Сумеречная цивилизация



1

Колоссальный Стадион, гордо вознёсшийся до небес, готовили к грандиозному шоу - выступлению Богатыря. По овальному полю, ограждённому от трибун железными решётками, натужено рыча, тащились мощные тягачи, гружённые железобетонными плитами, блоками и поддонами с кирпичом.
В ожидании стояли краны и, подвывая, выдвигали стрелы. На краю поля, в водоёме с зелёною тиною, под прозрачным, как воздух, стеклянным куполом плескалась чёртова дюжина шестиметровых рептилий, поглядывая с ненавистью на людей. И жабы в водоёме, до неприличия склизкие, раздутые, важно плавали с глазами вылезающими из орбит, - словом, обличья такого паскудного, тошнотворного, что даже изнывающие от голода крокодилы брезгливо воротили морды и гнушались их жрать
Подвезли в фургонах ещё одну чёртову дюжину, львов, царей зверей, и запустили в вольер, примыкающий к водоёму. Хлопая пастями, надменные цари закружили по вольеру, и царское грозное рычание, отдавая гулким эхом, по трибунам скачками устремлялось в небо. Крокодилы, ехидно щурясь, сверкая клыками, беззвучно рассмеялись царям, словно старым добрым знакомым.
Вода вдруг закипела и багрово вспенилась - это голодные рептилии, незаметно подкравшись сзади к замечтавшемуся собрату, набросились на него и тут же с пошлым удовольствием сожрали. Облизнувшись плотоядно, львы презрительно глядели сквозь решётки вольера. Люди замирали от страха и сладко ёжились в предвкушении захватывающего зрелища.
Техника стала торопливо выезжать с поля. Все работы были завершены: железобетонные плиты с кирпичами разгружены, сложены, а голодное лютое зверьё только и ждёт, чтобы растерзать первого встречного.
Богатырь (главное действующее лицо предстоящего шоу и для которого предназначались изощрённые приготовления на поле Стадиона) обладал невероятной физической силой и творил чудеса, хотя телосложением на первый взгляд не такой уж силач. Конечно, был подтянут, плечист, но разве мало таких на свете.
Считался он как чудо, как необъяснимая загадка! И являлся к тому же, пожалуй, последним известным литератором. Остальные же из пишущей братии: одни спились, другие закололись; кого запугали, кому помогли уйти в мир иной, а кто сам ушёл туда добровольно; кого отправили в дурдом, а некоторые и вправду сошли сума; прочие: кто сочинял в "стол", кто томился в безвестности, кто убежал - от себя, а кто уехал - от всех; кто притаился до лучших времён, а кто был побеждён соблазнами и скурвился; кто опустился, обрюзг и стал рогат, а кому-то просто надоела беспокойная жизнь, послал её к чёрту и зажил "как все".
Заброшенные Храмы и Памятники прошедших эпох разрушались, превращались в развалины.
Подавляющее большинство населения планета было малообразованным, едва умело читать и писать.
"Зачем уметь что-то делать, зачем стремиться к познанию, к каким-то совершенствам? Смысла никакого! - так думало это подавляющее большинство, закосневшее во внушённой им с пелёнок "правде". - А тем более зачем нужны Вера и Искусство? Только излишне усложнять жизнь, тревожить и волновать чувства, мысли, - зачем? Когда на свете всё давно ясно и жизнь превосходна: царит эра Всеобщей Пресыщенности и Праздности. Мы живём беззаботно, за нас трудятся машины и роботы. В этой жизни всё так просто и, чтобы нажимать на кнопки, много ума не надо. Нажал, - и за тебя всё сделают, исполнят все желания твои и прихоти".
Притом уже был открыт секрет вечной молодости и бессрочной жизни, - чего ожидать ещё лучшего? Только вот непонятно теперь: до каких пор будет длиться жизнь человека, через сколько тысячелетий, а может, и миллионов лет он начнёт стареть и умирать, - толком никто не знал.
Правда, находились и такие граждане, которым не давали покоя, настойчиво мучили разумные вопросы: как жить и куда путь держать - всё неясно кругом, как в дремучем лесу? Чем заниматься все эти нескончаемые тысячи и миллионы лет жизни? Пить, есть, веселиться, жить в постоянной праздности? А дальше-то что? С ума сойдёшь, мозги набекрень съедут!
Миром правил Президент-бог.
Он далёкие годы назад, избранный Президентом планеты, назвал себя отцом и матерью всего человечества и добился сладкоречием и невиданным заигрыванием перед народом пожизненной власти и звания Президента-бога. И одураченный народ, не успев и глазом моргнуть, оказался в таких крепких и жадных объятиях-тисках невиданных соблазнов, что ничего не оставалось, как только в них утопать, пропадать...
А этот уцелевший литератор преобразился на удивление, стал невероятно силён и творил чудеса. Он приобрёл неслыханную славу - почти такую же, как у самого Президента-бога.
После каждого ежегодного выступления Богатыря на Стадионе, в народе с новой силой разгорался живейший интерес к его творчеству. Уже несколько сотен написанных им книг - в каждой книге не больше пяти слов - разошлись по миру баснословными тиражами. Так, долго голодавшему, истощённому человеку, чтобы он не умер от переизбытка пищи, мудрый лекарь сначала даёт её маленькими порциями. Что и делал своими произведениями Богатырь - незамысловато, по чуть-чуть...
Его книги расхватывали, читали запоем и жаждали новых, - тем более, понять их смысл, даже малограмотным, было легко - как сделать глоток свежего воздуха. И многие люди приобщались к чтению... задумывались.
Незаконченный новый роман Богатыря вышел в свет пока что в двух книгах. А сегодня, видимо, станет известно интригующее продолжение - третьей, заключительной книги, - если, правда, он останется жив. Народ всего мира видел: Президент-бог был разгневан невероятной популярностью и трудами Богатыря, и поэтому Президент-бог всем своим существом желал ему - скорейшего тлетворного конца.
Кто же он был такой на самом деле - литератор, Богатырь?
Разное судачили о нём в народе. Большинство населения планеты придерживалось убеждения: он - потомственный фокусник и авантюрист. Но ходили упорно слухи (распускаемые агентами Президента), что Богатырь не столько аферист и мошенник, сколько ловко законспирированный чёрт.
Некоторые граждане умно, логично доказывали: Богатырь - пришелец с далёких звёзд, прилетел на разведку. Также ходили упорные слухи: он - странствующий по космосу робот-монах, проходящий секретное испытание на земле.
Но были такие из граждан престранные, которые, сами не зная для чего, но лезли из кожи вон и с пеной на губах доказывали: он - рехнувшийся ясновидец и пижон.
Ещё утверждали люди бывалые: Богатырь - посланец Бога, и прибыл он только затем, чтобы гордому Президенту на место вправить мозги.
В общем, много чего говорили о нём в народе.

Стадион, словно осаждённую крепость, обступали бесчисленные разноцветные палатки, от которых рябило в глазах. И между палатками, в бестолковой суете убивая время и изнемогая от зноя, копошились люди, прибывшие за день раньше до начала торжества, - ведь завтра, с утра, надо успеть захватить места на трибунах.
Вечерело, воздух сгущался, темнел. Подуло долгожданной прохладой, внезапно налетел шквалистый ветер и, мрачно озаряясь вспышками синих молний, набежали с грохотом страшным лохматые чёрные тучи, и обрушился ливень, вонзаясь в землю водяными стрелами.
Утреннее небо нежно розовело лёгкими, как крылья бабочки, тучками, и освежённая равнина густо дымила молочными туманами.
Туманы растаяли, палатки были убраны, и, колыхаясь в жёлтом блеске солнца, бескрайняя как море, воинственно ревела пёстрая толпа, и люди в ней своего голоса не слышали.
Грозными цепями Стадион окружала полиция, вооружённая до зубов и доблестно бряцающая блистающими доспехами. Закипев гневом, валы народа покатились на цепи, и полицейские, опустив забрала, закрывшись щитами, бесстрашно отражали разъярённую стихию.
Особенно дерзкие и прыткие граждане, с дикими мордами и страшными криками, прорвав цепи, пытались проскочить в громадные литые ворота. Стражи порядка хватали отбивающихся, лягающихся правонарушителей и мастерски их обрабатывали дубинками: трещали, лопались, ломались, брызгая осколками, черепа и кости, и земля орошалась алою влагою; под ногами, как галька, хрустели зубы. Граждане ещё больше дичали и с удвоенной яростью бойцовых собак кидались на полицейских. Положение становилось критическим: народ совсем озверел. На помощь отчаявшейся полиции, посылающей истошные сигналы "sos", стягивались войска.
