Вселенная на ладони


   Есть не мало ярких примеров в истории человечества, когда выдающиеся открытия совершались чудным образом.
И вот таким чудным образом совершил своё выдающееся открытие известный учёный, профессор Пётр Игнатьевич Синельников.
Было славное субботнее утро, день выходной. А впереди предстоял ещё один славный выходной - воскресенье. В уютной кухне Пётр Игнатьевич и его жена Зоя Леонидовна (под стать друг другу, круглолицые, полные и добродушные) завтракали овсяной кашей и вели неторопливые приятные разговоры то о внуках, то о предстоящем отпуске Петра Игнатьевича, а ещё говорили о том, что обязательно поедут на этот раз отдыхать не куда-нибудь заграницу, а на свой родной Байкал.
Приоткрытое окно неожиданно распахнулось шире, и овеял их ласковый отеческий ветерок.
Вдруг привычный ход завтрака нарушился: профессор, скрежетнув зубами крепко, ойкнул.
Зоя Леонидовна остановилась на муже вопрошающим взглядом.
Ощупав языком зубы и убедившись, что они целы, Пётр Игнатьевич проворчал:
-Чуть зубы не сломал.
Он вынул изо рта нечто инородное, по форме напоминающее куриное яйцо, только крохотное, ростом с овсяное зёрнышко. А под твёрдой, гладкой и прозрачной, как стекло, оболочкой этого нечто была чернота, а если хорошо приглядеться, то в черноте можно было заметить проблески микроскопических огоньков.
Пётр Игнатьевич поднял брови и покрутил странную находку в пальцах, разглядывая.
Жена полюбопытствовала:
-Что там?
-Непонятно, - ответил он. - Бусинка, что ли.
-Дай, Петя, взгляну.
Она двумя пальцами взяла с ладони мужа так называемую бусинку и поднесла её к глазам.
-И правда, - подтвердила она, - похоже на бусинку, только дырочки нету.
-Может бриллиант, - пошутил Пётр Игнатьевич.
Зоя Леонидовна взглянула на своё кольцо с бриллиантом на пальце и произнесла величаво:
-Бриллиант - это я у тебя.
-Я в этом, золотце, никогда не сомневался, - улыбнулся профессор.
-Ещё бы ты засомневался, - с напускной строгостью заявила жена.
-Не могу понять, - сказал он, - гул какой-то тихий, странный в воздухе. Слышишь?
-Ничего не слышу.
-Ты прислушайся.
Зоя Леонидовна прислушалась, и даже глаза вверх, ко лбу, подкатила, словно пыталась увидеть этот гул.
-Вроде слышу. Вероятно, далеко в небе самолёт. А ещё у нас бывает, что вентиляция в ванной так печально поёт.
-Фёдор Иванович, наверное
-Кто?
-Шаляпин. Странно всё же, - он задумчиво глядел на бусинку, которая вызывала в нём тревожное любопытство, - странно...
Встал, чувствуя тепло бусинки, зажатой в правой руке, в левой - держал чашку чая с лимоном.
-Спасибо, - сказал он.
-А бутерброд?
-Не хочу. Пойду, немного посижу над докладом.
Пётр Игнатьевич пошёл в кабинет.
Там, усевшись за письменный стол, прихлебнул с удовольствием чай с плавающей на поверхности золотистой долькой, ещё раз задумчиво взглянув на бусинку, пожал удивлённо мокрыми губами и положил её на подставку с ручками и карандашами. Перед ним лежала синяя папка с докладом, открыл её.
Но опять этот тихий, монотонный гул, который, как ему показалось, стал немного громче. Гул сбивал с мыслей, тревожил.
"Что же такое, - подумал профессор. - Нет, так невозможно. Надо разобраться." А взгляд его всё притягивала бусинка, своею загадочной чернотою с микроскопическими мерцающими огоньками.
Пётр Игнатьевич был уверен, что гул не уличный, а происходил в доме, но всё же на всякий случай вышел на балкон. Так и есть, на улице не слыхать. Обошёл все комнаты в доме и спустился в гараж - гула нигде не услышал. Постоял задумчиво, хмуря высокий лоб, а мысли всё возвращались к бусинке.
"Это она!" - вдруг уверенно решил он и быстрыми шагами направился в кабинет.
Вошёл и прислушался - гудит в воздухе. Взял с подставки бусинку и поднёс её к уху. Он не смог ясно уловить, что источник гула именно бусинка. Но всё же, всё же... С нею ушёл в дальнюю комнату. Есть! Гудит! И подумал: "Я на верном пути. Но на каком верном пути?"
