2. Динозавры, Классики и Налим с Полковником


      (рассказ второй)

"Жизнь моя, а может, ты приснилась мне?" - подумала мадам Цаца и стала тереть кулаками глаза.
Убрала кулаки, взглянула - и распахнула рот в ужасном беззвучном крике... Все матрёшкины исчезли. Было сумрачно. В облаках серой пыли, закрывающих небо, плыл багровый солнечный диск и темнели силуэты летящих динозавров. В дрожавшем воздухе мрачно звучал их монотонный загробный вой.
Земля гудела, стонала и содрогалась.
В чешуйчатых бронежилетах, тускло поблескивающих металлом, брели колоннами сухопутные динозавры. Огромные как брёвна хвосты волочились за ними. Повсюду раздавался чугунный топот тысяч кованых ног. Когти скрипели, царапая каменную землю. Слышалось чавканье, переговоры, хохотки, маты, сопение, булькающий кашель, и шлёпались харчки. Грохотала где-то далеко позади чудовищная техника. Во главе каждой колонны находился тираннозавр. В стороне, ярко мелькая разноцветными огнями, стояла высокая сцена, на ней играли модные музыканты и заливался хор сладкоголосых соловьёв.
По колоннам пронеслась весть, что радары обнаружили впереди вооружённых ядерными мечами и копьями русских богатырей во главе Ильи Муромца, Добрыни Никитича и Алёши Поповича, которые двигались навстречу.
Лязгнули челюстями соловьи, проскрежетала и заглохла музыка.
Резко завизжав тормозами, колонны повернули назад и остервенело зачавкали жвачками и с удвоенной яростью шлёпнулись наземь харчки. Тираннозавры, принюхиваясь, морщась и озверело чихая, как от набившейся в нос злой махры, закинули морды на спины и в бешенстве хрипло ревели в небо:
-Здесь русский дух, ап-пчих. А-а.. здесь... пчих, здесь Русью пахнет! Когда-нибудь потом... пчих-пчих, сожрём мы всё равно богатырей!
Два тираннозавра, жадно взглянув на мадам Цацу, голосами Циникуса Лапчатого и Ужастика сказали:
-Ты куда исчезла, принцесса Устрица? Мы тебя потеряли, так волновались, сбились с ног искать! Гостинцы тебе несём.
Громыхая бронежилетами, шмыгая носами и кряхтя, они на кривых ногах не спеша направились к ней. Ковыряли в зубах спичками и с матами выплёвывали ботинки, сапоги, сандалии, обглоданные кости. Тираннозавр Циникус Лапчатый выплюнул два человеческих черепа и сказал:
-Я думал, пломбы торчат и мешают, а это оказывается черепа с позапрошлого века, фактически, в зубе застряли.
-У тебя ещё ерунда, - сказал тираннозавр Ужастик. - Я тоже вчера думал, что у меня пломбы торчат, выковырял - оказались, фактически застрявшие лет пятьсот назад, скелеты двух африканцев.
Тираннозавр Циникус облизнул задумчиво клыки и спросил:
-Интересно, как ты узнал, что они африканцы?
-Скелеты чёрные были.
-Хм, хм... чёрные, говоришь. А у меня черепа были красные.
-Должно быть, парижскими коммунарами пообедал.
-Нет, не коммунарами, а самого Маркса с Энгельсом сожрал, - ответил гордо тираннозавр Циникус.
Тираннозавр Ужастик обалдело посмотрел на приятеля:
-Ты не мог сожрать Маркса с Энгельсом.
-Отчего?
-Как ты мог, подумай сам? А кто же тогда сочинил "Капитал"?
-Ну... я их сожрал после "Капитала".
-Эй, а куда же тогда девались их бороды?
-Я тебе открою страшную тайну, только ты никому не трепись. А то может подняться большая шумиха в научных кругах, и тогда придётся историю переписывать заново. Ведь Маркс с Энгельсом были беднее приютского таракана. У них была одна борода на двоих, и носили её по очереди. Представляешь, за неимением перьев и сапожной щётки, они свои сочинения писали бородою и ею же чистили себе ботинки. Признаться, она оказалась невкусной, дрянь борода, воняла чернилами и ваксой, и сожрал я её без особого зверского аппетита.
-Лучше бы ты сожрал Жирика. Хоть он и без бороды, но надоел хуже горькой редьки всем прогрессивным либералам.
-Меня один знакомый политдиетолог предупреждал, будь осторожен с Жириком, не связывайся с ним. Или, говорит, изжога страшная с него замучает до самой смерти, или будешь страдать вечным поносом. Но Жирик для нас меньшее из всех зол. Президент со своею командой по шашлыкам, они запугали шашлыками весь мир! Но время придёт, и этот Один Человек со своею командой нам ответит не только за шашлыки и за Тавриду, а отчитается за все нюансы. И за сломанный зуб Чёрного Президента в сирийском вопросе.