Военно-морской флот, как всегда, был первый приведён в боевую готовность: и корабли и субмарины, выйдя на поиски противника, бороздили просторы океанов и морей, больших и малых озёр и рек и палили из всех видов оружия, поддерживая свой боевой дух и устрашая врага. Самые отчаянные из подлодок и водолазов героически пробирались на помощь осаждённому Стадиону подземными водами - под горами, лесами, равнинами, пустынями, сквозь льды, скалы, лавы, трясины. И были к цели близки.
Поднятая по тревоге, Отдельная армия запредельного назначения уходила навсегда под бравурный марш сверкающих духовых оркестров в чёрные космические разломы пространства и времени, чтобы там охранять рубежи Вселенной от происков потусторонних сил. И ясновидящие - в недалёком будущем - установят с разломами телепатическую, тайную связь, покрытую мраком, и подтвердят утверждение Правительства о том, что войска землян, на границе с другими измерениями, мужественно отражают атаки превосходящих, тёмных сил противника и успешно переходят в контрнаступление.
Стратегические Подземные войска быстрого реагирования, получив приказ наступать только вперёд и ни шагу назад, прогрызались к Стадиону сквозь гранитные недра земли и сотрясали взрывами планету. Порою, ломая и вздыбливая пласты земной коры, врывались они на этот свет белый, подземные воины, невиданными чудовищами, в масках, с торчащими шлангами-хоботами и со стеклянными глазами по блюдцу. И, плюя на все права человека, по-хамски хватали обмерших в ужасе законопослушных граждан, тщательно обыскивали и утаскивали их в бездну земли.
Там, в преисподней, с пленных выколачивали правдивые показания об особенностях рельефа местности для того, чтобы скоординировать наступление всех родов войск на поверхности земли и в небе. Получив показания, пленных затем как преступников, как врагов народа передавали в "органы". И там в подвалах саблезубые тигры-следователи с внешностью человека, брызжа слюнями и выдыхая алкогольный вонючий перегар, бешено ревели и мастерски выколачивали нужные для себя признания: сыпались страшные удары кулачищами, ножищами, дубинами, мгновенно превращая "врагов народа" в бесформенную, окровавленную массу, - что даже тюремные доктора, казалось привыкшие к разным жестоким картинам тюремного бытия, увидев такое, разводили прыгающими руками и, горько крякнув, скорее хватались за кружки и пытались залить пожар своей души медицинским спиртом.
-Берите на себя, скоты, все грехи человечества! - рычали на узников саблезубые с внешностью человека.
И в чёрных, ужасных подвалах разнесчастные узники, ослеплённые хищными оскалами и блеском ледяных глаз, замученные, раздавленные, опутанные проводами детекторов лжи и уже миллионы раз пожалевшие, что родились на свет этот, соглашались с радостью взять на себя все грехи человечества, лишь бы только оставили, проклятые, хоть на минутку в покое.
Окрылённые своими успехами, саблезубые торопились наверх докладывать гордо монстрам-начальникам о своих блестящих кровавых успехах. Дела быстро передавали в суд. И после суда, слёзно раскаявшихся осужденных, - не разрешая им попрощаться с родными и пролить вместе с ними хотя бы одну, последнюю горькую слезинку расставания, - совершенно секретно отправляли с лаконичной формулировкой: "На пожизненно в ад без права переписки".
С неба на народ уже валились бешено и с адским грохотом серебристые истребители-хищники. Жутко спикировав, носились на бреющем полёте над головами, и люди, в ужасе, впивались червями в землю.
Поднимая облака густой пыли, из-за горизонта тянулись змеиными извивами колонны войск. Здоровенные как буйволы, бесстрашные бойцы штурмовых отрядов, закалённые лютой стужей и пеклом яростных боёв, расчищали себе путь тонко сверкающими на солнце ножами среди бесконечных толп сограждан - натренированные их удары были мгновенны и точны. А потом, скалясь крепкими зубами, оборачивались на багровые дела рук своих неустрашимые, звериные стаи бойцов...
Лязгая гусеницами и ворочая устрашающе дулами-брёвнами, наползали на людей армии исполинских чудовищ, танков, заволакивая воздух сизой пеленою удушливых газов. И тут же рычали бронетранспортёры. Трясущиеся граждане, с гримасами ужаса, вылетали из-под гусениц и колёс.
Мигали огнями и ослепительно блистали тысячи, тысячи рядов автомобилей скорой помощи, полиции, пожарных, спасателей и, душераздирающе воя сиренами, будто крючьями рвали мозги. Наконец, охрана торжества, грандиозного шоу была обеспечена полицией и войсками надёжная и покой граждан защищён железно: кровь у них леденела в жилах, в ушах лопались перепонки, сердца, переполненные ужасом, разрывались, и скрежет зубовный колебал небеса.
От такой дьявольской какофонии многочисленные стада свихнувшихся граждан, хохоча и гикая, носились с гулким топотом под хлёсткими, сшибающими с ног струями брандспойтов. Белые толпы врачей и санитаров, обливаясь потом, выбиваясь из сил и запинаясь, падая, гонялись со смирительными рубашками за резво скачущими сумасшедшими.
Похоронные команды с малиновыми алкашными носами, в чёрных потёртых цилиндрах и фраках, под траурный марш охриплых духовых оркестров торжественно переносили в лакированных гробах бренные останки. Почётные караулы стояли как гранитные статуи. К ним, печатая шаг, двигалась смена.
Остолопы зеваки с довольными улыбками таращились и смачно жевали сладости. Рядом с гробами разрастались горы пышных венков и цветов от соболезнующих граждан, организаций, и особенные, золочёные, были венки и цветы от Правительства и от самого Президента-бога.
Так, на планете Жемчужина, называвшейся когда-то Земля, началось безумно-весёленькое утречко летнее, жаркое, Века Зимнего, закосневшей эпохи третьего тысячелетия от Рождества Спасителя и по прошествии шестидесяти пяти миллионов лет после вымирания динозавров.

2

Недалеко от Стадиона, на площадку, окружённую плотно охраной и железным забором, приземлился большой пузатый вертолёт. Из него вышел, мрачно улыбаясь, Председатель Правительства Объединённых стран под ручку с супругой, которая, выше его на голову, была крупной и колоритной, как корова.
Она, в тёмном блестящем платье с глубоким декольте, бронзовея загаром лица и толстых широких плеч, величественно несла впереди себя пудовые груди. Она очень гордилась тем, что у неё бюст не искусственный, не фальшивый, а самый что ни на есть настоящий, тяжеловесный, будто отлитый из чугуна. И поэтому строила из себя неотразимую королеву красоты и задирала перед всеми нос.
Вслед за Председателем с супругой из вертолёта потянулась вереницей чёртова дюжина членов Правительства с многочисленными своими помошниками. Все были в чёрных очках, загорелые, развесёлые, а с ними под ручку, в полупрозрачных одеждах, звонко щебечущие, разболтанные их супруги-красотки, только и знающие день и ночь напролёт, под звон бокалов, бряканье и стук посуды, под болтовню, возгласы и чавканье хмельных ртов, порхать опьянённо с цветка на цветок, наслаждаясь утончёнными ароматами бытия вместе со страстными поклонниками.
При виде изысканных полупрозрачных красоток, вертящих изящно хвостами, не на шутку разгорелись и разволновались некоторые армейские шоколадные рыцари и другие гражданские горячие личности. Сгорая в душе от страстей, все они тут же, скопищем, принялись кобелировать: пылающими взглядами, на смешных кривых лапках, неотступно волочились по соблазнительным местам красоток. А красотки, приостановившись, пугающе хохотали, кричали, как ночью на болотах совы и выпи.
Наконец, правительственная орава расселась по автобусам и, живо переговариваясь, восклицая, смеясь, тронулась в сопровождении воющего эскорта автомобилей.
Земля и воздух сотряслись и задрожали от неимоверного грохота. Из-за огромного белого облака сначала воровато выглянула, а затем, с оглядкой, осторожно выползла, свирепо ощетинившись на мир пушками и ракетами, мрачная гора железа и медленно пошла на снижение. Подняв вокруг себя песчаный вихрь, мрачная гора приземлилась, почва под ней с глубоким прискорбным стоном прогнулась и покрылась трещинами. В железном выпирающем боку, громыхая, открылся проход, выдвинулся трап, и по нему съехал на землю большой автомобиль, в кузове которого находилась супербронированная прозрачная Капсула, сияющая серебристым светом.
В Капсуле, с чётками из драгоценных камней в руках, торжественно восседал на престоле Президент-бог, блестя ослепительной белизной зубов жемчужной улыбки. В отличие от Председателя и членов Правительства, прибывших с жёнами, Президент, как всегда, был один. Существо как бы бесполое, в душе страшный прагматик и тиран, он любую, какую бы то ни было связь между мужчинами и женщинами презирал. Всех людей считал биомассой, банальным набором молекул, удивлялся человеческой ненасытности и претенциозности.