-Что же ты в себе таишь? - сказал профессор бусинке, входя в кабинет.
Взял с полки лупу и через неё разглядывал. Всё думал, думал, соображал.
Сходил в ванную, проверить, как в темноте бусинка смотрится: огоньки не гасли в ней - наоборот, видились ярче. Значит источник света внутри. Очень даже интересно, что за штуковина такая хитрая.
Принял решение - прямо сейчас ехать в институт.
Предупредил жену:
-Золотце, я ненадолго в институт. Скоро буду.
Она открыла рот:
-Петя, мы же...
-Я скоро, скоро, - перебил профессор тоном не терпящим возражений и шустро скрылся в своём кабинете.
Вытряс скрепки из коробочки, положил в неё бусинку и спустился в гараж. Сел в легковушку свою и поехал.
Через пятнадцать минут был в институте, в лаборатории. Включив микроскоп, бусинку пинцетом положил под линзы, настроил резкость... И ахнул, отпрянул от микроскопа и опять к окулярам глазами жадно. Минут десять безотрывно глядел и всё бормотал:
-Не понимаю, как это сделано... Невероятно, невероятно... - И уговаривал себя: - Спокойно, спокойно, Пётр Игнатьевич...
Перед ним была бездна сверкающих звёзд, как если бы он смотрел не в микроскоп, а в телескоп на ночное небо. В разных сторонах летели огненные хвостатые кометы. Недалеко, казалось только руку протяни и достанешь, светился большой зеленовато-жёлтый шар, и на его поверхности бледнели бесформенные пятна.
-Как это сделано? Кто так сумел? Невероятно! - он пристукнул ладонью по столу от переполнявшего его изумления. - Спокойно, спокойно пожалуйста, без лишних эмоций, а то может так и кондрашка хватить.
Пётр Игнатьевич перенёс изображение бусинки с микроскопа на большой прямоугольный экран, который находился на стене, и запылал экран звёздами!
Он заметил как нечто тёмно-серое, размером с грецкий орех, приближалось быстро из глубины экрана и росло в размерах. А через несколько минут, всё разрастаясь, "грецкий орех" превратился в огромную угловатую глыбу, похожую на астероид. И глыба, занимая треть экрана, уж очень по-настоящему неслась мощно и грозно прямо на профессора. Он широко открытыми глазами, заворожённо смотрел на неё. И обдала холодком дурацкая мысль: "А вдруг, в самом деле, выскочит". Профессор невольно подался назад, и всё продолжал неподвижно смотреть на глыбу, пока та благополучно не исчезла за верхний кромкой экрана.
Он растерянно покачал головой.
-Но как это сделано? Как это сделано?
Вскочил со стула, быстрыми шагами взволнованно прошёлся по лаборатории, говоря:
-Быть этого не может! Быть этого не может! В чём же дело?

В приоткрытую дверь раздался стук и шершавый голос вежливым тоном спросил:
-Можно?
-Да-да, входите, - ответил профессор, оборачиваясь.
Вошёл доцент Огнев, Геннадий Вадимович. На его загорелом лице, с острыми чёрными глазами и с острым носом, аккуратно сидели тёмные усики с бородкой.
-Добрый день, Пётр Игнатьевич, - сказал он.
-Да-да, добрый день, Геннадий Вадимович, проходите пожалуйста.
-Со мной такой казус: зажигалку дома оставил. Раскурить трубку нечем. Сегодня выходной, да лето, да пора отпусков, и проблематично найти огонёк. Может, Пётр Игнатьевич, найдётся зажигалка или спички?
-Спички, спички... Посмотрю, где-то, по-моему, лежали в столе.
Профессор открыл стол, порылся в ящиках, нашёл коробок спичек и протянул его:
-Возьмите пожалуйста.
-Благодарен вам, Пётр Игнатьевич. Вы меня спасли.
-Не стоит благодарностей.
Профессор взглянул на доцента, решая: стоит сказать о бусинке, или нет. Сомнение брало, потому что знал о его вздорном характере.
Доцент слыл за человека неординарного, и даже среди немалой части сотрудников института существовало мнение, что у него не всё в порядке с головой. Себя он, бывало, называл при коллегах то ли шутливо, то ли всерьёз: "гением случая", назовёт так и усмехнётся. В душе же Геннадий Вадимович был конечно уверен, что этот "гениальный случай" когда-нибудь с ним обязательно повстречается, и тогда он его ни за что от себя не отпустит, умрёт, но не отпустит.
