Размышления о будущей Русской Армии.


Размышления о будущей Русской Армии.

Те, кто не помнят прошлого, осуждены пережить его вновь.
Единственный способ существования и выживания России — быть не столько «многонациональным государством», сколько «государством – нацией». Под «нацией» в данном случае подразумевается весь народ, организованный в государство, сплоченный не только общей властью, русским языком, но и историей, культурой, сознанием, принадлежностью к России как единому целому, солидарностью действий для общего блага и т.д. Такой народ представляет собой, прежде всего, духовную общность, рассматривает себя как совокупность не только живых, но живших ранее, а также будущих поколений, состоит из разных, но объединенных национальностей (этнических групп). «Мы русские», — считали наши предки, среди которых было немало «инородцев» и иностранцев, преданных России не меньше, чем «настоящие» русские. За границей нас до сих пор называют «русскими». Только мы сами предпочитаем оставаться «россиянами» и бесконечно делиться на великороссов, украинцев, белорусов, татар, башкир, армян, грузин… считать себя дворянами, офицерами, чиновниками, интеллигентами, крестьянами, рабочими… патриотами и космополитами, правыми и левыми, демократами и государственниками… тамбовскими и пермскими… превращаться в партии и группы враждующих (политических и национальных) единиц, — вместо того, чтобы быть одной русской национальной общностью.
Лучшие люди России постоянно указывали на необходимость развиваться в национальном духе, жить для себя, во имя родины и для этого стать русской нацией, «родными людьми», спаянными и слитными в России. Армия не мыслила своего существования без этого условия: «Только в сознании национального единства России и русских людей можно найти твердую точку опоры для противодействия тем разлагающим силам, которые первым долгом гнездятся в нас самих. Только помня, что мы “русские”, забыв всякие ориентации, отбросив всякую сословную, классовую, кастовую и прочую рознь, подчинив свою гордость и тщеславие национальному принципу — сможем мы говорить о возрождении России, о мощи и величии русского народа, не как 180–ти миллионного стада, но как единой, сознательной, живой нации» (Эремита В. Национальное самосознание // Воин. — 1922. — № 2. — С110).
Предки наши умело использовали веру в Бога и в правоту русского дела для поднятия духа войск накануне решительных сражений. В этом смысле классическим образцом стало обращение к воинам князя Александра Ярославовича накануне Невской битвы: «Братья! не в силах Бог, а в правде! Вспомним слова псалмопевца: сии во оружии, и сии на конех, мы же во имя Господа Бога нашего призовем... Не убоимся множества ратных, яко с нами Бог» (Великий князь Александр Невский. Репринтное переиздание книги М.Хитрова от 1893 г. —С. — Пб. Лениздат, 1992. — С.83).
Полководцы почитались в России не только как военные деятели, одухотворенные
нацией, но как «защитники (заступники) народные». Вот, например: Евдокимов Л.В. «Белый генерал», М.Д.Скобелев, в народных сказаниях // Военно–исторический сборник. — 1911. — № 2 . — С. 33–60.
В статье, в частности, приводятся следующие строфы:
«И живы в нас Пожарский, Минин,
Суворов, Скобелев, они
Зовут вперед нас; ими силен
Народный дух в несчастья дни…» —
и отмечается о генерале Скобелеве: «Он побеждал врагов России не столько силою оружия, сколько силою своей души, своего могучего воздействия на окружавших его»
«Хорошо и прочно строится лишь то, что строится исподволь и постепенно, а не “по щучьему веленью”, не путем конвульсивных и смелых разрушений старого дочиста, — заметил П.Сорокин еще в 1922 году. — Подобно французскому народу в прошлом столетии, мы забывали эту истину и платились и платимся за ее забвение. Это обстоятельство диктует нам внимательнее оглянуться на наше прошлое. Заботливое рассмотрение его показывает нам, что много хорошего было и в Московском государстве, и в России, попираемой ботфортами Петра. Немало его было и в более близком прошлом. Пора оценить это ценное, заботливо поднять его семена и оживить силою мысли и напряженного труда.»
Красивые легенды (вроде 28 панфиловцев, гения Жукова или сутенёра Зорге), отсутствие достоверных сведений о предшествующих войнах на момент новой войны, игнорирование современности и другие аналогичные «грехи» старой позднесоветской хрущёвско-жуковской военной системы (немного подрихтованной Брежневым) в буквальном смысле привели ее к разложению и гибели.
Жуков интенсивно раздувал культ собственной личности. Стержень культа — я, великий Жуков, главный творец победы, в том числе, — победы под Сталинградом. Слухи разлетались по стране. И тогда маршалы Булганин и Василевский написали проект приказа, о том, что Жуков, утеряв всякую скромность, приписывал себе разработку и проведение операций, к которым не имел никакого отношения. Сталин это подписал. В приказе среди прочего сказано: "К плану ликвидации сталинградской группы немецких войск и к проведению этого плана, которые приписывает себе маршал Жуков, он не имел отношения: как известно, план ликвидации немецких войск был выработан и сама ликвидация была начата зимой 1942 года, когда маршал Жуков находился на другом фронте, вдали от Сталинграда".
Под Сталинградом были решены две задачи.
Первая: остановить бегущие советские войска и создать новый фронт. Эта задача была решена в июле и августе 1942 года без участия Жукова.
Вторая задача: прорвать фронт противника и окружить его войска в районе Сталинграда. Эта задача решалась 19-23 ноября 1942 года. И тоже без участия Жукова. Во время выполнения и первой, и второй задач Жуков штурмовал Сычевку.
Мне возражают: допустим, Сталинградская стратегическая наступательная операция проводилась без Жукова.