-Если сам Чёрный Президент сломал зуб об этого Одного Человека, то мы и подавно останемся без зубов. Но мы должны действовать. А иначе динозавры всей земли нам не простят.
-Согласен. Лучше пусть нами правят заграничные сонные мухи цеце, чем эти наши осенние мухи. - Отрыгнувшись черепом и выплюнув его, тираннозавр Циникус Лапчатый продолжил: - Ты, знаешь, я люблю ездить в Африку. Они там на белых смотрят свысока. Они там себя считают выше нас, - расхохотался утробно он, сотрясаясь белым пузом. - Думаешь, отчего? Если у нас интеллигенция вечно наступает на старые грабли, то у них вечно - на старые бивни слонов. Интеллигенция всюду разноцветная, но одним миром мазана. Она обвиняет власть, а не народ, ха-ха! Было время, нам нравилось пьяное быдло, нам они казались почти богами, и вот результат: превращение их в бабуинов. Хотя ради исторической объективности надо отметить, что и мы превратились не в мотыльков. Но это наша маленькая военная хитрость, и мы о ней никому не расскажем.
-Я думаю, надо разобраться со всеми подряд, - произнёс, облизываясь, тираннозавр Ужастик, - и с предательской интеллигенцией, и с народом, и с африканцами. И с китайцами тоже. А заодно и с европейцами, ха-ха-ха-ха!
У мадам Цаци в глазах потемнело, и она повалилась в обмороке.
Она почувствовала, осторожные хлопки по щекам. В щелочки глаз увидела склонённые над ней человеческие физиономии Циникуса и Ужастика. Улыбаясь, они пропели:
-Всё будет хорошо, принцесса Устрица!
Вдруг они превратились в муху цеце. И, гнусаво жужжа, муха уселась ей на нос. Синее небо в глазах потрескалось, раскололось на мелкие кусочки, и тьма опять поглотила её...
Мадам Цацу трясли за плечи и раздавался голос:
-Гражданочка, что с вами, гражданочка?
Ничего не понимая, она открыла глаза и увидела незнакомца.
-Где я? Что со мною? - простонала мадам Цаца.
-Иду, а вы лежите, - сказал незнакомец, помогая ей встать.
Он развернулся и пошёл.
Мадам Цаца вспомнила динозавров, муху цеце и в ужасе огляделась: кругом были прохожие матрёшкины. Облегчённо вздохнув, дала себе зарок, никогда больше кулаками глаза не тереть.
-Ой... спасибо вам! - крикнула она запоздало вслед незнакомцу и помахала рукой.
"Ничего не могу сообразить," - подумала мадам Цаца, разглядывая свои большие мужские волосатые руки. Ощупала колючее, с щетиною лицо...
"Да это же я, Циникус Лапчатый, а не мадам Цаца! - обрадовался он. - А куда же тогда делись Цаца с Ужастиком?"
Мигнул свет, и Циникус посмотрел вверх: вместо голубого неба с ярким солнцем, был крашеный, цвета слоновой кости потолок, на котором горели лампы. "Как же тут всё запутано до невозможности, - говорил Циникус Лапчатый про себя, - и попробуй пойми - где правда была, а где вымысел?"
Он двинул дальше прогуливаться.
А на его пути полукольцом выстроился плотный ряд насупленных матрёшкиных. Стояли и глядели на него, как бык на красное. Двое матрёшкиных вышли из ряда вперёд, а за ними и третий, чуть позади.
Заныла душа у Циникуса.
Колыхнувшись, превратились те, двое матрёшкиных, в Толстого и Достоевского, а третий, что был позади их на шаг, превратился в Солженицына.
Стояли три великих классика c раскалёнными глазами.
А за ними весь плотный ряд матрёшкиных, растянувшись длинным полукольцом, превратился в писателей-деревенщиков. Так и жгли они взглядами сочинителя бзик идей Циникуса Лапчатого.
Лев Николаевич грозно шевелил лохматыми бровями.
-Здравствуйте, Лев Николаевич, здравствуйте, Фёдор Михайлович, здравствуйте, Александр Исаакович, - говорил несколько приниженным голосом Циникус, пятясь, - здравствуйте, господа-деревенщики.
-Куды сваливаешь? - рыкнул по-львиному Лев Николаевич.
Циникус решился перейти в наступление на великих классиков и завопил:
-Что, светочи русской культуры, моя правда вам колет глаза! Нет шкатулки с драгоценностями в русском народе, обманули вы! Там одни гробы с гниющими потрохами!