Профессор всё же решился и сказал:
-Приглашаю, Геннадий Вадимович, вас взглянуть на одну занимательную вещицу. Очень презанимательная вещица. Присаживайтесь вот на этот стул. Прошу внимание на экран.
Сидели молча и смотрели на великолепный сверкающий космос. Геннадий Вадимович иногда оборачивался на профессора.
Сбоку экрана показался чёрный рой маленьких пятен.
Пётр Игнатьевич показал на них пальцем и сказал воодушевлённо:
-Смотрите!
-Вижу, астероиды, - пожал плечами Геннадий Вадимович.
-Посмотришь вот так на это чудо и хочется воскликнуть торжественно: бездна красоты и тайн!
-Безусловно.
-Теперь вы поймёте меня, что я чувствовал, когда взглянул в микроскоп, на бусинку, и увидел всё то, что видите сейчас вы.
Спокойствие как ветром сдуло с лица Геннадия Вадимовича. Он продолжительно и с некоторым недоумением глядел на профессора.
-Погодите, погодите... - произнёс, наконец, доцент. - Вы хотите сказать, что на экран проецируется с микроскопа? - И насторожился он.
-Вы меня правильно поняли.
-Значит, сейчас, следуя логике, вы мне предложите взглянуть в микроскоп, удостовериться, что это действительно так?
-Для этого я вас и пригласил. Услышать ваше мнение.
-Вы меня заинтриговали в высшей степени, - сказал громко Геннадий Вадимович, вставая.
В волнении взъерошив по привычке на голове тёмные волосы, он уселся за микроскоп, приник к окулярам - и тут же оторвался от них и, меняясь в лице, взглянул назад на экран, затем - на профессора и опять приник к окулярам, долго смотрел безотрывно, иногда восклицая: "Грандиозно! Бесподобно!"
Поднял взбудораженное лицо с горящими глазами:
-Грандиозно! Бесподобно! Пётр Игнатьевич, разрешите, я возьму её в руки?
-Ну конечно, Геннадий Вадимович.
-Кто вам дал такое бесценное сокровище, как оно очутилось в ваших руках, если не секрет?
-Не поверите, во время завтрака, в овсяной каше. Об неё чуть зубы не поломал.
-А я вот с детства терпеть не могу овсяную кашу. И видно, зря. - Подрагивающим пинцетом Геннадий Вадимович достал из-под объектива микроскопа бусинку и, положив её себе на ладонь, сказал: - Гляди-ка, с первого взгляда - ничего особенного. Обыкновенная яйцевидная чёрная бусинка, - поглаживал он указательным пальцем осторожно и ласково бусинку. - Вы понимаете, Пётр Игнатьевич, что вы теперь натворили в науке?
-А что я натворил? Мне просто повезло: наткнулся случайно. На моём месте мог оказаться любой. Но ничего особенного, считаю я, не произошло. Просто очень искусная вещица. Только не могу себе представить, как это сделано.
-Не согласен категорично. Тут двух мнений быть не должно. Самоочевидно, перед нами самое гениальное открытие всех времён - микровселенная!
-Чтобы это ни было, нужно тщательное исследование. Вы прислушайтесь к ней, она гудит. Гудит, слышите?
Доцент прислушался и воскликнул восхищённо:
-Она песню поёт! Она нам что-то хочет сказать! - Бережно он поместил бусинку обратно под объектив. - Ну и заварили же вы кашу для научного мира - век не расхлебают! - торжествующе он потёр сухими ладонями. - Завидую вам в этом случаю, я в восторге! Глядите, - вдруг ошалело и тихо произнёс он, - корабль летит.
Пётр Игнатьевич увеличил изображение на экране. Длинный, цилиндрической формы остроносый звездолёт, с выбивающимся сзади из сопла красно-синим пламенем, проплыл вдоль экрана плавно.
Они, поражённые, некоторое время глядели молчаливо то друг на друга, то на опустевший экран, где только что был звездолёт.
Тишину нарушил доцент, закричал, как очнувшись, по-сумасшедшему:
-Вы видели, вы видели! В иллюминаторе торчало лицо живого существа!
Профессор в ответ смущённо молчал, он не то что лица не заметил, но и самого иллюминатора не углядел. Да и подозревал, не было ни иллюминатиора, ни живого существа, а всё это, возможно, причудилось Геннадию Вадимовичу в восторге чувств.