Но ведь это и не важно, кто осуществлял.
Главное — кто идею подал!
Хорошо, вспомним, кто подал идею. Его должность летом 1942 года — старший офицер Главного оперативного управления Генерального штаба. Звание — полковник, впоследствии — генерал-лейтенант. Фамилия Потапов. То, что план Сталинградской стратегической наступательной операции родился в Главном оперативном управлении Генерального штаба, и что автором плана был полковник Потапов, известно всем и давно. Из этого никто не делал секрета. После официального крушения коммунистической власти в Главном оперативном управлении Генерального штаба наконец нашли карту с планом операции. На карте подписи Потапова и Василевского. Дата — 30 июля 1942 года. План был разработан задолго до появления Жукова в Москве. 30 июля Потапов не просто подал идею, он уже завершил разработку плана. В это время Жуков в который раз рвался к Сычевке и о Сталинграде еще не помышлял.
План полковника Потапова был доложен начальнику Генерального штаба Василевскому. Василевский доложил план Сталину. После этого Сталин вызвал Жукова в Москву, назначил своим заместителем и отправил в район Сталинграда. Жуков вернулся 12 сентября и якобы предложил "другое" решение. Но именно это решение было разработано в Генеральном штабе за полтора месяца до жуковского озарения, давно доложено Сталину, и Сталин с Василевским уже давно вели интенсивную подготовительную работу по его осуществлению. Просто в этот день, 12 сентября 1942 года, Василевский по приказу Сталина посвятил Жукова в тайну.
Сталин знал, что план Сталинградской стратегической наступательной операции рожден в недрах Генерального штаба, план разработан неким полковником и утвержден начальником Генерального штаба генерал-полковником Василевским. Вот почему Сталин 15 октября 1942 года назначает Василевского (всего лишь генерал-полковника!) своим заместителем, а в ноябре посылает под Сталинград координировать действия всех войск, которые принимали участие в контрнаступлении. Логика Сталина проста и неоспорима: в Генеральном штабе план операции придуман, начальником Генерального штаба утвержден, так иди же, начальник Генерального штаба генерал-полковник Василевский, под Сталинград и проводи операцию. Провалишь — сокрушу!
Результат работы Василевского известен. 18 января 1943 года Сталин присваивает своему заместителю Василевскому звание генерала армии. Не прошло и месяца и 16 февраля Сталин присваивает Василевскому звание маршала Советского Союза.
Из того простого факта, что координировал действия фронтов под Сталинградом Василевский, а не Жуков, следует простой вывод: сказания из книги Жукова о его решающей роли в Сталинградской битве относятся к категории легендарных подвигов 28-и панфиловцев, Синдбада-морехода и барона Мюнхгаузена.
Ладно, под Сталинградом Жуков себя не имел возможности проявить. Но Курская дуга! Вот где он себя показал!
В фильме "Освобождение" артист Ульянов изобразил Жукова на Курской дуге. Представитель Ставки ВГК, заместитель Верховного главнокомандующего Маршал Советского Союза Жуков появляется в штабе Центрального фронта, которым командовал генерал армии Рокоссовский. Жуков оценивает обстановку, мучительно рассуждает, наконец, взвесив все, решительно отдает приказ:
Тот же исторический момент описывает Маршал Советского Союза К.К. Рокоссовский. Жуков действительно прибыл на командный пункт Центрального фронта накануне сражения, но приписываемой ему решимости не проявил. Приказ о начале контрподготовки на свой страх и риск принимал сам Рокоссовский. Риск практически смертельный. Если Рокоссовский ошибся в расчете времени, сражение на Курской дуге может быть проиграно. Последствия такого поражения могут быть для Советского Союза катастрофическими. Поэтому перед тем, как отдать приказ, Рокоссовский просил Жукова, как старшего начальника, утвердить принятое решение. Но Жуков ответственности на себя не брал. Жуков от ответственности всегда уклонялся решительно и энергично. Позиция Жукова в данном случае: ты — Рокоссовский, ты командующий Центральным фронтом, ты и командуй.
"Теперь о личной работе Г.К. Жукова как представителя Ставки на Центральном фронте. В своих воспоминаниях он широко описывает проводимую якобы им работу у нас на фронте в подготовительный период и в процессе самой оборонительной операции. Вынужден сообщить с полной ответственностью и, если нужно, с подтверждением живых еще свидетелей, что изложенное Жуковым Г.К. в этой статье не соответствует действительности и им выдумано. Находясь у нас в штабе в ночь перед началом вражеского наступления, когда было получено донесение командующего 13-й армией генерала Пухова о захвате вражеских саперов, сообщавших о предполагаемом начале немецкого наступления, Жуков Г.К. отказался даже санкционировать мое предложение о начале артиллерийской контрподготовки, предоставив решение этого вопроса мне, как командующему фронтом. Решиться на это мероприятие необходимо было немедленно, так как на запрос Ставки не оставалось времени." ("ВИЖ" 1992 №3 С.31)
Рокоссовский сам принял решение. По приказу Рокоссовского артиллерийская контрподготовка на Центральном фронте была начата ночью 5 июля 1943 года в 2 часа 20 минут. Это, собственно, и было началом Курской битвы.
В 4 часа 30 минут, противник начал свою артиллерийскую подготовку, а 5 часов 30 минут орловская группировка германских войск перешла в наступление.
