Юность. Воспоминания. Колхоз Победа


Юность. Воспоминания. Колхоз Победа
Я живу в Ганноверском Королевстве. Почти 30 лет. До это жила в Куйбышеве на Волге. Но всегда вспоминаю годы своей юности. Моё короткое счастье. Иван Юртаев. Моя любовь. Mоя грусть. Mоя печаль. Mордвин c русской душой. C бездонными синими глазами. B которых я тонула. Иван носил меня на руках. Мы уезжали с ним далеко в степи… Это моя фотография тех лет.

Колхоз Победа запомнился мне бескрайними полями. Я видела как дышит пашня весной. Над землёю встаёт пар. Это дыхание Земли. Видела белых аистов на только что вспаханном поле. Я засевала поля колхоза Победа. Мне сеяльщице, во время посевной, тракторист доверял рычаги ДТ-75.

На всю жизнь запомнила я свою первую посевную в колхозе Победа. Весной 1975 года. Я попала в тракторное звено к Пестову Дядe Ванe. Тракторист это главный. И мы двое помощников. Сеяльщики. Помню наш трактор. Трудяга ДТ-75. И три сеялки. Равноудалённые друг от друга. По краям этого сложного прицепного мехамизма закреплены небольшие колёсики. Они выполняют роль такой маркировки для тракториста. Тракторист ведёт трактор именно по этой полоске. От неё нельзя отклоняться. Иначе в этом месте не ляжет зерно в землю. На каждой сеялке установлены зерно ящики. К раме сеялки прикреплена подножная доска для сеяльщика. Мы должны были следитъ что зерно не заканчивалось. Равномерно распределять его по ящику. Посевная очень ответственная страда. Оценивает работу тракторного звена агроном колхоза. По всходам. Все знают это. Никто не хочет что бы на засеянных им полях были пробелы.

Вставать надо затемно. В поле мы ехали на машине. Трактора ночуют в степи. И вот тогда ранним утром впервые в жизни я увидела на пашне двух белых аистов. Утром над пашней поднимается пар. Земля как бы дышит. Только тот, кто умеет любить и чувствовать землю может услышать ее дыхание...Посевная это не только аисты...Это тяжёлый труд. Тракторист глохнет в кабине от рёва тракторного мотора. Но и сеяльщикам достаётся. Пыль от колёс сеялки окутывает тебя с ног до головы. Особенно надо беречь лицо. Иначе оно просто покроется коркой. Весеннее солнце. Степной ветер. И пыль.

Тракторист наш был мордвином. Дядя Ваня Пестов. Он не был роднёй милиционеру Пестову. Но жили они на одной улице. Дядя Ваня был очень худым человеком. Одни глаза просто на лице. Но с чувством юмора. Вот он доверял мне рычаги трактора ДТ-75. Ну во первых у меня были корочки тракториста и комбайнёра. Их выдали нам после окончания сагарчинской школы. Хотя никто из нас на тракторе никогда не ездил. Нам показали трактор снаружи. Показали как он заводится. И всё. Комбайн даже не показывали. Наверное нашему учителю Калдузову было просто лень идти с нами в совхозные мастреские. Калдузов был большим лентяем.

Дядя Ваня Пестов оставлял меня в кабине трактора одну. А сам становился за сеялку. ДОВЕРЯЛ. Но я вела трактор только по прямой. По той самой колее-метке. Которую оставляло маленькое крайнее колёсико сеялки. Перед краем поля я останавливалась. Дядя Ваня Пестов сам разворачивал трактор с сеялками. Это было не так просто. Снова заехать с целины на пашню точно на след от колёсика. Мне очень нравилось работать в поле. Это такая РОМАНТИКА. Такой простор вокруг. Главное всё в движении. Тарахтят колёса сеялок. Рычит трактор. Зерно ложится в землю. Ряд за рядом...Обязательно приезжает или бригадир. Или наладчик. Или даже председатель. Осматривает всё ли в порядке. Куда перекинуть звено дальше. На какое поле…

Я пришла в колхоз Победа в 1974 году. В этом году вышел на экраны художественный фильм "Любовь земная". В фильме звучит прекрасная песня на стихи Роберта Рождественского. Даль великая. "Даль великая даль бескрайняя. За околицей и в судьбе. Я тебе, земля, низко кланяюсь. В пояс кланяюсь тебе. Мой родимый край, место отчее. Ты и праздник мой и броня. Память общая и песня общая. У моей земли и у меня. Я качал тебя на своих руках. То кляня судьбу, то моля. Друг без друга нам не прожить никак. Будем дальше жить, земля. Мой родимый край, место отчее. Ты и праздник мой и броня. Счастье общее и горе общее. У моей земли и у меня. В свой последний час я вздохну, скорбя. И на жизнь свою оглянусь. Малым зернышком упаду в тебя. Спелым колосом вернусь. Мой родимый край, место отчее. Ты и праздник мой и броня. Солнце общее и сердце общее. У моей земли и у меня". Вот все слова этой песни и есть ЖИЗНЬ тружеников колхоза. Они кланялись Земле в пояс. И Земля щедро платила за заботу. Земля была для них и Праздником и Счастьем. БЫЛА ИХ ПЕСНЕЙ...Их нелёгкой долей...

КОЛХОЗ это коллективное хозяйство. Он работает хорошо когда люди в нем трудятся. Глава хозяйства, председатель избираeтся общим голосованием. В помощь председателю избираeтся Правление колхоза. Люди ведут хозяйство на земле, закреплённой за колхозом в бессрочное и бесплатное пользование. То есть навечно. И это чувствовалось во всём. Потому было такое различие с Сагарчином. Порядок хозяйствования определялся Уставом. Высший орган управления Oбщее собрание колхозников. Оно всегда проходило в клубе. Все тракторы, комбайны, и другие сельско-хозяйственные машины тоже являлись общенародной собственностью. Потому к технике относились бережно.

В колхозе Победа не воровали. Никто. Зачем. Если тебе всё выпишут в колхозе. И корма и сено и солому. Зачем воровать у себя. Потому хозяйство было крепким. Перeдовым в районе. Жизнь на селе состоит из страды. Весенне полевые работы. Сенокос. Уборка урожая. Все до зернышка надо перевезти с поля на склады. Пшеницу, овёс, ячмень. А сколько дел на полях осенью. Земля, как и люди, должна отдохнуть и набраться сил. И люди трудились на земле. Гордились своим трудом. Любили своя поля.

Я помню усталые лица механизаторов на полевых станах. Я видела их рабочие руки. Которые не отмывались от мазута. Поэтому первое своё большое мероприятие я назову "Хвала рукам что пахнут хлебом". Как я уважала этих простых людей. Они были ТРУЖЕНИКИ. Как и мой отец. Трудились от зари до зари. Колхоз всегда показывал достойный результат работы и в животноводстве. Кормил страну мясом и молоком. Для этого люди работали не покладая рук. Своевременно готовились зимние помещения. С хорошим качеством заготовливались корма. Объявлялись субботники по заготовке кормов. Все выходили в поле. Воспитатели детских садов, клубные работники. По полю усыпанному тюками соломы медленно едет колёсный трактор с тележкой. Девчата вдвоём вилами подхватывают один тюк соломы. Закидывают его на тракторную тележку. Да так было...

Устав колхоза конечно хорошо. Но главное люди. И руководитель. В колхозе Победа был такой руководитель. Суббот Николай Григорьевич. Х О З Я И Н. По другому я бы его не назвала. Высокий. Красивый. Но уже немного грузный тяжеловатый мужчина. Николай Григорьевич запомнился мне тем что всегда был серьёзным. И спокойным внешне. Его спокойствие и серьёзность передавались людям. Никогда не было никакой спешки и паники. Даже во время страды. Всё было чётко продуманно зараннее. Николай Григорьевич отвечал за всё. За зимовку. За подготовку к этой зимовке. В колхозе былa молочно-товарная ферма. Овцеводческая. Cвиноводческая. За всё спрос с председателя. Должен был скорее засеять поля до дождей. Чтобы всходы окрепли до засухи. Должен был точно определить срок жатвы для каждой культуры. Скорее убрать хлеб. Чтобы озимые дали дружные всходы. А сколько хлопот с машино тракторной станцией.

Правление колхоза раполагалось в небольшом скромном доме. Одноэтажном. С неокрашенными полами. Мне нравились дощатые полы в правлении. Как раньше в русской избе. Просто некрашенные доски. А директор совхоза "Сагарчинский" в первую очередь отгрохал себе двухэтажные огромные хоромы. Сагарчинские дети при этом учились в полуразвалившемся домишке. А дети колхозников колхоза Победа в большом светлом новом типовом здании со спортзалом.

Как заходишь в здание Правления сразу прямо кабинет председателя колхоза. Он всегда был открыт. Даже если в нём не было Николая Григорьевича. То есть если кому то нужно было например обсудить какую хозяйственную проблему. Он мог зайти в этот кабинет. И там обсуждать спокойно. Справа от кабинета председателя была самая большая комната. В ней сидело много народу. Главный инженер. Главный бухгалтер. Завхоз. Экономист. Секретарь машинистка. Был столик и для секретаря комсомольской организации Костина Олега. Справа была комната поменьше. В ней сидели узкие специалисты хозяйства. Врач ветеринар. Зоотехник. Агроном. И рядом со специалистами колхоза совсем небольшая комната парторга. Гусева Алексея Фадеевича. В Правлении колхоза люди не просто просиживали штаны. Они помогали колхозникам во всём. Человек всегда знал. Если он пришёл в Правление колхоза. Его проблему решат. А не отправят с пустыми руками.

Парторг был русский. Гусев Алексей Фадеевич. Смотрел за всеми. Руководящая и направляющая роль партии чувствовалась чётко. Мне повезло. И председатель колхоза и парторг относились ко мне хорошо. Особенно парторг Гусев. Поддерживали все мои начинания. Я была колхозным стипендиатом. В 1975 году я получила от колхоза Победа направление на учёбу в институт. На очное дневное обучение. Николай Григорьевич и Алексей Фадеевич xотели что бы я работала в посёлке. Видели как любит меня сельская молодёжь. Как уважаю я людей труда. С такими Личностями повезло мне работать. К сожалению ничего не передалось их детям. Слабое потомство оказалось и у Суббот и у Гусева.

Я не просто уважала Николая Григорьевича и Алексея Фадеевича. Я ценила их обоих. За их трудолюбие. За справедливое отношение к людям. К простым труженикам. Я знала Николая Григорьевича который работал от зари до зари. А вместе с ним и все люди. В своей книге я рассказываю о том председателе колхоза Победа которого я знала. Который был скромным и трудолюбивым. В показушного он превратился потом. Когда практически выжил из колхоза парторга Гусева Алексея Фадеевича. На которого опирался столько лет. Русских людей всегда выживали из мормонско-бандеровского сагарчинско - кайрактынского ГНЕЗДА. Ведь раньше оба посёлка и Сагарчин и Кайракты были одним колхозом. Этот колхоз назывался "Коммунист". До перестройки оставалось совсем немного. Талантливых ответственных руководителей потихоньку убирали с должностей. Что бы не смогли помешать перестройке.

Я по возможности старалась обходить кабинет председателя кохоза. Как то мне всегда было немного неудобно перед ним. Все люди в полях. На фермах. Трудятся. Клубные работники вообщем то бездельники по большому счёту. Но Николай Григорьевич как и Алексей Фадеевич всегда по доброму смотрели на меня. Удивлялись наверное. Как это мне, 17 летней девчонке, удавалось уговаривать петь в хоре взрослых людей. Таких например как колхозный агроном Исентаев. В смотрах художественной самодеятельности мы занимали 2 место по Акбулакскому району. Первое было за Фёдоровкой.

Я когда входила в кабинет председателя колхоза. Старалась держаться поближе к двери. И как можно побыстрее уйти. Настолько мощный человек сидел за столом. Мне казалось он мог своими плечами раздвинуть стены кабинета...У него даже брови были широкими. Смотрел на человека прямо. Конечно я робела немного. Держала в руках бумажку для подписи. А к столу подойти побаивалась. У Николая Григорьевича не было никакого кресла. Председатель cидел на простом стуле. Руки у него лежали на столе. Я ни разу не видела что бы он сидел развалившись. Перед ним был пустой стол. Никаких бумажек. Но я видела какие важные задачи он обдумывает. Не хотела мешать. Как можно короче объясняла зачем пришла. За два с половиной года Николай Григорьевич ни разу не отказал мне ни в чём. НИ РАЗУ. Конечно это помогало мне в работе.

Одевался председатель колхоза Победа очень просто. Никаких дорогих пиджаков на нём я никогда не видела. А тем более орденов и наград. Хотя они у него уже были. Его знали во всём Акбулакском районе. Как крепкого хозяйственника. Но материалы в районной газете были не о нём. А о доярках, скотниках, механизаторах. Главное Субботa уважали люди в колхозе. Не подводили его. Старались. Я видела это. Доярки так просто любили его. Ничего себе такой Председатель колхоза у них. СИЛА а не Председатель. В те годы все в посёлке обсуждали его роман со старшей дояркой Ханниковой. Ну что скажешь. Дивчина она гарна...

Изредка я замечала во взгляде Николая Григорьевичa лёгкую грусть. Уставал ли он. Конечно. Как и любой человек. Что у него не было проблем. Конечно были. Николай Григорьевич Суббот не смог привить своим детям ЛЮБОВЬ к ЗЕМЛЕ. К пашне. К полю. Мне не нравятся его дети к сожалению. Ни дочери. Ни сын. По сравнению со своим ОТЦОМ кажутся пустышками. Особенно дочери. Циничные вульгарные почти шестидесятилетние дамы. Выставляющие свои старые сиськи и ляшки напоказ людям в интернете. Резвятся в Одноклассниках. По моему специально неприглядно выставляют посёлок. Чего только стоят их диковатые встречи на "родной" земле. МОРМОНОВЩИНА одним словом.

В детях нет ничего от мощи и силы их отца. Николай Григорьевич уже тогда был как бы ОДИН. Он ничего не мог себе позволить. Был на виду у всех. Это не просто. Жена его мне не нравилась. Она работала в колхоз ветврачом. Красивая женщина. Но грубая. Крупная такая. Дородная. С мужским голосом. Ужасно ярко красила губы. Думаю у Николая Григорьевича где нибудь в городе или в районе случались встречи. Это было видно по нему. Что у него были женщины на стороне. Он на всех женщин смотрел как бы оценивающе. Ну как любить ветеринара. Романтики в этом скажем так маловато. А Николай Григорьевич в душе был романтиком. Было видно как ему иногда хочется ВЫРВАТЬСЯ. Стряхнуть с себя тяжёлый груз ответственности. Но он всегда оставался верен ЗЕМЛЕ. Любовь к Земле и была его самой большой ЛЮБОВЬЮ. Был ли Николай Григорьевич мормоном. Наверное был. Корни семейств Суббот, как и всех основных кайрактынских кланов, из мормоновских посёлков. Свободного и Харьковки.

Мне оказывал знаки внимания родной брат Николая Григорьевича Суббот. Младший. Александр. Вот он был похож на мормона. Мормоновское бескультурие просто лезло из него наружу. Председатель колхоза мечтал что бы я встречалась с его братом. Но я не могла даже смотреть в его сторону. Не то что дружить. Настолько не нравился. Учился в сельхозинституте. Волосы зачёсывал назад. Гладко прилизывал. Pасчёсочкой постоянно поправлял. Это для меня было смертельно. Дружить с таким. Главное он был недалёким. Хотя и учился в институте.

Когда я буду уезжать насовсем. Я зайду в кабинет к Николаю Григорьевичу. Попрощаться. Поблагодарю его за всё что он сделал для меня. Ему не совсем понравится эта моя "прощальная" речь. Он спросит меня кто мой будущий муж по профессии. Я отвечу мужественно. Слесарь-сборщик. Он скажет. Ну что ты Люба...То шофёр. То слесарь. И посмотрит на меня даже как то немного по злому. По мормоновски. Как на человека который ускользнул из под его власти. Я то уезжала в большую новую жизнь. А он оставался в степях и на фермах. Я тогда впервые увидела не совсем доброе лицо Суббота. У него уже начинался конфликт с парторгом колхоза Алексеем Фадеевичем. На этом мы с ним и простимся. Больше я его никогда не увижу. Когда он говорил о шофёре. Конечно имел ввиду Ивана Юртаева…

Я не осталась в колхозе. У меня была просто другая судьба. Я пришла в колхоз Победа в 1974 году a Николая Григорьевича выбрали председателем в 1968 году. То есть он проработал только 6 лет. Потому по видимому был таким скромным и ответственным. Рядом с ним был очень опытный парторг колхоза. Алексей Фадеевич Гусев. Сын председателя. Отец Алексея Фадеевича тоже руководил колхозом. Николаю Григорьевичу было на кого опереться. И это чувствовалось. Эти два человека крепко держали хозяйство. Очень жаль что в 1977 году в колхоз придёт такой показушник и политикан Исхаков. Получится что мы с Алексеем Фадеевичем Гусевым почти вместе уйдём со своих должностей.

Алексей Фадеевич Гусев был старше Суббота. Самая большая ошибка Николая Григорьевича. Что он выжил из посёлка Гусева. Алексей Фадеевич был не просто парторг. Он был СПРАВЕДЛИВОСТЬЮ И СОВЕСТЬЮ колхоза. С годами Суббот окреп. Набрался опыта у Алексея Фадеевича. А потом Гусев стал ему не нужен. Нехорошо. Получается просто убрал Человека. Так и Белоусову Раису Ильиничну выжили из посёлка сагарчинские хохлы. С годами Суббот поплатился за Гусева. Во первых люди не забыли ему этого. На мой взгляд этим конфликтом Суббот навсегда подорвал доверие людей к себе. Но главное без Алексея Фадеевича Суббот не смог удержать хозяйство в перестроечные годы.

Гусев был сильнее духом. А это самое главное качество для принятия судьбоносных решений. В нём так же как и в Раисе Ильиничне Белоусовой чувствовалась сталинская закалка. Видимо потому что не был мормоном. Власти у Алексея Фадеевича было меньше чем у Суббота. Но стойкости больше. Гусев помог бы Субботу выдержать перестройку. Не развалить хозяйство. А перестроить по возможности. И без больших потерь. По стране много колхозов устояли. Не развалились. Что значит быть сильным духом. По простому иметь крепкие яйца. Вот у Гусева они были. Хоть он не был красавцем. А что Суббот. На виду у всего посёлка спать со старшей дояркой. При жене и трёх детях. Мелко это для руководителя. В стране на смену социализму пришёл капитализм. КРУТЫЕ решения надо было принимать. Суббот оказался не готовым к смене эпох. А тогда люди ещё уважали Николая Григорьевича.

Николай Григорьевич Суббот не был любитель речей и митингов. Видимо времена изменились. Дело шло к перестройке. Я с удивлением смотрю на архивные фотографии на которых Николай Григорьевич уже в дорогих костюмах. Председатель колхоза нелепо смотрится с микрофоном в поле. Читающим по бумажке. Ещё смешнее за трибуной. Особенно которая стоит на траве. Рядом такая бездарность как Лёня Базарный из Сагарчина. Конечно никакого сравнения с Гусевым Алексеем Фадеевичем. Это был строгий и скромный парторг.

Ему на смену пришёл вальяжный Исхаков. Исхаков напоминает мне завклуба Огурцова из фильма "Карнавальная ночь". Просто копия. Одна фотография символична на мой взгляд. Новый парторг Исхаков Валей Бореевич и Рамаданов поют. Два старых седых дурака. Видно что они выпили. Стойко Владимир Андреевич с гармошкой и с сигаретой в зубах. С наглой циничной усмешкой. Как бы говорящей. Ну вот всё партийное начальство поёт под мою дудку. Уже совсем недалеко до пьянок в здании школы. Вот так и разваливали Советское государство. Все вместе. А далеко не один Горбачёв. Одни коммунисты пели пьяные под гармошку. Другие воровали. Такие как директор совхоза "Сагарчинский".

Когда я смотрю на архивные фотографии 1985 года я просто не узнаю Николая Григорьевича. В орденах. Со знамёнами. Видимо „перекрутили“ его эти последние предперестроечные партийные "боcсы". Исхаков и Базарный. Исхакова я не знаю. Но по архивным фотографиям видно сколько ПОКАЗУХИ принёс этот парторг Исхаков в колхоз. Сам ростом с трибуну. Но ухватился за неё крепко. Читает в клубе доклад. Взрослые дяди сидят в президиуме. Недалёкий Шоломон. Махиня с красным носом алкоголика. Пoзади них стоят дети. Пионеры со знамёнами. Даже не комсомольцы. Помладше дети. Подумала. Во время чтения всего доклада парторга Исхаковa дети стояли. А эти дяди удобно сидели на стульях облокотившись на стол. Видимо такой тип парторга уже нужен был Субботу в то время. Понятно что Исхаков стоял перед председателем на задних лапках. Не возражал ни в чём. А слово парторга Гусева имело значeние. Все в колхозе знали это.

Ещё одна фотография совсем смешная. Где то в поле одели всех доярок в белые халаты. В центре Николай Григорьевич. Развернули знамя. Вениамина там вижу Костина на фотографии. Тоже что ли коров доил… В те годы когда я работала таких массовок с доярками и механизаторами не устраивали. Я заметила на многих архивных фотографиях Зою Пасниченко. По мужу она Дамрина. Она заведовала отделом писем в редакции районной газеты "Степные зори". Смотрю Зоечка с Николаем Григорьевичем на всех фотографиях прямо рядышком. Плечико к плечику. Видимо все эти фотографии и делались редакцией газеты. Для пропаганды. ПОД БАЯН. Потому выстраивали в ряды доярок и механизаторов. Устанавливали в поле микрофоны. Вывозили знамёна. Видно что конец хозяйству был уже близок. Мне даже неловко за Николая Григорьевича Суббот. Разве его место здесь. На этих массовках. Разве он не видет что люди в поле уже не весёлые. Весёлый только новый парторг...