Поднял Лев Николаевич свой заскорузлый указательный палец. Целый шкворень, а не палец. Даже не шкворень, а целая дубина. Если двинуть этакой дубиной по лбу, то и носорогу мало не покажется, а не то что Циникусу Лапчатому.
Всё это прекрасно вообразил и прочувствовал в мозгах он.
А Лев Николаевич уже тянул свой указательный палец к его лбу поставить щелбан. Не раздумывая, Циникус юркнул между прохожими и, спрятавшись за угол стены, оттуда хитро выглядывал одним глазом.
Но только где же спрячешься от гениальных прорицателей, для которых дно самого мутного болота, или океана, или Вселенной как на ладони, любого насекомого узрят. У Фёдора Михайловича на голове, на лице натянулись и загудели жилы, с треском вздулись шишки и заходили ходуном. Он, пронзая взглядом насквозь прохожих, сразу узрел улизнувшего Циникуса Лапчатого и испепелял взглядом. Одежда зачадила на том.
Возмущённые до придела, подошли полки, во главе которых были светлейшие князья генералиссимус Александр Васильевич Суворов и генерал-фельдмаршал Михаил Илларионович Кутузов. Поздоровавшись за руки с классиками литературы, светлейшие князья, налитые благородной яростью, размахались кулаками:
-Где эти басурманы, где эти Циникусы и Ужастики! Мы им покажем, как на народ брехать!
А там уже, на подходе, бряцая оружием, народное ополчение спешило под предводительством русских героев Пожарского, Минина и Святого Александра Невского. И все, в ярости, искали Циникуса и Ужастика.
Загалдели одобрительно писатели-деревенщики, указывая пальцами на дымящегося Циникуса:
-Видите, чад идёт, там он схоронился.
-Сейчас мы его выловим! - отвечало геройское воинство.
-Только без крови и голову ему отрывать не надо! - уговаривали геройское воинство гуманисты Толстой, Достоевский, Солженицын и писатели-деревенщики.
Не выдержал Циникус Лапчатый такого накала страстей, нервы сдали, и он понёсся не чувствуя ног под собою. А вслед ему озорной свист и топот.
Долго удирал он, устал, запыхался. Оглянулся - погони не было. Хоть и одежда на нём ещё слегка чадила, был он доволен, что сумел убежать от великих классиков и геройского русского воинства.
Облегчённо вздохнул он.
Двое матрёшкиных встали рядом с ним. Один превратился в Александра Сергеевича, другой - в Михаила Юрьевича, и стали они рукава свои засучивать как перед дракой.
-Скажи-ка, дядя, ведь не даром, - наступал Лермонтов и глаза его враждебно сверкали синими молниями, - Москва, спалённая пожаром.
-Любовь к родному пепелищу, - наступал Пушкин и глаза его непримиримо метали красные молнии, - Любовь к отеческим гробам.
-Здравствуйте, солнца русской поэзии, - с нарастающим беспокойством сказал Циникус.
-Сейчас ты у нас по-другому запоёшь!
Поэты наклонили свои крепкие гениальные лбы, словно готовясь таранить отступающего врага.
Шкура гуся на Циникусе Лапчатом зашелестела перьями.
-Что же вы все ко мне пристаёте! - завопил он.
Не помнил он, как летел от поэтов не задевая земли. Помнил одно - ветра разбойничий свист, шуршание своих крыльев за спиной, да вёрсты полосаты мелькали в глазах.
-Лови, держи, гуся лапчатого! - доносилось до него всё слабее и слабее.
И наконец, потерялись за спиной голоса поэтов.
Успокоился Циникус и пошёл шагом. Вокруг шумно, сутолока, точно в предпраздничные дни на базаре. Устал он. Захотелось присесть отдохнуть.
К удовольствию своему увидел в стороне от народа две длинные лавочки с выгнутыми спинками, стоявшие недалеко друг от друга: одна - занятая, другая - пустая. И направился к ней.
Сел он на лавочку и навалился на спинку, вытягивая с удовольствием гудящие ноги.


На занятой лавочке сидели двое и играли в шахматы. Находящийся справа мокрогубый господин с налимьей мордой, - впрочем, он так и лицедействовал в этой жизни под псевдонимом Налим, - сразу же привлекал к себе внимание. И всё-то он игриво бубнил, этот весёлый, франтоватый господинчик в фетровой шляпе с наклоном чуть вбок. Под носом у него брали своё начало и оттуда валились на грудь длинные, как у сома, либеральные коричневые усы. Когда Налим свой рот приоткрывал, то в нём неприятно виднелись редкие острые белые зубы. Глаза у него - муть страшная, беспросветная, сколько в такие ни гляди, хоть целый час, хоть целый век, ничего-то в них никогда не загорится, не блеснёт, не промелькнёт - ни золотинки, ни серебринки, ни самой малой искорки живой, - одна бесконечная мёртвая муть, муть... Взгляд этого Налима всегда был направлен чёрт знает куда. Вроде бы и глядел казалось на тебя - да всё время мимо. Неуловимый у него был взгляд, невозможно поймать. Как бы всё охватывая, взгляд его не останавливался ни на чём, распылялся мутью вокруг.