Рокоссовский продолжает рассказ:
"В Ставку позвонил Г.К. Жуков примерно около 10 часов 5 июля. Доложив по ВЧ в моем присутствии Сталину о том (передаю дословно), что Костин (мой псевдоним) войсками управляет уверенно и твердо и что наступление противника успешно отражается. Тут же он попросил разрешения убыть ему к Соколовскому. После этого разговора немедленно от нас уехал. Вот так выглядело фактически пребывание Жукова Г.К. на Центральном фронте. В подготовительный к операции период Жуков Г.К. у нас на Центральном фронте не бывал ни разу".
И вот после выхода, пусть и изрезанной, книги Рокоссовского по приказу Брежнева и Суслова были начаты съемки фильма "Освобождение". Это даже не фильм, а киноэпопея. В народе — киноопупея. Главный замысел опупеи — прославить в веках величайшего полководца всех времен и народов товарища Жукова.
Рокоссовский был ознакомлен со сценарием фильма. Он написал письмо Озерову, который был главным создателем опупеи, и артисту М. Ульянову, который играл Жукова. Рокоссовский, сославшись на документы, убедительно доказал, что Жуков решения на артиллерийскую контрподготовку не принимал. Но ни Озеров, ни Ульянов принципиальности не проявили. Раздуваемый культ личности Жукова был кормушкой, вернее, — неисчерпаемым корытом номенклатурных яств. Озеров и Ульянов ринулись к корыту, расталкивая окружающих. Главное для них — угодить Брежневу и Суслову. И угодили. Вопреки исторической правде, вопреки документам и свидетельствам очевидцев, они показали в фильме мудрого, чуть усталого Жукова, который на свой страх и риск, не посоветовавшись со Сталиным, принимает самое драматическое решение в ходе сражения.
При крахе СССР сбылось предсказание К. фон дер Гольца:
«Некогда настанет день, в который господствующие теперь на войне явления исчезнут; формы, способы, употребление и взгляды опять переменятся; предчувствуется то время, когда миллионные армии настоящего времени также сыграют свою роль. Явится новый Александр, который с маленькой горстью превосходно вооруженных и обученных людей погонит эти бессильные массы, если они, в своем стремлении постоянно увеличиваться, перейдут границы, потеряют внутреннюю способность и, как китайские воины зеленого знамени, обратятся в многочисленную, но миролюбивую толпу мещан» (Гольц К. Вооруженный народ. Сочинение об устройстве армии и образе ведения войны в наше время. Пер. с нем. — СПб,, 1886. — С. 4).
Мне лично довелось воочию лицезреть вышеупомянутую многочисленную, но миролюбивую толпу мещан – квартирноозабоченных гаражестроителей в погонах.
Вырождающаяся армия, находящаяся в постоянном кризисном состоянии, выгодна слабой системе. Она в ней — орудие произвола и насилия, средство борьбы за власть, вотчина для «кормления», оправдание для усиления других «ведомственных войск» и создания новых спецслужб, не менее опасных для общества, чем слабая армия.
Оружие (машины) приобретают значение только в войсках, обладающих высокими нравственными качествами. Напротив того, в войсках, у которых дух слаб, оружие–машины не только не дадут положительных результатов, но могут послужить лишь легкими трофеями для противника и привести даже к катастрофе. Это потому именно, что нравственно слабые войска более возлагают надежд на машины, а не на себя; и когда, вследствие слабости их духа, машины перестают производить ожидаемый от них эффект, то они обычно, бросают их и поддаются панике» (Баиов А. Начальные основы строительства будущей русской армии // Русский колокол. — 1929. — № 8. — С. 12–13, 1930. — № 9. — С. 21–22). См. также: Баиов А. Неправильный путь // Вестник военных знаний. — 1932. — №3. — С. 7–15.) Англичане при Дюнкерке это явственно и отчётливо показали. Постоянно демонстрировали сиё и янки, убегая из Северной Кореи, Вьетнама, Кубы…
Следует обратить внимание в этой связи на прекрасную работу И.Маслова «Научные исследования по тактике», во втором выпуске которой «Нравственные силы бойца» (СПб., 1896) на с. 451 имеются, в частности, следующие слова: «Победа в среднем результате многих случаев склонялась в пользу бойца, стоящего на высшей стадии развития его нравственной натуры».
В публицистике М.О. Меньшикова находим: «В высшем классе наиболее ответственный пост занимает офицерство. Сколько бы, повторяю, ни кричали о гражданском равенстве, все понимают, что офицер в каком–то важном отношении выше обыкновенного гражданина. Офицер ведь тоже гражданин, но сверх того, облеченный особым, мистическим страшным долгом. Разве всякий обыватель готов умереть за Отечество?.. Офицеры в страшные дни, когда измеряется мужество народное, являются носителями духа нации. В них, по преимуществу, ее величие. В их руках ее жребий... Все правительства, кроме разве очень глупых, понимают чрезвычайную высоту офицерского долга и стараются поддерживать сознание этой высоты в народе. Блестящий мундир, знамена, строй, дисциплина, сословные привилегии, — все это охраняет нравственный авторитет военного сословия. Но правительство не может в этом отношении сделать все. Безусловно, необходимо, чтобы офицерство само старалось оберечь почтительное отношение к нему общества. Для этого есть вполне определенные средства. Первое из них — это, конечно, победоносные войны, как реальное доказательство того, что армия — на высоте своей роли. Великие войны Петра, Екатерины, Александра создали мировую славу нашей армии и подняли офицерское сословие на степень чрезвычайного полета. К глубокому прискорбию, Россия не удержала традиции своих побед; вместе с армией потерпел тяжелый урон и офицерский корпус.