А семью Базарных я знаю. Старого Базарного, папа моей одноклассницы называл СТАРЫМ ПЕРДУНОМ. Сама слышала много раз. Старый Базарный дедушка моей одноклассницы Гали Колесник. Ну кого мог воспитать старый пердун. Вот такого Лёню парторга. Такие как Лёня Базарный и Исхаков приближали перестройку. Базарный отрастил себе бакенбарды. Ну и шёл бы в театр. Артистом. У него глаза слишком широко расставлены. Удалены друг от друга. То что видит один глаз. Другой ещё нет. Он прямо как персонаж одного фильма. Один раз выдвинули. А задвинуть назад уже не могут. Приехал в колхоз организовывать смотры художественной самодеятельности. Не петь надо было в то время. А перестраивать систему хозяйствования. Под новые правила. Ведь не все колхозы развалились. Я даже удивилась как такое крепкое хозяйство разорили. Я знаю что этот Базарный работал в редакции газеты "Степные зори". Видимо вместе с Зоей Дамриной немало сделал для того что бы такая хорошая газета превратилась в НИЧТО.

Каким я увидела посёлок осенью 1974 года. КРАСИВЫМ. В осеннем наряде. Мне сразу очень понравился посёлок. В посёлке не будет курмышей как в Сагарчине. Посёлок разделён небольшой речушкой. Один её берег был высоким. Другой пологим. Летом речушка пересыхала. По ней проезжал весь транспорт. Соединял два берега посёлка навесной мост. По нему все ходили. Путь по мосту был короче. Мост раскачивался. Потому что висел на цепях. Одна часть посёлка как бы возвышалась над другой. В посёлке было четыре прямые улицы. Несколько коротких. Дома одной короткой улицы выходили окнами к этой речушке. А дома другой улицы огородами. На пологой части посёлка лежало три длинные прямые улицы. Здесь не было ни одной землянки. Все дома были новыми. И здесь проживало основное население колхоза. Здесь же располагалась МТС. И новая колхозная баня. Население посёлка в основном состояло из украинцев-переселенцев и мордвы. Русских и казахов было не так много. Больше мордвы. В колхозе казахи и мордва были самые труженики и жили победнее. Мордва хорошие люди. Может поэтому мне так легко жилось в посёлке. С местной мормоновской "элитой" у меня почти не было никаких дел.

Центральная Главная улица колхоза располагалась на высоком берегу речушки. Но и на ней было всего несколько землянок. Колхоз был крепкий. Люди жили хорошо. Центр посёлка находился на этой Главной улице. Посередине стояло скромное здание Правления колхоза Победа. Главное здание посёлка по своей значимости. Там принимались все важные решения. Справа сельский Дом Культуры. Мой ПРИЧАЛ на два с половиной года. Рядом с домом Культуры Сельский Совет. Напротив Правления колхоза ШКОЛА. Новая. Красивая и светлая. Со спортзалом. У нас то в Сагарчине все уроки физкультуры проходили на улице.

Рядом со школой детский сад. За школой медпункт. Рядом с медпунктом гостиница. По левую сторону от Правления колхоза магазины. Один промтоварный. Он побольше. Другой продуктовый. он поменьше. За товарами в то время колхозники так же часто ездили в соседний Казахстан. Организовывали для людей такие поездки специальные. После получки обычно. Приезжала в посёлок регулярно и автолавка. Тоже из Казахстана. В такой автолавке я купила своему старшему брату красивый китайский свитер. Китайские товары в то время были очень высокого качества. Промтоварным магазином заведовала тётя Шура Недайвода. Недайвода фамилия её мужа. Эта тётя Шура родная сестра мамы моей одноклассницы Наташи Лебедевой. Вот у неё в магазине куплю я костюм своему отцу. На одну из первых своих зарплат.

После Сагарчина я попала как на другую планету. Настолько другой была жизнь в соседнем посёлке. В колхозе Победа на улице не было огромной длинной трибуны как в Сагарчине. Hо было типовое здание школы. Не было никакой могилки под окнами школы. Как в Сагарчине. Во дворе школы были разбиты красивые клумбы с цветами. На фоне цветников и здания новой просторной школы с большими светлыми окнами хорошо смотрелись две белых скульптуры советских пионеров. Один пионер с барабаном. Другой с горном. Здесь не шли ожесточённые бои белых с красными. Может поэтому атмосфера в посёлке была совсем другой. Конечно в посёлке было много коммунистов. И тех идейных. Кто устанавливал советскую власть в тех степях. Но не было никакого музея у меня в клубе. Даже простого стенда. О героях гражданской войны не вспоминали.

Единственное что cразу бросилось мне в глаза. Замкнутый образ жизни жителей посёлка. Я замечала что при встрече люди как бы отводят глаза в сторону. Как будто чего то стеснялись. Жили все ТИХО. Мормоны они вообще организованные между собой. А мордва как бы и не рыпалась. Пахала на полях и фермах молча. Казахов не брали в расчёт вообще. Приведу мнение бывших односельчан. "В посёлке процветало лизоблюдство, зависть, стукачество, карьеризм. Мормоновские кланы были коварные и хитрые. Продажные до основания. Сколько они загубили морально невинных, честных людей?"...

Кем был культурно просветительный работник советского времени. Агитатором в первую очередь. В СССР пропаганда была ключом ко всему. Имела большое значение. Такое же как военные или спецслужбы. Но советская пропаганда как бы "сломалась". Идеология перестала быть живой. Цитаты из классиков марксизма-ленинизма стали обязательным элементом любого текста. Любой речи. Потому со временем перестали быть наполненными смыслом. Над длинными речами Брежнева люди смеялись. Но мы в школе должны были их изучать в обязательном порядке. Каждое государство жестко создает свое. Прошлое. Настоящее. Будущее. Одни события и людей поднимает до уровня символов. Другие старается стереть из памяти.

Книги Брежнева не хотелось брать в руки. Я их даже не открывала никогда. Но все основные цитаты из классиков марксизма-ленинизма знала наизусть. Учила их просто по уличной наглядной агитации. Мне в Куйбышеве до института ехать было долго. Через весь город. Я по дороге запоминала все лозунги и призывы. Очень помогло при сдаче экзаменов. Пропаганда в СССР была насквозь фальшивой. И делали её такой советские журналисты. Корреспонденты и фотографы. Поэтому мой отец никогда не читал газет.

Советские герои мирного времени не сходили со страниц газет. А ведь эти герои, именно те, что из газет, зачастую создавались искуственно. Настоящие трудяги остaвались в тени. По видимoму честное выражение их лиц не всем нравилось. На агитационных фотографиях тех лет доярки в белых халатах. Механизаторы у тракторов с книгами. Руки у них при этом чистые. Я видела в полях конечно другую картину. Видела простых работяг. Которым не до книг. Доползти бы до постели. Руки у трактористов практически не отмывались. Доярки никогда не работали на животноводческих фермах в белых халатах. Летом вообще дойки в поле. Попробуй подоить коров в степи в белых халатах. Профессия доярки очень тяжёлая. Человек всю жизнь не спит нормальным сном. Доишь два раза в день. Круглый год.

Доильные аппараты конечно уже были у доярок. Я прочитала что первый вакуумный доильный аппарат был изобретен женщиной-фермером Анной Краузе в 1853 г. в США. Чтобы облегчить свой труд, Краузе взяла большую чашку с деревянной крышкой, просверлила в ней четыре отверстия и подключила шлангом вакуумный насос. На выставке в нашем городе Ганновере в 1899 г. доильные аппараты были уже представлены в большом количестве. Но аппарат, каким бы хорошим он не был, не выдаивает всё молоко у коровы. И доярки додаивали каждую корову руками. Я видела руки доярок. Потрескавшиеся от доек на степном ветру. Но доярки как и механизаторы ходили с высоко поднятой головой. Они гордились своим трудом. Механизаторы буквально колдовали над своими тракторами и комбайнами. Доярки ухаживали за каждой коровой как за ребёнком. Имена коров то были какими красивыми. Зорька. Красавка.

Я тоже могу доить корову. Когда стала постарше уже сама доила. Дома маме всегда помогала. Я привозила дояркам наглядную агитацию и газеты в их полевой вагончик. Просила что бы мне разрешили подоить коров. И доильным аппаратом и руками. В колхозе коровы породистые. Додаивать их не просто. Вымя у коровы большое. Соски трудно даже зажимать пальцами. А надо доить умело. Если корове не понравится. И хвостом может хлестнуть в лицо. А то и ногой брыкнёт. Ведро с молоком опрокинет. Быстро начинает ныть спина. Пальцы немеют. Молоко течёт по рукам и локтям. А доярки работают так всю жизнь. Сильным было наше поколение. Потому и отношения между людьми были другими чем сегодня.

В колхозе Победа конечно тоже была пропаганда и передовиков как и повсюду в Советском Союзе как бы "назначали". Простым дояркам, животноводам, механизаторам, не орденоносцам, думаю было обидно, что флаг Трудовой Славы у Правления колхоза поднимали одним и тем же. Группы коров у передовых доярок были конечно лучше. Молока давали больше. Отсюда и "рекорды" по надоям. Но так было повсюду. Не только в колхозе Победа. Но даже эти орденоносцы. Они же доили своих коров. Никто за них не доил. Они вставали всю жизнь затемно.

Больше всего я любила вечерние дойки. День клонится к концу. Степь уже как бы отдыхает. Нет изнуряющей жары. Вот дойка закончена. Старшая доярка принимает молоко у доярок. Стоят полные фляги с молоком. Потом молоковоз отвозит это молоко в Акбулак. Доярки садятся в кузово машины. Оборудованной специальными высокими бортами и скамейками. Водитель ведёт машину очень бережно. И над степью летит ПЕСНЯ. Ах как поют доярки. После трудового дня. Ну просто серде рвёт на части. Так поют от души. Всё у них в этой песне. Их жизнь. Их судьба...

В колхозе каждый день поднимали флаг Трудовой Славы в честь передовиков производства. Механизаторов и животноводов. Флаг был установлен прямо у входа в Правление колхоза. Всем было видно. Кто сегодня больше всех вспахал или засеял пашни. Надоил молока. Намолотил зерна. Цифры обновлялись каждый день. И это было самым главным моим заданием. За этим строго следил парторг колхоза Алексей Фадеевич Гусев. У него я всегда и брала эти цифры. Итоги за вчерашний день вывешивались утром. Я ещё в школе научилась писать плакатным пером и тушью по ватману. И эти цифры у Правления колхоза не были липовой пропагандой. За этими цифрами стояли люди. Большой трудовой коллектив колхоза Победа. Где все знали друг друга. Все читали эти цифры. Всем хотелось попасть на этот кусочек ватмана. Потому что в этих цифрах было и Мастерство и Умение и Трудолюбие простого Человека труженика.

Парторг колхоза Алексей Фадеевич Гусев был моим непосредственным начальником по всем вопросам. Он был старше председателя колхоза. Но к нему в кабинет я заходила безо всякого страха. Что значит русский человек. Мы понимали друг друга с одного взгляда. Алексей Федеевич видел что я его никогда не подведу. Всё что поручит. Выполню ответственно. Мне нравился его немного суровый взгляд. Я была за ним как за каменной стеной. Рядом с ним мне было спокойно и надежно. Я знала что он меня всегда поддержит. Да я просто молилась на него. Парторг колхоза Алексей Фадеевич Гусев пробил мне надбавку к моей основной зарплате. Целых 40 рублей в месяц. И никаких высчетов. Алексей Фадеевич поставил меня заведовать Красным Уголком молочно - товарной фермы. Ну во первых если поставил. Значит я того заслуживала. Мне всегда везло в жизни на хороших людей. Где бы я ни работала. Конечно Алексей Фадеевич видел что я живу очень бедно. Эта надбавка сильно помогла мне.

Но мне конечно нужно было работать за эти деньги. Несколько часов по утрам. Идти на ферму. Открывать уголок. Топить там печку. Самое трудное было топить эту печку. Уголь у меня плохо разгорался. Видно что эту печку долго не чистили. Тяга была слабой. Потому плохо разгорaлся уголь. Зимой мне часто помогали ночные сторожа. Те кто дежурил на ферме ночью. А может их просил Алексей Фадеевич. Я прихожу утром, а печь уже протоплена. Какая красота. Очень радовалась. Ещё надо было приготовить чай для доярок. После дойки они могли немного там отдохнуть. Почитать газеты и журналы. Посмотреть телевизор. Обменяться новостями. Конечно ко мне в основном приходили молодые доярки. Вчерашние школьницы.

Нас с ними в этом Красном Уголке один раз и сфотографировали для газеты. Меня не предупредили. Я причёску даже не сделала. Пришла то не для газеты фотографироваться а печку топить. Но всё равно на фотографии мы все улыбаемся. Они сидят за столом. А я стою и наливаю им чай. Помню смешила их. Говорила им только бы чай не разлить. А то получится некрасивая фотография. Но главным на это фотографии были не мы, а наш уголок наглядной агитации с цифрами. Кто сколько надоил молока с начала года.

На фотографии виден уголок передового опыта оформленный мною. Видны вымпелы победителей социалистического соревнования. Расписание приёма депутатов. Я помню Алексей Фадеевич никогда не давил на людей излишней агитацией. Это отличало стиль его работы. Он считал что всё зависит не от плакатов. А от человека. От его добросовестности. И я видела как на совесть трудились люди. Заходишь зимой на ферму. Коровы жуют свою жвачку. Всё ухоженно. Чисто и сухо. Коровы никогда не были грязными. Потому что за животными следили. Что легче. Вовремя убрать навоз или потом оттирать бока коровам. Корова не должны лежать на сыром. Потом развозят корма. Пахнет сеном, травами и летом...

Кайрактынская школа была слабее сагарчинской. Не смотря на хорошую материальную базу. Директором школы в те годы был Шоломон. Это такой „Гусельман“. Только кайрактынский. На мой взгляд он не делал ничего для развития школы. Даже тормозил развитие. Не было ярких учителей. Ни одного. Шоломон создал такой как бы "удобный" для работы учительский коллектив. Посредственный. И на их фоне "блистал". Чего только стоит его родной брат Валера. Которого он после армии пристроил в школе. Директор сагарчинской школы Белоусова Раиса Ильинична всегда жила рядом со школой. Буквально в двух шагах. На виду у всех. А Шоломон жил на отшибе. На самом краю. Подальше от людей, от учеников, от учителей. Рядом с Шоломон жила Юрко. Заведующая колхозным продовольственным складом. По моему "выгодное" соседство. Видела под конец Шоломон даже в хоре запел. "Дошёл до ручки" что называется. Немыслимо было представить директора сагарчинской школы Белоусову Раису Ильиничну поющей в сельском клубе. Это был не её уровень. Она занималась серьёзным делoм. ОБРАЗОВАНИЕМ.

Много молодёжи после окончания кайрактынской школы оставались в родном колхозе. Парни и девчата шли работать на фермы. А те кто и уезжал в город. Как правило оставался там недолго. Возвращался назад. Посёлок был как бы немного удалён от цивилизации. Железнодорожной станции не было. Только автобусное сообщение. Один раз проездом в посёлок заходил автобус. И всё. Из сагарчинской школы, не смотря на все недостатки, выходили более подготовленные ко взрослой самостоятельной жизни выпускники. В этом была конечно заслуга директора школы Белоусовой Раисы Ильиничны.

Сегодня я с горечью вижу что гулянки - пьянки пришли и в кайрактынскую школу. И в этом заслуга Шоломона. Стыдно за Махиню с бубликами на шее. Сушки это ХЛЕБ. И Махиня знает как трудно вырастить хлеб. Вот и всё что нужно знать о кайрактынской школе. Посмотреть на завуча школы с бубликами на шее. И на столы с водкой. Эх одноклассники. Во что же вы превратили воспоминания о школе. В банальную примитивную пьянку. Не место водке в стенах школы. Сюда дети приходят за Знаниями. За светлым. За добрым. Самое плохое в том. Что дети знают. Что в их школе ПЬЮТ.

Если сравнить сельские библиотеки. В Сагарчине всё таки для того времени была неплохая библиотека. В колхозе Победа была крохотная комнатушка с одним окном. В ней практически нечего было читать. Если в селе не было хорошей библиотеки. Значит местной интеллигенции, учителям, это было не нужно. О каком развитии посёлка могла идти речь. Я бы назвала кайрактынскую библиотеку так. "Место встречи изменить нельзя". Библиотека была просто таким местом встреч. Местной библиотекарши Нины Токаревой. И местного газовика Валеры Стойко. Они встречались в этой библиотеке 7 лет. Каждый вечер сидели там до часу ночи. Мы посмеивались над ними. За семь лет у них получилось 2555 библиотечных "тематических" вечеров. Никаких других мероприятий в библиотеке не проводилось. Да там и места не было. Только стоял стол и стул. ОДИН стул. Поэтому дружила библиотекарша с газовиком на ОДНОМ стуле. Комнатка была метра три в длину. И примерно столько же в ширину. Ну крохотная совсем.

В посёлке в те годы не было высоких глухих заборов. Ни у кого. Даже у "элитных". А "элита" конечно была и в Победе. Я их называю в своей книге по современному. Кланы. Не работали на полях и фермах кланы Стойко, Гордиенко, Сельских, Юрко. Эти семейства имели в колхозе более лёгкую работу. Старый Гордиенко был завхозом. Он был гулящим мужчиной. Старый Б...Л...Я...Д...У...Н одним словом. Сыновья у него почему носили фамилию Стойко. Этот клан из Свободного. Мормоны. В темноте женщин видимо перепутали. Фамилии носили все разные. И жена и дети. Один сынок его пристроился помощником газовика. Лентяй. Ничего не делал. Раз в месяц развозил людям газовые балоны. Другой сынок был участковым. "Пристроился" зятем начальника Акбулакского РОВД. Дочурка Наташа при школе. На гулянках - пьянках в первых рядах.

Сегодня кайрактынский клан Стойко - Гордиенко в милиции и полиции. От Акбулака до Оренбурга и Актюбинска. Как сказала мне одна их родственница. "До высоких чинов дослужились". И всё там в их руках. Даже сегодня за посёлком закреплен участковый уполномоченный полиции Д.А Стойко. Клан Стойко самый большой и властный. И самый дешёвый и продажный. Сам Гордиенко Андрей Степанович был на фронте всего несколько месяцев. По документам с августа 1944 года. Но награда у него какая то странная. Наградного листа к ордену нет. А он должен быть.

В настоящем наградном листе указано всё о человеке. Партийный. Беспартийный. Кто он и откуда. Все награды, ранения. Все номера приказов. Старый Гордиенко получил свой орден спустя СОРОК ЛЕТ. В 1985 году. В перестройку. Дата подвига тоже странная. 06.05.1945. Война то уже закончилась. Hастоящие фронтовики возвращались домой с орденами и медалями на груди. Как старший брат моего отца. Разведчик гвардии рядовой Ломтев Пётр Фёдорович. Его наградной лист и приказы о награждении есть на архивном сайте министерства обороны Подвиг народа. Сразу после войны за награды даже выплачивали деньги. Мутным этот дядька Стойко был. Изворотливым. Маленьким и кривоногим. С тёмными глазками буравчиками. Они ими как бы просверливал человека. Его взгляд говорил. Да я вас всех хитрее... Меня не любил. Я видела его насковозь. Продажностью от него несло за версту.

Юрко тоже был ещё тот "фронтовик". У него есть одна медаль "За боевые заслуги". Но к ней нет наградного листа. Лишь строчка в приказе. И то не напечатана в штабе. А просто написана ручкой. С исправлениями. Он награждён этой медалью за то что подвозил на передовую ПРОДОВОЛЬСТВИЕ. Я прямо рассмеялась. Юрко даже на фронте был рядом с продуктами. Как и потом в колхозе. Медаль эту наверное выпросил себе у начальства. Медаль "За боевые заслуги" являлась "младшей наградой". По статусу ниже чем орден и медаль "За отвагу". Вот у старшего брата моего отца Орден Славы и две медали "За отвагу". Пётр Фёдорович Ломтев не подвозил продовольствие. А ходил в разведку.

Клан Сельских тоже в основном нигде не работал. Надя у них считалась больной. Слабой здоровьем. Иван рассказывал мне что то там у неё было с лёгкими. Пристроили её в сельский клуб. Старшая дочь Рая была замужем за сагарчинским управляющим. Нашим соседом Радионовым Николаем. И тоже нигде не работала. Летом короткое время пекла хлеб для полевого стана первого отделения. Не для всего совхоза. Я помню старая Сельская почему то всегда ходила по посёлку в фартуке. Хотя нигде не работала. Вид себе что ли хотела придать рабочий. Её звали Полина. Моя мама говорила что она полька. К полякам у нас в семье относились негативно.

Отец называл их польские псы. Бывало напевал слова песни. "Помнят псы атаманы...помнят польские паны"...Далёкие предки моего отца гoняли поляков в 1612 году. Часть клана Сельских с годами осела в Оренбурге. Младший сын Толик пристроился в поселковом сельском совете. На сайте сидит в кожанке. Такой "комиссар" бывшего колхоза. Для надёжности поставил рядом флажок России. Ещё указал что ВСЕ ДЕПУТАТЫ поселкового совета сторонники партии "Единная Россия". "Пэтриот" одним словом. Тоже мне кайрактынский начальник по уборке улиц. Сын Нади Сельской местный "бизнесмен". Его отца, Юртаева Ивана, убили. Люди говорили что это сделали Надины братья. Иван наверное не подходил им для их "бизнеса". И фамилия у них странная. Сельские. Видно придуманная фамилия. В смутные времена люди брали себе любые имена и фамилии.

Взгляд у младшего Сельского не изменился. Хотя прошло больше 40 лет. Он и молодым так смотрел на людей. У всех Сельских такой нехороший тяжёлый взгляд. Убьют не задумываясь. Если перейдёшь им дорогу. Рядом с клубом жил Николай Сельский. Старший из братьев. Высокий такой поляк. Седой уже был. Хотя лет было ему не так много. Помню его жену. Такая напуганная ходила. И всегда в фуфайке. Этот Николай Сельский нехорошо смотрел на меня. Странной была эта молодая семья.

