5. Хищник


Голый человек, тараща глаза и поскуливая, выскочил как угорелый с лестницы на пустырь. Тело его было сплошь покрыто глубокими царапинами и порезами, сочившихся кровью. Он метнулся в одну сторону, потом в другую и встал. Озираясь и вздрагивая, крепко скрёб затылок пятернёй. Вдруг упав на колени, с рыком влепил кулаками по каменной тверди и несколько раз ударил по ней лбом. Вскочив на ноги, подошел к лестнице, сел на ступеньку, обхватил голову и, тихо подвывая, долго глядел вниз, на далёкую багровую мглу. Он погрозил туда кулаком и поднялся, взглянул на своё израненное тело, собрал с груди кровь грязной ладонью и, слизывая с неё, направился вглубь пустыря.
Достигнув фонтанов, он под струями утолил мучительную жажду, умыл лицо. Увидев, что руки все в крови, вытер их о задницу, сплюнул и медленно обошёл клетку, разглядывая её и осторожно прикасаясь к золотым прутьям с придурковато-удивлённым выражением и открытым ртом. У входа встал и замер, вглядываясь в темноту и вслушиваясь.
Потом со звериной осторожностью медленно просунул голову внутрь - вздрогнул, наткнувшись там взглядом на двоих, глядевших на него молчаливо и неподвижно. Готовый ко всему как хищник, он сквозь щелки глаз пристально изучал незнакомцев. Они молча глядели на него. Голый шмыгнул носом и наигранно бодро произнёс:
-Здорово были, мужички. Я гляжу, вы вроде бы обличья солидного, внушающего доверия: в светлой рубашечке, да к тому же служитель оккультизма с крестом здесь, не то что эти все. А что, а? тут ничего, а? Как думаете, мужички, жить-то можно?
-Думаю, что... - сказал Мор и замолчал под уничтожающим взглядом Циника.
Голый быстро оглянулся, затем осторожно, на полшага, продвинулся вовнутрь.
-Я говорю вам, здорово, мужички. Почему молчите, не отвечаете?
-Что тебе надо? - сказал Циник с ледяным выражением.
-Вы ничего, а, мне плохого не сделаете?
-Пошёл вон.
-Я спрашиваю: тут ничего, а? Жить-то можно? Я ни в чём не виноват, честное слово. Произошло недоразумение. Я знал, сердце мне подсказывало, что из-за этого тошнотика когда-нибудь влипну по-чёрному. И вот, конкретно влип. Что же за невезуха такая, - плачуще произнёс он, - надо же как случилось! Вы, понимаете, по сути сказать, как только этот - чтоб ему на том свете икалось! - поселился напротив моей квартиры, мне его рожа, стало быть, сразу не понравилась. Пялился на меня, будто я ему миллион должен. Полоса чёрная у меня в жизни настала, всё наперекосяк.
Ну, думаю, сосед, подожди, устрою тебе жизнь развесёлую. И не успел. На днях его тряхнул инфаркт. Значит, окочурился он, склеил ласты. Ну, думаю, услышало небо мои проблемы и прибрало к себе моего заклятого врага. И, представляете, не проходит и недели, как аппендикс у меня лопает, заражение пошло...
Я чертям объясняю, не того, говорю, взяли, граждане черти, ошибочка вышла. Отпустите, говорю, пожалуйста, меня, домой хочу. Они ржут. Гляжу - дверь зелёная, лакированная, а на ней табличка с надписью: "Сатана". Я быстро смекнул, надо к нему, и бегом в кабинет. А там, честное слово, не поверите, всё зелёное: пол, стены, потолок и стол зелёный. И сам он, дьяволюга, в бородавках, весь зелёный, в зелёном костюме, сидит надувшись, как жаба на кочке. Поглядел на меня, растянул рот в улыбке, аж за уши на воздух она вылезла, и как заорёт мне: "Рад тебе очень! Такие парни, как ты, позарез мне нужны!"
Сразу узнал я его. Был он у нас когда-то управдомом, взяточником, и таким же цветом зелёным. И такой же стол у него был, зелёный, и стены были покрашены в зелёный цвет. Я, когда увидел его в первый раз, подумал, с чего это управдом у нас зелёный, может, больной чем. И люди из других домоуправлений и жильцы специально к нам заходили поглазеть на него и говорили нам, что у нас управдом почему-то зелёный.