Себя Президент, естественно, почитал за сверхсущество, за бога. Любил он - ах как любил! - остаться наедине с собою, в тиши, абстрагироваться и до изнеможения - что даже есть забывал - созерцать своё бесконечное величие, как бы растворяясь в пространстве и заполняя собою космос.
Также великие размеры души своей - восторгали Президента-бога, он мыслил: "Моя душа ни с чем не сравнима, необъятна и вечна, полна величайшего смысла жизни..."
Иногда, случалось, Президент брал фонарь и, освещая потёмки, опасаясь упасть и повредиться, держась за перила, осторожно спускался по крутым склизким ступеням в мир души своей. Он входил, и перед его торжествующим взором открывался безграничное, вечно сумрачное пространство.
Возвышались мёртвые горы и скалы; мутные потоки неслись с вершин в бездонные смердящие пропасти. Тёмная мгла покрывала безумные долины, болота, пустыни, жутко мерцая горящими глазами уродливых хищников. Звуки и вопли леденящего ужаса неслись всюду. Кошмарные дикие звери, монстры, от исполинских до карликовых, населяли этот мир.
Властелин, Президент-бог, гордо выпятив грудь, глядел со зловещей улыбкой. И во всём этом кровожадном мире его души - только один светлел огонёк: единственный добрый поступок. В детстве он на минутку посочувствовал бродячей паршивой собачонке и бросил ей сладкий сухарик. Жадно схватив сухарик, собачонка убежала. А потом он подумал: "И что мне от этого? Собака съела, а я остался ни с чем. Какой я дурак!" И с тех пор он зарёкся делиться хоть с кем, железно решив: другим - ни шиша!
Крохотный огонёк, росточком с росинку, всегда чисто светлел из мрака и тревожно звенел колокольчиком: динь-динь-динь... Бредущие мимо него по чавкающей трясине стада хищников, на которых торчала сосульками грязная шерсть, поворачивали безобразные морды и со смердящим дыханием тянули их к огоньку и гнусно, протяжно ревели, заглушая его серебристый звон.
Каждый раз, перед тем как уйти, Президент-бог, как бы удивлённый, с высоты своего величия бросал на светлеющий огонёк косой презрительный взгляд, отворачивался и, дёрнув плечами, скорчив брезгливо гримасу, гордой поступью возвращался в мир.
Однажды Президент почувствовал в себе такую беспредельную мощь, что решил: пришла пора ему, божеству, творить новые формы жизни и материальные блага одной силой духа. Для начала попробовать сотворить какую-нибудь несложную мелюзгу - вроде головастиков, червячков, жуков. Президент, отложив все дела, напрягся своим окаянным духом, мозгами и мышцами всех членов тела, и, запасшись ослиным терпением, окаменел на целую неделю - не ел, не пил как удав и таращился в одну точку.
Но сколько он ни напрягался, ни таращился, так и не смог создать даже таких мелких и презренных кровососущих насекомых, как блоха или клоп. Тогда, обозлённый неудачей, он подбежал и плюнул в огненно-красного вертлявого беса, что с ухмылкой подглядывал за ним из стены. Пришлось Президенту безоговорочно признать тот факт, что "духовная материализация" - совершенно бессмысленное для него занятие.

Нравился населению планеты Президент-бог: на вид безвредный, аккуратненький, беленький и с своей неизменной жемчужной улыбкой, - он всегда, в сияющей капсуле, выглядел как новенькая, блестящая игрушка.
-Как такого можно не любить! - восклицали люди со слезами на глазах.
Народ всегда восторженно приветствовал Президента ревущими глотками, а военные - артиллерийским салютом.
Вот и сейчас, съехав с трапа, автомобиль с Президентом-богом тронулся по яркой, усыпанной цветами дороге, окружённый бегущей охраной. Ревели беснующиеся толпы, грохотали орудия и пёстрое небо сверкало в огне. Он выключил связь с внешним миром, убавил свет, и в Капсул-логове, в обволакивающей приятной прохладе, стало ему хорошо, покойно.
С наслаждением думая о своём беспримерном величии, Президент позволил себе смежить веки, расслабиться. Он никого на свете не боялся! И дело было не в его железной воле и бесстрашии, не в его многочисленной и хорошо вооружённой охране, не в преданности военных и не в любви народной. И даже не потому, в конце концов, что он был всемирно-историческая личность. Совсем нет!
На самом же деле секрет был прост и заключался в том, что его супербронированная Капсула свободно выдерживала любые экстремальные условия, чудовищные жару, холод, давление, выдерживала самые мощные взрывы, какие только могли существовать во Вселенной.
Ещё тогда, в прошлом, присутствуя на испытаниях Капсулы, Президент сам лично наблюдал, как заключённые в неё обезьяны чувствовали себя превосходно и со смачным аппетитом уплетали бананы.
-Но, мало того, - иронично уверял Президента гениальный Изобретатель, сконструировавший Капсулу, - если наступит Конец Света и Вселенная со звёздами разрушится и всё живое погибнет, то и в этом случае Президент-бог останется в своём неприступном логове жив-здоров, и будет носиться по чёрному мёртвому космосу, торжественно сияя.
Президенту живо представилась картина: в беспроглядной темноте движется кувырком сияющая Капсула, он в ней, широко расставив ноги и вжавшись в прозрачное стекло ладонями и сплюснутым лицом, таращится дикими выпученными глазами на вечный мрак.
А Изобретатель продолжал уверять уже едко, что если, предположим, Президента-бога зашвырнуть в Капсуле на Солнце, где, как известно, жара невозможная. Или, куда ужаснее, закинуть в Чёрные Дыры, разрывающие запросто звёзды в клочья и пожирающие их. Или даже, хуже всего, что и выдумать-то кошмарнее невозможно, вдруг неисповедимыми путями окажется Президент-бог в Геенне Огненной, в которой - доказано блестяще наукой - жара намного круче, чем на Солнце, а поганые бесы отточенными когтями-крючьями терзают грешные души так, что в сравнении с казематами Ада прожорливые Чёрные Дыры покажутся просто комфортным санаторием.
-Но и тогда в Аду, - вещал разошедшийся Изобретатель, - среди мерзких гогочущих бесов, Президент-бог может преспокойно вечно существовать. Потому что никакая жара Ада не сможет расплавить и никакие когти бесов не смогут разорвать стены Капсулы.
Бледный Президент слушал то ироничный, то едкий голос и злобно поглядывал на гениального Изобретателя. А на следующий день, после "успокоительных" заверений Изобретателя, на стенах улиц Столицы мира запестрели плакаты: на Президента-бога наступает легион рогатых бесов с трезубцами.
Вспоминая, Президент хмурился: "Вот она, хвалёная людская благодарность. Только доверься подлецам! Затаились, предатели, сволочи, и замышляют против. А этот Богатырь стал как кость в горле! Ну, погоди, я - тебя! И чего им, мерзавцам, казалось, не хватает, - возмущался Президент, - работать не надо. А что ещё делать? Ешь, пей, веселись, наслаждайся жизнью от всей души и славь Президента-бога!"
Пройди службу в армии или полиции... а потом катись, утопай в роскоши.
Всё было создано для сладкой жизни - утехи человеческой плоти. Хочешь - щекочи нервы кровавыми зрелищами: битвами роботов со зверями, или умопомрачительными экстримами, или другими ужасными видами. А хочешь - тебя в сию же секунду начнут услаждать поглаживанием тела нежными пёрышками, щекотанием пяточек. Надоели до чёртиков сексуальные отношения с людьми? О, пожалуйста, роботы (ни за что их не отличишь от человеческой внешности) на любой вкус - от уродов, монстров до идеальных красавцев и красавиц всех сексуальных ориентаций, готовых каждую секунду броситься на зов человека и выполнить его любую прихоть.
Учёные, изобретатели, трудившиеся во благо процветания науки, достигли вершины гения: наконец нашли средство, как победить старость. Человеческая жизнь, длившаяся максимум до ста пятидесяти лет, теперь стала бессрочной.
А Капсула Президента-бога! Это подлинное чудо из чудес, сделавшее его совершенно неуязвимым. Капсула была оборудована вечным двигателем, который, независимо от какой-либо окружающей среды, мог воспроизвести из любого микроскопического образца вещества - неограниченное его количество: кислород, воду, белки и т.п. Словом, всё то, что так необходимо для жизни и созидания.
Только этого могущества Президенту-богу уже было мало: хотелось нечто такое... хотелось всемогущества над безграничной Вселенной.
Он в душе поражался и возмущался - почему ему, сверхсуществу, люди так катастрофически мало воздают почестей: ежесекундно не восторгаются им, не сходят с ума от счастья, что лицезреют его, не ползают перед ним как пресмыкающиеся на чреве и не целуют ему ноги. И когда он косо или хмуро взглянет на мир, почему не рвут от горя на себе волосы, не посыпают голову пеплом и не истязают себя. Почему, почему в честь его не бросаются толпами в пропасти!