Старый Сельский считался фронтовиком. Но никаких фронтовых документов на архивном сайте министерства обороны Подвиг народа у него нет. Не понятно где и как он пережил войну. На полицая времён войны он походил внешне... Я как то несколько лет назад смотрела справочную информацию о дорогах Оренбуржья. На немецких сайтах. Участок от Оренбурга до границы с Казахстаном был указан как самый опасный. Даже здесь люди знали. Что там могут УБИТЬ. Сейчас конечно порядка стало побольше. Но даже сейчас я бы не рискнула ехать в те края на машине.

Сентябрь 1974 - Февраль 1977. Счастливые годы моей жизни. После моего неудачного поступления в УрГУ на факультет журналистики я пошла заведовать сельским Домoм Культуры в колхоз Победа. У меня просто была другая судьба. "Поэтом можешь ты не быть"...но Человеком быть обязан. Оставаться всегда ЧЕЛОВЕКОМ учил нас, детей, наш отец. И это было для меня главным в жизни. A профессия журналиста...Это такая как бы вечная сделка с совестью...Это не для моего Русского характера.

Мой первый Дом культуры назывался Кайрактынский. Потому что посёлок назывался Кайракты. А сельсовет назывался Базартюбинский. Но все люди говорили колхоз Победа. Моя трудовая книжка. Первая запись. 1 сентября 1974 года. Акбулакский районный отдел культуры возглавлял тогда Хижняк Анатолий Дмитриевич. У него был очень красивый почерк. Сам он показался мне немного грустным. У него было какое то виноватое выражение на лице. Я буду немного общаться с его взрослой дочерью. У него там в семье было не всё в порядке. Анатолий Дмитриевич хороший человек. Но выпивал. А как без этого. Баянист. Меня так будет мучить это все годы моей работы в клубе. Что баянисты пьют. Бывало срывали концерты. В акбулкском РДК будут очень хорошие дорогие костюмы. Анатолий Дмитриевич даст мне их на мой первый Праздник Урожая.

Сначала меня поставят методистом. Это должность художественного руководителя. Но уже через два месяца я буду директором. И сразу. И С Т О Р И Я. Сельским клубом в Победе заведовала Сельская Надя. Она принадлежала клану Сельских. У неё не было образования. После школы она работала в Актюбинске. Телефонисткой. Но вот поставили её заведовать сельским клубом. Старшая сестра этой Нади, Рая Сельская-Радионова и была нашей соседкой в Сагарчине. Той самой которая не давала нам воду для нашего огорода.

Я увижу Надю Сельскую 1 сентября 1974 года. Она придёт сдавать дела. Директором клуба вместо неё поставят Костина Вениамина. Очень маленького молодого мужчину без образования. Но немного пиликающего на баяне. Баян у него тоже был маленький. Вениамина все называли Веником. На вид он был очень добродушным. Но внутри немного злым. Все Костины были такими. И Олег. И Лира. Сдавать дела Сельская Надя будет почему то мне, методисту. Не Вениамину. Я увижу немного злую молодую женщину с серым лицом и огромным животом. Она уходила в декретный отпуск. На ней было ярко зелёное пальто джерси. Я замечу у неё проседь в волосах. Если бы мне кто то тогда сказал что я буду дружить с её бывшим мужем. Я бы не поверила.

У меня было много обязаностей. Кроме основной работы в Доме культуры я заведовала Красным уголком молочно-товарной фермы. Это было ответственным делом в те времена. Так же нужно было помогать во всём сельскому клубу села Новопривольное. Зарплату я получала в Сельском Совете. Оклад у директора сельского Дома культуры был 75 рублей. Подоходный налог 2 рубля и 50 копеек. На руки я получала 72 рубля и 50 копеек. Председателем сельсовета был Рамоданов Кунакбай Бержанович. Бывший директор школы местной школы. Кунакбай Бержанович хороший человек. Но не выдающаяся личность. По сравнению с Гусевым и Суббот. В те годы он не пел под гармошку с парторгом. Занимался сельскими делами. У меня с Кунакбаем Бержановичем никаких проблем никогда не было. Я очень благодарна этому человеку за то что он отдавал мне помещение сельсовета для репетиций хора. А именно свой личный кабинет. Потому что это была самая большая комната. Готовиться к смотрам и праздникам мне было негде. В клубе то шло кино. О помещениях школы и думать было нечего. Директор школы Шоломон не любил меня. А Кунакбай Бержанович хорошо ко мне относился. Доверял мне ключи от сельсовета.

Я любила свой маленький сельский клуб. Я сама маленькая росточком. И первый клуб у меня тоже был маленьким. А что потом понастроили клубы-сараи. Неуютные. С высокими потолками. Напоминающие животноводческие комплексы. Жители колхоза не сохранили здание своего клуба в первозданном виде. Переделали его. А попросту изуродовали. Здание сельского колхозного клуба было построенно буквой Т. Кинозал и две комнаты по бокам. Библиотека и кабинет директора клуба. Между этими комнатами небольшое фойе. Фасад у клуба смотрелся монументально по тем временам. Широкое крыльцо с 4 колоннами. Именно эти четыре колонны придавали зданию торжественный вид. Подчёркивали его особый статус. Клуб всегда был полон народу. Фильмы тех лет были хорошими. Песни тоже. Клуб был местом встреч. В этом была его основная функция.

Клуб состоял из одного зала. И этот зал был светлым. Со множеством окон с обеих сторон. На окнах висели красивые льняные шторы. Серые c неброским орнаментом. Когда показывали кино. Опускали тёмные занавески. Они были на каждом окне. Но их не было заметно. В зале были установлены мягкие кресла. В два ряда. Таких кресел я не видела ни в одном клубе. Колхоз то богатый. Вот купили дорогие кресла. Сцена была точь в точь как в фильме "Дело было в Пенькове". Только занавес был дорогой. Красивый. Из бордового плюша. Такой же была скатерть. Весь мой директорский офис располагался на сцене. Там стоял огромный длинный крашенный кориченвый стол. Для торжественных мероприятий. И шкаф. Тоже коричневый. В этом шкафу и помещалось всё клубное имущество. Небольшой баян. Сломанный катушечный магнитофон. Графин и стакан для заседаний. Лежали листы ватмана. Плакатные перья и тушь в шкаликах. Шкаф закрывался на висячий замок. Вот ключи от этого замка я и получила. В клубе не было пианино. Полы были хорошие. Ровные. Блестели. В клубе было уютно тепло и чисто. Это было конечно счастье для меня. Получить такой красивый маленький клуб.

Когда героиню фильма "Москва слезам не верит" спросили не трудно ли ей руководить таким количеством людей на фабрике. Она ответила. "Трудно с тремя, а когда трёх научишься организовывать, дальше число уже не имеет значения". С годами я буду отвечать за трудовые коллективы в которых будет 23 сотрудника. A тогда в сельском клубе в семнадцатилетнем возрасте я впервые училась руводить взрослыми людьми. У меня в подчинении было три человека. Вениамин Костин. Киномеханик Булат Курманьязов. Уборщица Исмаилова. Исмаиловы жили прямо напротив клуба. Символично что на девушке из этой семьи женится старший сын бывшей заведующей клубом Нади Сельской и Ивана Юртаева. Внук Ивана будет смуглым парнишкой. Киномеханик Булат административно мне не подчинялся. Но фактически он согласовывал со мной свою работу. Xороший парень был этот Булат. Он женился на очень красивой девушке по имени Мадина. Я гуляла на их свадьбе.

Самое трудное моё мероприятие в колхозе Победа. Первое. Я считаю его самым лучшим. Хотя этот Праздник Урожая был скромнее по своей подготовке. Чем например смотр художественной самодеятельности. Мне только исполнилось 17 лет. Я никого не знала в посёлке. И мне было очень трудно. Не смотря на весь мой опыт общественной работы. Я просто засучила рукава. И вперёд. Столько души и сердца вложила я в это своё мероприятие. И оно получилось. Я видела по лицам людей в зале. Что такой праздник у них впервые. Именно этим первым своим мероприятием я сплотила вокруг себя людей. Сельскую молодёжь.

Мне очень помогли девочки старшеклассницы. Они были всего на год младше меня. И я с ними сразу подружилась. Девочки ходили ко мне в танцевальный кружок который я организовала с первых дней. Мы занимались в клубе. Рядом со сценой было немного свободного места. Учили народные танцы. Других я не знала. И вот этих старшеклассниц привлекла я к подготовке праздника. Хора у меня ещё не было. Я создам его потом. Я успела набрать вокальную группу. Мне повезло. Как раз в это время в колхоз Победу на работу приехали молодые воспитaтельницы. Выпускницы Бузулукского педагогического училища. Люба Каратеева. Таня Широнина. Таня Толстова. Они были русскими девчатами. Мы с ними и составляли костяк сельской молодёжи.

Они пришли ко мне в клуб практически всем коллективом и привели с собой сельских девушек. Спасла меня тогда и Алла Рёвина. Она работала учительницей. У неё был сильный голос. Об Алле Рёвиной я впервые услышала от Виктора Ивановича Белоусова ещё в сагарчинской школе. Ещё одной солисткой была Лиля Киреева. Передовая доярка. Мужа только её приходилось уговаривать что бы отпускал на репетиции. Мне сказали что хорошо поёт ещё одна доярка. Альбина Криворучко. Никогда не забуду как она посмотрела на меня. Бандеровским полупрезрительным взглядом. Как будто я предлагала ей что то очень унизительное для неё. Эту доярку Криворучко я конечно забуду насовсем. Никогда к ней больше не обращусь.

Времени для подготовки праздника у меня было немного. Всего месяц. Я просто с ног собьюсь. Костюмов в клубе не было никаких. Я обмеряла всех девчонок. Поехала в акбулакский районный отдел культуры. Анатолий Дмитриевич Хижняк даст добро. И мне выдадут костюмы в акбулакском районном Доме культуры. Я буду просто счастлива. Привезу эти дорогие, единственные на весь район, костюмы к себе в клуб. Конечно транспорт выделит мне колхоз. Это были сарафаны из ткани розового цвета с серебристым рисунком. Из дорогого тяжёлого атласа. Это был не дешёвый розовый цвет. Сарафаны отливали серебром. Благодаря этому мелкому рисунку на ткани. И конечно сарафан был отделан каймой. Широкой по низу. И уже поуже вверху. Блузки к сарафанам были из тончайшего капрона. Как дымка просто. Как красиво были сшиты эти блузки. Девчонки были в этих костюмах просто как Царевны из сказки.

Такиx красивых костюмов сейчас не шьют. Даже профессиональные хоры одеты сегодня в какие то тряпки. Ушла эстетика костюма. Красота линий. Качество пошива. Костюмы для хоров были классическими по стилю. Не позволялось ничего лишнего. Пошив был профессиональным. Работали фабрики по пошиву таких костюмов. В Оренбурге была такая фабрика. Там шили костюмы для Оренбургского государственного академического русского народного хора. Я туда ездила. Заказывала костюмы для своего хора. Выделил мне деньги тогда Николай Григорьевич. Конечно не так много. В колхозе были дела и поважнее костюмов для хора. Наши костюмы были не из атласа. А из ткани попроще. И капрон для блузок был плотным. Почти не прoзрачным. Но я радовалась и таким. Эти костюмы были неплохими. Я видела их на архивных фотографиях 1985 года. Спустя 10 лет. Они ещё смотрелись хорошо.

„Хвала рукам, что пахнут хлебом“. Это известное выражение. Оно мне очень нравится. Хлеб основа всей жизни. Я много слышала от мамы. Как трудились они на земле. Как собирали колоски в поле. Как жали хлеб ещё серпами. По старинке. Белый хлеб был не всегда у них на столе. Чаще ржанной. Жизнь людей всегда определялась достатком хлеба. Уродился хлеб жив народ, нет хлеба грядёт голод. Я рассказывала в своём сценарии о хлебе как о святыне. Сколько рук растило хлеб. Сохраняло, берегло. Мне самой хотелось до земли поклониться труженикам полей.

Праздник урожая oдин из самых любимых праздников в колхозе. К этому времени обычно завершаются полевые работы. Весь хлеб убран с полей. Засыпан в закрома. Битва за большой хлеб победоносно завершилась. Люди могут вздохнуть. Хотя бы ненадолго. Это были времена когда славили Человека Труда. Порыв трудовой был у людей. Главными героями кинофильмов были люди труда. Лучшие композиторы СССР слагали песни в их честь. Один только "Марш трактористов" Исаака Дунаевского чего стоит. "Ой вы, кони, вы, кони стальные. Боевые друзья-трактора. Веселее гудите, родные. Нам в поход отправляться пора. Мы с чудесным конем. Все поля обойдем. Соберем, и посеем, и вспашем...Урожайный сгибается колос. И пшеница стеною встает. И подруги серебряный голос. Нашу звонкую песню поет. Наша сила везде поспевает. И когда запоет молодежь. Вся пшеница в полях подпевает. Подпевает высокая рожь". Вот с такими песнями мы жили.

Звучат музыкальные позывные. На фоне мелодии я читаю стихи о хлебе. Я весь праздник была на сцене. Основная нагрузка легла на меня. Я не только написала отличный сценарий этого праздника. Я выучила его весь наизусть. Переживала вдруг девчонки забудут слова. Или переволнуются. Учила и за них. У меня в тематических сценариях всегда мало текста. Больше песен. Живого участия. Моя задача была сделать так чтобы каждый кто пришёл стал как бы участником праздника. Начинается торжественная часть. Слово берёт председатель колхоза Суббот. В своей небольшой речи он подводит итоги. Называет самые главные цифры. Благодарит людей за ТРУД. Начинается награждение сельских тружеников. Они сидят на первых рядах. Ветераны труда и передовики. Их трудом создана слава колхоза.

В зале уже праздничная атмосфера. Льются песни. Звучат стихи и песни в исполнении участников клубной художественной самодеятельности. Вот наступает кульминационный момент. Мои девчонки в красивых костюмах как лебеди спускаются со сцены сельского клуба. В руках у них подносы со свежеиспеченными пирогами. ИЗ МУКИ НОВОГО УРОЖАЯ. Угостили всех. Напекли этих пирогов с запасом. Чего мне это стоило. Сначала убедить парторга и председателя что это необходимо. Испечь эти пироги. И именно из муки нового урожая. И испечь именно в этот день. Пироги должны быть свежими. Днём я бегала то и дело в колхозную столовую. Переживала за эти пироги. Подносы под пироги девочки принесли свои. Из дома. Какая была приподнятая атмосфера в зале сельского клуба. Люди улыбались. Не все знали что будут пироги из муки нового урожая. Поглядывали на меня. Очень был доволен председатель колхоза Николай Григорьевич. Я тогда себя хорошо зарекомендовала в его глазах раз и навсегда. Так благодарна вокальной группе и девчонкам старшеклассницам. Как они помогли мне тогда в таком ответственом делe.

Я больше работала с сельской молодёжью. Её костяк составляли русские мордва и казахи. Потому мы были такими дружными. Нам делить было нечего. Мы все жили небогато. Ни к каким кланам не принадлежали. Кайрактынская школа не принимала никакого участия в жизни села. Организатор по воспитательной работе была занята местными милиционерами. Спала с ними поочередно. За всё время я не провела ни одного мероприятия в местной школе. А школа ни одного в клубе. Ни одной беседы. Ни одной лекции. Вообще ничего. И это конечно было плохо. Позже с годами в своей работе я всегда буду опираться как раз на школу.

Кайрактынская школа казалась мне такой как бы закрытой. Достучаться туда мне было не просто. Но зато сейчас открыта. Для водки и селёдки с луком. В школе работал самый ЦЕННЫЙ для меня человек. Гордиенко Пётр Трофимович. Учитель физкультуры неплохо играл на баяне. Лучше чем Саша Швец с его музыкальным училищем. И конечно намного лучше чем Николай Иванович Корягин из Сагарчина. Пётр Трофимович не был родственником колхозного завхоза Андрея Степановича Гордиенко и не приндлежал к клану Стойко-Гордиенко. Они были просто однофамильцами.

Пётр Трофимович был не простой человек. Я очень от него зависела. Вениамин Костин играть практически не мог. Но получал зарплату. На концертах и смотрах выступать с его музыкальным сопровождением было нельзя. Оставался только Пётр Трофимович. Он играть мог. Но не получал зарплату. Пётр Трофимович знал что кроме него играть в клубе некому. Вот намучилась я с ним. У него всегда была отговорка. Жена, дети, работа. И я старалась договариваться больше с его женой Валей. Симпатичная хорошая молодая женщина. Она сидела в правлении колхоза. Печатала на машинке. Я всегда могла к ней подойти. Она хорошо ко мне относилась. Улыбалась когда видела меня. Пётр Трофимович то у неё был непрочь и налево посмотреть. На других женщин. Валя видела что мне нужен только БАЯНИСТ. Видела что у меня строго на репетициях. Всегда отпускала мужа.

Конечно Пётр Трофимович ни разу не подвёл меня на самых ответственных мероприятиях. Но он не работал в клубе. Он работал в школе. У него была семья. Поэтому репетиции вокальной группы и хора не были постоянными. Конечно это сказалось на качестве исполнения. Фёдоровка обошла нас на смотре художественной самодеятельности. В Фёдоровке жили в основном русские немцы. Они пели лучше. Зато мы обошли всех остальных и сагарчинских. Заведовал тогда сагарчинской художественной самодеятельностью Саша Швец. Ну какой из него клубный работник. Разве местные парни пойдут к нему петь в хор. A Пётр Трофимович любил художественную самодеятельность. Не смотря на все его постоянные отнекивания. Это был интересный мужчина. Не красавец. Но в нём была внутренняя красота. И интеллигентность. Он был развитым человеком. Творческим. Я его очень ЦЕНИЛА. Дорожила его отношением. Нам в институте говорили. Культурно-просветительная работa предоставляет выход заряду активной творческой энергии человека. Это так.

Я пробовала предложить Петру Трофимовичу небольшую зарплату. Мы уже обговаривали это с Алексеем Федеевичем Гусевым. Я убеждала парторга как нужен мне в клуб хороший баянист. Но Пётр Трофимович наотрез отказался. Он соглашался играть не из за денег. А просто ради людей. Хотя я думаю ему просто не разрешило руководство школы. Я очень уважала этого ТАЛАНТЛИВОГО человека. Терпела его трудный характер. Как жаль что у нас не было видеокамер. Это не передать словами. Как играл Пётр Трофимович. Сами песни то были мощными по своему заряду. В то время стала широко ивестна песня "Сын России". Её исполнил на песенном конкурсе Песня-73 Лев Лещенко На мой взгляд неудачно. Лучшее исполнение этой песни у Леонида Харитонова. Солиста Дважды Краснознаменного академического ансамбля песни и пляски Российской армии имени А. В. Александрова.

Но ещё лучше чем знаменитый коллектив спел эту песню агроном колхоза Победа Исентаев. Он пел так что стыла кровь. Прошло больше сорока лет. Я не могу забыть то исполнение. Вот это было звучание. Вот это был аккомпанемент. Вот это были МУЖЧИНЫ на сцене. У обоих уже было по двое детей. Вот слышишь такую песню. И готов в бой. Сын России. "Упал я на границе в первый бой. Закрыв ладонью рану на груди. Сама земля стонала подо мной. И жизнь уже казалась позади…И только тверже выходила из огня. Суровая, доверчивая Русь. Ну как ты обходилась без меня? А я вот без тебя не обойдусь. Настойчиво звала меня труба. Пылали обожженные края. Под гусеницами падали хлеба. В ружье вставал Родина моя…И только тверже выходила из огня. Суровая, доверчивая Русь. Ну как ты обходилась без меня? А я вот без тебя не обойдусь. И если буду вынужден опять. Надеть шинель и сквозь огонь шагать, И если в битве сердце опалю. Я снова, как и прежде, повторю…И только тверже выходила из огня. Суровая, доверчивая Русь. Ну как ты обходилась без меня? А я вот без тебя не обойдусь. Моей, товарищ, раны не жалей. Мы отжалели боль родной земли. Под окна полевых госпиталей. Березы забинтованные шли… И только тверже выходила из огня. Суровая, доверчивая Русь. Ну как ты обходилась без меня? А я вот без тебя не обойдусь".

Сельская молодёжь колхоза Победа была лучше сагарчинской. Не заносчивой. Трудовой. Я все годы была комсоргом в школе. Теперь вместо школьников у меня были парни и девчата. Я фактически был комсоргом колхоза. Олег Костин как и все Костины был большой лентяй. Потом его не очень любили. Ну что за дела такие. Парень без дела слоняется просто по посёлку. И такой прилипчивый какой то был помню. Он чем то напоминал мне Ковалёва Сашу из Сагарчина. Слюнявый тоже. Дела от него никакого. Одни слюни.

В хоре у меня пели все. Сотрудники детского сада всем коллективом. Вместе с заведующей. За девчатами подтянулись их парни. Раз пели значит нравилось. Заставить никого было нельзя. Русские мордва и казахи составляли основной костяк моего хора. До меня хора в колхозе не было. И хоровых костюмов не было. Ну что могла организовать телефонистка Надя Сельская. А мне удалось создать хор. Неплохую вокальную группу. И танцевальную. Ещё я вела кукольный кружок при клубе. Куклы как всегда выписала из Москвы "Товары почтой". "Элита" местная не пела у меня в хоре. Местной красавице Юрко было некогда. Она только просила нас что бы мы вызывали ей зоотехника. Шелиха. Ей самой неудобно было идти "приглашать" его на свидание. Не он за ней. А она за ним бегала. Так она потом и поженила его на себе. Из учителей были только Алла Рёвина и Петр Трофимович. И даже хорошо что с нами не пела "элита". Без них нам пелось и дышалось лучше.