Теперь мне всё ясно, вон это что-о... гад он болотный, потому и зелёный. Значит, объясняю ему мою тяжёлую ситуацию, и прошу понимания, и войти в положение, и проявить снисхождение и сочувствие. Напоминаю ему, что знаком с ним, так как работал у него сантехником. А он, гад болотный, извиняюсь, вроде бы как меня узнал, внимательно слушает и кивает с улыбкой, а сам... Убил бы гниду! Нет, Сатана, конечно, молодец сволочь, я против него ничего не имею, дело своё знает туго - культурненький, в костюмчике, галстуке. Пузо распустил ниже колен, рожа холёная, руки пухлые в перстнях. Сразу видно интеллигенщину, которая тяжельше ложки в жизни ничего не держала. И деньги перед ним в пачках, "зелень", считает их.
Спрашивается, для чего ему столько денег? Я столько денег в жизнь не видел, гляжу и облизываюсь. У меня сразу мысли, мне бы столько. Стою, соображаю, значит, трахнуть бы его по башке дыроколом и махнуть куда-нибудь на Фиджи. А Сатана мне пальчиком пригрозил, дырокол со стола убрал и говорит культурненько, с вежливой улыбкой: "Идите, говорит, пожалуйста, обустраивайтесь и радуйтесь жизни". Издевается, думаю, гадюка. Как мне обустраиваться? Чему радоваться?
А он выскочил из-за стола и пинка мне, извиняюсь, как даст под зад! Не поверите, честное слово, я по воздуху кувырком прошуршал, как циркач, не задевая пола, метров десять и дверь лбом открыл. Я ещё оглянуся, прикинул, глазомер у меня как в аптеке. Ни хрена себе, удивляюсь, акробатику выкрутил. Где на свете, спрашивается, справедливость? Не было и не будет её никогда! Я человек простой, мне все эти межгалактические выкрутасы ни к чему. По мне так, чтобы понятно было всё. Нет, я себя не обеливаю, кто не без греха? Конечно, я понимаю, что я не Моцарт, стало быть, и не эта, как её, из сказки, которую чуть Волк не сожрал, во, не Красная Шапочка. И точно не мать Тереза я. Что там говорить, грешки за мною, по сути, водились. Признаю, виноват, каюсь: насекомых давил. Но о другом история умалчивает. Нет свидетелей, попробуй-ка мне докажи хоть один эпизод. У меня всегда, мои дела, всё шито-крыто было, комар носа не подточит.
Голый, помолчав, обратился к Мору:
-Я вижу по твоему кресту, что ты, оккультист, человек заслуженный. Мне бы посодействовал в моём скорейшем освобождении. Я всё же уверен, что меня и на этот раз пронесёт. Всю жизнь проносило, ни разу не привлекался. А сколько за меня... история умалчивает. Был, как-то, у одного на суде, так ему двадцать пять впаяли. Оказался, думаю про него, тупорогий, не в нужное время да не в нужном месте. Сатана, ловкач, говорит мне, обустраивайся, - а как? Хожу, стало быть, по аду, гуляю, знакомлюсь с бытом проживания, чувствую - не по мне всё здесь, даже названия улиц. Чертей сторонюсь: боюсь их пуще сторожевых собак. Стараюсь ходить аккуратно и незаметно, больше пригибаясь к земле, как на войне, и где на карачках, где ползком на брюхе.
Приполз, значит. Гляжу на столбе светится название: улица Отмороженных. И уголовнички-беспредельщики, как тараканы повыскакивали из щелей, обступили меня и говорят: "Что-то фейс твой, фраерок, нам не нравится. Уж не мент ли ты, сейчас мы тебя заколбасим" - и ножи достают. А я что виноват, что с такою уродился рожей. Поклялся я им всеми чертями и Сатаною, что курнуть принесу анаши. Отпустили меня. Угодил к живодёрам. Улица так и называлась - Живодёров. Они из нор мне: ты что такой, братка, мрачный. Сейчас мы тебя развеселим. Засучивают рукава и ко мне. Едва я от них ускользнул - и оказался на улице Коньячной...
Циник грубо оборвал:
-Нет там, осёл, такой улицы Коньячной. Около Живодёров находятся улицы Маньячная и Людоедов.
-Вот-вот, их-то, Маньячную и Людоедов, я пролетел пулей и дальше понёсся по площади имени Воинствующих Монстров, - голый хмыкнул, - приятненькое названьице, ничего не скажешь, монстры, да ещё воинствующие. Вся она была усеяна костями и черепами, и скелеты там маршировали строем. После неё свернул в переулок Головорезов и выскочил на бульвар Садистов - и попал прямо в лапы к ним. Завопили садисты весело: вовремя ты к нам на огонёк заглянул. И тащить меня в пещеру. Я человек, по сути, закалённый, нервы у меня железные, мало чего боюсь.