"Всё для них есть, всё для них. А они - неблагодарные! Сколько ещё я их буду терпеть? Разве стоят эти миллиардные скопища, ничтожества, хотя бы моего одного волоска! Зачем мне теперь нужны люди? Кто они? Что из себя строят? - задавался вопросом Президент-бог и тут же сам себе уверенно отвечал: Мне не нужны люди! Я больше не нуждаюсь в услугах человечества!"
Знал он, что хотел, и упорно шёл к своей цели.
В прошлом, став Президентом планеты, он был с народом запанибрата и выступал публично на сценах: смешно плясал и свистел на дудочке. В общем, веселил граждан изо всех сил и мог выпить на брудершафт с любым.
-Ну, простая душа! - восхищались граждане и смеялись до слёз. - Вот это настоящий Президент!
А "душа Президент" лез из кожи вон, только чтобы всё больше угодить и понравиться. Народ от его простоты был в восторге. Можно было к Президенту запросто подойти, пожать ему руку и, похлопав по плечу, воскликнуть: "Ну ты, парень, молодец!"
И "парень" стал хлопотать и выклянчивать у народа пожизненной неограниченной власти и звания "бога".
-Вот тогда-то для вас, - вопил он срывающимся голосом, - и расцветёт моя душа во всей своей красоте и щедрости!
Он, со слезами на глазах, в доказательство своей преданности народу, падал на колени перед ним, клялся и ел из цветочного горшка землю (на самом деле в горшке вместо земли была шоколадная крошка). Граждане, наблюдая такую зрелищную картину бытия, не на шутку волновались и думали смущённо, как бы драгоценный Президент не объелся землицы да не окочурился бы от заворота кишок.
А так как на во всём мире царила эра Пресыщенности и Праздности - роботы освободили человека от какого бы то ни было утомительного труда и наука победила старость, - то ленивый, заевшийся народ планеты легко согласился признать Президента богом. Да пусть, говорили в народе, будет он хоть сверхбогом, хоть дьяволом пусть, хоть собакою, змеёю пусть будет, раз ему нравится!
Вот так образовался на планете Жемчужина Президент-бог, сверхсущество. И быстро нашёл он на земле, под землёю и на небесах врагов человеческих, которые мешали жить. Он увеличил в несколько раз численность полиции и вновь воссоздал распущенную уже давно, за ненадобностью, армию. Вдруг стали скоропостижно умирать, погибать, один за другим - критиковавшие власть твёрдо, не боясь - норовистые общественные лидеры, известные деятели культуры, науки, что наводило многих людей, ещё не совсем заплывших жиром и умеющих самостоятельно думать, на очень горестные размышления. Омрачнённые, они качали головами, вздыхали и говорили, опасливо озираясь:
-Ну, Президент, жук, ирод, обхитрил нас всех, обвёл вокруг пальца как школьников!
"Признать-то меня богом признали, - рассуждал он, - ну а потом, что от народа доброго ждать? Люди - твари низменные, до конца не предсказуемые, и какая мысль в дальнейшем в их головы взбредёт - неизвестно."
Президент знал неплохо историю развития человечества, особенно о диктаторах, тиранах, и твёрдо уяснил для себя одну простую истину: что рано или поздно любой диктатуре, даже самой изворотливой, приходит конец. Распрекрасно понимал, что он когда-нибудь, в будущем, этой участи тоже не избежит, если, разумеется...
Другое дело, роботы - восхищали его! Поразительно: знают, умеют практически всё; с ними - людей не сравнишь. А прикажи роботам броситься в огонь и сгореть, безропотно бросятся. Золотая мечта любого диктатора о таких, как роботы, законопослушных гражданах, которые всегда готовы беспрекословно выполнять самые безумные, чудовищные приказы. Роботы - вот идеальные существа, которые заменят человечество и под владычеством Президента-бога покорят Вселенную.
-Скорее, скорее от людей избавляться! - настойчиво раздавался к Президенту зловещий призыв монстров из страшной бездны его души.
Монстры настойчиво убеждали его в том, что, кроме этой Вселенной, которую он должен прибрать к рукам, существуют и другие вселенные, которыми бы тоже не мешало потом овладеть.
-Уж ты к нам, родной, всегда обращайся, приходи за добрым советом, - сладкоречиво напевали они, - ты знаешь, как мы рады тебе. Не беспокойся, брат, мы ещё никого не подвели, ты с нами не пропадёшь! Всё будет о кей!
И, как всегда, от мыслей таких, что он может стать владыкой не только Вселенной с мириадами звёзд и планет, но и бесконечным владыкой бесконечного Космоса, у Президента сделалось во рту очень сладенько и открылось обильное слюнотечение. Бурный поток слюней прорвал плотину из бледно-синеющих губ и хлынул, заливая белоснежное платье, что существенно испортило ему великолепное настроение.

Роботы-суперсолдаты, знающие, умеющие практически всё и неведающие жалости, послушные и преданные только Президенту, сходили с конвейера каждый день, а Президент всё требовал и требовал от правительства - срочно ускорить темпы производства суперсолдат.
...Президент-бог прибавил свет в Капсуле и в её серебристом сиянии, с ослепительной жемчужной улыбкой, приветствовал восторженный народ поднятой рукою и с сатанинским наслаждением думал: "Великая ночь багровых рек уже близка! Где бы ни находился человек - всюду прольётся его кровь, до последней капли. Я пройду калёным железом по всей Вселенной, и те миры, которые передо мною не упадут на колени, я выжгу дотла!"
Не так давно Президентской космической гвардией была открыта холодная, угрюмого вида планета, закованная в бесконечные ледники и снежные пустыни. Леса, сурово ощетинившись иглами деревьев, чернели, словно обугленные, небольшими островами среди сверкающего на солнце безбрежного моря льда и снега. На планете обитали - с фигурой человека и большими птичьими крыльями на спине - разумные существа, покрытые плотно белыми короткими перьями. Своей внешностью, если взглянуть со стороны, они напоминали ангелов на картинах (люди так их и прозвали: ангелы).
Были они бесхитростны и добры. Бывало погорячившись в споре между собою, тут же смиренно подставляли друг друг щеку для пощёчины.
Прилетевшим к ним из глубин космоса братьям по разуму, людям, они восторженно радовались как дети. Волнуясь о благополучии долгожданных и бесценных гостей, ангелы с превеликим удовольствием отдавали им свои жилища, а сами ночевали на улице. Готовы были в любой момент для людей, по своей доброте душевной, содрать с себя кожу живьём и отдать её, как последнюю рубашку.
Когда Президенту-богу доложили об открытии планеты с ангелоподобными существами совершеннейшей доброты, он, к изумлению своих приспешников, вдруг перепугался, закрылся в Капсуле-логове на все запоры, выключил свет и, словно помешанный, залез под престол. На другой день, поутру, он появился на престоле с мёртвенно-бледной улыбкой и с лихорадочно горящими глазами. Он ещё раз очень внимательно выслушал доклад об угрюмой планете, населённой удивительными существами.
Впившись змеиным взглядом в экран, он посмотрел о них фильм с подробными комментариями специалистов, и на чёрной душе его полегчало. Но всё же до конца не успокоился и, бормоча угрозы, уехал кататься в Капсуле по дворцу. Там по дороге, надумав, схватил фонарь, и, светя им, сошёл осторожно по склизким ступеням в мир души своей, к кошмарным зверям, прогуляться, послушать совета...
А вернувшись от них, объявил, что решил увидеть лично своими глазами зловещую планету. Что, опять же, крайне изумило особо приближённых к нему лиц, так как все знали: Президент до тошноты не любил езды с ветерком по космосу.
Прибыв на планету, он на протяжении дня тайно наблюдал за ангелами и был до смерти поражён такому невиданному и неслыханному их коварству - душевной доброте, чистосердечию, любви к другим, без тени лицемерия и фальши. Он, как жаба, раздулся в шее и боках и посинел от задавившей злобы.
Всю ночь он просидел, оцепенелый, с невидящим взглядом; лишь рука его, как бы существующая отдельно, в одном медленном ритме, безостановочно, перебирала драгоценные камни чёток.
Утром к нему привели на беседу ангелов. Президент-бог мрачно восседал в прозрачной мерцающей Капсуле, и гляделся он в ней, неподвижный, синеющий, как вмороженный труп в глыбу льда.
Его поджатый рот открылся и раздался резкий крикливый голос:
-Кто вы?
-Мы такие же люди, как и вы, - хрипло ответили ангелы, подкашливая, шмыгая носами и источая собою горьковатый запах костров и приятную свежесть снега, таявшего у них на шерсти, и падали звонко капли на пол.