И буквально через минуту на экране появилась летающая тарелка, плоская и круглая, с горящими огнями по всему периметру кромки борта, тарелка неслась сверху вниз наискось. Оба, таращась, были ни живы ни мёртвы. Сделав крутой вираж, тарелка рванула ещё быстрее и исчезла из виду.
-Вот так номер... - сказал профессор и сел на стул. - Не понимаю, как так.
-Ура-а! - кричал восторженно доцент. - Ура-а! - И обнимал профессора. - Я вас бесконечно уважаю!
В дверь просунулось красное ядрёное лицо охранника.
-Что за шум? - сказал он. - А, это вы, Пётр Игнатьевич. А то иду, слышу - шум. Мало ли что... выходной. Ну, извините тогда.
Лицо убралось.
-Стой, тёзка! - кликнул профессор.
-Чего? - закраснело опять в двери ядрёное лицо.
-Подожди, Пётр, сейчас... - Профессор достал из шкафа бутылку коньяка, подошёл к двери и протянул охраннику. - Дома обмоешь наше открытие.
Просунулась большая рука и обхватила горлышко бутылки крепким обручем толстых пальцев.
-Коньяк, - уважительно сказал охранник, разглядывая этикетку на бутылке, - дорогой. Обмою, спасибо.
Ядрёное лицо и рука с бутылкой скрылись за дверью.
Сидели в ожидании, не отрывая глаз от экрана. Уж час прошёл, но летательные аппараты больше не появлялись.
Доцент с горячностью говорил:
-Я ничему не удивляюсь в этом мире. Я только восторгаюсь! Я нисколько не удивлён, что, как оказалось, существуют иные миры, которые можно увидеть только в самый мощный микроскоп, да и то, думаю, не всегда! И вполне возможно, наша Вселенная для нас - непостижима уму своей громадностью, но в тоже время она относительно каких-нибудь других разумных существ в космосе - всего лишь может быть размером с яблоко, например.
-Вы, Геннадий Вадимович, бурный фантазёр. Но если это так, как вы обрисовали, - с ноткой иронии сказал профессор и улыбнулся, - то будем надеется, что мы в надёжных, добрых руках серьёзных ребят. И они нас не пронзят для взятия пробы или ради любопытства иглой длинной в десятки миллиардов световых лет, и звёзды на нас апокалиптично не упадут с неба.
-Зря вы иронизируете. Теперь легко себе представить, что существуют вселенные, которые могут быть величиною с атом. И живут там цивилизованные народы, которые даже не догадываются о наличии нашего мира, и, по-видимому, ещё долго не будут знать о нас, как и мы о них. Но... - Геннадий Вадимович пальцами левой руки почесал вдруг зачесавшуюся ладонь левой, и неожиданно перескочил на другую тему: - У вас её заберут.
-Простите, что заберут?
-Бусинку, вселенную... Мы могли бы с вами... у вас в руках целая вселенная с высокоразвитыми цивилизациями, до которых нашей цивилизации, по всей вероятности, расти и расти не одно столетие. Осознаёте ли вы это? И возможно, она бесконечна. С бусинку размером - а бесконечна её глубина, всё вглубь и вглубь, поймите этот парадокс. А у вас её заберут. Налетит вороньё от науки и политики - и заберут нашу вселенную. Она ведь в какой-то мере стала уже и моей. Сунут вам, как собаке кость, заткнут рот премией. Но как это всё ничтожно по сравнению с тем, что эта микровселенная таит в себе.
-Вот вы о чём...
-Вы понимаете, какие перспективы впереди, какие великие тайны могут открыться перед нами? О! Вы бы знали какой меня обуревает восторг при мысли о предстоящих гениальных открытиях. Даже, возможно, там, в этом микромире вселенной-бусинке, существует свой Творец, свой Микробог обитает. Мы его обязательно разгадаем, и тогда подберём ключи к Творцу нашей Вселенной.
Простодушно улыбаясь, профессор сказал:
-Вот как... Геннадий Вадимович вы мне сейчас почему-то напомнили "Трудно быть богом" Стругацких. Читали? А я увлекался в молодости фантастикой. Ведь действительно - трудно быть богом.
-Оставим фантастику для фантастов. Вы понимаете, в какие невероятные дали мы сможем двинуть человеческую цивилизацию, не дожидаясь будущих тысячелетий.
-Каким таким образом, скажите пожалуйста?