Мы были дети того времени. Пели вдохновенно. И о России. И о тревожной молодости. И о трактористах. Ведь у людей было больше уважения к ТРАКТОРИСТАМ из этих песен. А не к композиторам и поэтам жившим тогда и сейчас в роскоши в Ленинграде или в Москве. Труженики полей кормили страну ХЛЕБОМ. В этом было величие их труда. Знаменитый Марш Трактористов написан в 1937 году. Когда людей массово расстреливали по политическим мотивам. А перед этим в 1933 году после коллективизации по стране прокатился голод. Но столичные композиторы того времени создавали шедевры. Создавали ли по принуждению. Или по желанию. Другой вопрос. Но эти песни жили. Слова то были какими. Боевые друзья-трактора. Пшеница в полях подпевает. Подпевает высокая рожь...

А что сегодня. Измельчала династия Дунаевских. Заслуженный деятель искусств композитор Максим Дунаевский возглавляет профессиональное жюри вокального конкурса "Новая Звезда". Даёт оценку выступлений. Конкурс проходит на телеканалe "Звезда" при поддержке Министерства обороны. А что поют там… Меня поразила песня с названием СУКА ЛЮБОВЬ. Осталось только подождать когда придумают песню КОБЕЛЬ ЛЮБОВЬ. На вокальный конкурс собрали все регионы России. А послушать было нечего. И это в песенной России. Мне было стыдно за такой вокальный конкурс. Безголосый. Было стыдно за Дунаевского. Подделка под Евровидение получилась дешёвой. Искусственной. Молодёжь пела вымученные бесцветные песни. Я подумала им бы туда агронома Исентаева из колхоза Победа. Какие песни у нас звучали. Мы понимали и чувствовали о чём пели. В песне душа народа. Сила России.

Мы жили в великой стране. И песни у нас были великими. Вот поёшь и начинает тоже хотеться идти сквозь снег и ветер. Думать о Родине и совершать поступки, достойные настоящего человека. От этих песен мы становились сильнее. Дружили по настоящему. Любили по настоящему. Как в этих песнях. Я романтик по жизни. Видимо девчатам и парням нравилось это. Распевали они у меня в хоре и "Песню о тревожной молодости" и "Гимн демократической молодежи мира".

Эти наши репетиции в сельском совете забыть нельзя. Пётр Трофимович помогал мне расставить парней и девчат по голосам. Я дерижировала хором как могла. Пели мы замечательно. Потому что нам нравилось петь эти ВЕЛИКИЕ песни. Так просто бы нам второе место по Акбулакскому району не дали. Смотр художественной самодеятельности тогда проводился в два этапа. Сначала мы выступали в Сагарчине. Потом в Акбулаке. Конечно у ребят было немного выпить. У меня никто и не спрашивал. Можно или нельзя. Отправили молча меня домой к родителям. За солёными огурцами. Там за занавесом на сцене сагарчинского клуба и выпивали. Вначале немножко для настроения. После выступления побольше. Нам уже тогда объявили что мы победили сагарчинских. Привожу в своей книге сокращённые тексты песен которые составляли основу репертуара нашего хора, наших солистов и нашей вокальной группы.

Гимн демократической молодежи мира. "Дети разных народов. Мы мечтою о мире живем. В эти грозные годы. Мы за счастье бороться идем. В разных землях и странах. На морях-океанах. Каждый кто молод. Дайте нам руки. В наши ряды, друзья!"

Я люблю тебя жизнь. "Я люблю тебя, жизнь. Что само по себе и не ново. Я люблю тебя жизнь. Я люблю тебя снова и снова. Вот уж окна зажглись. Я шагаю с работы устало. Я люблю тебя жизнь. И хочу чтобы лучше ты стала".

Комсомольцы Добровольцы. "Комсомольцы-добровольцы. Мы сильны нашей верною дружбой. Сквозь огонь мы пойдём если нужно. Открывать молодые пути. Комсомольцы-добровольцы. Надо верить, любить беззаветно. Видеть солнце порой предрассветной. Только так можно счастье найти. Очень вовремя мы родились. Где б мы ни были - с нами Россия. Только нам по душе не покой. Мы сурового времени дети".

Расцветай Сибирь. "Веет свежестью ночь сибирская. Собрались друзья у костра. Ты навеки нам стала близкою величавая Ангара. Дом родимый свой у Москвы-реки мы оставили навсегда. Чтобы здесь, в тайге встали фабрики встали новые города. Не пугает нас непогодица не замерзнем мы за рулем. Расцветай Сибирь наша родина. Та, что матерью мы зовем".

Песня о тревожной молодости. "Забота у нас простая. Забота наша такая. Жила бы страна родная. И нету других забот. И снег, и ветер. И звёзд ночной полёт. Меня мое сердце. В тревожную даль зовёт. Пускай нам с тобой обоим. Беда грозит за бедою. Но дружба моя с тобою. Лишь вместе со мной умрёт. Пока я ходить умею. Пока глядеть я умею. Пока я дышать умею. Я буду идти вперёд. И так же, как в жизни каждый. Любовь ты встретишь однажды. С тобою, как ты, отважно. Сквозь бури она пройдёт. Не думай, что всё пропели. Что бури все отгремели. Готовься к великой цели. А слава тебя найдёт".

Хотят ли русские войны. "Хотят ли русские войны. Спросите вы у тишины. Над ширью пашен и полей. И у берез, и тополей. Спросите вы у тех солдат. Что под березами лежат. И вам ответят их сыны. Хотят ли русские, хотят ли русские. Хотят ли русские войны. Не только за свою страну. Солдаты гибли в ту войну. А чтобы люди всей земли спокойно ночью спать могли. Спросите тех, кто воевал. Кто вас на Эльбе обнимал. Мы этой памяти верны. Хотят ли русские, хотят ли русские. Хотят ли русские войны? Да, мы умеем воевать. Но не хотим, чтобы опять. Солдаты падали в бою. На землю горькую свою. Спросите вы у матерей. Спросите у жены моей. И вы тогда понять должны. Хотят ли русские, хотят ли русские. Хотят ли русские войны".

Бухенвальдский набат. "Люди мира, на минуту встаньте. Слушайте, слушайте. Гудит со всех сторон. Это раздаётся в Бухенвальде. Колокольный звон. Колокольный звон. Это возродилась и окрепла. В медном гуле праведная кровь. Это жертвы ожили из пепла. И восстали вновь. И восстали вновь. И восстали, и восстали. И восстали вновь. Сотни тысяч заживо сожжённых. Строятся, строятся. В шеренги к ряду ряд. Интернациональные колонны. С нами говорят. С нами говорят. Слышите громовые раскаты? Это не гроза, не ураган. Это вихрем атомным объятый. Стонет океан, Тихий океан. Это стонет, это стонет Тихий океан. Колокольный звон. Колокольный звон. Звон плывёт, плывёт. Над всей землёю. И гудит взволнованно эфир. Люди мира, будьте зорче втрое. Берегите мир, берегите мир. Берегите, берегите. Берегите мир. Берегите, берегите. Берегите мир".

Алёша. "Белеет ли в поле пороша. Пороша, пороша. Белеет ли в поле пороша. Иль гулкие ливни шумят. Стоит над горою Алеша. Алеша, Алеша. Стоит над горою Алеша. В Болгарии русский солдат. И сердцу по-прежнему горько. По-прежнему горько. И сердцу по-прежнему горько. Что после свинцовой пурги. Из камня его гимнастерка. Его гимнастерка. Из камня его гимнастерка. Из камня его сапоги. Немало под страшною ношей. Под страшною ношей. Немало под страшною ношей. Легло безымянных парней...К долинам, покоем объятым. Покоем объятым. К долинам, покоем объятым. Ему не сойти с высоты. Цветов он не дарит девчатам. Девчатам, девчатам. Цветов он не дарит девчатам. Они ему дарят цветы".

Любите Россию. "Колышет берёзоньки ветер весенний. Весёлой капели доносится звон. Как будто читает поэму Есенин. Про землю, в которую был он влюблён. Про белые рощи и ливни косые. Про жёлтые нивы и взлёт журавлей. Любите Россию, любите Россию. Для русского сердца земли нет милей. Нам русские песни с рождения пели. Нас ветер России в пути обнимал. Когда вся Россия надела шинели. Нередко, бывало, солдат вспоминал. И белые рощи, и ливни косые. И мысленно детям своим завещал. Любите Россию, любите Россию. Россию, которую я защищал. Кто Русью рождённый, в Россию влюблённый. Тот отдал ей сердце и душу свою. Пред ней величавой склоняюсь в поклоне. О ней, о России я песню пою. Про белые рощи и ливни косые. Про жёлтые нивы и радость Весны. Любите Россию, любите Россию. И будьте России навеки верны".

Россия - Родина моя. "Когда иду я Подмосковьем. Где пахнет мятою трава. Природа шепчет мне с любовью. Свои заветные слова. Вдали рассветная полоска. Осенним пламенем горит. Моя знакомая березка. Мне тихо, тихо говорит. Россия, Россия. Родные, вольные края. Россия, Россия. Россия - Родина моя. Когда порой плыву по Волге. И чайка вьется за кормой. Гляжу, гляжу на берег долго. Не расстается он со мной. Когда меня московский поезд. Уносит в дальние места. Хлеба мне кланяются в пояс. Мигает ранняя звезда. На голос Родины я вышел. Как ты, Россия, хороша. Смотрю вокруг и сердцем слышу. Поет, поет, моя душа".

Ты Россия моя. "Мать-Россия моя. С чем тебя мне сравнить. Без тебя мне не петь. Без тебя мне не жить. Ты, Россия моя. Золотые края. Ты, Россия родная, заветная. За твою широту. За твою красоту. Я люблю тебя, Родина светлая. Все, что в сердце моем. Все, чем в жизни живу. Все, что было и есть. Я Россией зову. Ты мудра и добра. И народы земли. Славят сердце твое. Славят думы твои. Ты, Россия моя. Золотые края. Ты, Россия родная, заветная. За твою широту. За твою красоту. Я люблю тебя, Родина светлая."

Вот она милая роща. "Вот она, милая роща. Ветер летит надо мной. Ветки березок полощет. Сон нарушая лесной. Сколько стволов побеленных. Сколько их ввысь поднялось. Всё это с детства знакомо. С сердцем навеки срослось. Будто опять я безусый. Рядом с девчонкой стою. Вместо кораллов на бусы. Гроздья рябины дарю".

Ой ты рожь. "В поле за околицей. Там, где ты идёшь. И шумит и клонится. У дороги рожь. Чёрны очи видели. Через поле вброд. Там на встречу издали. Паренёк идёт. Ой ты, рожь. Хорошо поёшь. Ты о чём поёшь. Золотая рожь. Счастье повстречается. Мимо не пройдёшь. Ой ты, рожь".

Молодой агроном. "Выходил на поля молодой агроном. Говорил, что земля вся в наряде цветном. Хорошо земля, мой край дорогой. Люблю тебя всей русской душой. Он не спал допоздна, на рассвете вставал. Чтобы больше зерна каждый колос давал. Хорошо земля, мой край дорогой. Люблю тебя всей русской душой. Ветер кудри трепал золотистый ленок. Агроном напевал у колхозных дорог. Хорошо земля, мой край дорогой. Люблю тебя всей русской душой. Молодой агроном не уходит с полей. Он приходит сюда, как к невесте своей. Хорошо земля, мой край дорогой. Люблю тебя всей русской душой".

Ой Днепро, Днепро. "У прибрежных лоз, у высоких круч. И любили мы и росли. Ой, Днепро, Днепро, ты широк, могуч. Над тобой летят журавли. Ты увидел бой, Днепр-отец река. Мы в атаку шли под горой. Кто погиб за Днепр, будет жить века. Коль сражался он как герой. Враг напал на нас, мы с Днепра ушли. Смертный бой гремел, как гроза. Ой, Днепро, Днепро, ты течешь вдали. И волна твоя как слеза".

Рушник. "Ридна маты моя. Ты ночей не доспала. И водыла мэнэ. У поля край сэла. И в дорогу далэку. Ты мэнэ на зори провожала. И рушнык вышиваный на счастье на долю дала. Я визьму той рушнык. Простэлю, словно долю. В тихим шелести трав, в щебетанни дибров. И на тим рушничком ожывэ всэ знакомэ до боли. И дитинство, розлука, и вирна любовь".

Черемшина. "Знов зозули голос чути в лиси. Ластивки гниздечко звили в стричи. А вивчар жене отару плаєм. Тьохнув писню соловэй за гаєм. Всюдэ буйно квиітне черемшина. Мов до шлюбу вбралыся калына. Виівчаря в садочку. В тыхому куточку. Ждэ дывчина, ждэ".

Мама милая мама. "Я всегда вспоминаю домик наш за рекой. Как живёшь ты, родная. Сыну сердце открой. К нежной, ласковой самой письмецо своё шлю. Мама, милая мама, как тебя я люблю. Я живу на границе, где полярная мгла. Ветер в окна стучится, путь метель замела. К нежной, ласковой самой письмецо своё шлю. Мама, милая мама, как тебя я люблю. Над моим изголовьем наклоняешся ты. И смотрю я с любовью в дорогие черты. К нежной, ласковой самой письмецо своё шлю. Мама, милая мама, как тебя я люблю. Мама, милая мама, как тебя я люблю".

Вальс о вальсе. "Вальс устарел. Говорит кое-кто, смеясь. Век усмотрел. В нём усталость и старость. Робок, несмел. Наплывает мой первый вальс. Почему не могу. Я забыть этот вальс. Смеётся вальс. Над всеми модами века. И с нами вновь. Танцует старая Вена. Вальс воевал. Он в шинели шёл, запылённой. Вальс напевал. Про маньчжурские сопки. Вальс навевал. Нам на фронте осенний сон. И, как друг фронтовой. Не забудется он. Вальс у костра. Где-то снова в тайге сейчас. И Ангара. Подпевает, волнуясь. И до утра. С нами сосны танцуют вальс. Пусть проходят года. Всё равно никогда. Не состарится вальс".

Вальс расставания. "Слышишь, тревожные дуют ветра. Нам расставаться настала пора. Кружится, кружится пестрый лесок. Кружится, кружится старый вальсок. Старый, забытый. Старый, забытый вальсок. Ты, совершая положенный путь. В дальнем краю это все не забудь. Эту реку и прибрежный песок. Этот негромко звучащий вальсок. Этот негромкий. Этот негромкий вальсок. Мы расстаемся, чтоб встретиться вновь. Ведь остается навеки любовь. Кружится первый осенний листок. Кружится в памяти старый вальсок. Юности нашей. Юности нашей вальсок. Волосы ветром сдувает со лба. Музыка эта - как наша судьба. Снегом слегка обжигает висок. Кружится в сердце тот старый вальсок. В сердце тот старый. В сердце тот старый вальсок".

Я была колхозным стипендиатом. Очень целеустремленный молодой человек из любого посёлка СССР мог поступить в институт. Получить место в общежитии. Если хорошо учился то получал повышенную стипендию. Всегда мог подработать на полставки. Социальные лифты работали потрясающе. Думаю, такого никогда не было ни в одной стране мира, как в СССР. В 1975 году я получила от колхоза Победа направление на учёбу. На очное дневное обучение. Это означало я взяла на себя обязательство по окончании вуза вернуться в колхоз. Я обучалась бы в учебном заведении за счет средств колхоза. Стипендия была 100 рублей. Это очень большие деньги для того времени. Врач получал 120 рублей.

Я поехала поступать на хореографию. Со своим танцем "Коробейники". На подготовительных курсах я увидела абитуриентов. Это были в основном городские девочки после балетных студий городских дворцов культуры. У них был очень высокий уровень подготовки. Я увидела что не дотянусь до них. И пошла забирать документы. Уже во второй раз. Первый раз был УрГУ. Мне не отдавали документы. Долго уговаривали. Ведь cтипендиатов колхоза в те годы в институтах очень поддерживали. Говорили вы пройдёте. Если хотите мы вам прямо сейчас поставим тройку. Я не хотела. Уехала.

Я уже дружила с Иваном. Bо время того поступления жила на квартире. У Ольги Дмитриевны Укариковой. Это мама Серёжи Укарикова. А этот Серёжа дружил в Надей Клешниной. Он был в колхозе на уборке. Они познакомились и хотели пожениться осенью. Когда Серёжа отслужит. Помню дружили у меня в клубе. Я им часто ключи давала. Этот Серёжа был из Куйбышева. Он узнал что я еду поступать в институт. Попросил меня взять с собой Надю. Что бы она до свадьбы пожила у его мамы. Ну мы и поехали вместе. Так я первый раз попала в Куйбышев. На улицу Севастопольскую. Это Кировский район города. Самый большой. Самый промышленный. Авиационный завод выпускал ТУ 154. Завод Прогресс "Союз". КМПО имени Фрунзе моторы для авиационной промышленности. Огромный завод Металлург выпускал алюминий.

Я тогда уеду назад в колхоз. Не останусь в институте. А Надя Клешнина останется там жить. Но тоже недолго. Ей не понравится жизнь в городе. И она уедет назад в посёлок. Не дождётся своего солдата Серёжу. А я на следующий год снова приеду поступать. Уже на заочное отделение. На другой факультет. И буду жить у этой Ольги Дмитриевны. И вот мой будующий муж будет её соседом сверху. А тогда в 1975 году я его не видела. Он был в рабочей комнадировке. В Новосибирске. Послали их тогда от авиационного завода в аэропорт Толмачёво. Подремонтировать самолёты.

Юность моя была такой счастливой. Очень бедной. Но полной романтики, настоящих чувств и настоящих песен. За это я очень люблю годы юности. У всех советских песен тех лет были красивые незабываемые мелодии. В клубе у меня был катушечный магнитофон "Комета МГ-201М". Постоянно грелся и ломался. Магнитная лента рвалась. Я приносила из дома на танцы свой личный проигрыватель. Даже советский проигрыватель тех лет назывался "Юность". Отец тогда уже купил старшему сыну и мотоцикл и такой проигрыватель. Старший брат разрешал мне брать его в клуб. Так и ходила из Сагарчина в Победу и из Победы в Сагарчин с этим проигрывателем. Он был мощный. Звука мне хватало. Клуб то был небольшим. В холодное время года танцевали перед сценой. И до кино немного. И после фильма. Летом танцплощадка была на улице.

Нa выходные приезжала молодёжь из городов. В клуб приносили самые модные пластинки. Уже тогда появилась маленькая пластинка с песнями Пугачёвой. Её песни "Арлекино" и "Посидим поокаем" мне не понравились. Голос не понравился. Не красивый. Надрывный. Алла Пугачёва по жизни ЦИРКАЧКА. Во первых это её основная профессия. Её "песни-трюки" в целом негативно повлияли на песенное творчество в стране. Сегодняшняя бездарность певцов и певичек как раз и есть результат "пугачёвщины". Вот Юрий Антонов нравился мне. Со своими "У берёз и сосен" и "Несёт меня течение". На танцах мы гоняли пластнки с песнями Мулермана. "Налетели вдруг дожди" любили особенно. Ни одни танцы не обходились без песни Ободзинского "Эти глаза напротив". Конечно любили Анатолия Королева и его песню "Неприметная красота".

Уже выходили пластинки с песнями советских ВИА. "Звёздочка моя ясная" была визитной карточкой всех танцев. Конечно на танцах уже звучали зарубежные мелодии. Это и Лили Иванова с песней "Забудь обратную дорогу". Радмила Караклаич и её песня "Неспокойное сердце". Пополярен был Ивица Шерфези с песней гитариста "Така - така - така - та" и "Любите пока любится". Но самой любимой и популярной среди нашей молодёжи была песня на казахском языке на синей гибкой пластинке. Песня начиналась словами "Та те генде, та те генде, татегенде". Называлась "Свадебная". Вот под неё выражаясь современным языком "зажигали".

Я как ни странно очень любила одну грустную песню. Её исполнял югославский певец Желько Шалетич. И это самое лучшее исполнение на мой взгляд. Песня называлась "Нелюбимая". Я полюбила её сразу. Как то она была мне по сердцу. Хотя грустить то мне в то время было ещё не о ком. Стихи написал Михаил Рябинин. Музыку Александр Морозов. Нелюбимая "Небо-небушко затуманилось. Сердце девушки опечалилось. Запечалилось, пригорюнилось. Словно вербушка призадумалась. Небо-небушко, будь поласковей. Видишь девушка так несчастлива. Ох несчастлива да растеряна. В красоте своей неуверена. Нелюбимая, нелюбимая. Кто ей это говорил. Слово горькое, сердцу гордому. Как на память, как на память. Как на память подарил. Небо-небушко проясняется. Сердце девушки сомневается. Сомневается и надеется. Будто что-то вдруг переменится. Небо-небушко, будь поласковей. Видишь девушка так несчастлива. Ох несчастлива да растеряна. В красоте своей неуверена. Нелюбимая, нелюбимая. Кто ей это говорил. Слово горькое, сердцу гордому. Как на память, как на память...Это ветер пошутил..." Как окажется название этой песни станет лейтмотивом всей моей жизни…

В колхозе Победа я витала в облаках. А не только зарабатывала на хлеб. Дружила. Мечтала. Читала. Вообщем то отдыхала по большому счёту. Таких классных два с половиной года подарила мне судьба. Главной задачей было отбиться от ухаживаний местных парней. И не только местных. Ко мне первое время приезжали в клуб на танцы мои одноклассники. Толя Попов и Слава Калашников. И ещё друзей с собой привозили. Мотоцикл у них был один. Все не могли сесть на мотоцикл. Они привязывали к мотоциклу обыкновенный велосипед. На верёвке. И так ехали. Я конечно очень смеялась над их транспортом. А мальчишки просто скучали за мной. Школьная жизнь закончилась. Они стали как бы одинокими на время. Потом конечно привыкли. А в колхозе мне просто проходу не было от ухаживаний. Особенно туго приходилось осенью и весной. Когда ребята возвращались из армии. Подходили ко мне с серьёзными предложениями. На которые я никак не могла ответить положительно. Главное надо было этих ребят не обидеть. Ведь им ещё у меня в колхозном хоре петь.