Гляжу, мужик у них валяется на полу, а с него гвозди торчат, как с ёжика иголки. Садисты уголья под железной решёткой раздувают, ложат этого мужика-ёжика на решётку, значит, на медленном огне поджариваться. А садисткая оснастка у них, по сути, что там говорить, богатая, пыточного инструмента навалом. Я в этом, поверьте, кое-что смыслю. Да и опыт, скажу вам, у меня тоже имеется... хобби, проще говоря, было.
Ну, думаю, влип капитально. Садисты расселись вокруг ёжика, меня усадили с собою и рыдают горючими слезами. Интересуюсь, значит, чего рыдают они. Отвечают, братку нам жалко. Столько лет в аду вместе горе мыкали, а не оказалось у нас сегодня под рукой никого, кинули жребий, ему выпало, ёжик он наш невезучий. Голос весь прокричал, даже хрипеть не может, никакого нам удовольствия! И говорят мне садисты ласково: стань нам браткой. Сейчас мы тебя подрумяним на огоньке рядом с ёжиком, уж ты визжи, пожалуйста, послаще. Схватили меня и вертел готовят в меня вонзить.
Откуда у меня только сила взялась! Раскидал всех как щенят, схватил вертел и ткнул одного, второго и попёр всех подряд кромсать. Как потом ноги унёс не помню, только помню бежал, бежал сквозь мрак, огонь бульваров, улиц, переулков, площадей... - Рассказывая, голый всё время озирался, а то вдруг замолчит, насторожится и оскалится, - Ну, а здесь как, а, мужики? Как думаете, жить-то, ничего, можно? Возьмите меня в свою команду.
Профессор Циник брезгливо сказал:
-Жить-то здесь можно. Но не таким ископаемым животным, как ты.
-Оё-ёй, куда я попал, к кому, - запричитал Мор. - У, ты ещё под ногами путаешься! - И ударил кулаком голого в грудь.
-Ты меня за что? - спросил голый.
-Потому что из-за таких, как ты, приходиться нам страдать.
-Почему из-за меня?
-А из-за кого же? - негодовал Мор. - Не из-за него же! - показал он рукою на Циника. - У, шельма! - Опять ударил голого кулаком в грудь.
-Прекращай, - сказал угрожающе голый и оскалился нехорошо.
-Ты по профессии кто, ассенизатор? А раньше был, конечно, бульдозеристом, верно? - желчно сказал Циник.
-Как в воду, мужик, глядишь. Сперва был экскаваторщиком - надоело, тяжело: то морозы, то жара, то обстоятельства сложились... Ушёл в сантехники.
-Птицу сразу видно по полёту, люмпен, - усмехнулся Циник и пальцем прижал своё дёргающееся веко.
-Люмпен, недоделанный, - замахнулся рукою Мор и приосанился. На него покосился Циник.
Голый ударил себя кулаком в грудь и заявил:
-Да, я, по сути, рабочая косточка. Ещё мои дед и прадед...
-Ты - не косточка, ты - кость обглоданная. А я - доктор наук, профессор. Вопрос тебе: может ли породистый рысак быть в одной упряжке с ослом?
-А что не может? Может. Всякое в жизни случается: и с ослом, бывало, идёшь в одной упряжке, а что?
Циник негодующе выдавил из себя:
-Пошёл вон, ничтожество!
-Стало быть, не хотите меня в товарищи брать, жаль. Мы бы с вами втроём такую бы лебединую песню пропели, что весь ад закачался бы!
-Дурак, видали тут разных певцов, почище тебя, ты им в подмётки не годишься. Ты, гляжу я, не очень понятливый. Сейчас я тебе объясню на другом, понятном языке. - Циник поднялся с лавки, достал футляр и вынул из него скальпель. - Пошёл вон...
Голый выставил перед собою руку и попятился.
-Я вас понял. Расползаемся каждый в свою сторону.
Выйдя из беседки, он увидел под ногами тускло поблёскивающую лужу.
-Опять что-то в глотке пересохло. Сейчас попью и уйду.
Он опустился на четвереньки и с жадным чавканьем лакал из лужи. Напившись, встал, злобно сплюнул, поморщился и рукою вытер окровавленный рот.
-Надо же какая. Да, кровь не вода, много не выпьешь. Эх, пивка бы и закурить сигареточку! Или, на худой конец, бутылку бы вина. Алкоголь не пью, а сейчас бы с горя напился. Всё-то в чёртовом аду не по-человечески, а по-чушачьи. Куда бы мне податься?