В общении с людьми Налим чрезвычайно редко когда гневался и повышал голос. Говорил только мягким, лестным тоном и бархатно посмеивался. Завоёвывая доверие, по-простецки открывался перед слушателями, поверял свои различные интимные тайны. Умел он также превосходно говорить магическим загробным голосом и гипнотически действовать. У человека, слушавшего его посулы, обычно начинали приятно бегать по коже мурашки и постепенно охватывала сладкая дремота, даже бывал наисладчайший озноб, и слипались глаза... облепляла трясина... И в эту-то роковую секунду для жертвы мокрогубый Налим безжалостно бросался на неё, крепко хватал и, вильнув задницей как рыба хвостом, тащил на дно.
Соседом Налима по лавочке и соперником в шахматной игре был толстомордый господин сердитого вида, с псевдонимом Полковник. Он-то и заметил на соседней лавочке известного сочинителя бзик идей Циникуса Лапчатого.
То тараща по-шпионски значительно глаза на Налима, то показывая ими в сторону, Полковник отрывистым лающим голосом предупредил:
-Вы угадали, Циникус сам лезет в наши сети. Будем его брать?
-Убавьте, пожалуйста, мой друг, свою громкость на несколько децибел, - сказал бархатным голосом Налим и пошевелил усами, - а то провалите к чертям собачьим всю операцию.
-Ладно, - пролаял ещё громче Полковник. - Ему от нас не уйти.
Налим опять пошевелил усами и вздохнул:
-Вы - безнадёжны... Доиграем партию, тогда и схватим его. И смотрите, без самодеятельности, действуем строго по разработанному плану: затащим в подвал, намнём ему бока и предупредим, чтобы больше не лил грязь на матрёшкиных. И как только, по моему сигналу, налетит рой репортёров, мы провокацию заканчиваем и сразу ретируемся, оставляем их наедине с ним. Наша задача: чтобы весь западный мир содрогнулся, узнав, что знаменитый сочинитель бзик идей, Циникус Лапчатый, был похищен спецслужбами матрёшкиных и цинично избит. Мы должны, не брезгуя никакими средствами, посеять раздор и смуту в ряды матрёшкиных, расколоть их.
-Ладно, - пролаял уже тише Полковник и сходил конём.
-Так-с, пугаете меня конём, - оттянул Налим двумя пальцами нижнюю губу и отпустил её. - Я пешку вам жертвую. Как, Полковник, поступите?
-Знаем мы ваши либеральные жертвы. Значит приготовили мне какую-то большую свинью.
-Что хочу вам сказать: когда долг мне отдадите? Не прилично, мой друг, занимать и не отдавать.
-Мне не до приличия. Я теперь особенно в затруднительном положении. У меня вопрос жизни и смерти. Поэтому, я бы хотел... - Полковник глядел угрюмо на покатый лоб Налима, - занять у вас ещё.
-Однако вам всегда не до приличия, - хихикнул довольный Налим. - И каждый раз перед вами стоит вопрос о жизни и смерти. Уж не Уильям ли вы Шекспир?
-Не люблю Шекспира, - пролаял Полковник, - а особенно Гамлета с его идиотскими душещипательными вопросами.
-Ну ещё бы вы любили Шекспира, - развеселился Налим. - И про идиотов мы от вас уже наслышаны достаточно. Не забывайте, мой друг, хроническая нехватка денег в итоге переходит в опасное вирусное заболевание со смертельным исходом, ха-ха. Ну что ж... ну что ж... Бу-бу-бу-бу... - забубнил Налим, и вдруг, словно фокусник, стал пускать изо рта радужные пузыри.
-Как это у вас получается, не могу понять?
-Очень просто, смотрите, научу: открываете рот бубликом и выпускаете из себя вместе с дыханием пузырь за пузырём. - Налим открыл рот и пустил подряд несколько пузырей. Чмокнув губами, он расплылся в самодовольной улыбке.
Полковник, ещё больше нахмурившись, тяжёлым взглядом уставился на доску с фигурами.
-Не люблю циркачей, - пролаял он, - особенно фокусников, одно надувательство. Чтоб им пусто всем было.
-Ну ещё бы. Я бы умер от смеха, если бы узнал, что, кроме себя и денег, вы ещё кого-то любите!