Не оружием, а своим гражданским влиянием Европа победила Россию. Она ослабила ее революционным духом, пренебрежением к аристократии, к власти, к героизму, к тому, что составляло суть военной культуры. Революционной Франции захотелось быть гражданской; в подражание всюду выдвинулась буржуазия, штатская культура. Едва ли серьезно выиграла от этого сама Франция, и бесспорно проиграла Россия, у которой не было буржуазии и у которой единственный сильный класс был военный» (Письма к ближним. — СПб., 1908. — С. 681).
На страницах газеты «Новое время» М.Меньшиков постоянно указывает на разлагающий для армии характер военных реформ Д. Милютина и его последователей, «клеймит» всеобщую воинскую повинность как абсурдную, нелепую и обрекающую Россию (при нашей отсталости) «на опасность иметь худшую армию»: «Идет вольное и невольное стремление рассолдатить строй, обмещанить его, растворить в буржуазной гражданственности, в интеллигентском демократизме. Военную армию со всех сторон хотят сделать штатской, то есть в стиле времени — возможно менее государственной, возможно менее национальной» (Письма к ближним. — 1910. — С. 160–161).
«И война воспитывает к свободе. Ибо что такое свобода? То, что имеешь волю к собственной ответственности. Что сохраняешь дистанцию, которая нас разделяет. Что становишься равнодушным к тягостям, суровости, лишениям, даже к жизни. Что готов жертвовать за свое дело людьми, не исключая и самого себя. Свобода означает, что мужские, боевые и победные инстинкты господствуют над другими инстинктами, например, над инстинктом “счастья”. Ставший свободным человек, а в гораздо большей степени ставший свободный ум, топчет ногами тот презренный вид благоденствия, о котором мечтают мелочные лавочники, коровы, женщины, англичане и другие демократы. Свободный человек — воин» (Ницше Ф. Сочинения в 2 т. Пер. с англ. — Т 2. — М.: Мысль, 1990. — С 614–615).
Русская Армия — не «организация убийц», не орудие истребления, а орган самопожертвования за честь и достоинство России.
М.Меньшиков в статье «Мученики за Россию», приводя примеры гибели русских кораблей с героическими названиями («Суворов», «Адмирал Ушаков», «Ослябя» и других), вынужден уже публично задавать вопросы: почему эскадра шла на подвиг, на гибель, «мечтала лишь с честью умереть, не больше»? Почему дошла в печальном для боя виде? Почему снаряды наши никуда не годились, корабли издалека расстреливались, гибли и шли на дно с офицерами и матросами, кричавшими «Ура»? Почему был не бой, а «картина человеческого жертвоприношения»? (Письма к ближним. — СПб., 1908. — С. 298–301).
Ошибки управления накопили в сердцах людей горечь сознания, что приносимые жертвы бесполезны, что они будут забыты или даже попраны самым равнодушным образом, а представляющие родину люди, занятые честолюбием и себялюбием, не умеют даже быть благодарны за жертвенную кровь. (Драгомиров В. Подготовка русской армии к Великой войне // Военный сборник Белград — 1925. — Кн. VI. — C.76.)
В 1914–1915 годы Русская армия, слабая тяжелой артиллерией, почти не имеющая аэропланов, без снарядов и патронов... оборонила Варшаву, взяла Перемышль, пробилась через Карпатские горы в Венгерскую долину, отражая иногда камнями, за неимением патронов, австро-венгерские атаки. И уже держа в руках победу, пала, пожираемая червями.
Строевая служба в Императорской армии была очень тяжела. Она требовала силы воли, характера и терпения: солдаты — казарма, казарма — солдаты… — надо было любить строевое дело, чтобы годами выносить это. И кто не выносил — уходил. Создавался естественный подбор ротных командиров. Кто был слаб, не имел военной косточки, тот шел в военно-учебное ведомство, в интендантство, устраивался комендантским адъютантом, начальником этапа... К началу великой мировой войны офицерский состав подобрался. Все смелое, понимавшее войну, бесстрашное оставалось в строю. Все трусливое, безвольное, не приемлющее войны — устроилось по тылам. Этому способствовала строгая аттестационная система. Каждого офицера, прежде чем дать ему роту, взвешивали в аттестационных комиссиях и разбирали по косточкам.
Наша армия выступила в поход с такими ротными командирами, каких не было нигде в мире.
Когда начались бои, эти ротные командиры пошли вперед и сделали свое великое дело.
И когда умерли на полях сражений, в госпиталях и лазаретах эти ротные командиры — армия погибла. Нужно было долгое время, чтобы приготовить новых командиров, а его не было. Война требовала все новые и новые жертвы, и некогда было готовить людей, для которых долг был бы превыше всего...
Тогда, в первую голову, пришлось послать на фронт тех, кто всю жизнь уклонялся от фронта. Стали брать из тыла адъютантов, комендантов, воспитателей и стали давать им роты, батальоны и полки.
И поколебался дух армии.
Потом пришлось брать молодых людей с воли, не из кадетских корпусов, и делать ускоренные выпуски. Кто шел в «школы прапорщиков?» Да, шли и идейные люди, но больше шли по расчету те, кто знал, что если не пойдешь в школу, пошлют по мобилизации, а тут школа дает отсрочку — раз, офицерам легче устроиться, чем солдатам, — два, — и армия потеряла дух. С этой пестрою молодежью в армию вошел дух политики.
И вот уже армия, вполне вооруженная, с аэропланами, тяжелыми пушками и газами, засыпанная патронами и снарядами, неудержимо бежит летом 1917 года, под Калущем, учиняя Тарнопольский погром! Без Царя в голове, гласит древняя народная мудрость.
Не те люди стали в армии.
Не та стала душа армии!
М.Меньшиков предсказывал, что вторая неудачная (неоконченная) война «вызовет у нас вторую революцию», так как «народ державный питает глубокую потребность в победе, и если ему отказывают в ней, не исчерпав сил его, то оставшиеся силы он невольно направит на разрушение.