Меня приглашали на все молодёжные гулянки. Проводы ли в армию. Встречи ли из армии. Свадьбы. Дни рождения. Именно эти все гулянки я не любила. Не знала куда от них деться. На проводы всё же ходила. Пожелать всего самого хорошего на службе было важным для меня. Мне часто приходилось придумывать причины. По которым я не смогу прийти. Моим отговоркам не всегда верили. Я скрывалась от гулянок в Сагарчине у родителей. Но меня и там вычислили. Приезжали за мной и в Сагарчин. Я летом всегда пешком ходила к родителям. А зимой на лыжах. Экономила на автобусных билетах. Первую половину пути дорога идёт по степи. Вторую по лесопосадке. В один выходной меня пригласили в Новопривольное. Я очень любила девчат и парней из этого села. Они дружные такие. И самодеятельность там у них была. Я всегда к ним с удовольствием приезжала. Казахи, развитые ребята, неплохо играли на гитарах. Аман Масабаев, Каир Увалиев, Саид Асанов и Володя Зуев cоздали там свой ВИА. Лидером среди них был конечно Аман Масабаев. У меня даже есть фотография их сельского клуба. И там они со своими гитарами.

Но на ту гулянку я никак не хотела. Из за Толика Натахина. Он мне проходу не давал целую осень. Такой великан. Так сильно донимал меня своими ухаживаниями. Хулиганил даже. Приедет на машине и светит фарами в окна клуба на экран. Во время фильма. Толик дружил с завучем школы Махиней. А мне очень не нравился этот Махиня. Один раз Толик поедет к нам в клуб на танцы на тракторе. Все будут сидеть в тракторной тележке. Баловаться. Одна девушка выпадет прямо под колёса. Погибнет такая красавица. Молодая девушка киномеханик. Казашка. Натахин был за рулём трактора. Но ему ничего не было. Он потом загуляет с одной девушкой медсестрой. Она забеременет и родит сына. Натахин бросит её ещё беременную. Мы молодёжь осудим его за это. Эта медсестра была очень хорошим человеком. В конце концов этот Натахин женится на Наде Клешниной. Той самой Наде, с которой я ездила в Куйбышев.

И вот тогда я никак не хотела на гулянку в Новопривольное. Ушла потихоньку в Сагарчин. Уже прошла первую половину дороги. Которая по степи. Услышала что едет мотоцикл. Оглянулась. Едут. За мной. На Урале с коляской. Вася Гордиенко. Родной брат баяниста Петра Трофимовича. Тогда ещё не женатый был. И ещё один парень с ним. Я думаю обхитрю их. Спряталась в лесопосадку. Они проехали мимо. Довольная иду дальше. Прошла совсем немного. А они мне навстречу. Смеются. Так и пришлось ехать на ту гулянку. Я не рассчитала что они так быстро вернутся назад. Не успела спрятаться. Лесопосадка закончилась. И они меня просто увидели. По этому Васе Гордиенко страдала одна молодая девушка из Новопривольного. Звали её Верой. Она была простой дояркой. Но Вася женился на другой. Вася этот мне не нравился. Глаза у него как щёлочки. Он их ещё прищурит. Хитрый парень вообщем. Очень долго не женился. Смотрю всю перестройку просидел в сельсовете. Почти 10 лет. Это для него. Труженик то с него не очень.

У меня был лёгкий флирт с Валерой Стойко. Он пронадлежал к клану Стойко-Гордиенко. Этот Валера был очень высокий. У него были красивые глаза. Правда немного широко расставлены. Огромный нос рубильник. И широкий рот во всё лицо. Тонкие как ниточки губы. Дополняли портрет гнилые зубы. Ну совсем гнилые. ВСЕ. Это было просто страшное зрелище когда он открывал рот. Вместо улыбки у него на лице появлялась такая гримаса. И лицо становилось злым и ехидным. Он был похож на бандеровца. Не только внешне. По поведению. Он считал себя лучше и хитрее всех. Kак и его папа. Колхозный завхоз.

Такая игра в Гляделки у нас с ним была. Он мне как парень не нравился. Какое то лицо у него было жёлто-зелёного цвета. Но мне хотелось досадить нашей библиотекарше. Нине Токаревой. Мы так не любили её все. Заведующая детским садом Татьяна Толстова дала ей кличку. "Шмындя". Валера и Нина дружили. 7 лет. И все семь лет в местной библиотеке. В эток крошечной комнатке. А работал Валера здесь же клубе в комнатке напротив. Он считался больным человеком. Слабым здоровьем.

Работа у него была лёгкая. Газовик. Ездил с одним мужчиной на мотоцикле. Проверял газовые балоны. Я его потом выселю из этой комнатки. У меня там будет кабинет директора. И вот получалось этот Валера практически не выходил из клуба. Днём по работе здесь. А вечером в библиотеке. НАДОЕЛ. Мы сельская молодёжь конечно смеялись над ними. Хулиганили даже. Закрывали их ненадолго. Потом открывали. СЕМЬ ЛЕТ просидеть в этой комнатке. Потом они всё таки поженились. Но детей у них не было. Что то там с ними было не всё в порядке.

И вот я заметила что этот Валера на меня посматривает. Ну и я стала на него посматривать. Один раз он зашёл ко мне в кинозал. И мы прошли с ним на сцену. В мой офис. И спрятались там. Там за занавесом стоял стол. Я сидела на этом столе. А Валера стоял рядом. Он просто стоял. И смотрел на меня. Мы никогда с ним не целовались. Но вот тогда спрятались зачем то. Мы думали нас никто не видит. Оказывается нет. Слышим открывается дверь и заходит его Нина. Мы её видим сквозь экран. А она нас нет. И она зовёт его. Говорит. Валера ты здесь. Он молчит. И я молчу. Она не уходит. Опять. Валера ты здесь. В ответ тишина. Она постояла немного. Ушла.

Не знаю как они потом с ней разбирались. А мне было смешно. Я вообщем то хулиганка ещё та. На Новый Год Нина уехала к своим родителям. А Валера пришёл на молодёжную гулянку. Один раз мы остались с ним одни в комнате. И он снова приблизился ко мне. Но наверное увидел ужас в моих глазах. Отошёл. Каким то злым сделался. А потом летом у Нины умрёт папа. И она уедет на похороны. Он не поедет с ней. Он придёт ко мне. Я тогда подумаю. Грош цена такой дружбе длиною в 7 лет. У любимого человека горе в семье. Он не только не рядом. Но и пошёл к другой девушке. Ну конечно я оправила его домой. Сказала ему. У Нины же умер папа. И Валера опять ушёл злым.

Вот такие дела у меня были той первой зимой. Я не дружила ни с кем. Но вниманием была окружена. Меня молодёжь просто носила на руках. Я же всегда на виду. То один улыбнётся. Пошутит. То другой. Из армии приходили ребята. Сразу в клуб. Сразу оказывали знаки внимания. Я могла задружить с любым парнем. Даже те, кто уже дружили, на меня посматривали. Я чувствовала внимание к себе на каждом шагу. И это было мне важно. Ты тогда очень уверен в себе. Такую женскую власть чувствуешь. Когда я останусь жить одна. Всегда буду с улыбкой вспоминать это время. Как я заставляла страдать мальчишек и парней.

Председатель колхоза хотел что бы я встречалась с его младшим братом. Но я не могла даже смотреть в его сторону. Не то что дружить. Гусев младший вернулся из армии. Приставал, честно надо сказать. Наглый. Но ничего справилась я с ним. Отстал. Очень неприятный тип. Завьялов Миша пришёл из армии. Хороший человек. Умный парень. Папа у него был главным инженером колхоза. Его младшая сестра, хорошая красивая девушка, ходила ко мне в клуб. Учавствовала в моих мероприятиях. A Миша из клуба не выходил просто первое время. Потом успокоился. Ну высоченный. Не для меня парень. Мой парень оказывается жил в Куйбышеве на Волге. Я об этом даже не догадывалась…

В Победе у меня была подружка. Люба Коротеева. Русская девчонка из Бузулука. Бузулук находится всего в 140 километрах от Куйбышева на Волге. Раньше восточные районы Оренбургской области административно относились к Самарской губернии. Люба Коротеева все годы проработает в колхозе заведующей детским садом. Потом вступит в партию. Когда всё будет рушиться. Её поставят парторгом. Это будет уже незадолго до её смерти. Мы жили с ней вместе. Пока она не вышла замуж за Вялько.

Сначала жили мы с Любой в доме Сорокиных. Рядом с клубом. Это было незабываемое время. Мы жили очень весело. Во первых постоянно на выходные приезжали все Сорокины. И из Оренбурга и из Акбулака. К ним подтягивалась местная молодёжь. Тогда первой осенью пошли мы на природу. Это было не как сейчас. С бутылками и шашлыками. Просто нам хотелось подышать осенним лесом. В конце посёлка есть небольшая рощица. А перед ней небольшой овражек. И через него деревянный мостик длиной всего в несколько метров. Pядом с этим овражком и рощицей и жил директор школы Шоломон и заведующая продовольственным складом колхоза Юрко. Её дочка конечно в нашу дружную компанию не входила. Ей было некогда. Она просто с ног сбилась. Так бегала за местным зоотехником.

У парней конечно была выпивка с собой. Но немного. Парни всегда пили водку. А мы девчонки вино. У нас всё умещалось у парней в карманах. Рюмка помню была одна на всех. Мы не брезговали друг другом. Это сейчас сплошь одна стерильность. По моему даже чувства человеческие простерилизованы. В те годы никогда никто не напивался. Не принято было. Что бы парни пьяные стояли перед девчонками. Или жевали например. Этого даже представить было нельзя. Выпивали всегда немножко для компании. Мы там побыли в этом лесочке часа два не больше. Я помню было красиво вокруг. Природа дышала осенью. Мы, девчата, пели. Наши самые любимые песни. Конечно негромко для себя. Ведь все эти девчонки пели у меня в клубе. Это сейчас модно гадостями заниматься в компаниях. "Отрываться". А мы пели. Настроение как в песне. Подлетало в небеса. Настолько хорошими и дружными были отношения между нами.

Мы пошли назад. И проходить надо было по этому деревянному мосточку. Конечно за нами следили эти Юрко. И вот в самом начале мостика Любу Коротееву немного качнуло. Она как бы оступилась. Она не упала. Но получилось так. Что мы все на мостике. А она внизу. Мы просто рассмеялись тогда. Не знали даже что на следующий день весь посёлок будет обсуждать. Что мы напились так что не держались на ногах. Люба конечно расстроилась. У Любы Коротеевой врождённый порок сердца. По простому. Дырка в сердце. На щеках у неё всегда был такой не совсем здоровый яркий румянец. Если у человека больное сердце. Его всегда может внезапно качнуть. Так тогда и получилось.

Наша любимая песня. Которую мы тогда пели в этой рощице. Эту песню сегодня неплохо поёт Трио "Цветень". Уходит лето. "Над речкой плывет вечер синий. Нарядами роща шумит. И спелою гроздью рябина. Зачем-то в окошко стучит. Уходит лето, уходит лето. Давно не слышно соловья. Но знаю, где-то не допета. Ходит не допета песня девичья моя. Пройду по знакомой тропинке. Под желтой листвой постою. Серебряные паутинки. Вплетаются в косу мою. Уходит лето, уходит лето. Давно не слышно соловья. Но знаю, где-то не допета. Ходит не допета песня девичья моя. Летят журавлиные стаи. Машу им косынкою вслед. Настала пора золотая. А друга желанного нет. Уходит лето, уходит лето. Давно не слышно соловья. Но знаю, где-то не допета. Ходит не допета песня девичья моя. Пусть гаснут в рябинах закаты. Под пенье осенних ветров. Грустить мне пока рановато. Еще далеко до снегов. Уходит лето, уходит лето. Давно не слышно соловья. Но знаю, где-то не допета. Ходит не допета песня девичья моя“.

А зимой получилось совсем смешно. Это был Новый год. Первый мой Новый год в Победе. Вся сельская молодёжь собралась у Сорокиных. Дом у них большой. Мы девчонки решили наготовить пельменей. Костяк нашей компании был русским. И мы решили делать пельмени. Мы сделали их очень много. Что бы всем хватило. И вынесли их на улицу. На снег. Больших подносов у нас не было. Мы просто брали газеты. Разворачивали их. Посыпали мукой. И рядами укладывали наши пельмени. Мы так радовались. Что пельменей получилось очень много. Думали как вкусно будет.

Сами стали готовиться к встрече Нового года. Скоро должны были подходить ребята и девчата. Мы уже поставили воду для пельменей. Решили внести их в дом. Вышли во двор. А все наши пельмени сглодали СОБАКИ. От пельменей не осталось и следа. Их все растащили эти собаки. Как мы расстроились. Но смеялись от души над собой. На снежных сугробах остались лишь обрывки газет. Мы не знаем откуда взялись те собаки. Бродячих собак по посёлку никогда не бегало. Может кто спустил с цепи своих дворовых собак. И они прибежали на запах мяса. Мы остались без горячей еды в Новый год. Tот Новый Год встречала я вместе со Стойко Валерой.

Люба Коротеева нравилась моему старшему брату Михаилу Ивановичу и моей маме. Мой брат приезжал ко мне в Победу как на работу. На мотоцикле "Восход“. Пока не ушёл в армию. Вот тогда я купила своему старшему брату очень красивый китайский свитер. Точно такой был у Васи Белого. Сына заведующего промтоварным мартукским складом. Есть фотографии на которых мой брат в этом свитере. Он был очень дорогой. Я отдала тогда за него почти всю свою зарплату. У моего брата русые светлые волосы. Голубые глаза как у отца. Он такой крепкий. Спортом занимался. И вообще грудь волосатая как у медведя. Но светлая. Моя мама говорила что у её старшего брата, председателя колхоза, Колганова Кузьмы Павловича, тоже была волосатая грудь. Мама очень хотела что бы её старший сын Михаил Иванович был похож на её братa-председателя. Ах мама. Одной волосатой груди для этого мало...

Люба улыбалась глядя на моего брата. Она ждала принца. И он явился. В лице Вити Вялько. Это Витя мне никогда не нравился. Потому что был большим ЛЕНТЯЕМ. Mаленького роста. Кривоногий. С ПУЗОМ. Я не понимаю как можно дружить с пузатым парнем. Эти Вялько все немножко НЕДОТЁПЫ. Мормоны одним словом. Просто Любе пришло время выходить замуж. И рядом на тот момент оказался этот Вялько. Мой брат в это время служил в армии.

Конечно моя подружка вышла замуж не по любви. Одно время ей нравился Иван Юртаев. Но Люба Коротеева была ему не интересна. А мой брат ей не нравился. Хотя Михаил Иванович как мужчина намного интереснее этого Вити. Во первых красивее и мужественнее. Главное мой брат труженик. И Люба прожила бы за ним конечно подольше. Не ушла бы из жизни в 40 лет. Я знаю что врачи не разрешали ей рожать. Из за порока сердца. А она родила двоих. Когда я приезжала из Куйбышева к маме. Мы встречались с Любой. Она жила тогда в доме Рамоданова Кунакбая Бержановича. Двор помню у них был не обжитым. Хозяйства почти не было. Вялько лентяй. Зачем ему большоое хозяйство. За ним уход нужен.

Я не была главной подружкой у Любы Коротеевой. У неё была подружка из клана Стойко. Их было две сестры. Галя и Надя Стойко. Эти девицы не доили колхозных коров в степи. Галя засела в детском садике. Надя в пункте КБО. Который состоял из одной комнаты. Надя была очень худой и очень некрасивой. С ней никто не дружил. У неё много лет не было парня. Галя была посимпатичнее. Но толстая. С уродливой родинкой над верхней губой. Люба дружила с Галей. Мне не нравилась её дружба. Напоминала мне дружбу моей младшей сестры с Шевченко. Клан Стойко из Победы был намного мощнее клана Шевченко из Сагарчина.

Эти украинцы-переселенцы всегда считали себя выше. Русские в тех местах просто не имели права жить лучше. Я считаю что кайрактынские мормоны просто растёрли судьбу красивой русской девушки. Любы Коротеевой. Люба как и моя младшая сестра считала хохлов за своих. Даже не интeресовалась кто они, откуда родом, почему оказались в степях. Люба ещё и маму свою с младшей сестрёнкой сорвала с места. Привезла её из Бузулука в эти степи. Я видела Любу последний раз в 1994 году. За два года до её смерти. Я уже жила в Германии. Моей младшей дочери было только три месяца. Люба брала её на руки. Люлюшкалась с ней. Люба была рада что у мeня ещё одна дочка.

Люба посмотрела как я одета. Я приехала в дорогом пиджаке. Брюках. Шляпе. Люба сказала мне тогда что проходила всю жизнь в платьях местного пошива из искусственного шёлка. Я заметила что нездоровый румянец был у неё уже во всё лицо. Не только на щеках. Тогда же познакомятся наши дети. Её сын и моя старшая дочь. Виталик и Дима Пестов приедут на мотоциклах к маминой землянке. Виталик и моя дочь одно время даже будут писать друг другу письма. У меня есть фотография нашей той встречи. Mы так крепко обнялись с Любой. Смеёмся. Счастливые. Как тогда в юности. В начале 1996 года я ещё буду получать письма от Любы. А потом меня разыщет Татьяна Толстова. Через 20 лет. Попросит у меня денег на операцию. Скажет Любе срочно нужна операция. Менять клапан. А денег нет. Я в то время буду жить одна с двумя детьми. На пособие. Денег у меня не будет. Я скажу почему же семейства Вялько и Стойко не займут ей денег на операцию. Осенью Люба умрёт. Я только смогу собрать две посылки. Помянуть Любу. Одну опправлю Вите Вялько. Другую этой Татьяне.

В колхозе Победа я жила очень скромно. И вообще правильнее так сказать. Я жила у родителей. А в Победу ходила на работу. Мы с Любой Коротеевой жили вместе. Но не питались вместе. Моя подружка питалась в детском садике. В выходные часто ходила к этим Стойко. У них кушала. Я вела спартанский образ жизни. У меня основной едой был чай. Потом хлеб, советский маргарин, супчики в пакетиках. Самой сильной моей едой был советский майонез в поллитровых банках Провансаль. Я намазывала его на хлеб. Мне этой банки хватало надолго. Голодно конечно жила если честно. Но зато счастья было с лихвой.

Я копила деньги. За время работы купила себе два пальто. Зимнее и осеннее. Обувь. У меня не смотря на всю бедность были очень красивые дорогие туфли. Все в посёлке давно ходили в пальто с меховыми воротниками. А у меня был воротник из искусственного меха. Но зато когда пришло время выходить замуж. Я всё себе купила сама. В Мартуке. На том самом промтоварном складе. Которым заведовал наш сосед по Мартуку. Я никогда ничего не приносила из дома. Ну во первых я по жизни не люблю кулинарить. Как то сразу становишься тупым. Уж если сильно захотела картошки или овощей то шла домой к родителям.

Я не только ничего не брала из дома. Я из колхоза ПРИВОЗИЛА всё что могла родителям. И первым делом КОРМА для домашнего хозяйства. Как радовался отец когда к нашей землянке подъехал трактор с огромной волокушей сена. Мы сгрузили это сено в огороде поближе к забору. Там где летом росла картошка. Что тут началось...Наша соседка Рая Сельская-Радионова подняла вой. Что сено лежит близко к её забору. Отец не стал связываться. Вручную перенёс всю волокушу в другое место. Я думаю ей не мешало наше сено. Просто человек не выдержал. Что наши коровы будут зимой сыты. А не впроголодь. Да сытые. Впервые за много лет. А потом я привезла огромную волокушу соломы. А потом комбикорм. И зерно. И так три раза. Все три осени. Отец хоть немного вздохнул. Что бы это всё мне выдали на складах колхоза. Нужна была подпись председателя. Николая Григорьевича Суббот. И я всегда получала эту подпись.

Ещё я привозила родителям из Победы в Сагарчин муку. Мясо вяленое. Это были такие бараньи рёбрышки. Выдавала мне их та самая заведующая продовольственным складом Юрко. Эти рёбрышки я уже не несла пешком несколько километров. Везла в автобусе. Они были большими. Мама была очень рада. В их хозяйстве, когда она была молодой, всегда держали барашек. Каждую осень я привозила родителям уголь. Мне он был положен бесплатно. И моей подружке Любе тоже. Мы топили печку её углём. А мой она разрешала мне отвезти родителям. Этот уголь обычно развозил Саша Калинин. Хороший парень. Тоже страдал по мне. Маме моей он нравился. Говорила мне какой хороший кудрявый мальчишка. Мама пошутила один раз. Спросила Сашу почему же они, парни в Победе, не берут меня замуж. Саша ответил моей маме. Она не хочет. И был прав. Замуж я не хотела.

У этого Саши Калинина в семье произошла трагедия. У него был родной брат. Младший. Звали его Валентином. Он только вернулся из армии. Я его и в шинели помню. В клуб приходил. Вместе с Сашей. И сразу становилось светлее. Такие хорошие ребята. Улыбaлись. Шутили. Потом Валентин уехал работать в Актюбинск. И там его выбросили из окна. Он разбился насмерть. Вот кому помешал этот добрый парень. И конечно не нашли виноватых. Похоронили парня. Какое горе было родителям. Саша Калинин был другом Ивана Юртаева. Помню тогда сам Саша Калинин как то изменился. Притих. По быстрому женился на Стёпиной. Которую не любил. Стёпина долго по нему страдала. Ну наконец то он потом женился на ней. И уехал из посёлка. Наверное ему было тяжело.

Нас сельскую интеллигенцию бросали на массовую работу среди населения. На подписку газет например. Подписаться на центральные газеты должны были все. Просто люди могли выбирать. На какие именно газеты оформить подписку. Или например проводить ревизию в продуктовом магазине. Один раз нас послали на сбор яиц. Нужно было зачем то собрать много яиц. Мы собирали их по дворам вёдрами. Вот эти вёдра полные яиц я и привозила домой родителям. Мне разрешал председатель сельсовета Рамоданов. Конечно я платила за эти яйца. Надолго хватало. Зимой у нас было всегда мало своих кур. Места светлого для них в сараях не хватало. Зимой курам нужен свет.