-О, будьте покойны. Главное, есть предмет - эта микровселенная. А результаты не заставят себя долго ждать. Терпение и труд всё перетрут.
-Ну хорошо, допустим, вообразим самое невообразимое, что перед нами не хитроумное изделие, а действительно, как вы называете: микровселенная. Допустим, просветим её, прослушаем, исследуем на сколько возможно. Но этого страшно мало. Пофантазируем дальше: туда не запустишь зонды, спутники, космические корабли для исследования. У нас попросту нет технологий для изучения подобных миров, да и не будет никогда, потому что чепуха... извините. Мы не сможем установить контакт. Только даже проникнуть через её защитную оболочку и не навредить ей самой, будет непосильной задачей.
Взгляд профессора упал на телефон, и он сразу вспомнил о жене: "Странно, почему не звонила? - Похлопал себя карманам. - Так и есть, свой забыл дома. А этот что?". Подошёл - телефон стоял на "беззвучке", и шёл вызов: на экранчике светился номер его домашнего телефона. Зоя Леонидовна, как видно, звонила и звонила безостановочно всё это время. Пётр Игнатьевич взял трубку.
-Значит, вы не согласны... - сказал Геннадий Вадимович, - жаль. Очень жаль.
Пётр Игнатьевич нарочито громко сказал:
-Зоя.
Геннадий Вадимович состроил на лице понимающее выражение и, вежливо кивая, замолк.
Трубки сердито ответила:
-До тебя, как всегда, не дозвонишься.
-Выключен был звук, - оправдывался профессор.
Она не слушала объяснений мужа и сердито говорила:
-Выходной летит насмарку. Нас ждут, раз пять мне уже Коля и внуки звонили.
-Извини. Я тут не один. Я сейчас приеду. - И отключил телефон.
Геннадий Вадимович, отойдя к окну, радостно думал: "Видит Бог, вот этот случай настал, который я ждал и в который я верил долгие-долгие годы. Такой случай может выпасть только раз в тысячу лет, а то и в миллион. Мне повезло! И я его не упущу".
-Ну что ж... - сказал он себе и взлохматил голову, - наука требует жертв.
-Извините пожалуйста, время. - Пётр Игнатьевич, положив бусинку всё в ту же коробочку из под скрепок, убрал её в карман. - Мои заждались. У внука сегодня день рождения.
Протянул свою мягкую руку Геннадию Вадимовичу, прощаясь. Тот ответил крепким пожатием.
Они вышли из лаборатории.
На улице ещё раз попрощались и разошлись к своим автомобилям.
Профессор уже выехал со стоянки и видел, что Геннадий Вадимович всё ещё стоял возле своего авто у передней двери и поглаживал бородку, вероятно быв в крепкой задумчивости.

Пётр Игнатьевич так и предполагал, что доцент Огнев - позвонит, и когда в конце дня раздался телефонный звонок, прервав его созерцание неба, то мелькнула почему-то сразу догадка: "Он".
Профессор неохотно поднялся с гамака, медленно подошёл к трезвонящему телефону, со вздохом взял трубку и расслабленно произнёс:
-Чем могу служить?
Знакомый шершавый голос приветливо ответил:
-Добрый вечер, Пётр Игнатьевич.
-Добрый вечер, Геннадий Вадимович.
-Я не помешал вам?
-Честно признаться, вы меня вернули на землю.
-То есть? - обеспокоился шершавый голос и в нём мелькнул испуг. - Вы проникли в бусинку?
-Господь с вами, Геннадий Вадимович, - развеселился профессор, - каким способом? Проникать в чужие миры, а тем более в микроскопические, у меня, к сожалению, волшебной палочки нет, и я не маг. А может быть и к лучшему, что волшебной палочки нет ни у кого вообще. А то бы наделали делов, не расхлебаешь потом всем миром. Когда ваш звонок прозвучал, я лежал развалясь в гамаке и созерцал небо. И, честно сказать, забрался мыслями очень высоко. Можно даже сказать, в каких-то дебрях межзвёздных неприятно заплутал. А вы меня, спасибо, вовремя вернули с небес.
-А бусинка... у вас? Странно думать, не верится... Наверно, в кармане или на столе она у вас, а в ней жизнь кипит, а может, и кипучей чем тут на земле. Вдруг там страшная ядерная война идёт между цивилизациями, а мы и не подозреваем. И наша миссия должна состоять в том, чтобы спасти их.