Армия не есть простое ведомство, одно из дюжины наших ведомств. Армия — хранитель государства, его щит и меч. От армии зависит, быть или не быть империи; тысячелетняя история наша говорит об этом слишком красноречиво.
Не было у славян организованной вооруженной силы — их завоевали варяги. Расстроилась варяжская сила, распустилась в славянстве — Русь завоевали Татары. Сложилась рать московская и создала царство. Чуть отстали от соседей в военном деле — едва не попали под польское иго. Могучий гений Петра наладил армию, и Россия сразу вошла в первый ряд народов. Петр торжественно завещал помнить о монархии греческой и не останавливаться в военном деле. Завещание это помнили сто лет — Россия ширилась и гремела в свете. » (Письма к ближним. —СПб., 1909. — С. 23).
Петровская армия оставила потомкам не только Российскую империю, но и значительное аналитическое наследие, проникнутое творческим духом и стремлением познать Россию и ее вооруженные силы.
Созданная Великим Петром Императорская армия получила воспитание в руках Суворова. Суворов создал для нее «науку побеждать», в основу которой положил — «глазомер, быстроту и натиск». Он начал службу в дни, когда «тиранство считалось достоинством, а щегольство фронтом — службой». И в век жестокой дисциплины Суворов допускал возражения «нижнего высшему, но с тем, чтобы они делались пристойно, а не в многолюдстве, иначе будет — буйство»...
«Местный лучше судит по обстоятельствам; я вправо — должно влево — меня не слушать; я велел вперед, ты видишь, — не иди вперед».
В Турецких походах, на штурмах Варшавы и Праги, в снегах Финляндии ковались Суворовские чудо-богатыри и, когда столкнулись с армией, воспитанной Бонапартом, разбили ее вдребезги, разогнав по долинам Северной Италии.
Солдат Императорской армии исколесил всю Европу, побывал в Персии, перевалил не один снеговой хребет, стоял на линии в пустынях Средней Азии и повидал на своем веку немало народов.
В глухую деревню XVIII века, в лесное и степное захолустье вернувшийся домой солдат приносил рассказы о волшебных странах, им виданных, приносил понятия о чести и благородстве, ему внушенные, и явился первым учителем деревни.
Армия стала школой патриотизма и духа для народа. Суворовские чудо-богатыри несли в нее свои заветы: «Слов “назад” и “отступать” в словаре нет. Широкий шаг ведет к победе, а победа — к славе».
И вся Россия шла широкими шагами к победе и славе.
И говорил Суворов: «Горжусь, что я Русский», «Одно мое желание — кончить Высочайшую службу с оружием в руках...»
Известный русский публицист Меньшиков М.О. развивает эту тему следующим образом:
«Поколения, воспитанные в бесславные годы, не могут быть столь же решительными, как поколения в века побед. Не будь Полтавы и Гангута, может быть, не было бы петровских реформ. Не будь блистательных суворовских и кутузовских побед, не было бы и золотого века нашей дворянской культуры. Не из пустого тщеславия мы “должны победить”, а ради последующего величия России и расцвета гения народного на всех его путях... Да ниспошлет нам Господь победу. Тогда молодая победоносная Россия под обвеянными славою знаменами великой армии непременно вступит на новую дорогу счастья; еще неслыханного у нас и небывалого»
В упадочном обществе, — отмечал Ф.Ницше, — «слабый вредит сам себе», так как все, что делается в состоянии истощения и слабости, приносит неудачи. В этих условиях необходимо особое «инстинктивное» («естественное») поведение:
1) «Иметь сильную волю и ничего не делать», чтобы охранить себя от глупостей и поражений. «Напряжение воли, направленное на далекое грядущее, подбор условий и оценок, дающих власть над сотнями лет вперед, — все это в высшей степени несвоевременно». Необходимо держаться за традиции, склонность к преданию и преемственности, не расточать, а капитализировать накопленное предками, сохранять бесстрастность, «не реагировать под влиянием слабости» на угрозы, разобщаться с людьми, бездумно призывающими больное общество к немедленным и решительным действиям, быть послушными и т.д., то есть вести себя как больному, но пытающемуся выздороветь человеку.
2) «Извергать из себя вредные элементы... Здесь не должно быть никакого соглашения: здесь надо вычищать, уничтожать, вести войну... Я учу говорить нет всему, что ослабляет, что истощает... Я учу говорить да всему, что усиливает, что накопляет силы, что оправдывает чувство силы...
3) «Возвратить людям мужество их естественных инстинктов. Препятствовать их низкой самооценке».
(Ницше Ф. Воля к власти: опыт переоценки всех ценностей. — М.: «REFL–book», 1994. — С. 55–98).
В своих размышлениях о кризисе европейской цивилизации Ницше приводит пример России как наиболее надежного и вероятного фактора в великой игре и борьбе сил: «Россия расширяет свои владения как государство, имеющее время и существующее не со вчерашнего дня, именно следуя принципу: “как можно медленнее!”» Если есть воля к традиции, — подчеркивает он в следующем месте, — к авторитету, «к ответственности на столетия вперед», к солидарности цепи поколений вперед и назад in infinitum, то основывается нечто подобное Imperium Romanum, «или подобное России, единственной державе, которая нынче является прочной, которая может ждать, которая еще может нечто обещать, — России, противопонятию жалкому европейскому партикуляризму и нервозности, вступившим в критический период с основанием Германской империи... У всего Запада нет более тех инстинктов, из которых вырастают учреждения, их которых вырастает будущее... Живут для сегодняшнего дня, живут слишком быстро, живут слишком безответственно: именно это называют “свободой” (Ницше Ф. Сочинения в 2 т. — Т. 2. — С. 370, 616)
Новая русская армия должна соответствовать своему высокому призванию — быть главной силой и реальным воплощением государственной власти. Это в свою очередь предполагает не только отношение к ней как к символу государства, но и стремление поддерживать ее престиж и военные качества на высоком уровне. Клептократия, как форма власти, слабая, наносящая сама себе поражения армия, вроде выпоровшей самою себя КПСС, будут находиться под постоянным огнем внутренней и внешней критики, вызывая чувства позора, унижения и стыда; это угрожает сегодня России не меньше, чем прямое нападение агрессора.
