10. Сыграем, ребята, в гестапо


 Пришли антихристы к Сатане. Роскошный зал сиял, переливался золотыми и серебряными стенами и сверкал, искрился высоким, как небо, хрустальным потолком с алмазными звёздами. Расписной пол блестел. В центре этого громадного пустого зала стояла кровать, точно игрушечная. Она была застлана пуховыми перинами, на которых, возвышаясь, шевелилась совсем не игрушечная, одна большая пёстрая куча голых лоснящихся тел - белых, чёрных, жёлтых, коричневых, красных, лиловых. Рядом с кроватью угрюмо мялись, топтались четверо в чёрных мундирах. Самый заметный из них, с густыми усами под носом, нервически тряс руками и с визгом вздыхал, другой ещё выделялся пенсне на переносице, третий - был жирным, а четвёртый - сухопарым и без особых примет.
Антихристы, переглядываясь, кривляясь рожами, сально хмыкая, прошли вглубь зала, к кровати. Лютый групповой разврат шёл на ней полным ходом и, вне всякого сомнения, скучно никому не было: стонали, визжали, вздыхали; кто-то с кем-то совокуплялся, спаривался, сплетался; кого-то ещё только резали и душили, а кого-то уже зарезали и задушили. Со звериным оскалом голову, хлеставшую кровью, швырнули из кучи тел, и она, вопя и таращась ужасными глазами, с глухим стуком ударилась о пол, окрашивая его в багровый цвет, и покатилась с матами. А через минуту ещё одну вопящую голову швырнули...
-Ёжика мать, как тут весело! - восторгался Ехидина и потирал свои маленькие ладони. Взглянув на чёрные мундиры, валявшиеся на полу, протянул с длинной лисьей улыбкой: - О, теперь всё понятно! Я знаю эту презабавную игру, приходилось участвовать. Она называется - "сыграем, ребята, в гестапо". По сценарию игры - Сатана, в звании штурмбанфюрера, ждёт к себе в гости сослуживцев. Они приходят, и между ними происходят забавные, полюбовные сценки... О, слышите! О, смотрите! Опять кому-то голову отрывают... во, полетела... - И антихристы расступились, давая дорогу истошно кричавшей оторванной голове.
-Порно-шоу, групповуха, это по мне. Уважаю! - зааплодировал Хам. - Что, братухи, расслабимся, поддержим веселье и вольёмся в гущу разврата?
-Не-а, - сказал Ехидина, - вначале решим наболевший вопрос о негодяе Темниле. А потом уж можно размяться.
В чёрных мундирах опасливо косились на антихристов. Усатый тряс головой и шептался с жирным соседом.
-А что не вливаетесь в групповуху? - спросил у них Хам и заржал. - Или кастраты? А может, у вас куриные? У меня попросите, так и быть, одолжу. Выбирай на вкус: кабана, волка, гиены. Вам какие?
-Ослиные им пришить, - затрясся в беззвучном хохоте Бестия, - или от верблюда, а лучше, солидные, от слона.
-Зачем такие большие, - визгливо смеялся Ехидина, - им подойдут маленькие, компактные - от саранчи или гнуса.
-Хорошая идея. Мне она по нутру. - Хам, паскудно скалясь и щурясь, растопырил свои огромные ладони-ковши и пошёл на этих четверых. - Дай я тебя за усы пощекочу.
-Отстань, Хам, убери свои грязные руки, - завизжал истерично усатый, шаря глазами по пёстрой куче шевелящихся тел, - не прикасайся ко мне!
-Какие мы нервные, - сказал Хам. - Что, папашу Сатану высматриваешь, жаловаться хочешь на меня? Думаешь, поможет? - И впился во всех четверых змеиным взглядом. - Слышите, вы, мировые гавнюки, что вам говорят боги!
Бестия, выхватил кинжал и, держа его над собою, стал бегать вокруг кровати как сумасшедший и орать:
-Всех перережу! Всех перережу!
-Лысый мой череп, - запричитал театрально Ехидина, - ёжика мать. О, проклятие, - вскинул он руки, - что за тупорогие вожди!
-Всё что можно - просвинячили, - повысил жуткий голос Хам, наступая, а в чёрных мундирах всё пятились.
-Проишачили всё! - орал Бестия.
-Дырки от унитазов! - возгласил Ехидина.
-Нам теперь опять возись, мути, - говорил Хам, - отвоёвывай у проклятых врагов свои потерянные позиции.
-Всех перережу! Всех перережу! - не унимался Бестия и бегал, размахивая кинжалом.