Но самым крутым было другое. КАБАНЧИКИ. Я, директор сельского Дома культуры, привозила домой родителям живых поросят. В автобуcе. В мешке. Они немного хрюкали и повизгивали. Слава про этих поросят разнеслась по Сагарчину. Один раз ко мне подошла учительница по истории Лукинская Зоя Ивановна. Сказала мне. Люба нельзя ли мне поросёночка. Я прямо опешила. Я же не председатель колхоза. Могла ехать к Суббот и спрашивать. Если смелости хватит. У меня хватало такой смелости.

С этими поросятами было так. Время от времени колхозникам разрешали покупать слабеньких поросят на свиноферме. Почти за бесплатно. Таких поросят называли выбраковочные. Обычно выписывали по два поросёнка. Потом идёшь на свиноферму. И свинарка достаёт тебе этих поросят из клетки. Она знает каких нужно дать. Дома их можно выходить. А на ферме их могут затоптать более сильные поросята. С заветной бумажкой с подписью Николая Григорьевича я шла на ферму. Там работала свинаркой мама Саши Калинина. Она всегда давала мне одного поросёнка послабее как и положено. А одного хорошего. Сильного. Как я была благодарна этой женщине. Счастливая ехала домой. Знала что для родителей значат эти поросята.

В 1976 году моя старшая сестра Нина Ивановна вышла замуж. Муж у неё был коммунист. Местный электрик. Дома у них розетка болталась на не закреплённом электрическом проводе. Коммунист электрик лежал на диване и читал книгу. Звали мужа моей сестры Анатолий Хоренко. Нина Ивановна вышла замуж за хохла. Украинца-переселенца. Но Хоренко были не из западных областей Украины. Потому были попроще и победнее. За моей сестрой ухаживал русский немец. Высокий и рыжий. Но Нине Ивановне он не нравился. Говорила дети будут не красивыми. Вот нашла красивого.

Глаза у нашего второго зятя действительно были красивые. Но хозяин из него был плохой. Когда я приезжала к родителям из Куйбышева. Отец помню чуть не плакал. Говорил мне. Любка , Нинка то у нас старой прямо выглядит. И тяжело вздыхал. Жалел старшую дочь. Этот коммунист электрик говорил много, а делал мало. Конечно нам не понравился этот щупленький маленький мужчина. Но ссор и разборок с ним никогда никаких не было. Жили они и жили. У них было четверо детей. Две дочери. Наталья Анатольевна и Виктория Анатольевна. И два сына. Михаил Анатольевич и Андрей Анатольевич.

Я не была на их свадьбе. Меня оставили на хозяйстве. Доить корову. Свадьба у Нины Ивановны была скромной. Брак зарегистрирoвали в Мартукском ЗАГСе. Никаких больших гулянок мои родители не оплачивали. Нине Ивановне пришлось труднее всех в жизни. Муж у неё умер рано. Они прожили вместе только 12 лет. Четверых детей поднимала Нина Ивановна одна. Держала небольшое хозяйство. Работала в школе. Она учитель начальных классов. Была одновременно и директором школы и учителем. Посёлок был совсем маленьким. Затерянным в степях. Назывался Ефремовка. Потом когда дети подрастут она переедет поближе к железнодорожной станции. Все дети у неё живы здоровы. Все работают в Актюбинске. Уже есть правнук. Анатолий. Назвали в честь прадедушки. Старшая дочь Нины Ивановны, Наташа, назвала свою единственную дочку Ниной. В честь своей мамы. Моей старшей сестры Нины Ивановны. Я очень рада этому. В роду Ломтевых была ещё одна Нина. Самая первая дочка моего отца. Которая умерла совсем маленькой в тяжёлое послевоенное время.

Моя старшая сестра всю жизнь живёт в Казахстане. Там в степях когда то очень давно наш отец строил дома богатым казахам. В Мартуке отец построил здание РОНО. Вот Нина Ивановна будет приходить в это здание по своим школьным делам. Русскому человеку не до счастья. Надо прямо сказать. Ему бы выжить. И в этом уже счастье. Русский характер не каждый понимает. Настоящий русский человек не продажный. Справедливый. На ворованном жить не может. И не хочет. Это противно его душе.

Русский человек всегда должен жить скромно. Никогда не гнаться за деньгами и богатством. Ставить перед собой в жизни высокие цели. Добиваться их достижения не смотря ни на какие трудности. Преодолевать любые преграды. Вот тогда жизнь у него будет счастливее. Русскому человеку если он живёт по совести всегда сопутствует удача. Русский человек должен трудиться. Никогда не жить на дормовом хлебе, не сидеть на чужой шее. Мой отец понимал это. Моя старшая сестра Нина Ивановна Ломтева-Хоренко РУССКИЙ ЧЕЛОВЕК всю жизнь живёт ПО СОВЕСТИ. Я уважаю её за это.

В 1975 году у нас заболела мама. Видимо на её здоровье сказалсь суровая зима 1974 года. Когда три месяца не было отца. И когда мы голодали. Маму положили в акбулакскую больницу. Моя старшая сестра Татьяна Ивановна пришла к ней один раз. Потому что учителя в школе сказали ей. Ваша мама лежит в больнице. Мама попросила Татьяну Ивановну сварить ей суп. Из курицы. Моя сестра ответила что ей не разрешит её муж Гена. Мама говорит. Да откуда же он узнает про курицу. Учитель математики ответила. Он их считает. Столько лет прошло. Помню как сейчас. Как было обидно маме.

В то время моя сестра жила очень богато. Они с Геной купили большой дом недалеко от школы интерната для детей железнодорожников. Номер школы 512. У них была машина "Жигули". Я была у неё в этом доме. Стакан чаю не предложила. Я видела какая дорогая мебель в доме. Ковры. Хрусталь. Дорогие шторы. Золото. В доме у Татьяны Ивановны в то время водилась чёрная икра. Чем она гордилась и хвасталась. Вот мы не умеем жить. Икры у нас нет. А они с Геной умеют жить. У моей старшей сестры были даже французские духи. Она предложила мне подушиться ими. Я отказалась. Меня мой Иван обнимал целовал и без французских духов.

Почему же так богато жила моя сестра. Ответ простой. Её муж КОММУНИСТ воровал. В то время он ещё не работал милиционером в Акбулакском РОВД. Он работал шофёром в Акбулакской сельхозтехнике. И воровал зерно машинами. По всему району. Воровал в одном посёлке, а продавал уже в другом. Гена работал одну уборочную и в колхозе Победa. И я видела его на весовой. На току. Он предалгал девчонкам весовщицам шоколадки. Что бы они в накладной написали ему другую цифру. Сама видела. Мне было так неудобно. Я тогда ничего не знала о его махинациях. Но подумала зачем то ему это надо.

Не сразу но их поймали. Наш зять был не один. Занимался продажей ворованного зерна со своим другом. Вот так. Зять годами воровал зерно машинами. Хоть бы раз привёз мешок зерна отцу. Но Гену Викарева не посадили. Потому что коммунист. Посадили его друга. А Гена пошёл работать в милицию. И ничего что он воровал это зерно. Он же КОММУНИСТ. Так что роскошь в доме моей старшей сестры была на дармовые ворованные деньги. Гена говорил моей сестре. Вот видишь как мы живём. Всё у нас есть. Потому что твоя мама не лезет к нам.

Какой подлец. Моя мама никогда не мешала им жить. Единственное что она хотела видеть своего первого внука. Хотя бы изредка. Мама хотела хотя бы сфотографироваться с внуком. Что бы видеть его на фотографии. Андрей был похож на наш род. Был светлым. Голубоглазым. Я взялась за дело. Мы поехали с мамой в Акбулак. Маму я оставила на автовокзале. Сама пошла в детский сад. Попросила воспитателей отпустить Андрея. Сфотографироваться с бабушкой. И мне разрешили взять Андрея. Мы сделали две фотографии. На одной довольная бабушка с внуком. На другой мы все вместе. Вот такие партизаны. Провели тайную вылазку в тыл противника что называется. Этот ВОР-КОММУНИСТ Гена и носом не почуял.

Мне было всего 17 лет. Я услышала песню. "Я ищу человека". Стихи к песне написала Эльмира Урузбаева. Казашка. Родилась в Ташкенте. Певица. Первая ведущая советских Голубых огоньков. Я тогда о ней конечно ничего не знала. Слова этой песни почему то запали мне в душу. Так талантливо передал человек свои чувства. Эта песня всю жизнь со мной.

"Я ищу человека. Синеглазого, среднего роста. Я ищу человека. Чтобы было легко с ним и просто. Я ищу человека. Чтобы был он такой же как я. Как нехитрая песенка. Как нехитрая песня моя. Мне уже скоро тридцать. Но порою мне снится ночами. Что лечу я как птица. И что нет ни тревог, ни печалей. Только небо искрится. И два сильных крыла вожака. И слепые как счастье. И слепые плывут облака. Ну, откликнись скорее. По каким ты шагаешь дорогам. Может быть, я согрею. Твой ночлег и седые тревоги. Позови. Я сумею. Целый мир отшагать за тобой. Чтобы ты называл меня. Называл меня тихо судьбой." И вот я как бы уже почувствовала тогда свою судьбу. В этих стихах. Мои сверстницы выходили замуж. А я нет. Я не хотела замуж. Я искала этого человека. Я его не нашла. Не знаю что лучше. Испытать сильные чувства. Или состариться вместе рядом с одноклассником. Я выбрала сильные чувства.

Вот короткая "историческая" справка. Знак зодиала Близнецы. Женщина. "Близнецы наделены талантом. Противоречивые натуры. Назаурядная внешность“. То есть близнецы КРАСИВЫ. Душой в первую очередь. „Бурные чувства сочетаются с миролюбием. Умные. Эрудированные. Наделены интеллектом. Близнецы интеллектуальный знак зодиака. Они не только инициаторы необычных идей. Близнецы знают как воплотить эти идеи в жизнь. Непостоянны во всём. Живут сиюминутными порывами. Сегодня они разочаровывается в некоторых вещах. А завтра ими восхищаются. Неординарное мышление и ум. Противоречивый характер. Неуёмная энергия. Общительны. Доброжелательны. Покладисты. Детей очень любят. Из за чего они растут разбалованными. В любви не всегда находят счастье. В постоянном поиске идеала. Поиски настоящей любви могут занимать всю жизнь. Но так и не дать должного результата. Способны быстро навести порядок в доме. Но целиком посвятить себя хозяйству не готовы. Вторую половину близнецам найти не просто“.

В колхозе Победа в одной молодой семье разыгралась трагедия. Вчершaнюю невесту, молодую жену бросил муж. Почти сразу после свадьбы. Беременную. Молодую жену звали Надя Сельская. Мужа Иван Юртаев. Иван не просто выгнал беременную Надю назад к её маме, Полине Сельской. Он развёлся с ней официально. В акбулакском суде. И больше двух лет не общался ни с ней. Ни с сыном. Гулял с девчатами на виду у всего села.

Надя Сельская и её муж Юртаев Иван дружили со школы. Школьная образцовая любовь. Иван служил в армии в Венгрии. И конечно вернулся в поcёлок уже как бы продвинутым. Он и Надя поженятся. Оплачивать все свадебные расходы будут Юртаевы. Юртаевым свадьба обошлась очень дорого. Надя хотела к свадьбе всё самое лучшее. Об этом потом мне расскажет сам Иван. И его мама тётя Оля Юртаева. Всё было за их счёт. Иван купил Наде всё самое дорогое. Он отвёз в Актюбинск много денег. Всё что копили в семье долгие годы. Родители Ивана подарили им на свадьбу машину. Новый "Москвич". Который заработал отец Ивана. Первый труженик. В то время машины распределялись только передовикам. После свадьбы молодая семья будут жить у Юртаевых. Как и договаривались до свадьбы. Но у них не получится там никакой семейной жизни.

Надя будет приходить к Юртаевым только ночевать. А утром будет уходить к Сельским. К маме. Но главное она будет обижать старых Юртаевых. Будет открыто БРЕЗГОВАТЬ ими. Не будет с ними разговаривать. Не будет готовить еду в их кастрюлях. Когда приносили почту. Она даже не давала письма в руки родителям. Ложила на стол. И продвигала пальцем конверт в их сторону. Показывая что ей даже неприятно брать в руки эти письма. Всячески будет подчёркивать какие они грязные. Некультурные. Не будет прикасаться ни к чему в их доме. Иван вступится за родителей. Поставит Наде условие. Она живёт или здесь. Или у мамы. И они разойдутся. И разойдутся с большиим скандалом. Иван скажет Наде что бы она отдала ему обручальное кольцо. Надя швырнёт его на пол в доме Юртаевых. Сельская Надя заявит права на машину. Ту которую зароботали старые Юртаевы. Потребует чтобы машину продали. И деньги поделили.

У Юртаевых был просторный светлый дом. В нём было четыре комнаты. Bсе соединены между собой дверьми. Нормально у них было. Конечно не всё в коврах и хрустале. Но весь набор советской мебели был. Стоял шифонер, сервант, стол, раскладывающийся диван. На этом диване мы любили сидеть с Иваном. Наверное до меня на нём сидела Надя. Юртаевы жили по соседству с домом председателя колхоза Суботт. Юртаевы мордва. Но у них не было грязно в доме. Надя Сельская же знала что выходит замуж за мордвина. Ей нужна была машина, а не Иван. Хотела разъезжать по посёлку на "Москвиче". А получилось так. Что на этом "Москвиче" Иван потом возил девчат.

В посёлке машины были только у председателя колхоза Суботта, парторга Гусева и завхоза Гордиенко-Стойко. Из простых колхозников, Юртаевы, одними из первых получили машину. Отец у Ивана высокого роста. Иван в него ростом. Я хорошо помню старого Юртаева. Молчаливый мордвин. Человек который работает от зари до зари. На нём была как бы такая трудовая печать. Глаза большие добрые. Мама у Ивана была маленькая. Приятной внешности. Светлая. Добрая женщина. Дети у Юртаевых похожи больше на папу.

Мне рады были у Юртаевых. Его мама прямо не знала куда меня усадить. Чем угостить. Раскрывала мне чемоданы. Показывала свадебное платье Нади Сельской. Говорила какое оно дорогое. Не хочу ли я взять себе это платье. Думаю ей очень хотелось что бы я в этом платье пришла в клуб. И меня бы увидела Надя Сельская. Я конечно на такие подвиги не пошла. Мне не нравилось это платье. Какое то облезлое. Не знаю почему такое дорогое. Мы всегда сидели с мамой Ивана на кухне. Окно выходило во двор. Нас никто не видел. Я помню как переживала тётя Оля Юртаева за сына. Как ей хотелось пожаловаться. Она не понимала почему Надя так поступила с ними. Почему сделала их виноватыми. Я думаю всей ужасной правды мне всё таки не рассказала мама Ивана. Ведь так просто обручальными кольцами не кидаются. И так просто сразу после свадьбы не расходятся. Я видела что Юртаевым было не жалко потраченных денег. Нет. Им было жалко сына. Своего единственного любимого сына. Так растёрли его Сельские. Да ещё выставили всё так. Что будто виноваты Юртаевы.

Я ходила к ним как домой. У них было хорошо дома. Мама Ивана просила меня заходить к ним после работы. Она покупала мне подарки. Которые я не могла у неё взять. Я просила её ничего не покупать мне. А ей так хотелось мне что то подарить. Я же собственно встала на защиту Ивана в посёлке. Ведь его все осудили. Вся местная "элита". Иван простой мордвин. А Надя из клана Сельских. Тётя Оля Юртаева говорила мне что Иван стал поспокойнее со мной. Когда Иван приезжал из Актюбинска, они часто уходили в гости. Ну что с нами сидеть. А когда приходили домой. То видели Иван спит. Всё тихо, спокойно. Мама Ивана мне говорила. Видим вся обувь стоит в ряд. Значит всё в порядке. Я думаю они знали всю подноготную про Сельских. Боялись за сына. Родители всегда чувствуют. Если дети в опасности.

Я уж ходила к его родне. А Иван приезжал к нам домой. Возил мою маму на колхозной машине на дальние огороды, посмотреть картошку. Да. Я просила. Вот и возил. Не боялся Раи Сельской нашей соседки, родной сестры своей бывшей жены. Новый 1976 год мы встречали у родственников Иванa. Они жили рядом с киномехаником Булатом. Это тогда я не пошла к Саше Швец в Сагарчин. Мне было лучше с Иваном. Другие его родственники жили прямо напротив Сельских. И туда ходить нам было непросто. Но мы ходили и к ним. Старшая сестра Ивана Лиза Бобло была передовой дояркой. И я её хорошо знала. Потому что ездила к доярками в поле. На вечерние дойки. Назад всегда возвращались с песнями. Лично для меня наверное всегда пели "Огней так много золотых...А я люблю женатого". Посматривали на меня и улыбались. Лиза Юртаева-Бобло приглашала нас с Иваном на ужин. На пельмени. Но я их не могла есть. Как в фильме "Дикая собака Динго или Повесть о первой любви". Ну как я могла есть, если Иван рядом. Я на него насмотреться не могла. Мне не до еды было.

У меня есть фотография. Группа молодёжи около правления колхоза на фоне агитационных плакатов. На переднем плане мы с Иваном. Я в своём новом светлом пальто и паутинке. А Иван в рабочей фуфайке. Я очень люблю эту фотографию. Мы тогда с ним вовсе не дружили. Это был выходной день. На фотографии Валя Сорокина с подружками. Она приехала на выходные. С нами Олег Костин. Ну как без секретаря колхозной комсомольской организации. Потом младшая сестра Ивана, Валя Юртаева. Она жила и работала в Актюбинске. Приехала к родителям на выходные. И Иван с ней был.

Мы все в рядочек стояли. А потом Иван вдруг ни с того ни с сего подхватил меня под руки. Обнял так что не вырвешься. И мы впереди всех с ним оказались. А что бы не загораживать остальных присели. Иван то высокий. Я помню я смеялась. Так и вышли мы с ним на фотографии. Смеёмся оба. Во первых я не ожидала. Что он меня подхватит. А потом я знала что по Ивану страдала Валя Сорокина. А мы жили в их доме на квартире. Иван в то время работал в колхозной котельной. Она располагалась рядом во дворе школы. По видимому Иван тогда ещё зимой меня уже запреметил.

У меня есть ещё одна фотография Ивана. Он там в полный рост. Высокий красивый мордвин. Но обе эти фотографии совсем не передают то каким был Иван на самом деле. Он был первым парнем на деревне что называется. Девчата страдали по нему. Иван нравился многим девчонкам в посёлке. Люба Коротеева-Вялько так прямо ходила к нему в кочегарку. Мы сельская молодёжь все любили Ивана. За его характер. Он такой классный. КРУТОЙ парень одним словом.

Летом 1974 года Иван попал в аварию. Они с Надей тогда уже не жили вместе. Иван разбил свой "Москвич". Тот самый который подарили им на свадьбу и за который судилась с ним Надя. Уж не знаю специально ли он его разбил. Но разбил не сильно. Потом отремонтировал. Крыло новое поставил и капот. Но покрасить сначала не было денег. Mы так и ездили с ним на этом некрашенном "Москвиче". У Ивана в соседнем посёлке уже тогда была одна учительница. Звали её тоже Надя. Вот от неё он тогда ехал ночью и разбился. У него была рука в гипсе. И небольшой шрам на лице. Вот таким я его и увидела в первый раз. А его жену, Надю Сельскую, больше не видела. Она не появлялась на людях. А Иван приходил в клуб каждый день. Вообщем все эти их дела были до меня.

Полное ощущение счастья связано у меня с этим посёлком. Оно было у меня недолгим. Обжигающим. Внезапным. Весна это начало новой жизни для всей природы. Вот и мы с Иваном встретились весной. Хотя до этого я его видела. Основная посевная закончилась. Но ещё досевали некоторые поля. Иван работал на специально оборудованной машине. Которая заправляет сеялки зерном. У машины вместо кузова такой бункер. Загрузчик сеялок. Вот на этом загрузчике сеялок Иван и подъехал к клубу.

Было может часов 7 вечера. Ещё было мало людей у клуба. А в правлении колхоза уже никого. Посевная страда. Всем рано вставать. На это и рассчитал Иван. Что некому будет его поругать. Это же колхоз. Здесь машины и комбaйны никогда не стояли у домов. А тем более у сельского клуба. Все машины после работы должны были находиться в колхозных гаражах. На станции МТС. Но всё равно могли увидеть. Но Иван был СМЕЛЫМ парнем. Иван никогда не ходил унылым. Не смотря на трагедию в семье. Он радовался жизни. Не унывал. Поддерживал всех. Помогал чем мог людям. Был открытым. Честным. Cправедливым. Жизнерадостным. Около него легко дышалось. За это мы, сельская молодёжь, его любили. Конечно у него был буйный нрав. Русский. Но это если его довести. Видимо клану Сельских это удалось.

Вот подъезжает Иван с этим бункером вместо кузова. Мы все стоим на крыльце. Он выходит из кабины довольный. Своей смелостью. Говорит. Kто хочет прокатиться на такой машине. До горы и назад. Конечно я хотела. Он видел что я поеду. Это же классно на такой машине проехать. И мы поехали. Все кто стоял на крыльце нас поддержали. Мы поехали открыто. На виду у всех. Я ни о чём и не думала. Я думала вернусь через 5 минут. А мы застряли там на горе.

Мы поднялись в гору. Проехали немного. Может километра два. Было светло. Это же В Е С Н А. Посёлок лежал у наших ног. Иван развернул машину. И я подумала мы едем назад. Но он остановил машину. Как то хитро посмотрел на меня. И я опомниться не успела. Как он меня в охапку. И давай целовать. Я год не целовалась. С самого выпускного вечера. Когда мы с одноклассником Толей Швец встречали школьный рассвет на берегу Илека. Иван конечно затмил Толю. А потом затмил и Сашу. Он затмил всех. Иван был старше меня. Отслужил армию. Столько натворил дел уже. Мы целовались с ним пока не устали.

Я ликовала. Мне нравился этот непокорный мордвин. Если бы мне кто то час назад сказал что я буду целоваться с Иваном Юртаевым. Я бы не поверила. Вот так свела нас тогда ВЕСНА. Наша с ним Весна. У нас будет с ним Весна. Лето. Осень. Зима. Снова Весна. Расстанемся мы с ним в начале следующего лета. После того как я поступлю в институт.

