, время порадоваться или погрустить о них,
о том, что было. У всех по-разному. Кто-то действительно радуется разноцветным листочкам, окутывающим тонкие берёзы, могучие дубы, дрожащие осины, потому что золотистый цвет, а особенно в солнечную погоду, навеивает счастливые воспоминания и моменты из прошлой жизни, давно прошедшие, не подлежащие возвращению, и, когда они всплывают мимолётом в памяти, на лице невольно мелькает лёгкая улыбка. Осень своим ярким блестящим золотом будто призывает выйти из дома и пойти в ближайший парк, аллею или сквер, чтобы насладиться этими прошедшими моментами там, в тишине, нарушаемой только шёпотом листьев, дрожащих на деревьях, и их шорохом под ногами…
  Но ведь есть такие моменты, которые, вроде, счастливые, но вспоминать о них без мокрых глаз невозможно. Сами по себе они не печальные, грустно становится и в глазах застывают слёзы только из-за того, что это уже прошло и больше не будет ничего похожего, потому что человека, с которым это связано, больше нет. Нет, потому что небеса забрали его.
  Сейчас в одном из скверов Ванкувера, в пасмурную и дождливую погоду, под высокими деревьями, на скамейке сидит одинокий парень, лет семнадцати, с опущенною вниз головой, закутанный в красный шарф, идеально подходящий под чёрное пальто, в тёмных брюках и английских ботинках. Что же его заставило выйти в такую ужасную погоду, во время противно моросящего дождика на улицу без зонта, в промокаемой одежде? Ведь обычно все, кто хочет погрустить, в такую погоду сидят дома, с чашечкой кофе или чая, под пледом на диване в гостинной или в кресле, а этот парень – вышел на улицу, и пришёл именно в этот сквер, именно к этой скамейке, именно в такую погоду, потому как с этими вещами связан крепко-накрепко один человек – его папа. Поэтому сейчас, когда на Ричарда Блэйка – так звали юношу – обрушился целый шквал воспоминаний об отце, погибшем по случайности, которой не должно было  произойти, он пришёл сюда, в то место, в котором буквально пару лет назад они вместе гуляли.
  В этот момент погода полностью отражала состояние души Блэйка: такая же унылая, грустная, что даже небо плачет, и Ричард, до последнего всё ещё пытающийся мужественно сдержаться, что выходило плохо, вместе с ним всё-таки пускает слезу, которая скатывается по щеке, оставляя за собой мокрую солёную дорожку, которую тут же смывают «небесные слёзы». Блэйк обычно никогда не выказывает своих эмоций прилюдно, да и старается не делать этого вообще, но если он остаётся один, то может позволить себе такую слабость только по одной причине, только из-за воспоминаний об отце. В этом нет ничего плохого, это совершенно нормально, когда ты плачешь, вспоминая самого близкого тебе человека, ушедшего не по своей воле, оставившего тебя почти одного.
  Ричард живёт с мамой, но не может разговаривать и рассказывать ей всё, как папе, с которым он пробыл, фактически, с пелёнок, разделял с ним счастье и горечь, у которого спрашивал совета в трудные минуты или делился своими мыслями.
Ричард Блэйк потерял его в самый неподходящий момент своей жизни, так не вовремя, точно в день, когда ему исполнилось 15. Именно тогда, в такой сложный период, парень остался один. Он всегда после ухода отца говорил «один»,
потому как с папой они были – «команда», а без него он – точно Солнце без Луны, которые не могут существовать в одиночку, или же Ричард считал себя одинокой звездой в далёкой-далёкой потерянной галактике…
  Дождь всё шёл, а юноша сидел в том же положении со слезами, которые смываются каплями с неба. Все прошедшие моменты разом всплыли в его памяти, заставляя погрузиться в этот омут с головой. Все они, без исключения, счастливые, но становится тоскливо оттого, что всё так быстро закончилось, что много упущено и не сделано, не закончено…
Листья на деревьях с помощью ветра будто доносят шёпот слов до Ричарда: «Ты привыкнешь», «всё в порядке», «надо жить дальше»… Юноша, не выдержав более, закрывает ладонями уши, крепко зажав их, наклоняется, опирается локтями на свои колени и закусывает нижнюю губу, в попытке удержать крик отчаяния, но всё же окончательно захлёбывается в слезах.