Куча из голых тел на кровати распалась, из неё, держа в руке окровавленный нож, вышел седой старик с похотливым лицом и садистским оскалом. Между ног у него сиял золочёный фаллос. На морщинистом теле виднелись слюнявые засосы, царапины, глубокие порезы, укусы зубов, рваные раны и бежали тонкие ручейки крови. Он небрежно бросил нож, и тот зазвенел на полу.
-О, папаша! - воскликнул Хам, - наигрался в гестапо? Всех уже отдраконил?
Сатана, пройдясь медленным взглядом по ухмыляющимся рожам своих отпрысков, сказал придушенным голосом:
-Все брысь, кроме моих драгоценных творений.
Усатый неврастеник, дрожа головой, протянул трясущиеся руки к Сатане:
-О мой бог!
-Всем, сказал, брысь.
Четверо в чёрных мундирах спешными шагами удалялись к выходу.
Десятка два разнополых извращенцев, со зверскими, плотоядными рожами, запачканные кровью, сходили с кровати, волоча за собою обезглавленные тела. Кровь полосами тянулась за ними.
Вытираясь полотенцем, Сатана осведомился:
-Что вам нужно от меня, паразиты?
-Все мы, папаша, паразиты в тебя, плоть от плоти, - сказал вкрадчиво Хам. - Только вот не надо нам этого, под дурака, будто ты ничего не знаешь.
-Хамское отродье, - сказал Сатана, разглядывая своё тело. - Такого, как ты, поискать - и трудно будет найти. Так что, Хам, заткнись. Тебя, Ехидина, как старшего, послушаю.
Ехидина осторожно начал:
-Темнила с вашего ведома, папик, потерял своё лицо и сделался невыносим. С ним опасно находиться рядом. И все те глубинные, загадочные процессы, что происходят в нём...
-Не разводи демагогию, философ.
-Понятно, не хотите, папик, слушать голос разума и истины, - огорчённо вздохнул Ехидина с лисьей улыбкой. - Объясните тогда, хотя бы тот дурацкий факт, что вопреки здравой логике, в Темниле находится сливной бачок с унитазом. Мы теряемся в догадках. Неизвестность волнует наши умы, мало того, наводит на мрачные размышления. Повсюду чувствуется, папик, ваша когтистая лапа. Мы в растерянности и ждём объяснения.
-Объяснение чего: когтистой лапы или сливного бачка? - Сатана уставил неподвижный взгляд на Ехидину.
-Ёжика мать, кактус женщина, папик над нами смеётся! Он нас держит за идиотов.
-Есть в Темниле бачок, - резанул Хам. - Ушами своими каждый раз слышу, как он сливается. Послушай, папаша, ты это, самое, лучше нас не заводи, не испытывай, а то сам понимаешь, чем может закончиться, - подмигнул он весело Сатане.
-Интересно говоришь. Угрожаешь...
-Вот и нам интересно узнать - для чего? - напирал Бестия. - А в дыре Темнилы от меня скрылся с концами один тип. Сколько я к Темниле ни обращался, он мне его не выдаёт.
-Значит ты хочешь, чтобы я вытащил из Темнилы твоего типа?
-Вы нас совсем, папик, игнорируете, - огорчился Ехидина и тонко чихнул. - По-вашему, это разумно - иметь такого неадекватного братца? Чего от дурака ожидать?
-Разумно, не разумно... Стратеги. - Хрящеватые уши Сатаны, отливающие калёной металлической синевою, пришли в движение, заметно оттопырились и углубились по середине.
-Конечно, где уж нам, - Ехидина косился на его уши. - Но дело не в этом.
-Тогда в чём?
-Мы считаем, что от Темнилы исходит реальная угроза нашему существованию.
-Как хотите, папаша, а Темнилу надо... - Бестия выразительно крякнул и кинжалом энергично провёл около своего горла.
-Избавляться срочно надо. - Хам снял шляпу и стал ею обмахиваться. - Жарко, однако, у тебя, папаша. И скукотища страшная, не красиво живёшь, по старинке: много блеску, а колориту мало. Отстал ты от времени. - Он подцепил с пола ногою окровавленную голову и небрежно швырнул её в сторону. - Хоть какой-нибудь кордебалет завёл бы, что ли, пускай бы длинными ножками под музыку дрыгали для веселия. И острота чувства просыпается, и ножами быстрее махал бы с коллегами.
-С коллегами, говоришь... Колориту тебе мало... Учить меня пришли, в лохмотьях. Чтоб это было последний раз, являться ко мне в лохмотьях. Только в парадной форме!