-Вы, господин Налим, меня постоянно недооцениваете. Я люблю всё хорошее, - пролаял Полковник, - но не люблю дурацких рассуждений и моралистов. Покажите мне хоть одного приличного человека, который бы не любил себя и деньги. Таких дураков нет, за исключением хронических психов. А так как я не псих и вполне здоров, то я всегда нуждаюсь в деньгах.
Налим покачал головой, улыбаясь и глядя мутью вроде бы на Полковника, а на самом деле чёрт знает куда.
-Значит, мой друг, вы говорите, таких дураков нет, за исключением психов. А я вот служу не за деньги и не за страх, а исключительно за идею. По-вашему, я псих?
-Не знаю, не знаю... А сколько ваша идея стоит? - пролаял Полковник, зависая рукой над конём.
-Она стоит ровно весь мир и не цента больше. Блюм-блюм, - ущипнул Налим себя за нижнюю губу и пустил пузырь.
-Все идеи, - усмехнулся Полковник, - это дурацкая блаж мошенников или ловко закамуфлированное жульничество. - Немного подумав, он решительно убрал руку от коня и двинул слона. - Власть, прикрывающаяся идеями - натуральная афёра, цель которой - получение всё тех же высших удовольствий. А иначе смысла никакого. Ну как там насчёт денег в долг?
Пропустив мимо ушей вопрос о деньгах, Налим спросил:
-А что, Полковник, вы подразумеваете под высшими удовольствиями?
-То, что мне приносит больше всего приятности, есть высшие удовольствия.
-И в чём они заключены эти ваши приятности?
-Люблю шикарно жить и отдыхать шикарно. Не прочь сыграть в рулетку и затащить в постель какую-нибудь смазливую звезду, пусть даже местного масштаба. Разве это не удовольствие, разве не в этом смысл всего высшего? Признайтесь, без вранья, идейный вы человек, господин Налим. Не прочь, поди, сыграть в рулетку и затащить к себе в постель смазливую звезду? - загоготал мрачно Полковник.
Налим хмыкнул в сторону и ответил:
-К рулеткам я совершенно безразличен, как и к деньгам и ко звездам. Это для меня не цель жизни, мой друг. Я человек более высшего порядка, чем некоторые считают себя. Я не размениваюсь и свои идеалы не продаю. Но при случае не откажусь и от звезды, большой, алмазной, для коллекции или на грудь. Буль-буль, однако.
-А я идеями, как некоторые господа, не прикрываюсь. Я не аферист.
-Это кто аферист, это в кого вы, мой друг, камушек метите? - плутовато улыбнулся в усы как бы удивлённый и сердитый Налим.
-Вы прохвост и аферист самой высшей пробы, но я вам откровенно завидую и готов перед вами снять шляпу, - с солдафонской прямотой польстил Полковник. - В следующий раз обязательно надену шляпу и сниму перед вами. А теперь я имею честь просить у вас в долг.
Налим, расслабив немного на шее узкий коричневый галстук, округлил губы и пустил подряд четыре пузыря, которые, крутясь и радужно переливаясь в воздухе, один за другим звонко лопнули с брызгами над головой зажмурившегося Полковника.
-Вы знаете, что сказал Сенека о деньгах?
-Судя по вашему тону, он сказал о них пребольшую мерзость. Терпеть не могу Сенеку, этого шарлатана и жулика.
-Вы знакомы с его трудами? - удивился Налим.
-Я не только знать его не знаю и не видел никогда, но ничего о нём не слышал и слышать не желаю. И так с ним всё ясно, что за фрукт.
-Так вот, Сенека сказал: "Деньгами надо управлять, а не служить им".
-Управлять, не управлять, - пролаял Полковник. - Сам знаю лучше вашего Сенека, как управлять и чем управлять. Так что пошли все советчики в задницу к чёрту!
-Послушайте, как выразился ещё один мудрец о деньгах.
-Не люблю мудрецов. И не хочу слушать.
-Надо хотя бы изредка прислушиваться к мудрым советам, мой друг.
-Что бы делали такие мудрецы, как вы, если бы не было таких умников, как я.
-Хм... хм... - разгладил под носом усы Налим, - однако, вы слишком самонадеянны, буль-буль.
-Вы, господин Налим, ловко ускользаете от ответа. Который раз прошу: дайте в долг, а слышу от вас одно пустое бульканье. Я в жесточайшем кризисе, на грани безумства. Меня могут спасти только деньги. Иначе мне придётся прибегнуть к более решительным и действенным средствам, - угрожающе произнёс он.
-Позвольте узнать, к каким?
-Я могу пойти в компетентные органы с чистосердечным признанием.
-Хорошая заявка на шантаж и предательство, - сказал Налим скучным голосом и зевнул. - Но я, как ваш добрый друг и как ангел хранитель, не советую вам шантажировать и предавать меня. И знаете почему?
-Почему?