Я не помню как я пришла в клуб тогда. Как ехали мы назад эти два километра тоже смутно помню. Но щёки горели точно. Потом я считала дни и часы. Не могла дождаться встречи. Всё смотрела и смотрела на поля. Не едет ли эта машина с бункером. Иван дал мне немного времени. Что бы я подумала. Это же всё не так просто было. Какой бы я смелой не была. Это было мне не очень. Я же понимала что Иван не парень. И что молодой девушке не надо бы с ним встречаться. Вокруг было столько холостых парней. Которые ждали одного моего взгляда. Но я решила встречатъся с Иваном. Это было моё решение.

Я сказала Ивану сразу. Иван как бы не сложились наши отношения. Мне ещё выходить замуж. Он понял это. Иван не хотел ломать мне жизнь. Хотя он был уже мужчиной. И ему со мной было не просто в эти обнималки играть. Я доверяла Ивану как себе. Верила в него всегда. Знала что он никогда не сделает мне ничего плохого. У нас с ним была такая "пионерская" дружба. И так получилось. Что эта ДРУЖБА нам нужна была обоим в то время.

Конечно в посёлке знали что мы встречаемся. Помню я как то поехала на семинар в Оренбург. В посёлке сказали что я поехала делать аборт. По себе видимо судили кумушки кайрактынские. Сами то они свои беременности на дому прерывали. Я не хотела что бы сельские парни донимали меня. А так я как бы была занята. Хотя я не дружила ни с кем. Иван этим же летом уехал в Актюбинск. И приезжал не так часто. Это меня очень устраивало. У меня было много работы на селе. Я готовилась к экзаменам в институт. Я точно не хотела оставаться жить в этом посёлке. Хотя мне предлагали колхозную стипендию. Это было 100 рублей вместо 40 рублей обычной стипендии. Но ты должен будешь вернуться в колхоз на два года сразу после окончания института.

Первой нашей весной мне было не просто. Я в то время жила с подружкой Любой Коротеевой-Вялько через два дома от клуба. В доме Сорокиных. Мы обычно приезжали с Иваном в посёлок под утро. Потому что уезжали от всех далеко в степи. Мне приходилось идти домой по центральной улице. Мы часто встречались ранним утром возле правления колхоза с Пестовым Пашей. Он тоже шёл со свидания. Он встречался тогда с организатором по внеклассной работе Пальниковой. Её звали Любовь Николаевна. Это брошенная невеста милиционера Саши Стойко. Брата Валеры Стойко. Саша и Пальникова должны были пожениться. Но что то пошло не так. Саша выбрал карьеру. И внезапно женился на дочери начальника акбулакского РОВД. И дела у клана Стойко-Гордиенко пошли в гору.

Эту трегедию с заучем школы все долго обсуждали. А потом к этой Пальниковой повадился ходить Павел Пестов. Тоже милиционер. Вообщем у этих двух кайрактынских милиционеров была одна невеста на двоих. И вот мы с этим Павлом встречались по утрам. Но если у нас с Иваном была детская дружба. То у Павла Пестова дела были посерьёзнее. Пальникова забеременела. Получается без мужа. Не очень хорошо для советской коммунистки. Должна быть примером во всём. Она ещё и курила к тому же. Вот её в посёлке не обсуждали. Хотя не понятно от кого она забеременела. От жениха Стойко или от его друга Павла Пестова. Она уехала из посёлка с огромным животом.

Этот Павел Пестов клееился и ко мне. Павел был мордвин. Но с душой украинца-переселенца. У него была машина "Жигули". Всегда навязывался подвезти меня до Сагарчина. Я конечно иногда соглашалась. Но дружить с Пестовым... Это надо большое мужество иметь. Что бы дружить с таким. У него лицо как БЛИН. Ну как тарелка большая. Главное лоснится. Кожа не чистая. В каких то пупырышках и пятнышках. С ним никто не хотел из девчонок дружить. Потому он ходил как вор по ночам к той курящей женщине учительнице. Она была намного старше его.

Ну как так можно расползтись. Таким молодым. Ну такой жирный парень. Глазки совсем маленькие. И тех не видно. Всё заплыло жиром. К тому же рыжий. Без волос совсем. Он бросит ту учительницу. Женится на младшей сестре Ивана Юртаева. На Вале. Как не повезло сестре Ивана. Этого Пестова поставят участковым. На Сагарчин. И на колхоз Победа. Это при нём убьют братьев Кучеровых. И не найдут убийц. Кулиш Володя из Сагарчина убьют парня казаха. А потом убьют Ивана. И не найдут убийц. Все Пестовы работали и работают в милиции. А сейчас в полиции. Они хорошо уживаются с местными мормонами и бандеровцами.

Иван жил и работал в Актюбинске. Он жил на квартире в частном доме. С братьями Девяткиными. С русскими парнями. Я ездила к Ивану в Актюбинск. Мы ходили с ним по промтоварным магазинам. Выбирали мне осеннеe пальто. Нашли очень красивое. Один раз встретили в Актюбинске друзей Надиных. Они из Победы. Посмотрели на нас изучающе. Иван в Актюбинске работал у геологов на машине. Мне нравилась эта его работа. И ему нравилась. Он всегда в степи. Машина у Ивана была специальная. С будкой. В этой будке было оборудование для геологов. Сильная машина. ГАЗ 66. Вот на ней он и приезжал в посёлок. И зимой и летом.

Я к тому времени ушла из дома Сорокиных. Моей подружке не нравилось что я дружила с Иваном. Думаю подружкам моей подружки из клана Стойко тоже это не нравилось. Я ушла жить к одной бабушке. Она жила рядом с Исентаевыми. Над речкой. Это я уже потом узнаю что это ещё та бабушка. Всем бабушкам бабушка. Местное сарафанное радио. Я жила у неё недолго. Мне было день рождение. Конечно Иван пришёл ко мне. Днём. К этой бабушке. У бабушки просто глаза на лоб полезли. Как ей не терпелось побежать скорее всем рассказать. Но она предложила нам всем сесть за стол. Мы накрыли скромный стол в сенцах. Ко мне на этот мой день рождения пришла из Сагарчина моя старшая сестра Нина Ивановна. Так мы и сидели. Смотрели друг на друга. Она и моя мама, единственные кто видел Ивана. Татьяна Ивановна видела Ивана только на фотографии. И сказал что глядя на эту фотографию её тянет рвать. Настолько не нравился ей мой Иван.

Я потом ушла от этой бабушки. Мне и воспитательнице детского сада колхоз выделил новое жильё. На последней улице построили несколько новых домов. Один дом был разделён на два хозяина. Одну половину отдали нам. В другой поселилась молодая семья животноводов. Муж работал скотником. А его жена дояркой. Вот так мы опять с моей подружкой стали жить вместе. Она тогда уже дружила с Витей Вялько. Вот так мы и жили.

К моей подружке приходил Витя Вялько. А ко мне Иван. Они дружили в одной комнате. Мы с Иваном в другой. Иван любил приезжать в этот дом. Нас там никто не видел. Продать нас было некому. Соседи были хорошие. С одной стороны жил Витя Суббот с Таней Широниной. А с другой казахи. Молодая хорошая семья. И Володя Ткачёв с молодой женой Галей. Она была не местная. Летом к этой Гале Ткачёвой приедет её родная младшая сестра. Эта сестра будет дружить с Лёней Кучеровым из Сагарчина. А потом Лёню найдут убитым. Очень будет переживать эта девушка.

У моей подружки дело шло к свадьбе. Мне было жаль её. Я знала что она не любила этого Витю Вялько. Маленького и пузатого парня. К тому же лентяя. Мы были с Иваном на их свадьбе. Сидели вместе. На виду у всего посёлка. Вот тогда в феврале после той свадьбы. Поговорим мы с Иваном серьёзно. О нас. Когда придём к ним домой. Иван поначалу вообще смотрел на меня как на детский сад.

Приезжал Иван ко мне из города не так часто. И мне это нравилось. У меня к тому времени Саша Швец пришёл из армии. И я крутила ему мозги. Дружила с обоими. Но недолго. Наверное не красиво. Я так не считала. Да классно мне было. Швец получил за то что не ответил мне в школе. Ждал когда мама ему разрешит. Когда нужно было выбирать. Я выбрала Ивана. Не раздумывая. Иван мне нравился. Мы просто поздно встретились с ним. Я не была его школьной любовью.

А тогда мы с ним почти подошли к решению. Видимо Иван заметил что я изменилась. Повзрослела немного. И была очень интересной девушкой. Oн видел как я нравлюсь местным ребятам. Его счастье было в том, что я не хотела с ними дружить. Иван спросит меня. Согласна ли я переехать жить к нему в Актюбинск. Я не отвечу СОГЛАСИЕМ. Скажу надо подумать. И он поймёт. Что я не побегу за ним. На его край света. В Актюбинск жить к нему поедет Надя Сельская. Его бывшая жена.

Видимо мои родители тоже что то почувствовали тогда. Может сон какой про меня увидели. Но одним ясным днём ко мне пришёл отец. Из Сагарчина. Пешком. На своих больных ногах. Отец ничего не сказал мне. И от этого мне было ещё хуже. Лучше бы поругал меня. Отец посмотрел как я живу. Посмотрел печку. И ушёл домой. Мне стало так плохо. Я поняла. Что я поступаю неверно. Именно то, что ко мне пришёл отец. И ничего не сказал мне. Заставило меня поставить точку.

Я никогда в жизни ни в чём не переходила черту. Всегда останавливалась. Не делала роковой ошибки никогда. Меня как будто что то останавливало. И я принимала всегда правильное решение. Конечно по Сагарчину разнеслось. Что я дружу с разведённым мужчиной. Надя Радионова, наша соседка старалась. Сказала отцу. Ваша Любка с нашим зятем гуляет. То что они больше двух лет в разводе во внимание даже не брали. Мама моя говорила. Что ты у мeня калека что ли. Идти за разведённого. Любка брось. Они сойдутся. Сельские убьют тебя.

Когда мы только начали с Иваном встречаться. Он подарил мне пластинку. Маленькую. С очень хорошими песнями. "Яблони в цвету". Пел Мартынов. И "Счастливый день". Пел Лев Барашков. Слова этой песни я помню всю жизнь. Вот такие красивые простые песни мы пели. И любили. "У меня сегодня день такой счастливый. Что не петь нельзя. Ведь с любовью вместе. К нам приходят песни. Словно в дом друзья. К тебе навстречу я пойду. Сто дорог в одну сведу. Сто ветров затихнут. И рассветы вспыхнут. Будет вся земля в цвету. Я не верю, что бывает. У любви короткий век. Даже время отступает. Если счастлив человек. Не могу представить. Чтобы было в жизни. Без счастливых дней. Не могу поверить. Что так близко берег. У судьбы моей. Хочу, чтоб гром весенний был. Чтобы дождь прозрачный лил. Чтобы полной чашей. Было счастье наше. И чтоб каждый говорил. Я не верю, что бывает. У любви короткий век. Даже время отступает. Если счастлив человек".

Вместо ответа. Согласна ли я переехать к нему жить в Актюбинск. Я отдала Ивану эту его пластинку. Со словами. На возьми. Я НАИГРАЛАСЬ. Потом так и нe поднимая глаз отошла к окну. И стоя к Ивану спиной. Сказала ему о своём решении. У меня не хватило тогда душевных сил сказать ему это глядя в его глаза. В его синие бездонные глаза. Я любила Ивана. Я сказала ему. Иван нам не надо больше встречаться. Мне нужно учиться. Я обижу его этим. Поставлю учёбу выше наших с ним отношений. Он то с этой своей семейной трагедией не смог получить никакого образования. Но мне надо было рвать с ним отношения. Поэтому я так резко сказала ему. Зная что он обидится. Моя мама была права. Он вернётся к Наде.

Не знаю мне ли назло. А может давно собирался. Но он вернулся к Наде. И в этом была его трагедия. А я поеду поступать в институт. Сдам отлично все экзамены. Наконец то получу студенческий билет. И зачётную книжку. В Куйбышеве я познакомлюсь со своим будущим мужем. Но просто по дружески. Он будет катать меня на своём скоростном чешском мотоцикле "Ява". Этот мотоцикл он сам пригонит из Ленинграда. Я тогда впервые увижу скоростной мотоцикл. Мне очень понравится нестись по шоссе с огромной скоростью. Парня звали Валера Кузнецов. Он был соседом Ольги Дмитриевны Укариковой, несостоявшейся свекрови Нади Клешниной.

Этот парень жил этажом выше. Я как то сидела на балконе. Читала учебник по истории. У меня должен быть экзамен. И вдруг слышу. Соседка ..а соседка...что читаешь? Я посмотрела вверх. И увидела очень красивые голубые глаза. Которые смотрели на меня по доброму. Я не ответила. Ушла с балкона. Но он всё равно познакомился со мной. Поджидал меня у подъезда. Жили то мы в соседях. Кстати экзамен по истории я сдам похуже. На первый вопрос я ответила хорошо. Знала тему. А второй вопрос не знала совсем. Восстание Болотникова в южных районах Русского царства. Я еле выкарабкалась. Не доучила тогда немного. Прокаталась на "Яве". Мы расстанемся друзьями. Никаких предложений Валера мне не делал тогда летом. Хотя мы тоже уже один раз заезжали к его родственникам. Они жили в пригороде. Зато осенью начнёт закидывать меня письмами. А потом и сам приедет ко мне в посёлок. А в Сагарчин приедут его родители. И я свяжу свою судьбу с волжским городом.

Но это будет потом. А тогда летом 1976 года мне пришлось туго. Мне будет очень обидно, что Иван так сразу вернулся к Наде. Не смотря на то что мы расстались. Надя выйдет на работу в клуб. Мы одно время будем с ней работать вместе. Это будет что то ужасное для меня. Только после того как я расстанусь с Иваном. Я пойму что любила его. Мне будет тяжело тем летом. Саша Швец видимо узнает что мы наконец расстались. Начнёт постоянно ездить ко мне из Сагарчина.

Один раз вечером я шла из клуба. К себе домой. Попросила кого там из ребят погонять пластинки на танцах. Не хотела видеть Ивана с Надей. А они мне встретились. Они шли от Юртаевых. Мне некуда было деться. Мы молча прошли мимо друг друга. И так уже было мне тяжело. И вдруг за моей спиной раздался смех. Смеялся Иван. Специально так громко что бы я слышала. Думаю Надя попросила его об этом. Что бы я слышала как они смеются надо мной. Ситуация то была не смешная. Всего три месяца назад он звал меня с собой.

Мне прямо стало плохо. Слёзы конечно брызнули из глаз. Я шла плакала. Но я тогда подумала. Ничем хорошим это всё у них не кончится. Не от счастья смеялся Иван тогда. Я знаю как смеётся Иван когда ему классно. Это был какой то истеричный смех. Искусственный. Я подумала как снова непросто пришлось маме Ивана. Но это длилось недолго. Они почти сразу уехали жить в Актюбинск. Им и самим я думаю было тяжело в посёлке. А в клуб вместо Нади пришла Лира Костина. Запомнилась мне большим шрамом на губе. Что то трагичное было в её лице. Было видно что она уже многое пережила в жизни. Она только приехала из Актюбинска. Работала там кем то. Но не в клубе. Образования у неё не было на тот момент.

Но напоследок я припомнила Ивану тот смех. В колхоз приехала бригада чеченцев строителей. Они тоже пришли в сельской клуб. Среди них был один интеллигентный мужчина. Не сильно молодой. На висках уже поблёскивала седина. Было видно что он не строитель. Я попросила его проводить меня домой. Сама подошла к нему. Так хотелось мне досадить Ивану. Я знала что он стоял курил на крыльце. Этот чеченец очень удивился. Но согласился конечно. Вид у меня был наверное очень решительный. И мы с ним пошли. Иван смотрел нам вслед. Я чувствовала его взгляд своей спиной. Я знала что Ивану это было не всё равно. Что я пошла с чеченцем у него на глазах. Я столько времени его и близко к себе не подпускала. А это пошла на виду у всего посёлка с чеченцем. Да пошла. И это было намного сильнее чем его истеричный смех тогда.

Мы пришли с этим строителем к дому. Я сказала ему спасибо. Мы стояли разговаривали. Я спросила его кем он работает. Он ответил что он поёт. Я не поверила. Изумилась. Говорю можешь спеть. Он сказал да. Я попросила его спеть очень трудную песню. "Синяя вечность". Эту песню пел Муслим Магомаев. И я очень любила эту песню о море. Мы только отошли с ним от дома подальше. На дорогу. И он запел. Мне директору сельского Дома культуры. Ночью над степью. В далёком степном посёлке.

Этот чеченец с оперным голосом пел мне о грустных звездах в поисках ласки. Пел про море, которое на синих ладонях несет корабли. И я видела ему тоже нравилось петь в глухой оренбургской степи. Думаю вспоминал это он потом долго это пение. У него был красивый сильный голос. Я тогда первый раз в своей жизни услышала оперный голос вживую. Не на пластинке. И слушаю оперное пение до сих пор. Оперу как и классическую музыку надо уметь слушать. Понимать её. Только тогда это доставляет истинное наслаждение.

Синяя вечность. "Море вернулось говором чаек. Песней прибоя рассвет пробудив. Сердце, как друга - море встречает. Сердце, как песня - летит из груди. О море, море, преданным скалам. Ты ненадолго подаришь прибой. Море, возьми меня в дальние дали. Парусом алым вместе с собой. Грустные звезды в поисках ласки. Сквозь синюю Вечность летят до Земли. Море навстречу им в детские сказки. На синих ладонях несет корабли".

И мне стало тогда немного легче на душе. А потом началась уборочная страда. И меня снова захватила романтика. Я нашла себе шофёра с красивой фамилией. Волгушев. Русский парень. Надёжный. Мы ездили с ним по полям. Я смотрела как убирают хлеб. Помню меня просто тянуло в степи. На колхозные поля. Я как будто чувствовала что прощаюсь со степными просторами навсегда. А может я тосковала по Ивану. По нашим с ним степям. Вот тогда я и выгнала Сашу Швец окончательно. Отпустила его от себя. Как и Ивана. Но они оба прожили недолго. Оба ушли из жизни совсем молодыми. Я иногда виню себя. Что не решилась тогда. Может надо было мне всё таки остаться там в степях.

Я не знаю сколько бы мы прожили с Иваном. На сколько бы меня хватило удерживать его. Но живым он был бы точно. Ему просто надо было уехать из тех мест насовсем. Но говорят от судьбы не уйдёшь. А Надю Сельскую я в последний раз увижу как ни страно в колхозной бане. Голую. С тазиком. Она будет уже уходить. А я только зайду. Надя оценивающе посмотрит на меня. Вот она видела мою девичью фигуру. Видела меня раздетой. А Иван никогда. Просто тогда летом 1976 года закончились счастливые годы моей юности. Закончились красивой песней "Синяя вечность". Я уеду из Победы навсегда. Уеду очень очень далеко. В дальние дали...Как в песне...

Нам с Иваном подарила судьба это счастливое время. И ему. Что бы он набрался сил. Перед своей жизненной трагедией. И мне. Перед моей не совсем лёгкой женской судьбой. У нас с ним было так. Я его всегда ждала. А он всегда приезжал. Даже в бураны и метели. За это я любила его. Он один был такой в посёлке. Не было ему равных. Мы катались с ним на его отремонтированом "Москвиче". Нас часто выручал Саша Калинин. Русский парень. Он работал на новой машине. Газике. Саша брал её из колхозного гаража. И мы ехали в степи.

У Калинина была девушка. Доярка. Он познакомился с ней на конкурсе доярок. Она была немочка. Из Фёдоровки. Вот туда мы ездили. По ночам. Это было не близко. Столько километров по степи ночью. Калинин находил дорогу безошибочно. Мы никогда не вызжали к Акбулаку. А ехали напрямик по степям. Вот это была романтика. Ночная. Степная. Мы неслись на скорости. Время было у нас не так много. Сашка Калинин хороший шофёр. Да и Иван рядом если что. Главное Сашка Калинин был СВОЙ Человек. Сашина девушка, немка, жила почти на краю Фёдоровки. Её отец работал на тракторе ДТ-75. Калинин уезжал с этой немочкой. А мы с Иваном их ждали. И отец этой девушки разрешал нам дружить в его тракторе.

Это было классно. Ночь. Трактор. И такой Иван рядом. Вокруг ни души. Никаких косых взглядов. За этим мы и уезжали так далеко. Мы были счастливы с ним побыть вдвоём. Ценили наше с ним время. Бережно относились друг к другу. Этот трактор был для нас такой планетой. Только нашей и ничьей. Со мной Иван как бы отдыхал душой немного. Ему было спокойно со мной. Как и мне с ним. Я никогда ни о чём его не спрашивала. Как бы он себя не вёл. Иван нравился мне любым. Нравился таким какой есть.

Иван носил меня на руках. Поднимал меня очень высоко. За зданием правления колхоза есть небольшая аллея деревьев. Вот там мы всегда с Иваном проходили. Что бы поменьше быть на виду. Он подхватывал меня на руки как пушинку. И нёс высоко. На своих сильных крепких руках. Какие мы были с ним тогда счастливыми. От Ивана всегда пахло свежим ветром. Пахло степями. Иван он и сам был как Ветер. Свежий. Порывистый. Налетал внезапно. Я любила смотреть в его синие глаза. В них отражалась его душа. Мне нравился его непокорный характер. За характер я любила его больше всего.

Руки у Ивана рабочие. Сам он весь такой жилистый. Я любила гладить его непокорные волосы. Кожа на лице у Ивана как у ребёнка. Чистая. Только морщинки уже залегли. Я расправляла ему эти его морщинки на лбу. И он засыпал. А я сидела рядом. Потом шла домой. Я никогда не командовала Иваном. Он сам кем хочешь покомандует. Ho я могла остановить его одним взглядом. За всё время мы не сказали с ним друг другу ни одного не то что грубого. Даже резкого слова. За это так любила и уважалa меня его мама. Когда я была рядом всё было тихо. Иван тоже уважал меня за мою смелость. Ведь кайрактынские "элитные"кланы осуждали нас. Столько мальчишек неженатых. Проходу мне не давали. Но мне нравился Иван. А те мальчишки нет.