-А если опять так придём, что нам сделаешь? - поинтересовался Хам и подмигнул братьям.
-Этой вот тростью, - показал Сатана тяжёлую позолоченную трость, - в первую очередь по твоей черепушке.
-Эх, папаша, папаша... - Хам, как хороший актёр, будто в расстроенных чувствах махнул рукою, - чтобы ты понимал. Лохмотья - это для большего шика. Отстал ты от модной жизни. Вообще-то давно уже пора маломощной дряхлости дать дорогу вверх свежей и сильной юности. Такому, как я! - Он нахлобучил на себя шляпу и на всякий пожарный сделал два шаг назад. - Ты всё знаешь. Открой нам: когда придёт твой срок и ты откинешь копыта? Ведь должен же ты когда-нибудь откинуть копыта?
-Так... копыта откинуть. Ну кто ещё, говорите, говорите, я внимательно слушаю.
-Я думаю, - произнёс Ехидина, - мы достаточно ясно выразили свои требования.
-Требования... - ядовито ухмыльнулся Сатана.
Ехидина стёр с лица хитрую улыбку и мрачно кивнул.
Бестия тоже кивнул.
Сатана одним глазом уставился на медный лоб Ехидины, а другим скользнул по Бестии и застрял на его ступнях-ластах.
-Удобно ли тебе, отпрыск, на ластах?
-Ещё как.
-Молодец какой...
-Папик, странно мне как-то, - сказал Ехидина, прощупывая Сатану лучиками глаз, - вы очень легкомысленно относитесь к нам и не воздаёте нам должное.
Хам сплёл на груди руки и так ухмыльнулся всей своей хамской рожей, что даже ухмылка не уместилась на ней, и рожу его всю покорёжило. Он вытер толстым корявым пальцем заблестевшую слизь под носом и сказал:
-Между прочим, тебе, папаша, доказать ещё надо нам: а наш ли ты папаша, Сатана ли? Уж сомнения в нас большие закрались насчёт твоей сатанинской сущности. Хотим мы провести опыт, проверить твоё бессмертие - голову тебе оторвать и посмотреть, как ты без головы себя будешь чувствовать.
-Лучше отрежем, - сказал Бестия.
-Вы уж, папик, на нас сильно не обижайтесь, - улыбнулся Ехидина сладенько. - Нам нужны твёрдые доказательства, в своём ли вы уме, и мы постараемся их добыть из вашего мозга.
-Они ждут не дождутся, когда я откину копыта, - рассмеялся гадко Сатана. - Они надеются оторвать мне голову. Как вы мне надоели, полные ничтожества, кретины. Кто вы? Мелюзга - на полжевка мне, ам - и сожрал вас. Давно бы сожрал, но пока вы нужны мне.
Он плюнул в рожи отпрысков, и они пошатнулись. Испугались.
Стали утираться и говорить:
-Зря обижаешь, родитель, нас.
-Ёжика мать, женщина-кактус, шуток не понимаете, папик. Всегда вы так: не разобравшись, и сразу в морду лезете.
-Папаша, клянусь, резать тебя не хотел, - запричитал Бестия. - Это они подговорили...
Сатана схватил тяжёлую трость с кровати.
-Уроды, сейчас этой тростью ваши черепушки безмозглые расколю!
Он замахнулся тростью, и антихристы драпанули.
Огненною чертою по воздуху, не касаясь пола, со скоростью метеорита, всех впереди нёсся Ехидина, и всё существо его, устремлённое в будущее, восторгалось собою и пело: я первый, меня не догонят. Свистя и брызгая ему в спину носовыми норками, не чувствуя под собою ног, тлея с дымком лохмотьями одежды, летел с ухмылкой Хам и повизгивал. Отставая немного, в руке с кинжалом, последним мчался Бестия длинными, бешеными скачками как кенгуру и хрипло дышал.
Сатана, пугая, топал им вслед и трубно ревел. Швырнул трость: она закрутилась и с воем понеслась - огрела по шее ойкнувшего Бестию (он оглянулся и погрозил Сатане кинжалом), догнала Хама, гулко хлестанув его тяжёлым концом по черепу, и отскочила, вдарила звонко по глобусу метеоритного Ехидину.
Торжествующе хохотнув, Сатана повалился на кровать, стал кататься по ней и сучить ногами.
-Я одинок, - завопил он, схватившись за голову, - о как одинок! Одни гады кругом и предатели. Нет достойных меня.



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Повесть
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 13
Опубликовано: 06.12.2018 в 15:53
© Copyright: Иван Рахлецов
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1