Восстановление здоровья народного, счастья, порядка, красоты начнется с разыскивания того, что потеряно, что забыто. Когда преступные поколения клептократов передушат друг друга, как пауки в банке, когда поднимутся побеги сильных, чистых, честных людей, — тогда, прежде всего, заинтересуются высоким прошлым и постараются вспомнить великое, что забыто. Опять прошлое будет поучением для настоящего. Опять вспыхнет то прекрасное, многим незнакомое состояние, когда человек уважал человечество, — любил предков, гордился своей историей, был удовлетворен за прошлое и ставил счастьем довести заветы его до совершенного осуществления...
Не впервые в своей истории русский народ выдвигает делом и словом идею самопочинного служения Родине, как сосуду духа Божия, служения вдохновенного, непосягаюшего; служения общему делу во имя Божие. Эта идея искони и всегда жила на Руси; но не ценилась в должную меру, не разумелась достаточно национальной властью, не воспитывалась в народе в качестве живой основы государственности...
Истинною и живою опорою государства и государственной власти всегда были те люди, те слои, те группы, которые воспринимали общественное делание как сверхклассовое служение Родине; которые в этом служении видели долг чести и бремя ответственности; которые стремились именно служить земле, а не властвовать над нею...
Христианским народам последовательно и целенаправленно прививалась безумная мысль, будто прогресс состоит в том, чтобы завтрашний день отрицал сегодняшний, а сегодняшний отрицал вчерашний. Между тем истинный, органический прогресс состоит в продолжении, в росте, в усовершенствовании, не отрицающем прошлое, а утверждающем его. После хрущёвско-перестроечной ставки на жадность, на зависть, на слепоту, на труса и на подлеца Россию спасет только ставка на качество. Из хаоса, из оскудения, из растраты и разложения есть один только путь — к сосредоточенной концентрации, к интенсивному труду, к волевой дисциплине, к подъему уровня, к отбору и выдвижению лучших сил.
Ныне наша Родина нуждается прежде всего в честной верности. Что могут построить бесчестные и продажные руки?
России необходимы воля и талант. Их нельзя ничем заменить, ибо талант творит новое, а воля строит и держит народную жизнь.
Новая, качественная эпоха нужна нашей Родине, эпоха, которая довершила бы все упущенное за время перегруженности и беспечности, которая исцелила бы, зарастила бы все язвы хрущёвско-перестроечного периода временщиков. Эта эпоха близится и настанет, в том порукою - природная даровитость и духовная устойчивость русского народа. И ныне верить в русское национальное возрождение — значит верить в грядущую победу качества, в победу верности над предательством, знания над невежеством, труда над хищением, долга над страстью, верить в победу Божественных сил человека над сатанинскими. Верим и знаем: придет час, и Россия восстанет из распада и унижения и начнет эпоху нового величия.
«Война — это большое дело для государства, это вопрос жизни или смерти, путь существования или гибели. Это основное положение необходимо твердо знать... Кто искусно ведет войну, тот покоряет чужие войска без сражения, захватывает чужие крепости без осады, сокрушает чужие государства без длительных кампаний. Непременно сохранив все в целости, он борется за господство в поднебесной. Поэтому, не прибегая к войне, можно иметь выгоду. Это и есть правило стратегического нападения... Правило ведения войны требует не полагаться на то, что противник не придет, а полагаться на нашу готовность встретить его; не полагаться на то, что он не нападет, а полагаться на то, что мы сделаем невозможным его нападение на нас...
Не обязательно требуется увеличивать войско до численного превосходства; не требуется идти вперед только с военной мощью. Достаточно иметь нужное число войск, и путем сосредоточения и правильной оценки положения можно взять противника. Кто не рассуждает и относится к противнику легкомысленно, тот непременно станет его пленником...
Разумный государь осторожен в отношении к войне, а хороший полководец предупреждает ее. Это и есть путь сохранения государства в мире, а войска в целости» (Сунь–цзы. Трактат о военном искусстве. — М.: Воениздат, 1955. — С. 37, 41–42, 54–55, 58,59).
Для будущей национальной России вопросы ее военного строительства явятся Гамлетовскими вопросами ее бытия.
В деле созидания армии первым вопросом является вопрос о ее составе. У нас армия была всегда национальной: наемных армий и вербовки наша военная история не знает. Поэтому вновь создаваемая военная система должна базироваться на основном принципе — на священном праве каждого гражданина защищать свое Отечество.
Государство должно быть готово к тому, что с началом войны весь народ обязан стать на свою защиту, и обязан разделить со всей армией тяготы войны, поэтому одновременно с приведением армии на военное положение должна быть произведена всеобщая трудовая мобилизация, т.е. принудительный призыв к станкам и плугам; государство обращается в осажденную крепость, где каждому рту соответствует пара рук, работающих на снабжение армии и на обеспечение жизненных потребностей народа. Мобилизация промышленная и сельскохозяйственная имеет целью организовать производство в государственном масштабе, сообразно увеличенным потребностям войны; мобилизация административная и коммерческая имеет задачею национализировать распределение предметов производства, подчинив личный эгоизм велениям государственной необходимости; мобилизация финансовая создает единый экономический фронт, мобилизация интеллектуальная ставит в распоряжение правительства фаланги людей, способных поддержать в народе волю к борьбе и победе. В 1941 – 1942 годах Сталин блестяще продемонстрировал, как сиё реально воплощать в жизнь.