Он оглянулся на беседку, вздохнул, опустил голову и поплёлся понуро.
Мор вышел из беседки и позвал:
-Эй, слышь, иди сюда.
Голый вернулся, вопросительно глядя.
-Тебе золото надо? - спросил Мор.
-Ну, - загорелись глаза у голого, и он весь воспрянул, расправился, - врёшь!
-Тебе золото, повторяю, надо?
-Какому же дураку не надо?
Мор исчез в беседке и через полминуты появился опять, держа полную пригоршню золотых самородков.
-Куда тебе его? Подставляй руки.
-А авоська у вас есть? - Голый жадно глядел на золото.
Вышел Циник и поднялся на голого:
-Какая, к чёрту, тебе авоська? По тебе, ослу, петля давно плачет. Тебе золото зачем нужно?
-Как зачем? - удивился он и хмыкнул. - Спрашивает, зачем золото нужно, вот дурачок! Не век же мне здесь куковать. Я ещё вернусь, я ещё заживу!
Мор ему ссыпал самородки в руки. Голый ухмыльнулся:
-Готовьте золотишка побольше. Я приду.
-Попробуй только, и пожалеешь, - пригрозил Циник.
-Напугал. Ну я не прощаюсь с вами. - Голый, прижимая золото к груди, пошёл. Обернулся с хищным огнём в глазах и произнёс: - Мы ещё встретимся и поговорим.
-Пошёл вон! - сказал Циник.
-Какой гад, - удивился Мор. - А я ему золото дал. Догнать бы его и морду начистить.

Циник и Мор глядели вслед голому, бредущему по пустырю.
-Боже мой, варвары, какие варвары, - говорил Мор, покачивая головой. - Ничего умнее не придумали, как распиливать на части и поджаривать на углях. А ещё мнят себя, наверное, великой цивилизацией. Куда я попал, оё-ёй, оё-ёй, что же будет со мною?
Циник сказал:
-Конечно, если бомбить и сжигать своих жертв с самолётов, ракетами, то это, разумеется, считается новейшими технологиями, великими достижениями цивилизации.
-Вы мне говорите? - Мор засопел.
-Нет, не вам говорю, а верблюду. Вы зачем этому ослу золото дали?
-А что, нельзя? - хмуро спросил Мор. - Хотел проверить - возьмёт или нет.
-Ещё бы не взял! Теперь будет сюда ходить и золото попрошайничать. Или, скорее всего, какой-нибудь отмороженный сброд приведёт грабить нас. Вы обратили внимание на его лицо?
-Лицо как лицо.
-Вы не правы. Это лицо типичного выродка. Был потомственным бульдозеристом, а потом ему надоело, перешёл в ассенизаторы.
-В сантехники, - поправил Мор.
-Какая разница. А теперь он, наконец-то, допрыгался, что кровь в аду из лужи хлещет. Вы слышали, вина и пива ему захотелось. Я не понимаю, куда власти здешние смотрит. Я бы такое ему придумал!.. Всю жизнь он, люмпен, как паразитическое насекомое, жировал на теле общества: где соляру украдёт, где поддон кирпичей свиснет, и между делом кого-нибудь прирежет. А перешёл в ассенизаторы - трубы воровал. Придёт в дом такой ассенизатор, шланг на унитазе поменяет и уже вспотеет - пот в три ручья льёт. А цену заломит, будто вагон цемента разгрузил. Я не расист. Я даже, более того, интернационалист и прогрессист. Я, запросто, хоть с чёрными, хоть с белыми, хоть с чертями. Но эти, приспособленцы!
-На балконе, кто это были?
-Балконе?.. Подождите, каком балконе?
-На том, на скале, кричали нам люди.
-Ах, те... Скорее всего, какие-нибудь военные чины, а может, и гражданские. Не люблю чиновников, особенно военных: тупые, безмозглые создания. Направо, смирно, вольно - это всё, на что они способны. Но вы не переживайте, сложа руки сидеть им не дадут. Работы тут полно.
-А с чего я должен за них переживать? - Мор, в который уже раз с томящим его злым раздражением покосился на белую сорочку, и, тут не выдержав, спросил: - Что вы разодеты как-то странно, не к месту, точно белая ворона?
-Какая беспросветная тупость, как это мне надоело!
-Вы обо мне?
-Обо всём.
-Я вас хорошо понимаю. Лично у меня при виде чертей кровь стынет в жилах.