-Ну, во-первых, Полковник, ваше чистосердечное признание ни сколько не нанесёт мне вреда. Я, как обычно, выйду сухим из воды. А во-вторых, жалко мне вас, - наигранно печально вздохнул Налим и мизинцем смахнул с уголка глаза будто бы слезу, - потому что у всех шантажистов и предателей, даже к астрологам не ходи, дальнейшая судьба слаживается одним классическим плачевным сюжетом: их либо вешают на брючных подтяжках, маскируя под самоубийство, либо им пуля прилетает с чердака прямо в лоб. - Вдруг он быстро спросил: - Вы, кажется, обожаете армянский коньяк? А коньяк к обеду с ядом Королевской кобры вас устроит? Или, может быть, вместо яда кобры, предпочитаете жёлтого скорпиона на ночь в постель? А боевой отравляющий газ не желаете попробывать?
-Я...
-Но все эти окультуренные, чувствительные киллеры, читающие со слезами в ожидании жертвы на пыльных чердаках "Божественную комедию" Данте и чихающие в душистые носовые платки, подаренные мечтательными дамочками, все эти жутко романтичные жёлтые скорпионы в постелях и ужасно благородные яды в золочёных рюмках с коньяком, все эти классические повешения на фирменных подтяжках или поясных ремнях - всё недостойно вас. Поэтому такая жалкая смерть - роскошью будет вам. Лично я приложу максимум усилия, мой друг, чтобы вас зарезали какие-нибудь пьяные отморозки в грязной подворотне. Вы будете медленно и мучительно умирать, плавая в луже собственной крови, и взывать слёзно о помощи. Но никто, смею заверить, никто вас не спасёт. Все прохожие будут пугливо, как тараканы от дихлофоса, разбегаться от вас.
-Ваш тонкий намёк на толстые обстоятельства понял. Я передумал доносить. Я страшный жизнелюб, и меня плачевные финалы, пусть даже благородного происхождения, ни в коем разе не устраивают. Так что вопрос о предательстве или шантаже с повестки дня я с лёгким сердцем отстраняю. Но вопрос о деньгах теперь заострился ещё с большей силой.
Налим сходил ферзём и объявил:
-Бамс-бамс, вам шах, Полковник. А через два хода, буль-буль, и - мат.
-Как мат? - удивился Полковник. - Не может... ах, вон что. Хитёр бобёр.
-Вопрос о деньгах, вы говорите, заострился с большей силой. Из-за чего так вдруг?
-Я понял, не без вашей помощи конечно, жизнь свою надо ценить гораздо выше. Тем более она даётся только раз! И цена моих услуг, естественно, взметнулась ввысь. Можете так и передать своим заокеанским хозяевам.
-Заокеанским хозяевам... - небрежно усмехнулся Налим. - Как всегда, вы не правы, мой тдруг. Я из другой системы, и не принадлежу к славной когорте заокеанских и европейских болванов, которые даже не могут справиться с матрёшкиными, этими дубинами и остолопами.
-Из какой же системы тогда вы? Хотя интуиция мне сейчас подсказывает, что дело тут мутное и пахнет очевидно чертовщиной.
-Так уж и чертовщиной, - насмешливо сказал Налим. - Не забывайте, Полковник, что на дворе просвещённый двадцать первый век, а не средневековое мракобесье.
-Просвещённый, непросвещённый - какая разница, - пролаял Полковник. - Я не баран и не болван. Я понимаю, принцип всегда и везде один на все времена: кто платит, тот заказывает музыку. Только почему-то вы, господин Налим, - прорычал он злобно, - мне заказываете музыку, но прилично платить жмотитесь.
-Я - жмочусь?
-Вы.
-Ну, ладно... Сколько значит ваше "прилично"? - спросил елейным голосом Налим и беззвучно рассмеялся. - Назовите цифру, Полковник.
Полковник напрягся, толстокожее лицо его порозовело. Взглядом пронзая насквозь Налима, он видел в золотистом сиянии шикарный пентхауз со смазливой, голой звездою, возлежащей на полосатой шкуре тигра. Звезда была пляжного, шоколадного цвета. Полковник обожал пляжных фигуристых звёзд, и облизнулся.
Чудной музыкой ему в уши опять влился елейный голос Налима:
-Ваша цифра, Полковник?
-Ну конечно! - бодро ответил Полковник своим мыслям.
И дальше всё повторилось, как в детективных кинушках. Полковник решительно достал из кармана блокнот с ручкой и, хмуро начертав на листе цифру, вырвал его и молча протянул Налиму. Тот, взглянувший чёрт знает куда, присвистнул и произнёс:
-Бам-с, бам-с, загнули вы, Полковник, однако слишком. У вас, как у Ницше...
-Опять, господин Налим, мне какого-то бестолоча толкаете в нос.