-Работает, работает у вас фантазия! Вам бы романы писать, как Герберт Уэллс. Предположить можно всё, Геннадий Вадимович, и не такое мрачное. Например: эта самая счастливая вселенная, и в ней царит счастье.
-Вы уже кому-нибудь сообщали о находке?
-Пока нет. Выходные. Сообщи - и конец отдыху.
-Это вы верно подметили, - обрадовался шершавый голос. Затем сделал паузу, кашлянул и осторожно, медленно начал: - Я хочу вас просить об одолжении. Вы, как учёный, не вправе мне отказать и должны понять меня как учёного. Хотя бы мне полчаса понаблюдать за микровселенной и кое-что для себя ещё уяснить. Это чрезвычайно важно. Пусть пафосно звучит, но для меня - вопрос жизни и смерти. Я вас прошу... Назначьте завтра время, когда вам будет удобно.
-Хорошо, Геннадий Вадимович. Я понимаю. Завтра в девять в лаборатории.
-Спасибо, Пётр Игнатьевич! Вы даже не представляете... огромное спасибо вам, до свидания!
-До свидания, Геннадий Вадимович.


Утром ровно в девять Пётр Игнатьевич был в институте. Сунул ключ в замочную скважину... но дверь оказалась не заперта. "Странно, - подумал он, открывая дверь. - Что это?" - Поражённый, он не сдвинулся с места.
Геннадий Вадимович, выставив ногу вперёд, стоял в величественной позе возле открытого окна, чёрная курительная трубка, которую он держал на уровне груди, вилась сизым дымком в его волосатой правой руке, а на предплечье её, у локтя, покоилась волосатая левая, голова была поднята высоко и гордо.
"Воображает из себя какого-нибудь императора всея Вселенной, - подумалось неприязненно профессору, и уколола досадная мысль: Зря я с ним. Дёрнул же меня чёрт".
Доцент затянулся из трубки и выпустил густое облако дыма. Он, стоявший боком к окну, заметил профессора, чуть обернулся и сказал внушительным тоном:
-А, вы уже здесь, Пётр Игнатьевич. Добрый день.
-Добрый... - с хмурым видом буркнул профессор, входя. - Геннадий Вадимович, - сказал он резко, - у меня в лаборатории не курят. А скажите пожалуйста, как вы оказались тут? Откуда у вас ключи?
-Причём здесь всё эти ваши придирки: "ключи", "как оказался". Совершенно не важно - как я здесь оказался и почему курю. Это такой пустяк по сравнению...
-Ничего себе, пустяк! - возмутился профессор.
-Конечно пустяк и мелочь, - упрямо говорил доцент, - по сравнению с тем, что у вас целая вселенная в кармане!
-Оставим пока бусинку в покое. Прежде всего я хочу знать, каким образом вы попали в мою лабораторию?
-Извините меня, Пётр Игнатьевич. Но я должен был обязательно попасть сюда прежде вас.
-Для какой цели?
-Потом вы сами всё поймёте. - Доцент положил курительную трубку на подоконник и вынул из нагрудного кармана светло-коричневой рубашки тёмные очки и надел их.
-Это что-то уже интересное начинается. Бусинку теперь я вам - ни за какие коврижки не дам, не надеётесь!
-Придётся отдать, - тёмные очки уставились на лицо профессора.
-Сейчас уже, разбежался! - по-мальчишески задиристо ответил профессор. - За тёмными очками спрятались, правда глаза колет. - Профессор демонстративно повернулся спиной к доценту. - Можете уходить вон, я вас не задерживаю.
-Р-р-руки вверх! - прорычал доцент.
Пётр Игнатьевич обернулся, подняв брови, и глядел изумлённо то на чёрный в руке пистолет, направленный дулом на него, то на тёмные очки, скрывающие глаза. Такого хода событий он никак не ожидал.
-Как это понимать, Геннадий Вадимович?
-Руки, пожалуйста, вверх, Пётр Игнатьевич.
-Если у вас по-настоящему заряжено, то будьте так добры, аккуратно держите, не трясите оружием. Помните, Геннадий Вадимович, что вы подвергаете опасности чужую жизнь.
-Поднимите руки, Пётр Игнатьевич, я не намерен с вами шутить.
-До шуток ли. Значит, мне поднять руки. А если я не подыму?
-Пожалуйста, поднимите руки.
-Вы, Геннадий Вадимович - интеллигентный человек. А интеллигентный человек, воспитанный на гуманистических принципах, не может применять оружие без крайней необходимости, тем более против безоружного человека.