-Ерунда. Дело привычки. Чёрт или человек - если вникнуть в глубь проблемы - никакой принципиальной разницы нет. Главное, разум, познание. А черти - это ребята, которые добросовестно выполняют возложенную на них работу и получают от этого колоссальное удовольствие, как, к примеру, учёный или человек искусства от своих трудов. Я знаю не мало выдающихся личностей, которые в угоду Сатане обратились в оголтелых чертей, ну и что?
-Нет позвольте, - взвизгнул Мор, - насчёт чертей я категорически не согласен! Вы что мне предлагаете превратиться в чёрта?
-Не туда вы повернули. Ничего я вам не предлагал.
-Как не туда! Нет, постойте, всё туда.
-Для меня этот вопрос не принципиальный, - сказал Циник.
-Для вас "не принципиальный", а меня такая перспектива не устраивает - стать чёртом. Если вам нравится - дело ваше, будьте с рогами и хвостом. Но меня увольте от такого удовольствия, - рассмеялся бешено Мор.
-Кто же вас, хороший такой, спрашивать-то будет?
-От всех ваших философствований мне волком выть охота.
-Вам никто не запрещает, войте.
Зыркнув на профессора, сгорбившись, Мор потупил взгляд.
Они сидели и молчали.
Циник заговорил первый, с дурацкой физиономией и загадочным тоном:
-Ни за что не догадаетесь, из какого материала местами выложен пустырь.
-Что?
-Я говорю, вы удивитесь, узнав из чего выложен пустырь.
-Для какой надобности мне знать, из какого материала выложена геенна огненная? Мне что от этого?
-А вот представьте, из самых обыкновенных бетонных блоков.
-Ага, очень приятно, что из бетона, а не из навоза или дерьма.
-Сделано не аккуратно. Стыки между блоками заделаны едва, и порою попадаются приличные щели. В некоторых местах торчат железные петли для крюков подъёмного крана. Видно, забыли петли срезать.
Мору тут же вообразилась такая картина: в прозрачных усечённых кабинах рогатые черти-крановщики, мокрые от пота, со зверскими рожами злобно дёргали рычагами. Длинные башенные краны, подвывая, то подымали вверх бетонные блоки, то опускали их. А внизу, под кранами, в оранжевых касках и синих комбинезонах, страшно матюгаясь, копошились как муравьи черти-строители с ломами и лопатами в руках.
-Тьфу ты, привидится же ерунда. - Мор потрогал лавку и поглядел на окрасившуюся в красный цвет ладонь. - А я думаю, что у меня задница как будто мокрая, а это лавочка кровоточит. Опять эта кровь, кровь! - зарычал он, замахал руками и ударил по кровоточащему столу кулаком, брызги полетели в стороны.
Циник с возмущением глядел то на свою забрызганную кровью сорочку, то на Мора.
-Умоляю, спасите, я схожу сума, - схватился Мор за него.
Профессор в бешенстве оттолкнул Мора.
-Ах ты негодник! Ты меня замарал кровью, из-за тебя я теперь весь в крови. - Он стал хлестать Мору и справа и слева пощёчины.
-Не бейте меня, мне плохо... Ну, гад, получи!
Мор локтём сильно ударил обидчика в челюсть, и Циник, схватившись со стоном за лицо, свалился с лавки под стол. Там он сел на пол, поднёс к рту ладонь и выплюнул на неё передний зуб.
-Ты мне выбил зуб. Вот, значит, каким штучкам ты обучен. Но тебе это даром не пройдёт, я тебе сейчас изобью.
Циник вылез из-под стола, отряхнулся, уселся на лавку, засучил рукава, поддёрнул гачи брюк, схватил Мора руками за горло и сдавил его. Мор тоже схватил Циника за горло. Оба стали багровыми.
-Ух ты дрянь... - хрипел Циник.
-Сам дрянь... - хрипел Мор.
С перекошенным лицом, Циник из последних сил сдавил ненавистное горло. Тогда Мор ударил указательным пальцем профессора в глаз.
-Мой глаз! - завопил тот, хватаясь ладонями за лицо.
Спихнув с лавки поверженного врага, Мор свободно вдохнул, и вдруг сбоку тень взметнулось от пола - он в лоб получил удар, в голове загудело. В ухо ему раздался идиотский смех и шелестящий шёпот профессора:
-Я тоже кое-чему обучен. Что, мир между нами или продолжается война?
-Мир, мир, мир... - качал утвердительно головой Мор.




Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Повесть
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 4
Опубликовано: 04.12.2018 в 10:07
© Copyright: Иван Рахлецов
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1