Поморщившись, он с циничной усмешкой разглядывал ангелоподобных существ, у которых выступали из-за плеч изгибы сложенных птичьих крыльев. Их голубые приветливые глаза мягко сияли в сумрачном зале. Президент, будто задумавшись, уставился в пол, а сам, незаметно для ангелов, прокрался своим петляющим взглядом к ним с тыла в мозги, покопался в их чистых помыслах и, не найдя грязи, захотел проползти по ангельским душам и разнюхать, как обстоят там дела, заодно туда нагадить и запустить своих хищных зверей. Но не смог подобрать ключи к дверям, а воровские отмычки - не помогли.
Всё больше раздражаясь, он произнёс ядовито:
-Какие вы люди! У человеческой расы, как и у меня, сверхсущества, гладкая, эластичная кожа. А вы все в пуху и мерзко воняете гарью. Мне доложили, что вы похожи на ангелов, - он рассмеялся мелким, гнусным смешком, - но я вижу перед собою всего лишь мокрых, грязных, жалкого вида зверей, похожих на гадких летучих мышей.
Ангелы переглянулись печально, вздохнули, помолчали немножко и заговорили:
-Каждый человек чем живёт и того желает другим. А в шерсти ли он или, бедный, родился голым, ничего уж тут не поделаешь. Смысл нашего бытия состоит в том, чтобы жить в любви и творить добро. Мы живём и умираем в непреклонной вере, что наступит наконец это долгожданное время - небеса разверзнутся и Творец Всего Сущего сойдёт к нам. Восстанут из праха мёртвые и смерти больше не будет! Жизнь тогда станет счастливой и вечной! Только в справедливого Творца мы и верим, что придаёт нам силы жить. А ни во что другое - не верим.
-Вы, слепцы, разве не видите, что я есть сверхсущество, бог, я - всемогущий творец! В моей власти осчастливить вас и подарить вам вечную молодость. В моей власти преобразовать ваш ничтожный мир, изменить в нём климат, благоустроить и сделать из него комфортабельное обиталище - вечнозелёное, благоухающее, с голубыми водоёмами и золотистыми берегами. Стоит мне только шевельнуть пальцем, сейчас же легионы железных интеллектуалов, роботов, высадятся на вашу планету, чтобы создать на ней рай. У вас настанет сказочная жизнь, полная наслаждения. Любые фантастические или даже самые идиотские ваши желания будут исполняться полчищем слуг, и вы станете богами. Всё я вам дам, если упадёте передо мною на колени!
-Вероятно, вы настолько могущественны, что в силах создать на нашей суровой планете райский климат. А из нас вам хотелось бы вылепить утопающих в наслаждениях рабов.
-Богов всесильных! - запальчиво воскликнул лицемерный Президент.
-Богов? Да бросьте, каких богов, - улыбнулись ангелы, - божков кичливых, поклоняющихся вам.
-Безумцы! Уже одно лицезреть меня, ползать в моих ногах - разве это не величайшее счастье, разве это не может быть смыслом вашей ничтожной жизни?
-Вы, однако, безмерно горды и, как видно, жестокосердны. Вы могущественны, споре нет. Но вы - не творец Вселенной, а наоборот. Поэтому никогда в вашей власти не будет воскресить из небытия, из праха хотя бы одного человека. Какой же тогда в вас конечный смысл?
Страшно вытаращив глаза и лишившись дара речи, Президент-бог замычал и вскочил на ноги.
Ангелы вышли.
"Что же это за безумцы, - думал он с ненавистью, - за всемогущего творца меня не почитают. Готовы жизнью своей пожертвовать ради других. Жилища свои отдают даром, а сами, как бездомные твари, ютятся за порогом, околевают в морозы на улицах. Что им тогда до чужого добра, до благородства души, до таких вечных, нержавеющих ценностей, как тщеславие, эгоизм, изворотливость, агрессия, кровопролитие во имя высшей цели, жажда абсолютной власти, без которых человек никогда бы не стал человеком и не возникли бы цивилизации. Что они мыслят о жизни? Какие у них понятия - ничего святого, твари бездушные! Если эта бешеная зараза разойдётся по всей Вселенной и проникнет на мою планету, кошмарная жизнь тогда настанет, конец придёт всему, апокалипсис!
Президент-бог тяжело заболел. Силы таяли с каждым днём, он чах на глазах. Планету Ангелов, по его приказу, объявив рассадником зла, сожгли - превратили её в чёрную головню.
Всё население планеты Жемчужина в суеверной тревоге следило за здоровьем Президента-бога и слёзно думало: "Если что случись, как мы будем без него?" Люди возносили молитвы ему, чтобы он, всемогущий, скорее самого себя вылечил. Рыдая, ни днём ни ночью не отходили от его дворца и горько тянули руки к небесам.
Самые выдающиеся врачи ни на секунду не оставляли в Капсуле угасающего Президента, опутанного лечебными шлангами, трубками, проводами. В белых халатах и колпаках, в натянутых на руки стерильных перчатках, темнея хмурыми лицами, они по очереди заботливо ему щупали пульс, то лоб, то осторожно задирали набрякшие синие веки на его мертвеющих глазах. И от их ледяного могильного взгляда врачи, бледнея, вздрагивали и отшатывались.
Порою, плотной толпой обступив больного, светила науки, в недоумении и бессилии, хватались за свои головы и за чужие, рвали в отчаянии волосы на себе и на других, кусали до крови губы, заламывали руки до треска в костях и искали ответы на мудрёные вопросы, спорили с пеной у рта: что есть - истина? а что есть - правда?
Упорство ли врачей победило, или какая сверхъестественная дьявольская сила помогла, - неожиданно болезнь отступила и Президент-бог выздоровел. Однако случалось, что память и сны его навещали ангелы - с той, сожжённой планеты. Вздыхая, они вставали вокруг Президента и говорили:
-Ой, беда с этим плутом Президентом!
-Ну какой он Президент - бестия!
-Живёт, прохвост, преспокойно и нет угрызения совести!
-О чём говорите, какая совесть! Там где совесть должна быть - у него давно мхом поросло, а потом и рога выросли. Собрался теперь, лиходей, всё человечество отправить к праотцам.
Он визжал в ярости:
-Достали меня! Откуда вы, твари, опять свалились на мою голову!
-О, змей какой склизкий, голыми руками его не возьмёшь. Нас угробил, никого не жалеючи. И как с гуся вода, будто так и надо.
-Мало вам, подлые, мало! - бегал он, размахивая кулаками.
-Жуткий тип, скажу.
-Душегуб.
-Кошмар ходячий.
Президент-бог лекарствами, водными процедурами и дыхательными упражнениями, через ноздри у открытой форточки, вытравлял из себя образы ангелов. И вроде бы помогало - навещать, казалось ему, стали реже.

3

Знойный воздух неистово гудел миллионами глоток. Беззвучно открывались громадные, как небоскрёб, ворота. Ревущие толпы, между собою яростно сшибаясь, хлынули в колоссальную чашу Стадиона: люди вопили, визжали, стонали, рычали, выли, бились, бодались, лягались, царапались, грызлись и топтали упавших.
Верх одной створки ворот вдруг, оглушительно бабахнув как пушка, перекосился, закачался с угрожающим визгом, и створкаа пошла вниз. Спасаясь от гибели, брызнул с рёвом страшным народ в стороны. Вся планета от испуга вздрогнула, ахнула, жадно прилипнув к экранам. А когда створка, грохнувшись на землю и запрыгав, никого не раздавила, загудела разочарованно планета.
Поглотив миллионы, трибуны заполнились до отказа. Но там, снаружи, за толстыми неприступными стенами, людей не убавилось, и всё те же несметные толпы волновались, шумели, устремившись взглядами вверх на выпуклые, как надутые паруса, громадные полотнища экранов, на которых бегали с открытыми пастями и рычали надменные, голодные цари зверей. А рядом с ними, под прозрачным куполом, огромные рептилии: одни - сторонясь нагло вопящих им в самые морды паскудных жаб, плескались в водоёме, другие - лежали на бережку и грелись на жарком солнышке.
На экране появилась Капсула с Президентом-богом в мельтешащем дожде из белых, алых и чёрных роз. И опять грохотала артиллерия, и небо вспыхивало и сверкало цветными узорами.
Капсула своим ходом плавно переместилась из кузова автомобиля на землю и покатилась на колёсиках по дорожке вокруг поля. Президент лёгонько подскакивал на престоле, как неискушённый седок при езде на норовистом ишачке. Улыбаясь, он приветствовал переполненные трибуны поднятою рукою и крепко клял в душе тех подлецов, что придумали засыпать дорожку крупным гравием, как видно, на вред ему.
Со слезами на глазах народ, умилённый беленьким, сияющим видом Президента-бога, махал ему рученьками, думая: "Вот, наш Президент едет в коробчонке. Чудненькая, славная он личность!"
Сделав почётный круг, Капсула завернула на центральную трибуну, въехала в правительственную ложу и там встала на своё почётное место - золотой подиум. Шумно, с весёлыми возгласами поднявшись с кресел, правительственная орава во главе с Председателем аплодировала Президенту-богу. Он в ответ небрежно кивнул.