Уже в мирное время небольшой процент граждан должен быть обучен военному делу, образуя резерв кадровой армии; с началом войны несколько младших возрастов резерва вливаются в армию в количестве, не могущем существенно понизить качество армии.
Старшие возраста резерва, а если нужно, то и некоторое количество необученных молодых людей призываются для обслуживания армий, то есть для сформирования тыловых учреждений.
В каждом государстве существуют ныне обширные слои граждан, открыто заявляющих, что национальные интересы страны пребывания не только им непонятны, но и враждебны. Эти слои, исчисляющиеся уже миллионами, по-своему «честно» предупреждают «свое» государство, что они являются активными и непримиримыми врагами как существующей идеи государственности, так и священной обязанности защищать «свое» Отечество.
Естественно, что возникает вопрос: уместно ли поручать защиту государства тем, кто явно, не скрывая, объявляет себя врагом этого государства? Уместно ли в период самого страшного для народа испытания, т.е. в период войны, вооружать своих непримиримых врагов?
Люди, не признающие Отечества, не будут его защищать. В период войны они будут искренне приветствовать любые неудачи «своей» Родины и направлять все свои усилия к вящему разгрому ненавистной им государственности. (Ленин и его «Долой войну!» 1914-17 г.г.)
И здоровый инстинкт самосохранения обязывает нацию охранять себя от своих внутренних врагов и не давать им возможности службою под знаменем с оружием в руках вредить «своей» Родине. Поэтому Сталиным были выведены из сражающейся с гитлеровским фашизмом Красной Армии чеченцы, ингуши, калмыки, карачаевцы, крымские татары и пр.
Кроме элементов, открыто объявляющих себя врагами государства, имеется немало граждан, принадлежащих к категории «миролюбивых мещан», кои по свойствам своей выцветшей души не пригодны быть солдатами. Их психика, приниженная господствующим ныне рационалистическим мировоззрением, лишает их способности, хотя бы временно, хотя бы частично руководиться в жизни возвышенными идеалами. Громадный процент пленных в минувшую войну в армиях всех государств наглядно убеждает, что число подобных «мещан духа» зловеще увеличилось.
Все воевавшие народы стремились восполнять недостатки духа и качества количеством и техникой. В послевоенный период это увлечение приняло формы неудержимого стремления поставить материю выше духа, и современная военная мысль представляет армию какой-то гигантской фабрикой, где главная роль принадлежит машинам, а люди лишь обслуживают эти машины. В сознание современных «миролюбивых мещан» настойчиво внедряют мысль, что они могут воевать только машинами, а сами они ничто. «Человека» упразднили; но «человек» еще вернется и жестоко накажет тех, кто о нем позабыл.
Отбор призываемых на службу в армию, дарование почетного права быть в ее рядах должны производиться крайне тщательно и с очень большой осторожностью.
Если все, отвечающие определенным физическим требованиям, должны считаться обязанными служить в армии, то фактически должны включаться в ее состав лишь те, которые получат на это специальное, особенное право, даруемое только:
1. обладающим высокими нравственными качествами, проникнутым глубоким патриотизмом,
2. смотрящим на участие в защите Отечества, как на деяние наиболее почетное, как на рыцарское служение Родине, как на высокую честь, которой удостаивается не всякий;
3. считающим, что стремиться к победе над врагом Отечества и способствовать ее одержанию есть высокое духовное достижение; что умереть за Родину, пасть на поле сражения за ее благоденствие и счастье является истинным нравственным подвигом.
Это в полной мере проявилось при создании вооружённой силы Новороссии в 2014 году.
Правда, потом, уже два года спустя, стал применяться принцип наёмничества.
При системе набора в армию воинов-профессионалов, воинов-наемников стимулом для службы в ней будет служить лишь определенная материальная выгода и вытекающий отсюда юридический долг; моральная идея высокого служения Отечеству будет или совершенно, или в значительной степени отсутствовать, а потому и сознания нравственного долга не будет.
Это в значительной степени умалит духовную силу и духовную ценность армии со всеми вытекающими отсюда последствиями, что особенно неблагоприятно может сказаться в наиболее тяжелые моменты ее деятельности — в военное время, а тем более в современных, многодневных тяжелых боях, когда нравственная упругость подвергается столь сильному испытанию и когда чувство самосохранения в человеке преодолевается лишь сознанием свято исполненного долга, вытекающего из любви к Родине, и убежденностью в нравственной необходимости жертвовать ей всем до жизни своей включительно. Кроме того, строгий отбор надлежащего с нравственной стороны людского материала из числа предлагающих себя для зачисления в армию в порядке найма произвести гораздо сложнее и труднее, так как при неизвестности, кто именно придет наниматься на службу в армию, не будет возможности с большей или меньшей долей вероятности определить и узнать его нравственные качества, а кроме того, при этих условиях возможна в широком масштабе провокация.
Наконец, у нас армия, составленная из наемников-профессионалов, вряд ли будет пользоваться симпатиями и уважением народа, вряд ли будет пользоваться моральной поддержкой общества, что крайне необходимо в видах создания обстановки наиболее благоприятной для деятельности армии и поддержания ее духа на надлежащей высоте.