-Как интеллигент, воспитанный на гуманистических принципах - не могу, - согласился доцент. - Но, как учёный, вполне имею на то моральное право. Наука, как и искусство, всегда требует жертв. А тут ставка - неимоверно громадная. Для меня, как для честного человека, сундуки, говоря образно, набитые золотом, не представляют никакого соблазна. Я не какая-то продажная шкура. Но здесь - другое. Я стараюсь на благо всей человеческой цивилизации. И происходящие по ходу дела маленькие несуразности - пустяки, которые нужно устранять не задумываясь. Любая жертва окупится тысячекратно. Поэтому - моя совесть чиста.
-Вот как! - усмехнулся профессор, - да ещё, глядите, совесть чиста. Наука и искусство не могут требовать жертв.
-Могут, могут, - убеждённо заспорил Геннадий Вадимович, - ещё как могут. И тому множество исторических примеров. Учтите, когда грохочет оружие, музы поют дифирамбы сильному, а справедливость на стороне победителя. Поэтому уж будьте добры, не доводите меня до последнего градуса кипения, поднимите руки.
-Интересный всё же поворот... - профессор поднял руки. - Захватили, значит, в плен? Выворачивать карманы мне будете?
-Оставьте ваши колкости. Опустите руки и отдайте, что должно по праву принадлежать мне.
-Это по какому праву? По праву пистолета? Хорошее право, ничего не скажешь.
-По праву высшей справедливости, от имени которой я сейчас с вами говорю. Всю свою сознательную жизнь я ждал такой случай. Он мне явился, и я его не отпущу!
-Мне понятно одно, вы - настоящий гангстер.
-Как хотите, так и понимайте. Разговоры в сторону. Отдайте мне микровселенную, и я ухожу.
Хмурясь, Пётр Игнатьевич достал из кармана коробочку, открыл её, двумя пальцами взял бусинку и, приблизившись к доценту, сказал:
-Поёт. Слышите, Геннадий Вадимович?
Доцент стоял неподвижно, держа перед собою пистолет.
Профессор вдруг быстрыми шагами обогнул Геннадия Вадимовича и бросил бусинку в открытое окно.
-Теперь вам не за что держать меня под прицелом. Предметом вашего вожделения я не владею, уж извините меня пожалуйста.
Доцент снял очки и, в изумлении глядя то на профессора, то на окно, гневно закричал:
-Что вы натворили! Кто вам дал право распоряжаться! О!
Он направил пистолет в потолок над собою и раз за разом нажал на курок - раздались щелчки без выстрелов (пистолет был без патронов). Геннадий Вадимович воспользовался им только для того, чтобы попугать. Он положил пистолет на стол, но тут же схватил его и сунул за пояс.
-Да я вас, я вас... - замахал он руками, - я вас!.. Бездарь вы от науки, мыльный пузырь!
Профессор отвернулся и молчал с сердитым видом.
Быстро подойдя к окну, доцент выглянул на улицу. Снизу, из-под окна, с которого он высовывался, поднялась вверх смешанная стайка голубей и воробьёв. Геннадий Вадимович хотел спрыгнуть на землю: не так уж и высоко, всего лишь второй этаж, но передумал. Убравшись с подоконника, он окатил профессора презренным взглядом и торопливо пошёл к выходу. Перед самой дверью он вдруг остановился, обернулся и громко заговорил, указывая пальцем на профессора:
-Такие, как вы, уверены, что миром и космосом управляют математические числа, формулы и теоремы. Ну как же! Вы довольно известный в науке человек. Можно сказать - светило. Студенты и молодые учёные вам в рот смотрят, каждое ваше слово боятся мимо ушей пропустить, и верят вам. Верят в ваши эти чёртовы гипотезы - что Вселенная создала человека для того, чтобы он осознал её, осмыслил её величие и красоту. Но ведь это полная ахинея и чушь! Это всё равно что утверждать: человек создал роботов для познания и осмысления себя как личности. Вы - глупец, ха-ха-ха!
-Уходите! - сказал профессор.
-Прощайте! - Геннадий Вадимович толкнул дверь и стремительно вышел в коридор.
Через пять минут он на четвереньках ползал на улице под окном лаборатории и шарил руками по зелёной траве и пёстрым цветам. Профессор видел его, выглядывая осторожно из окна, и, испытывая к нему жалость, чувствовал себя как не в своей тарелке.