Вдруг по всему Стадиону воцарилась на несколько секунд безмолвная тишина, и затем трибуны произнесли с выдохом:
-Богатырь!
-Богатырь! - зашумел Стадион, как лес при сильном ветре, и рёв трибун нарастал: - Богатырь, Богатырь!
"Заявился, подлец," - помыслили злобно враз Президент и Председатель и переглянулись зловеще. Друг друга они ненавидели, а Богатыря - до умопомрачения.
Богатырь вошёл через главные ворота, приостановился, окинул взглядом переполненный Стадион, - с огромных экранов, расположенными над трибунами, глядел на всех он, как сказочный великан. Он легко зашагал по полю, в комбинезоне отливающем сталью, который для него, стоит заметить, сконструировал гениальный Изобретатель (да, да, тот самый, творец президентской Капсулы) и изготовил в совершенном секрете ото всех не только этот непробиваемый комбинезон, но и, главное, "вторую кожу" - оболочку тела, благодаря которой Богатырь обладал невероятной силой и оставался живым: не горел, не тонул; пули, яды не брали его.
Народ на трибунах свистел, топал, ругался, вопил и аплодировал Богатырю.
Миллиарды людей на планете не спускали глаз с экранов, боясь пропустить хоть один миг. А всё потому, что прошлогоднее выступление закончилось грандиозной катастрофой: на Богатыря науськали стадо разъярённых ревущих слонов с носорогами. Казалось, тут-то всё, конец, песенка спета его, даже мокрого места от него не останется, как того ожидали Президент с Председателем, члены правительства и другие личности. Но Богатырь, не растерявшись, вырвал с центра поля железный столб, на котором развевался флаг Объединённых стран, изловчился и хладнокровно треснул тяжёлым столбом по черепу вожака стада, слона.
Взбесившись, вожак проломил решётки и бросился на трибуны. За ним устремилось всё стадо - и началась чёртова свистопляска! Звери топтали, давили людей, и те, разбегаясь, топтали, давили друг друга.
Через некоторое время, придя в себя, люди организовались в отряды самообороны, вооружились чем попало и растерзали зверей. После чего камня на камне не оставили от Стадиона. Также разнесли, стёрли с лица земли величественную, надменно вознёсшуюся выше небес статую Президента-бога - грандиознейшее сооружение всех времён и народов. А потом уж, превратившись в звероподобных троглодитов, принялись терзать свой своего... Большинство населения земли, наблюдавшее за происходящим по телевизорам, были в восторге от остросюжетного зрелища.
Президент, узнав после трагических событий о гибели своей статуи, был глубоко возмущён актом вандализма. Но больше всего на свете он, вспоминая катастрофу, был потрясён тем, что если бы не сверхпрочная Капсула, то его раздавили бы как муху. А ломившихся тогда к нему членов Правительства с Председателем не пустил Президент к себе в логово, ссылаясь на то, что места самому мало. Правда, Председатель всё же уцелел, благодаря своей поразительной способности - забиваться в любую щель как мышь. Там в щели и схоронился.

Богатырь одиноко стоял на середине поля и молчаливо глядел на ревущие трибуны и рычащих зверей.
Львы и крокодилы на минуту замолчали и, с подведёнными от голода животами, принюхиваясь и облизываясь, страстно мечтали только об одном - о неистовом пиршестве.
Поочерёдно выступили Президент-бог и Председатель, поздравили всех жителей планеты с долгожданным шоу.
Злорадно смеясь, Председатель скаламбурил:
-Последнее выступление последнего литератора и Богатыря.
Слово опять взял Президент. Он с одобрением помянул древний мир с императорами и гладиаторскими боями. Вдруг, взвинтившись, вспомнил распятого Спасителя и стал метать громы и молнии: обозвал его отъявленным проходимцем и лгуном, каких свет не видывал. Обвинил Спасителя в дружбе с мошенниками, голодранцами и гулящими девками. Высунув в форточку Капсулы кулак и погрозив в небо, пожелал дурным голосом:
-Чтобы вас всех там разнесло!
И тут же успокоился. Ласкающим голосом долго витийствовал о беззаботной, райской жизни, наступившей благодаря ему. Затем распалённо утверждал, что земная цивилизация во Вселенной является - бесценной жемчужиной, с которой не сравнится ни одна инопланетная цивилизация.
-Только и делай что, - хвалился он, - веселись, пей, ешь деликатесы, наслаждайся жизнью и славь его, Президента-бога.
На трибунах зевали, посмеивались понимающе и лениво хлопали в ладоши.
Проворчало и грохнуло высоко в синеве. Пылающее солнце, изнемогая от жара, привалилось к влажному боку тучки, и, зашипев, как масло на сковороде, солнце весело покатилось прочь, - звонко брызнули золотистые нити дождя.
Задрав голову и взглянув хмуро на небо, Президент враждебно уставился на Богатыря:
-Я требую от тебя, писака, чтобы ты подчинялся законам, по которым живут нормальные люди.
Крокодилы высунули рожи из воды с ехидными улыбками, щёлкнули зубами и завыли - доведёт же голод! - тоскливо, по-волчьи, на аппетитные и кучерявые, как барашки, белые тучки.
-Ух ты! - взахлёб восхищались зрители и пихались локтями. - То ли ещё будет!
-Было бы очень справедливо с писакой не нянчиться, - Президент медленно поворачивал голову, окидывая недобрым взглядом трибуны, - а натравить на него сразу всю свору зверья и покончить с негодником навсегда! Я думаю, мною обожаемый народ поддержит меня.
Председатель, уже давно метивший на место Президента-бога, осторожно возразил:
-Я, конечно, извиняюсь в нижайшем поклоне перед выдающимся Президентом-богом, но осмелюсь во имя торжества справедливости и для всеобщего блага внести предложение: будет не особо демократично, если несчастные львы и крокодилы, вместо того чтобы разорвать щелкопёра, бросятся жрать друг друга, а он, наглец, будет в стороне посмеиваться. Как тогда?
На трибунах поднялся раздражённый галдёж и вспыхнули потасовки. Президент нацепил на нос пенсне и блеснул ядовито стёклышками на Председателя, - чтил Президент, как реликвию, это пенсне пращура, обладавшее, по его мнению, магической силой.
Ещё в далёком детстве, найдя пенсне в домашнем хламе, он частенько цеплял его на нос и кривлялся перед зеркалом, воображая себя очковой змеёй, коброй. А выйдя играть на улицу, обожал нагонять страх на младших, ребятню-мелкоту, которая, увидев скорченную гримасу в пенсне, разбегалась в панике.
Со своим талисманом, пенсне, Президент-бог никогда не расставался, и в сложные минуты жизни, веря в его сверхъестественную всепобеждающую силу, надевал на нос.
-Референдум, референдум! - ревели грозно трибуны.
Президент развёл руками и снял пенсне. Дыхнув на стёклышки, протирал их платком.
Референдум срочно провели и большинством голосов демократично решили: вначале напустить на Богатыря благородных владык водяной стихии - крокодилов. А уж потом, что от него останется, пусть львы, цари зверей, дожирают.
Богатырю разрешили на прощание сказать несколько слов, и голос его загремел добродушно:
-Друзья мои, я рад вам всем! Ведь все мы, люди - братья!
Трибуны ответили весёлым ржанием.
-Какой ты мне брат, - заревел Президент-бог, - ты хуже любого зверя!
Микрофон отключили, и Богатырь, как рыба, шевелил беззвучно ртом на экранах.
Грянули фанфары, рассыпалась дробь барабанов, и шоу началось.
Богатырь проделывал замысловатые гимнастические упражнения: то, подпрыгнув высоко и кувыркнувшись в воздухе несколько раз, приземлялся на ноги; то задирал ногу выше головы и падал в шпагат. Вдруг он закрутился юлой - и сделался невидимым. Летели минута за минутой, а его не было.
Трибуны шумели, недовольно свистели, местами взрываясь страшным рёвом. Запахло грозой. Председатель, уже наготове, глазами приискивал удобную щель, в которой, случись что, можно будет ему схорониться. Злорадно усмехаясь про себя, он мысленно прощался навсегда с женою, потому что ей с такими мощными габаритами - спастись невозможно.
И вообще, как любил говаривать Председатель: "Женитьба на этой стерве была страшным заблуждением беспечной молодости".
Маленького роста, жгучий красавец и известный сердцеед, он побаивался и ненавидел свою жену, с пудовыми грудями, большую и сильную, как корова. Она, бывало, поколачивала его за то, что он, увидев первую попавшуюся хорошенькую юбку, тотчас плевал на все правила приличия и начинал отчаянно волочиться за нею хвостом.
Стадион закипал.
У ворот наготове стояли войска.
Руки Президента-бога виртуозно мелькали, проверяя засовы на окнах и двери.