Было бы, конечно, не только легкомыслием, но и преступлением отрицать могущество современной техники. Ныне шапками не закидаешь! И все же, человек был, есть и будет главным фактором побед.
Воссоздание нашей Вооруженной Силы явится строительством на песке, если мы с самого начала не позаботимся о главном — создании крепкого офицерского и унтер-офицерского кадра — ее души и ее позвоночного столба.
В этом вопросе надо различать две стороны. Моральную — офицер должен занимать в обществе почетное положение. Материальную — ему надо дать средства для этого. В моральном отношении все будет обстоять благополучно — наше общество надолго, если не навсегда, исцелится от антимилитаризма. В отношении материальном трудности будут более значительны.
Страна разорена, казна опустошена. Неизбежное следствие этого — мизерные оклады и жалования и грошовые пенсии.
Настоятельно необходимо добиться того, чтобы оклады жалованья офицеров ни в чем не уступали таковым же соответственных гражданских чинов.
Затем — улучшить быт: воспитание детей на казенный счет, льготный проезд по ж.д., учреждение сети военных кооперативов, экономических обществ, разрешение квартирного вопроса.
В деле подготовки армии, как национальную черту, необходимо отметить настойчивое требование обучать войска только тому, что нужно для войны.
Великий Петр требовал «непрестанно тому обучать... как в бою поступать ... Сначала на поле делать порознь, потом паки вкупе, яко и в самом деле».
В «Диспозиции» 1736 г. и в «Обряде службы» 1770 г. указывалось, что «армию учить только тому, что придется делать в бою. Лишние же и ненужные приемы и эволюция ведут только к утомлению войск».
В 1770 г. Румянцев в своем «Обряде службы» настаивал на том же.
Эта же мысль Потемкиным была высказана следующим образом: «Людей меньше мучить чищением лошадей, ибо не в сем состоит краса полка, но в приведении в исправность, нужную к бою.»
Суворов всей силою своего гения всегда восставал против каких бы то ни было «чудес» в обучении, и на практике показал, как достигать этого и к чему приводит его способ подготовки войск к войне.
Ту же мысль уже в последнее время талантливо развил в своих теоретических трудах и практической деятельности Драгомиров, которому в этом отношении следовал и Скобелев...
В настоящее время наблюдается во всех армиях мира определенная тенденция к сокращению срока службы под знаменами. Принимая во внимание усиливающуюся сложность военного дела и малоценные духовные качества современных «миролюбивых мещан», проникнутых духом самого грубого и примитивного материализма, надо признать, что в течение 1–1,5 года невозможно создать солдата. Можно лишь «натаскать» новобранца.
Солдатом будет только тот, кого не только научили обращению с оружием, но и соответственно воспитали. Для воспитания же необходимы время и соответствующие условия военной жизни. Поэтому первым и необходимым условием новой военной системы является увеличение срока службы под знаменами.
Располагая обширными кадрами лиц призывного возраста, Россия сможет получить,
путем тщательного отбора, первоклассный людской материал. Столь совершенные, по своим духовным и физическим качествам, контингенты, пропущенные в течение 4–5 лет через поле и казарму, обратятся в подлинных солдат, способных по завету Петра Великого «с малою кровью» решать самые сложные задания. К тому же, только такую «малую» армию сможет возрожденная, но разоренная страна снабдить должной техникой, находящейся на уровне современных требований.
Несомненно национальной чертой нашей нужно считать то единение между массой армии и ее вождями, которое является результатом взаимного доверия, зиждется на отношениях между начальствующими лицами и их подчиненными и особенно между офицерами и нижними чинами.
Тон таким отношениям дал Великий Петр, который, подметив, что «не единый народ в свете так послушлив, яко Российский», указывал, что — «офицерам надлежит в пользе солдат делать, что в их мочи есть (а чего не имеют, доносить вышним), и не тяготить их лишними церемониями, караулами и прочим, а особливо, во время кампаний».
Этого же держались и ближайшие преемники Великого Петра. В царствование же Императрицы Екатерины II вопрос об отношениях начальствующих лиц к нижним чинам получил дальнейшее в том же русском духе развитие.
Так в инструкции командиру полка в 1764 г. по этому поводу было сказано: «Новоприверстанный не должен быть не только сначала бит, но нижестращен; все сие с ласковостью и истолкованием ему изъяснить».
Потемкин в 1788 г. в одном из приказов писал: «Я требую, дабы обучать людей с терпением и ясно толковать способы к лучшему исполнению; унтер-офицерам и капралам отнюдь не позволять наказывать побоями... Отличать прилежных и доброго поведения солдат, отчего родится похвальное честолюбие, а с ним и храбрость».
Вся система воспитания и обучения гениального Суворова зиждилась на заботливом и гуманном отношении к нижним чинам. «Никогда не испытывать страха и всюду идти за своим начальником»,- таковы конечные результаты, к которым стремился Суворов в деле воспитания войск. Добиться же этого он считал возможным лишь тогда, когда нижние чины будут не бояться своих начальников, а верить им и испытывать к ним чувство уважения и признательности.
Хрущёвско - жуковское хамство необходимо твёрдо отмести и жёстко преследовать.
Освобождение от воинской повинности должно восполняться соответствующим военным налогом, причем налоговая система должна предусматривать не только денежные взносы, но главное — трудовую повинность по своей основной, мирной специальности. Это последнее условие явится лучшей подготовкой населения к тяготам военного времени, когда вся страна обращается в грандиозный тыл, обслуживающий нужды армии и населения.



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Эссе
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 8
Опубликовано: 06.12.2018 в 19:00
© Copyright: АлексейНиколаевич Крылов
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1