-Зря вы так. Ницше был не бестолочь, а гений и занимался сугубо переоценкой всех ценностей.
-Наценять, это не яму копать, - угрюмо пролаял Полковник. - Я бы лучше смог.
Глаза его, тёмно-зелёные, перелились ядовитым блеском, он огляделся и, придвинувшись к Налиму, жарко зашептал:
-Давайте прямо и начистоту. Ну какие это к чёрту деньги, которые я прошу. Так себе... мелочёвка, на год приличной жизни не хватит. Только вы меня, господин Налим, можете по-настоящему понять!
-Ну что ещё? - Налим сердито дёрнул себя за либеральный ус.
-Удвойте.
-Что?
-Гонорар. Вам ничего не стоит.
-Вы сдурели.
-Требую, - прорычал Полковник, - я заслужил.
-Заслужили?
-Ну да.
-Что - ну да?
Полковник выкатил злые глаза:
-Приличный гонорар. Не забывайте, у меня двое детей.
-Ну, знаете ли... Полковник. У всех дети, а я не благотворительный фонд.
-Про всех не знаю. А таких как у меня паршивцев и дряней ещё поискать надо. К совершеннолетию у них раскрылись замечательные способности к мошенничеству. Из них, я уверен, со временем получатся большие жулики.
-Я рад, Полковник, за ваших прекрасных ребят.
-Вы шутите, а мне не до шуток.
-Нисколько.
-Для них ничего святого нет.
-Понимаю, - кивал Налим, - никаких моральных принципов.
-Да, как и большинство молодёжи. Места не уступят в общественном транспорте. Думают только о себе.
-Порочное поколение, - произнёс Налим с явным удовольствием и не без ехидства, - эгоисты конченные. И к чему мы придём? Я уж молчу о построении общества сверхчеловеков.
Скользнув угрюмым подозрительным взглядом по Налиму, который сидел с благообразным выражением и поглаживал рукой усы, Полковник поделился заветным:
-Хочу отправить своих паршивцев от себя подальше, куда-нибудь в Европу, а лучше за океан, в Империю Золотого Тельца. - Вдруг, дёрнув назад головой, Полковник шмыгнул носом и всхлипнул, ну совсем как мальчишка.
-Буль-буль, - произнёс неприятно-удивлённый Налим и скверно заскрипел торчащим изо рта пузырём.
-Вам не понять сердце отца, - опять всхлипнул Полковник и высморкался громко в носовой платок. - Если я от них не избавлюсь, они меня уморят, они меня оберут до нитки. Ну так что, договорились?
-О чём?
-Как о чём? - удивился Полковник. - О двойном гонораре.
-Буль-буль, однако, - кисло поморщился Налим.
-Буль-буль, однако, - желчно передразнил Полковник. - Однако я стал замечать, господин Налим, что какой-то вы присвиснутый. Видно, вас в детстве стукнули пыльным мешком по голове.
Налим потянул носом и настороженно замер. Вдруг резко он обернулся: известный сочинитель бзик идей Циникус Лапчатый, сидевший на лавочке, с любопытством глядел на него.
"Слепой он, что ли, - подумал Циникус, пытаясь уловить направление взгляда чудаковатого господина с налимьей мордой и с либеральными усами сома. - Ну и физия".
-Пора, наш час пробил, - сказал несколько напыщенно Налим, собирая шахматные фигуры, - он может уйти.
Захлопнув со стуком доску, Налим сунул её под мышку. Они, поднявшись враз с лавочки, подошли к Циникусу.
Он глазел на них снизу вверх.
-Буль-буль, - сказал Налим и пустил пузырь, который, красочно вспыхнув огоньками и крутясь, полетел вверх.
Провожая взглядом пузырь, Циникус нехотя улыбнулся и вяло похлопал в ладоши.
-Браво, - сказал он.
Налим пошевелил губами и бархатным голосом представился:
-Налим.
Как воспитанному человеку Циникусу пришлось подняться с лавки, и, думая, что ослышался, переспросил:
-Как, как вы сказали?
Бархатный голос подтвердил:
-Налим.
-Циникус Лапчатый, - представился Циникус и протянул руку.
Налим своей не протянул.
Зардев на скулах, Циникус опустил зависшую растерянно в пустоте руку.
Полковник, по-военному встав смирно, молчаливо поприветствовал Циникуса кивком.
Мстительно игнорируя Полковника, Циникус подумал неприязненно: "Ну и типы, особенно этот сукин кот Налим. Что за физиономия, что за усы!"
Уязвлённый Полковник тем, что ему не ответили на приветствие, подумал: "Какая он всё же либеральная скотина!"
-Федеральная служба безопасности, - сказал Налим. - Вы задержаны до выяснения обстоятельств. Пройдёмте с нами.