По полю рыскали полицейские с четвероногими ищейками. Доставили радары, специальные сети и мощные вздухоочистители. Протяжно ревели львы и крокодилы. Ищейки, поджимая хвосты, дрожали в полуобморочном состоянии и, мучаясь расстройством живота, след брать не хотели.
Прочёсали над полем пространство сетями, радарами, профильтровали насосами, а землю сплошь проверили щупами, просветили рентгенами - но нигде не было обнаружено следов Богатыря.
Публика буйствовала. Вывороченные сиденья взлетали большими неуклюжими птицами и тут же стремительно возвращались, на головы ей.
Раздался топот тысяч кованых сапог: колонны штурмовых отрядов, с засученными рукавами, выдыхая шумно "ха", вбегали на Стадион и раздували хищно ноздри.
-Извини, дорогая, я на минутку. - Председатель с насмешливым видом уходил и, оборачиваясь, махал ей рукою. - Чао, крошка!
Под протяжную заунывную музыку, доносившуюся откуда-то со стороны, он бодро направился к чернеющей под каменной ступенькой щели. И как ему думалось: прощался с женой навсегда.
Президент-бог, поливая трибуны презрительным взглядом, гордо восседал на престоле. Вокруг его Капсулы вились встревоженными осами члены правительства. Их супруги визгливо хохотали, сбившись в кучу.
На трибунах послышались возгласы:
-Глядите, что за чертовщина!
-Где, где, где, где?
-Да вон же, вон!
-Ух ты-ы-ы-ы! Ух ты-ы-ы-ы!
На центре поля разрастался, красно пламенея, колючий куст шиповника - и превратился в Богатыря.
Люди и звери оглушительным рёвом приветствовали его.
Кривясь физиономией, Президент резко отщёлкивал камни на чётках.
Председатель, стоявший у спасительной чёрной щели и уже готовый в неё вскользнуть, захихикал и пробежал взглядом по физиономии Президента, оставляя на нём лапками грязные следы. Нагадив на президентский солидный нос, взгляд Председателя задумал скрыться и, стремительно прыгнув, поскакал по трибунам, как заяц, петлями, и вдруг, скакнув резко вбок немыслимо длинно, да ещё с кувырком, исчез.
Президент, почувствовав, как будто по его физиономии проскакал буйный табун тараканов, погляделся в зеркало, в ярости вытер её платком, усыпанную крапинками следов, и своим жутким взглядом помчался было искать злодеев. Но, вконец заплутав в хитроумных петлях следов, бросил погоню и окинул глазами правительственную публику в ложе, чуя звериным нутром: где-то здесь, среди них, коварные враги затаились.
Решив не тратить напрасно время на поиски и не размениваться по мелочам, он ухмыльнулся и, от всей своей жуткой, пропащей души и с превеликим удовольствием, обильно и долго гадил ядом мыслей на весь Стадион.
Потом, задумав жалом достать до сердца Богатыря, метнулся взглядом и сходу им пронзил комбинезон на нём, но пробиться сквозь оболочку его, "вторую кожу", не смог.
Тогда Президент решил вкрасться к нему через канал уха в головной мозг для того, чтобы там побродить по извилинам, разнюхать, подглядеть мысли и планы, а после подкинуть в них яда и заселить в его мозговые клетки своих хищных зверей. Похрюкивая и колыхаясь студенистым телом, взгляд прошлёпал по лицу, вскарабкался сопя на ухо - и был прихлопнут железною рукой. Вздрогнув, Президент заскрипел зубами.
Богатырь вытер брезгливо платком с ладони раздавленное им что-то липкое, тягуче-мерзкое, хрюкнувшее, и продолжил разминку в одном быстром темпе, разбивая о свою голову кирпич за кирпичом. Мужчины смотрели на него с трибун со снисходительными усмешками и крякали от удовольствия при каждом разбитом кирпиче. Блестя глазками, женщины прихорашивались и произносили "ах-ах!"
Неподвижные гляделки аллигаторов как перископы высовывались из воды, созерцая хищно пространство вокруг, бесконечно полное пищи. На спинах у них развалившись комфортно, паскудные жабы нагло таращились. Львы шумно дышали и злобно фыркали от смеси слащаво-парфюмерного духа трибун и от болотного, затхлого запаха водоёма.
Груды кирпичных обломков росли на глазах.
Довольно-таки быстро все кирпичи были разбиты. Богатырь отряхивался от пыли. Над его загорелом лысом черепе воздух радужно переливался.
Бетонные блоки он крушил кулаками и ногами.
В голодной ярости цари зверей грызли, гнули решётки, которые скрежетали в их пастях, и огненные искры сыпались от клыков в стороны. Крокодилы, наоборот, тихо вели себя, несколько даже, казалось, пристыженно и виновато улыбались, темно зеленея в воде замшелыми брёвнами. И, не выпячиваясь, избегая общения с паскудными жабами, старались всё больше держаться в тине и быть незаметными.
Супруга Председателя, председательша, глядя туманно на Богатыря, то тихо вздыхала, то всхлипывала, то теребила платок... И слетела с неё высокомерная маска. Обливая слезами своё несчастное лицо, женщина вцепилась в затрещавшую рубашку мужа и указала рукою на Богатыря:
-Видишь, вон человек лбом бетон прошибает, чтобы до людей достучаться. А мы... мы-то что? Надоело мне. Кругом одно ханжество и враньё. Опротивело всё, - всхлипнула председательша, - унеси меня в края лазурные.
Председатель, с развязной улыбкой, презрительно поглядывая на членов Правительства, вылупившихся с беспардонными физиономиями на него и на председательшу, цедил сквозь зубы:
-Не мели чушь. Заткнись, чёртова баба, на нас смотрят.
-Не могу так жить, - всхлипывала она. - Мне очень тяжело. Убегу я от вас всех.
-Куда, куда ты захотела? - сошлись его угольные брови на переносице. - Повтори.
-Умоляю, унеси меня в края лазурные! - ответила она, вытирая платком слёзы.
-Куда? Ты что, дура, рехнулась? Наслушалась, начиталась басен этого придурка. Ничего, потерпи, - он хохотнул, - скоро его сожрут звери. - Опять хохотнул. - Мегера, чтоб тебя... - и прошептал: - Разорвало.
-Что ты сказал?
Председатель ухмыльнулся:
-Как же я тебя унесу в края лазурные, когда в тебе веса больше центнера. На подъёмном кране разве тебя тащить, как бегемота.
Большие и влажные глаза председательши мгновенно высохли, и в них, потрескивая и перескакивая из одного глаза в другой, засверкали угрожающе огненными змейками молнии. Расправив широкие толстые плечи, она встала и сурово тряхнула пудовыми грудями.
-Значит, по-твоему, я мегера и меня нужно тащить как бегемота? Боже мой, это мне сказал человек, мой муж, который пятнадцать лет назад стоял передо мною на коленях и клялся мне в верности и любви до гроба!
От вздымавшейся над Председателем огромной грозной фигуры жены дохнуло обжигающим морозом и раздался из недр её души отдалённый нарастающий грохот сходящей снежной лавины. На трибунах ошарашенный народ вскочил в панике с кресел, закрутил головами, не понимая - где это так страшно загрохотала канонада и почему в жару вдруг потянуло откуда-то ледяным холодом и в воздухе закружились снежинки.
Председатель с брезгливой физиономией отстранился от неё и произнёс:
-Прочь от меня.
-Ах ты кобелина, только и знаешь таскаться за каждой юбкой.
-Заткнись, ведьма, - огрызнулся он и локтём злобно пихнул её, ойкнувшую, в мягкий живот. - Не вздумай на меня распускать свои грабли.
Ему в лоб ткнулся, будто молот, тяжёлый кулак супруги. Бо-о-о-ом! - загудело протяжно у него в голове. Стадион перед ним качнулся, и стены, окружающие трибуны, посеребрились изморозью и потрескались. Грохоча, снежная лавина накрыла Председателя и закружила, поволокла его мимо чистой, прозрачной, искрящей на солнце реки, прямо в болото, в котором он увидел себя, погребённым в трясине на дне.
"Если тогда я погиб, то почему я сейчас живой?" - тупо удивлялся он.

Железобетонные плиты стояли с небольшими промежутками между собою одним длинным рядом. Трибуны сотрясались в диком рёве. Пробуксовав, Богатырь рванул, и сухая, твёрдая как камень земля густым веером крошек полетела из-под его ног, и поднялось серое облако пыли. Он стрелой мелькнул в воздухе, и, под вопли несметной толпы: "Ой! Ах! Ух ты! Ооо!..", протаранил насквозь треть ряда плит, как листы картона, вынося на широкой груди обломки бетона и железа. Так он повторил ещё два раза - с разбегу пробивая плиты.
Восторженный народ рукоплескал, захлёбываясь в рёве. Битый кирпич, обломки бетона, разорванные железные пруты вздымались высокими кучами. Несколько стальных искорёженных плит, валявшихся среди бетонных, зияли проёмами его силуэта.