Неожиданно прервав поиск, Геннадий Вадимович вскочил на ноги и быстро скрылся. Профессор не отходил от окна, ждал, чутьё подсказывало, вернётся не с пустыми руками.
Так и произошло. Доцент вернулся с прибором в руках, звукоуловителем. На несколько раз прошёл предполагаемое место падение бусинки - безрезультатно, бусинка как в воду канула. Он постоял задумчиво, теребя бородку, и, напоследок пробежавшись взглядом по окнам лаборатории, ушёл.
Пётр Игнатьевич включил экран, хотел просмотреть вчерашнюю видеозапись и попытаться понять - в чём же тут дело, в чём же заключён весь фокус бусинки. Не могла же находиться, на самом деле, в ней целая вселенная со всеми своими галактиками, звёздами, цивилизациями и летающими звездолётами?
Но записи не оказалось. И теперь он понял, для чего было доценту так важно придти в лабораторию первым: он избавлялся от доказательств существования бусинки.
"Попробуй теперь разберись и что-то докажи," - думал профессор, возвращаясь домой.
Он решил никому не рассказывать о чудесной бусинке. Да и что рассказывать? Что он нашёл в овсяной каше бусинку, об которую чуть не сломал зубы и которая, при рассматривании её в микроскоп, была похожа на сияющее ночное небо, усыпанное большими и маленькими звёздами, и даже там что-то подобие звездолётов летало. Кто поверит в такой вздор?
Ближе к вечеру Петру Игнатьевичу позвонил директор института и распространился из трубки своим приятным густым баритоном:
-Пётр, здорово! Не разбудил тебя? Хотя рано ещё. Тут такая петрушка. Позвонил мне профессор Дьяконов. Говорит, недавно видел возле нашего института, как раз под окнами твоей лаборатории, доцента Огнева. Человек пять с ним молодёжи с пылесосами, и думаешь зачем? Выстригли на газоне всю траву с цветами и пылесосили землю. Что бы это значило, а? Как думаешь?
-Он же со странностями. Попробуй пойми его.
-Вот такие пироги с ослятами. Ну, разберёмся. Передавай, Пётр, своей драгоценной от меня и моего семейства пребольшущий привет. Будь здоров, завтра увидимся.
На следующий день доцент Огнев на работу не вышел, а дозвонившись до своего руководства, заявил, чтобы его с этой минуты не считали сотрудником института и уволили.
По прошествии нескольких дней после истории с бусинкой, к Петру Игнатьевичу среди белого дня, когда дома никого не было, залезли воры, перевернули в кабинете всё вверх дном, но как-то "интеллигентно" перевернули, даже был какой-то относительный порядок в этой перевёрнутости. Нашли воры за книгами потайной сейф и мастерски вскрыли его, но что удивительно - коллекцию очень дорогих старинных монет, которая находилась там, не украли.
Зато на кухне воры похитили все крупы, а соль и сахар там зачем-то рассыпали по столу.
Сомнений у Петра Игнатьевича не было относительно того, кто побывал у него в "гостях". Но делиться своими мнением ни с кем не стал. И к удивлению Зои Леонидовны и сына, примчавшегося по просьбе матери, философски спокойно отнёсся к этому чрезвычайному происшествию, - покачал головой, вздохнул и сделал вывод:
-Нет, это были не воры. Перевернуть все бумаги, вскрыть сейф и не взять дорогие монеты, и при этом украсть все крупы, - развёл он руками, - как хотите, но это были не воры, а какие-то несчастные сумасшедшие. К тому же, видно, голодные. А я голодным всегда искренне сочувствую. Так что не стоит вызывать полицию.
Профессор говорил правду. Доценту Огневу он действительно сочувствовал.
Через некоторое время доцент Огнев как бы напомнил Пётру Игнатьевичу о себе ещё раз. На пустых улицах города, глубокими ночами, стали появляться люди с приборами звукоизмерения. До утра они методично прочёсывали квартал за кварталом. За неделю они прочесали значительную часть города, - и прекратили, не видно их было больше.
"Неужели нашли? - задумывался Пётр Игнатьевич. - Неужели тогда, под окном, её птицы склевали? А теперь он её вычислил? А вдруг... Нет, нет, не может быть. Но только как это так сделано было? - ломал он голову и не мог найти для себя ответа. 



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Фантастика
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 12
Опубликовано: 28.11.2018 в 14:18
© Copyright: Иван Рахлецов
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1