  – Почему? – тихо, дрожащим голосом, спрашивает он, посылая этот вопрос то ли небесам, распластавшимся бесконечной и плотной свинцовой массой над ним; то ли деревьям, которые всё ещё шуршат листьями, а те продолжают нашёптывать что-то; то ли самому себе, пытаясь достучаться до истины.
  Так проходит около четверти часа. На улице никого нет, сквер совсем пустой и одинокий, но вот уже которую минуту Блэйк ощущает на себе взгляд, но не какой-то пристальный, раздражающий, от которого каждая частичка тела холодеет, а такой… внимательный, тёплый, будто кто-то хочет помочь, но не решается или не может. Ричард сидит в таком же положении ещё несколько мгновений, а затем, не выдержав больше, поднимает взгляд и встречается со взглядом человека, который находится в нескольких шагах от него, на другой скамейке напротив. В этом человеке, мужчине лет сорока, он видит смутно знакомые черты, смотря на него изучающим взглядом. Мужчина перевёл взгляд в ту часть неба, где должно быть солнце за облаками, и оно спустя пару мгновений появилось – просто вышло из-за массивных облаков, будто и не было той свинцовой густоты, хотя дождь упорно продолжал идти. Ричард посмотрел на вышедшее солнце, поднимая голову к небу. После, прищурившись и вернув голову в прежнее положение, юноша не обнаружил человека, сидевшего напротив. Он перевёл взгляд влево и с испугом отодвинулся на противоположный край скамейки, ведь рядом с ней стоял тот мужчина, и Ричард не ошибся, заметив знакомые черты в человеке.
  – Пап? – дрожащим голосом, почти шёпотом, произнёс он.
  Мужчина что-то сказал – видно было, как губы его шевелились – улыбаясь доброй улыбкой, но голос его дошёл спустя несколько секунд, когда дунул ветер и обрушил целый листопад на Блэйка.
  – Всё хорошо. – донеслось до Ричарда.
  Он поднялся со скамейки, чтобы быть наравне с мужчиной.
  – Это правда ты? Мне не кажется – спрашивал с блеском надежды в глазах юноша.
  – Тебе не кажется, – улыбается его отец и снова через какое-то время с ветром и листопадом доносятся эти слова до Блэйка.
  Ричард несмело шагнул навстречу, будто боясь, что это лишь его воображение сыграло злую шутку и всё пропадёт, как только он подойдёт и дотронется до отца. Но он подошёл ближе, дотронулся до плеча отца и, пока осознавал, что это всё реальность, его спину уже сжимали знакомые и родные руки. Он в ответ тоже крепко обнял папу. Простояв так пару минут, они решили пройтись по золотому скверу.
  Отец спрашивал сына обо всём, а тот охотно отвечал, совсем позабыв о том, что этот человек умер пару лет назад. Ричарду так не хватало этих разговоров, улыбки папы, что он сам волей-неволей улыбался, рассказывая всё ему. Но через какое-то время они вернулись к той скамейке, где встретились. Отец усадил на неё улыбающегося юношу, а сам встал перед ним и сказал:
  – Мне пора идти. – донесли листья.
  – Нет, нет, не уходи! – улыбка Блэйка в миг меркнет, и он резко встаёт со скамьи.
  – Мне правда уже пора.
  – Не оставляй меня! – громко сказал Ричард, а затем тише добавил, – Только не сейчас…
  – Мы ещё встретимся. – шепчут слова мужчины листья.
  – Когда? – с влажными глазами спрашивает Блэйк.
  – Когда придёт время. – после этих слов отец Ричарда будто потускнел и начал растворяться в воздухе, становился прозрачным, медленно исчезал.
  – Ты правда вернёшься?
  – Вернусь, и не один раз. А сейчас мне пора. До встречи, Ричи. Обещай мне не грустить.
  – Обещаю… – после этих слов отец Блэйка исчез на неопределённый срок.
Снова подул ветер, срывая с деревьев листья, и в один миг дождь прекратился совсем, облака полностью открыли солнце и голубое небо. Юноша поднял взгляд к осеннему воздушному морю и одними только губами произнёс: «Возвращайся скорее. Я буду ждать».




Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Антиутопия
Ключевые слова: осень, листья, шёпот, отец, ветер, солнце, дождь,
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 36
Опубликовано: 09.12.2018 в 21:01






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1