Председатель, с угодливой улыбкой, подошёл сбоку к сияющей Капсуле, осторожно постучал рукою в её прозрачную стену и оторопел, глянув на обернувшуюся со страшным звериным оскалом физиономию Президента-бога. Мелко кланяясь и гримасничая, Председатель в испуге попятился.
На поле выползли машины и убрали мусор. Стеклянный купол бассейна плавно поднялся, и чёртова дюжина огромных рептилий, умилённо улыбаясь на Богатыря, неторопливо пошли в наступление на него, выстраиваясь на ходу, по всем правилам военного искусства, клином, то есть "свиньёй".
Богатырь трусцою побежал навстречу. Крокодилы и он неотвратимо сближались. А один зверь, в последнем ряду "свиньи", приотстал, развернулся и с умным видом драпанул без оглядки обратно к водоёму, как видно, от греха подальше, что очень рассмешило народ, и раздались свист и крики:
-Держи, хватай ловкача!
-Ха-ха-ха!..
-Должно быть, он совсем не дурак, жить-то хочет!
-Ха-ха-ха!..
-На мыло дезертира, ха-ха-ха!.. - грохотали глотками трибуны.
Залетев с разбегу в спасительную воду, зверь скорее ушёл на дно и под возмущённые вопли паскудных жаб зарылся, довольный, в ил.
Президент-бог подозвал Председателя и, когда тот подошёл, зашипел на него:
-Позор! Цирк устроили! Я тебя сам крокодилам скормлю.
Бледнея, Председатель лепетал:
-Я всё улажу... минутку.
Он стал названивать куда-то по телефону, стращал, требовал.
Президент клял всех и призывал небесный свод обрушиться на заклятого врага, а пресмыкающимся сулил райские кущи, если сожрут этого писаку.
Самый крупный крокодил, возглавляющий атаку, широко открыл пасть, что, во-первых - немаловажный факт - существенно облегчало ему дыхание, и, во-вторых, для того, чтобы ему одному завладеть всей добычей сразу и, не делясь с сородичами, уволочь её в водоём, на самое дно, и в приятном одиночестве, смакуя, сожрать.
Вот ещё несколько коротких секунд и...
-Э-эхх! - выдохнули трибуны распалённо миллионами глоток.
И откликнулось небо встревоженно:
-Э-эхх... э-эхх...
Богатырь прыгнул и перелетел, кувыркаясь, через "свинью". Особенно не церемонясь, схватил одного крокодила за хвост, да второго и давай их раскручивать и запускать в небо. Остальные крокодилы, видя такое, скорее рвать когти, спасать свои шкуры. Ну конечно, кому же, извините, понравится, если тебя схватят за хвосты и швырнут бог весть куда, и будешь тупо летать, как дурак, как камень, без цели и смысла.
Ох, и гонялся же Богатырь за крокодилами, а у них аж пятки сверкали! Он беспощадно хватал зверей и швырял их в воду. То-то им, безобразникам, не нравилось: уж огрызались они, глазами сверкали, страшно рычали и челюстями щёлкали.
Стадион чертыхался, гудел, свистел, разочарованный тем, что Богатырь так быстро расправился со зверями и остался не калекой, а живым-здоровым, со всеми руками и ногами. Разъярённый Президент-бог швырнул чётки на пол и давай их топтать. Взмокший, буро-малиновый Председатель сыпал опять угрозы в телефон. У Президента нос вытянулся стрелой вверх, а рот съехал вниз к животу, и он акульей физиономией провизжал в открытое окошко Председателю:
-Ты мне за всё ответишь, поганец!
Председатель спрятался за толстым, крепким боком своей супруги, и там, в надёжном, тёплом местечке, как мышка притихнув, с завистью размышлял, что ещё пять минут назад Президент-бог был совершеннейшей змеёй, а теперь - вылитая акула. В любого хищника ему раз плюнуть превратиться! Буквально на днях - кто бы только подумал! - у Председателя на глазах Президент, превратившись в доисторическую громилу, тираннозавра, набросился на него и чуть не сожрал. Благо, Председатель успел ускользнуть в щель двери. "А я что? - в который раз перед ним вставал вполне трагический вопрос. - В кого я могу? Так себе, в презренную мелюзгу: мышь, кота, лисицу, ну, поднатужившись, в леопарда".
Да, страшно Председатель завидовал ему и был крайне возмущён, втайне от всех, деспотизмом Президента, который других земных богов не признавал, буйной жизни и оргий сторонился, безвылазно сидел в своём чёртовом непреступном логове.
Сам же Председатель, наоборот, любил разгульный, угарный образ жизни. Обожал он спускаться в народ, то есть в свежие женские массы и употреблять "высший сорт", и чувствовал себя среди них как рыба в воде. Войдёт он, бывало, в народную женскую массу и опытным, острым взглядом тут же оценит её прелести, ощупает и объявит свою волю: "Вот ты, да, да, тебе говорю, подойдёшь для меня, молодой свежачок-с, и я тебя употреблю. А вот ты уже далеко не свежачок-с, твой срок годности вышел, употреблять не буду, шла бы ты вон, коряга."
Президент окатил лютым взглядом акульих глаз выглядывавшего опасливо из-за своей жены Председателя и презрительно подумал: "Как что, так сразу за бабу прятаться, дрянь".
В широкой улыбке оскалив кошачьи острые зубы, Председатель просеменил к капсуле и замурлыкал:
-Как глава Правительства смею вас заверить, Президент-бог, о приоритете на суше сухопутных тварей над болотными гадами.
-Что?
-Команда царей зверей ждёт вдохновенно вашего приказа на уничтожение врага.
Президент взвился на престоле и завопил:
-Так уничтожайте же скорее, а то я жду, жду и никак не могу дождаться прогресса!
-Ах, я прекрасно понимаю, что любому терпению есть предел.
-Проклятая, хитрая кошка, твоё законное место в брюхе акулы вместе с писакой. Однако с тобой, дрянью, я потом разберусь, один на один, без свидетелей.

Цари зверей лениво огрызались друг на друга. Ворота вольера медленно открывались. Трибуны притихли. Богатырь стоял неподвижно, будто к чему-то прислушиваясь
Львы выбежали гордо из вольера: элита звериного общества, голубая, царская кровь, один только вид, одна грива чего стоит! Где свежатины добудут, обожрутся вкуснятиной, чревоугодники; где не побрезгуют и закусят в боях падшими; а где и достойного сцапают и проглотят не поморщившись. Но в конце-то концов, большая ли разница жертве как погибать: в чёрных, гнилых ли зубах безродного оборванца или всё же почётней в утончённо блистающих, величественных клыках?
Тактика нападения и захвата жертвы у царей зверей всегда одна и проста, впрочем, как и у всех хищников. Действует она каждый раз почти безотказно: сзади, исподтишка, вероломно напасть, завалить и сожрать. Так и здесь львы поступили не мудрствуя лукаво, сворой окружили Богатыря и, облизываясь, не сводили кровожадных глаз с него. Одни, отвлекая его, рычали и как мазохисты хлестали себя хвостами, другие выжидали момент - напасть на добычу со спины.
Двое из царей самых здоровенных, рыкнув злобно на сородичей, внезапно бросились на добычу. Но были схвачены за космы грив и яростно извивались в воздухе.
Кинувшуюся на него всю свору, Богатырь раскидал ногами. А те двое, что извивались у него в руках, полетели кувырком вслед разбегающимся. Он, как фокусник, выхватил из воздуха ивовый жидкий прут и стал по полю гоняться за зверями и сердито стегать их по задницам. Львы удирали с поджатыми хвостами, а за ними нёсся тонкий посвист прута, рассекающего воздух.
Рукоплескали трибуны. В небеса летел грохот восторга.
Президент-бог схватился за голову:
-Позор тебе, Богатырь, окаянный! Побойся меня бога! На следующий раз акул, динозавров на тебя натравлю. - И замахал кулаками на Председателя. - Ух, я тебя, дрянь мерзкая, вместе с писакой к динозаврам в пасть!
Председателю, ничего не поделаешь, с траурным видом, скрепя сердце пришлось объявить об очередной победе Богатыря над хищными зверями и о выходе заключительной третьей книги романа-эпопеи. Третья книга состояла из трёх слов и прогремела на весь мир голосом Богатыря:
-"Все люди - братья!"
-Опомнись, безумец, что за бред ты несёшь! - ревел Президент-бог. - Испокон веков человек человеку волк!
Богатырь говорил:
-Сотни миллионов лет отделяют появления первого зверя до зарождения человечества. А человеку, чтобы превратиться в зверя, сколько надо пройти?




Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Фантастика
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 13
Опубликовано: 28.11.2018 в 14:33
© Copyright: Иван Рахлецов
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1