-На каком основании? - возмутился Циникус, чувствуя, дело здесь не чисто. - Что вы мне за обстоятельства шьёте? Документы мне ваши покажите.
-Пожалуйста, - ответил Налим, показывая раскрытое удостоверение сотрудника службы безопасности, и тут же захлопнул.
-Что же ты мне фальшивку суёшь!
-Вы опасно заблуждаетесь, - сказал строго Налим, пряча удостоверение, - и оскорбляете сотрудников при исполнении.
Взметнув загрохотавшую фигурами шахматную доску, он энергично ею ударил Циникуса по голове, а Полковник с удовольствием сунул ему свой внушительный волосатый кулак под дых.
Циникус забалдел крепко и стал слаживаться пополам.
Воровато оглядевшись, они схватили его, обмякшего, под руки и быстро потащили волоком. И были уже близко от длинного пологого спуска с тёмно-зелёными замшелыми каменными ступенями, сбегающими к подвалу, как им навстречу ринулись трое молодых матрёшкиных спортивного вида.
-Буль-буль, - сказал Налим, отпуская жертву, и, вильнув задницей, как рыба хвостом, стрелой метнулся вниз к подвалу. За Налимом уже, смяв его слетевшую фетровую шляпу, кубарем катился рычащий Полковник.
Бросились следом молодые матрёшкины, семеня по замшелым мелким ступеням.
Налим и Полковник исчезли в темноте подвала: шаги их гулко хрустели по битому стеклу, камням, звенели, гремели по пустым банкам, бутылкам, и было хорошо слышно, как крепко матюгался Полковник и звучно булькал Налим. К ногам матрёшкиных, стоявших в сером прямоугольном проёме раскрытой двери, прилетела из тьмы вместе с шуршанием и отборным матом и упала на пол с пустым жестяным стуком консервная банка и покатилась. Матрёшкины, морщась от подвального вонючего сырого холода, поглазели на тьму, не решаясь туда войти, и вернулись наверх к Циникусу.
-Без фонарей там делать нечего, темно, - сказали они ему. - Что эти мерзавцы от вас хотели, гражданин?
-Мерзавцы хотят всегда только одно - обобрать честного человека. Спасибо от всей души вам большое, выручили! Даже боюсь представить, что бы было со мною, если бы не вы.
Матрёшкины попрощались с ним и пошли.
Циникус, не выбирая дороги, шагал прямо и думал: "Как тут можно жить? Величайшие классики и деревенщики нас обманули, не сказали всей правды о матрёшкиных, о душе. Ещё и грозились и гнались за мною. И в довершение всего какой-то усатый Налим со своим злым Полковником набросились на меня. Ну я их всех распишу, разделаю!"
Впереди, шагах десяти от него, гремя, отодвинулась тяжело тёмная чугунная крышка канализационного люка. Циникус, уже наученный горьким опытом, насторожённо встал. Из люка вначале (как и в таких классических случаях положено) выскочила с писком большая серая крыса, а затем, чертыхаясь, один за одним вылезли помятые, грязные Налим и Полковник. На потной бледной лысине Налима краснела свежая царапина. Он взглянул в сторону Циникуса, и воздух вокруг того сделался серым и тусклым.
Полковник, злющими глазюками шныряя по Циникусу, пролаял:
-Брать его будем?
Налим, оглядевшись вокруг, приглушённо, по-шпионски ответил в усы:
-Тише. Операция, как я предполагал ранее, с блеском провалилась ко всем чертям собачьим. А эти матрёшкины неспроста за нами гнались. Они из разведки и крепко у нас сидят на хвосте. Залягте пока на дно. Утихнет, я сам вас найду. Ещё раз: строжайшая конспирация и только строжайшая конспирация, буль-буль.
Пустив пузырь и вильнув задницей, Налим промелькнул к прохожим матрёшкиным и затерялся среди них.
Полковник, отряхиваясь, выматерился Налиму вслед и враждебно поглядел на Циникуса, тот ответил испепеляющим взглядом. Показав ему кулак, Полковник достал из кармана брюк тёмные очки, надел, расправил крепкие плечи и быстро зашагал прочь, то и дело резко поворачивая лицо вправо и влево.
...Циникус Лапчатый спешил домой, в свой кабинет за письменный стол. Свод его черепа от сдерживаемой клокочущей ярости дребезжал, как крышка на кипящем чайнике, из под свода и с ушей вырывался жгучий пар. Малиновые губы и щёки тряслись, руки чесались от мучительного нетерпения. В эту минуту ему были нужны только ручка и чистые листы, и тогда он покажет им всем, чего они стоят в этой дикой стране.   



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 7
Опубликовано: 07.12.2018 в 19:15
© Copyright: Иван Рахлецов
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1