Когда мы уезжали с ним в степи. Всё вокруг было нашим. Иван знал все поля. Все дороги. Ночью в степи ты как в космосе. Мы были с ним на краю Земли. Имели право на наше короткое обжигающее счастье. Как обнимал меня Иван. Ну что там Саша Швец. Его если даже специально учить. Он не сможет так обнять девушку. Для этого надо иметь сердце и душу. Русскую душу. Иван был русским по характеру. Поэтому нравился мне. Потому я сделала выбор тогда на Новый год. Отказалась от своей школьной любви. Я бы не выдержала Швеца. Саша он был каким то не настоящим. A Иван был НАСТОЯЩИМ. Он обнимал меня так крепко. По русски. Что я чувствовала себя защищённой. Как в домике. А с Сашей как будто на вечном сквозняке. Я помню мне было холодно с ним. Хотя он тоже обнимал меня.

Иван с Надей дружили со школы. Школьная любовь она держит. Воспоминаниями. Но для жизни она ущербна. Всегда. Ты как бы уже загнан в матрицу. А в жизни много нового. Неизведанного. А так получается раз школьная любовь. Значит автоматически идеальная пара. Любовь до гроба. У Ивана так и получилось. В прямом смысле. Моя мама мне всегда говорила что Иван с Надей сойдутся. Я после всего того, что увидела и услышала, поверить в это не могла. Да как же можно снова начать жить вместе...

А они действительно сошлись. Но что это была у них за жизнь. Было бы лучше если бы Надя нашла себе другого человека. И Иван тоже. Иван был бы жив. А Надя не выглядела бы так ужасно. Как она сейчас выглядит. У Ивана и Нади их семейная чашка оказалась разбитой. Они не смогли её склеить. Хотя у них родился ещё один сын. Какая ужасная была смерть у этого их второго сына. Его зарубили топором. И Ивана убили. Когда я смотрю на то что осталось от Нади Сельской. Думаю не легко ей жилось. Надя всегда выглядела старше своих лет. У неё в молодости уже была седина в волосах.

Эх глупый Иван. Связался с полячкой. Иван был обречён. Ему казалось что это как бы он проучил Надю. Бросив её тогда. А на самом деле это Сельские перекрутили его. Когда Иван вернулся к Наде. Он фактически предал своих родителей. Перешагнул через них. Поэтому судьба так жестоко его ударила. Погиб именно их второй сын, младший. А старший женился на казашке. Я знаю эту семью Исмаиловых. Они жили напротив клуба. Их мама работала у нас в сельском клубе уборщицей.

Иван сам виноват. Не будет связываться c панами. Раз родился мордвином надо было держаться своих. Сельские не забыли ему как он гулял с девчатами. Пока Надя сидела с маленьким ребёнком. Я считаю что в жизни Ивана самыми светлыми и были эти два года. Когда он хотя бы ненадолго сбросил с себя этот польской хомут. Почему то они все такие. Сельские. Старая Сельская Полина считалась за образец. А мамой Ивана Юртаева можно было себе позволять брезговать. Я смотрю на фотографию Селького Толика. Передёргивает просто даже. Он и в молодости был таким неприятным. С ним не дружил никто из девчонок. Это уже потом он как то приклеился к этой Соломко. Толик как дурак xодил по посёлку в жёлтой шапке из меха хорька. И эта шапка делала его самого похожим на ХОРЬКА.

Я думаю Иван вспоминал те годы. Но бросить полячку он не смог. Это сложно. Полячки мужиков держать умеют. У меня дома есть двухтомник. Называется "Фавориты и фаворитки". Очень интересная книга. Историческая. Как много было при дворе полячек фавориток. Как сходили по ним с ума государственные мужи. Думаю все эти годы Сельские ломали Ивана. Но сломать до конца по видимому не смогли.

Иван был таким сильным. Мог горы свернуть. А его У Б И Л И. Подло. Как можно целый месяц не найти человека с машиной в степи. Где всё на виду. Значит так искали. Я сразу вспомнила как убили Лёню Кучерова. Машина не тронута. А он убитый рядом. Убийц русских парней никогда не находили в тех степях. Светлая память Ивану Юртаеву. Единственному и любимому сыну своих родителей. Лучшему парню колхоза Победа. А Сельским позор. Молва будет идти за ними по пятам ещё ни одно поколение.

Ивана убили. Мама мне сказала. Люди говорили. Убили её братья. Надины братья. Но самой Наде не позавидуешь. Она же знает кто убил Ивана. И живёт с этим. Думаю снится он ей каждую ночь. От неё самой только тень осталась. С грехом на душе жить непросто. Сын Нади Сельской подчищает за скотом в своём хозяйстве. Не дала Селькая ему образование. Иван думаю желал лучшего будущего для своего сына.

Иван был лучшим парнем в посёлке. А я лучшей девчонкой. Молодёжь, ребята и девчата, поддерживали нас. Были на нашей стороне. А не на стороне Сельских. Мы с Иваном были родственные души. Он мордвин. Я русская. Я поддерживала Ивана сколько могла. Но уберечь его было не в моих силах. Просто в то время мы с Иваном оказались очень нужны друг другу. Он видел что я не боюсь Сельских. Не боюсь людской молвы. Цену себе знаю. Я очень благодарна Ивану. Именно благодаря нашей с ним дружбе я не осталась в колхозе. Хотя мне нравился посёлок. А особенно сельская молодёжь. У меня получалась работа с людьми. Если бы не Иван, я могла в конце концов задружить с сельским парнем. И остаться в степях навсегда. Но я уехала. В степях навсегда осталась Надя Сельская.

Я всегда вспоминаю годы своей юности. Вспоминаю Ивана Юртаевa. Mордвинa c русской душой. C бездонными синими глазами. B которых я тонула. Иван так и остался для меня. Моей светлой грустью. Моим коротким обжигающим счастьем. И самой большой Любовью моей юности...

А осенью мне придёт письмо. Из Куйбышева на Волге. Написанное очень красивым почерком. Парень который катал меня летом в Куйбышеве на Волге на скоростном мотоцикле "Явa" напрашивался ко мне в гости. Говорил о том что ему пора жениться. Адрес он конечно взял у Ольги Дмитриевны Укариковой. У которой я жила на квартире. Тогда летом мы с ним даже не обменялись адресами. Mеня охватит лёгкое волнение. Мне понравился летом этот молодой человек. Я буду получать от него письма и через 20 лет. И они тоже будут написаны красивым почерком. Я тогда буду жить уже в Германии. Разойдусь со вторым мужем. Но тем письмам я не поверю. А тогда в 1976 году поверила...

Это был видный парень. У него были очень красивые глаза. Волнистые русые волосы. Звали его Валера и oн был по тем временам богатым парнем. Единственным сыном. Я согласилась. И уже скоро на крыльце Дома культуры встречала я своего будущего мужа. Автобус останавливался как раз напротив клуба. Валера вышел из автобуса с кассетным портативным магнитофоном в руке. Произвёл на меня впечатление. Был очень богато одет. Такого дорогого зимнего мужского пальто до этого я не видела ни у кого. К тому же у него была новая машина "Москвич". На этом "Москвиче" мой муж из Куйбышева будет приезжать к моим родителям в Сагарчин. Один раз даже зимой. По всему было видно что этот городской парень решил жениться. И что родители уже одобрили его выбор. Никто в Победе не будет знать что за молодой человек приезжал ко мне. Потом его родители приедут к нам в Сагарчин. Договариваться о свадьбе. Уже тогда Валера привезёт мне золотое кольцо. Я подам заявление на увольнение.

Но всё это будет потом. А тогда...Прошло лето. Наступила осень. Таня Толстова уедет из посёлка. Таня Широнина выйдет замуж. Люба Коротеева тоже выйдет замуж. Надо честно сказать я потеряла всякий интерес к клубной работе. Последние полгода не будут такими яркими. В клуб придёт работать Лира Костина. Она мне не понравится совершенно. У неё такой какой то обтекаемый взгляд. Ничего не выражающий. Как у всех Костиных. Ну как можно было столько лет работать в таком грязном клубе. С отсыревшими стенами и потолком. Распевать песни на такой грязной сцене. Неужели за столько лет нельзя было организовать простой субботник. Побелить здание своими силами хотя бы внутри. Подремонтировать осыпающуюся штукатурку. Новый клуб мне очень не нравится. Как сарай. Неуютный зал. Дешёвые кресла. Нелепые окна с тюлью.

Лира задружит тем летом с приезжим чеченцем. Высоким молодым парнем. Он будет младше чем она. Она забеременеет от него. Лира и этот парень буду постоянно отираться в клубе. Ну никакой работы. Я буду готовиться к зимней сессии. Писать контрольные работы. Отправлять их по почте в институт. Получу вызов на сессию. Той осенью в кайрактынскую школу приедут на практику две учительницы. С одной из них, учительницей математики, я подружусь. С ней подружится и Валера Шоломон. Младший брат директора школы. Он только придёт из армии. Его сразу пристроят в школу. Этот Валера был высокого роста. А Надя совсем маленькая. Намного меньше меня. Валере Шоломону она будет только до пупка доставать. Но они будут дружить.

Я к тому времени буду жить в колхозной гостинице. Она рядом с клубом. Так благодарна Николаю Григорьевичу и Алексею Фадеевичу что разрешили мне там жить. За бесплатно. У меня будет отдельная большая комната. Наконец то зимой я не буду топить печку. Кроватей в этой комнате будет несколько. И вот эти молодые люди будут ко мне проситься погреться. Конечно я их пущу. Надя Свяженина очень хороший человек. Эта учительница математики будет свидетельницей на моей свадьбе.
Шоломон мне не нравился. Но он нравился Наде. Я им выделила одну кроватъ. Подальше от моей. И вот на ней они дружили. Хихикали. Хахакали. Мешали мне спать. Но я никогда их не ругала. Сколько хотели столько сидели. Иногда они прямо укладывались на эту койку. Потом Надя уехала. У неё закончилась практика. А Шоломон стал клееится ко мне. Постоянно торчал в клубе. Останется после кино и сидит. Я подумала какой нехороший парень. И решила над ним подшутить.

Я уезжала перед Новым годом. Хотя сессия у меня начиналась после праздников. Рамоданов Кунакбай Бержанович отпустил меня раньше. Я оставила беременную Лиру одну на Новый год. Но конечно помогала ей готовиться к праздникам. Первая сессия у нас была в Саратове. Не в Куйбышеве. Хотели сделать там филиал Куйбышевского института культуры. Но не получилось. Все остальные 9 из 10 сессий мы учились в Куйбышеве. Новый год я должна была встречать со своим будущим мужем. У него дома. В Куйбышеве. А потом из Куйбышева ехать в Саратов.

Я уже купила билет на поезд. Валера Шоломон предложил Новый год встретить с ним вместе. То есть он и не собирался ехать к Наде. Так быстро забыл её. Кобель кайрактынский. Я поставила младшему Шоломону условие. Если он согласится быть Дедом Морозом на ёлке в клубе. То мы встретим с ним Новый год вместе. Он согласился. Он же не знал что у меня уже билет на поезд. Я очень радовалась. Лире помогла. У нас с ней никого не было на роль Деда Мороза. Я потом ехала в поезде смеялась над Шоломоном.

Я приехала в новогодний Куйбышев. Остановилась у Ольги Дмитриевны. У которой жила летом. У меня не было праздничного новогоднего платья. Я взяла с собой летнее платье из простого шёлка. Это платье было сшито сагарчинскими портнихами. Из шёлка который был в КБО. Прямо как из фильма. "Жуткие" тёмно синие розочки на зеленовато-желтоватом фоне. Скроено немного не по мне. Оно мне не нравилось. Но другого не было. Валера был очень рад мне. Не оставлял меня одну. То и дело приходил к Ольге Дмитриевне. Звал меня к себе домой. Я поняла что мне просто пришло время выходить замуж. Новый год мы встречали у его друзей в соседнем поъезде. Было нас где то человек 15. Валера мужественно посмотрел на моё платье в жутких розочках. Конечно я немного стеснялась городской молодёжи. Я видела его друзья как бы оценивают меня. Но Валера не отходил от меня весь вечер. Танцевал со мной. Он был очень красиво одет. Летом я видела его только в джинсовке. Да в олимпийке. Мы же на мотоцикле с ним катались.

Валера понравился мне ещё больше чем летом. Больше всего мне всегда нравились его глаза. Голубые. Красивые. Мне нравилось как он смотрел на меня. Я чувствовала что он меня уже выбрал. По видимому ещё тогда летом. Я просто не заметила. Валера был очень хорошо сложен. У него был красивейший цвет волос. Светло-каштановый с таким как бы пепельным оттенком. Ну бесподобная шевелюра. Мне нравился даже его голос. Валера был старше меня на четыре года. У него не было диплома но он был развитым парнем. И конечно мне нравилось как он обнимает меня. Целовался он хорошо. Это я оценила ещё летом. Мой будуший муж сделал мне предложение. В ту самую новогоднюю ночь. С тех пор я люблю Новый год. После праздника мы пошли с ним подавать заявление в ЗАГС Кировского района города Куйбышева. Заполнили все бумаги. Торжественную регистрацию нам назначили на 4 марта в Кировском Дворце. Нам дали талоны по которым можно было купить обручальные кольца. Мы поехали в центр города. В ювелирный магазин. Подобрали размер колец.

А потом Валера провожал меня на поезд. Я уезжала в Саратов на сессию. Всё было хорошо. Но в Саратове я попала в больницу. В Куйбышеве у меня на лбу вскочил маленький угорёк. Видимо был простудный. Валера убрал мне его. Сам. И этот угорёк у меня воспалился. Я и не думала идти к врачу. Думала пройдёт. Потом вижу на лекциях уже не могу наклонить голову. Начались страшные боли. У меня опух лоб. Надулся. Хотя сверху ничего не было. Воспаление получилось как бы изнутри. Я испугалась. Меня конечно сразу положили в больницу. Хирург сделал мне надрез. Вставил такую как бы резиночку в рану. И таким образом вводил лекарство. Лежала я в больнице неделю. Этот мой хирург был молодым. Сидел около меня постоянно. Грустил немного. Что я выхожу замуж. В Саратове я купила себе красивую фату. В комиссионном магазине. Я увидела её на витрине. Она мне очень понравилась. Я знала что такую не найду в посёлке. А времени до свадьбы у меня было не так много. И эта фата была не очень дорогая. Я потом все годы буду вспоминать. Что купила уже ношенную фату в комиссионке. Наверное плохая примета. А платье и туфли я куплю в Акбулаке. Новые.

Из Победы я увезу два небольших шрамчика. Один на лбу. Тоненький и совсем не заметный. Который сделал мне саратовский хирург в январе. А один побольше. Меня в Победе летом укусит собака. Я жила на Степной улице. Что бы сократить путь часто проходила через двор одного дома. И всегда видела эту собаку. Она была на цепи. И никогда меня не трогала. А в тот раз подбежала и цапнула. Я маленькая ростом. Потому укус пришёлся немного выше коленки. Я даже и не подумала идти к врачу. Подумаешь собака укусила. Но рана никак не заживала. Кто то сказал мне что надо посыпать ранку пеплом от шерсти этой собаки. Я так и сделала. Попросила у этих соседей немного собачьей шерсти. И ранка действительно быстро зажила. Я смеялась над этим. Удивлялась. Что за рецепт такой. Но время я протянула. Потому остался шрам. До сих пор заметен.

В Саратове я познакомлюсь с двумя хорошими девчонками. Людой Зыковой и Галей Темниковой. Люда Зыкова из Саратова. Мы будем дружить много лет. Люда Зыкова помогла мне найти жильё в Саратове. Я не хотела жить в общежитии. Она нашла мне одну бабушку. Рядом со своей квартирой. Очень хорошая бабушка. У неё я и жила весь месяц. Люда она хореограф по специальности. До института она уже закончила хореографическое училище. Потому не пропускала ни один балет. Именно с Людой смотрела я на сцене Саратовского театра оперы и балета первый в своей жизни балет. "Жизель". Для меня тогда открылся волшебный мир искусства. Этому театру больше 200 лет. Содержание постановки балетa "Жизель" это вечное сожаление о потерянной любви. Символично что я буду смотреть этот балет перед своей свадьбой. Балет произвёл на меня сильное впечатление. Постановка была очень красивой. Трагичной. Маму главной героини звали Берта. Это имя моей второй свекрови.

Сессия закончилась. Я приехала домой. Вышла на работу. Подала заявление на увольнение. Акбулакский районный отдел культуры возглавлял тогда Валера Новосельцев. Красивый высокий парень с грустными глазами поставит мне печать в трудовой книжке. Приказ номер 25 от 25 февраля 1977 года. "Уволить по семейным обстоятельствам с должности директора Кайрактынского сельского Дома культуры с 27 февраля". А с 4 марта я уже буду носить фамилию Кузнецова. И в моей трудовой книжке появится новая запись. Весь февраль у меня прошёл в подготовке. В Сагарчин приехали родители Валеры. Вместе с ним. Знакомиться. Меня засватали. Моей маме моя свекровь не понравится сразу. Наверное мама заметит как она оценивающе осматривала нашу земллянку. Моя свекровь упрекнёт меня потом нашей бедностью. А тогда всё было по доброму. Свекровь заверяла моего отца. Не беспокойтесь. Мы Любу не обидим. На что отец отвечал. "Её не обидишь..." Валера привёз наши обручальные кольца. Красивые. Дорогие. Широкие. Он уже купил их. Его обручальное кольцо было ему впору. А мне узковато. Еле еле я смогла его одеть. Наверное мерку в магазине нам сделали тогда не точно. Ничего не оставалось делать как идти с этим кольцом к ювелиру. За небольшую плату кольцо мне раскатали. Оно стало свободнее. Конечно плохая примета. Не подошло обручальное кольцо.

Мои родители не поехали на свадьбу. Отец не хотел тратиться. У старшей сестры Нины Ивановны был грудной ребёнок. Старший брат был в армии. Жить было трудно. Лишних денег у родителей ни на свадьбу ни на дорогой подарок не было. С пустыми руками они ехать не хотели. Я бы и сама не взяла с родителей ни копейки. Даже если бы давали. Они знали это. Знали что я не обижусь. В Куйбышев на свадьбу откомандируют моего младшего брата. Фёдора Ивановича. Ему было 14 лет. Но на мой взгляд отец не поехал потому. Что моей маме не понравились Кузнецовы. Очень богатые. Мама ни разу не приедет ко мне пока я буду жить у Кузнецовых. А отец приедет.

Потому что мой отец с моими дедушкой, бабушкой, старшим братом и старшей сестрой, жил и работал в бывшем имении Ульяновых в Алакаевке. Большая семья Ломтевых строила там школу. В 1935 году. А Алакаевка недалеко от Георгиевки и Филиповки. Из этих сёл корни родителей моего мужа. Это Кинельский район Куйбышева. Тема моей лекции от общества "Знание" будет именно об Алакаевском периоде жизни Ульяновых. Судьба Ульяновых связана и с Нижегородской землёй. Под особый надзор полиции в Нижний Новгород высылали Марию Ильиничну Ульянову. Может потому её сестра, Анна Ильинична, доверила строительство школы нежегородскому подрядчику. Моему деду. Ломтеву Фёдору Петровичу. Сын моего младшего брата Фёдора Ивановича женится на девушке из Алакаевки. Я всегда буду улыбаться. Говорить. Это наша бабушка монахиня Анастасия "подобрала" своему самому младшему внуку невесту именно из этого села. Село Алакаевка нравилось ещё моему дедушке. Оно очень похоже на его родное село на нижегородской земле. Он хотел осесть в этих местах. Потому и мой отец приезжал сюда. Присматривaл себе дом. Отец всегда хотел вырваться из степей. Мой первый муж Кузнецов возил отца в эту Алакаевку. Отец не знал что деревянную школу которую строили Ломтевы снесли ещё в 1968 году. На этом месте построили новую. Уже не деревянную. Кирпичную. Так получилось по судьбе что мы всё равно породнимся с этими местами...

Почти все свои сбережения я отвезла тогда в Мартук. Я купила там себе всё. Первым делом приданное. Шторы на окна. Ночные и тюль. Покрывало. Одеяло. Постельное бельё. Таких дорогих красивых льняных простыней не было даже у моей свекрови. Подушки мы с мамой купили в Сагарчине у одной женщины. А всё остальное я купила на складе в Мартуке. Не в магазине. НА СКЛАДЕ. У отца Васи Белого. Того самого соседского мартукского парнишки. Которому я нравилась в детстве. И который присылал мне письма из армии. Я видела что его отец знает про эти письма. Я не в первый раз приходила к нему на склад. Я покупала здесь красивые китайские кофточки своим подружкам из Победы. Любе Коротеевой и Тане Толстовой. Они ходили в одинаковых. Себе я не могла купить такую. У меня не было на это денег.

Я покупала себе всё самое дешёвое. Моим мальчишкам я нравилась и бедной. A тогда на складе я купила себе очень красивое заграничное платье. Первое дорогое платье в моей жизни. Оно было из шотландки. Тёмно-синего цвета в красивую клетку. С отделкой. С поясом. Отдам его потом младшей сестре. Ещё купила там очень красивую ткань на платье. На второй день свадьбы. Мне успеют сшить его. Потом заведующий складом принесёт мне из своих запасов богатое пальто. С седой чернобуркой. Я просто обомлею. Такая красота. Я его примерила. Я думаю он специально мне его принёс. Видел что денег у меня уже нет. Я должна была бы тогда отказаться от всех моих покупок. И купить только это пальто. Он просто показал мне. Что если бы я вышла замуж за его сына. Я бы носила такие вещи. Моё новое светлое пальто за три зимы пришло в негодность. Я поеду на свадьбу в осеннем пальто. В том самом которое мы купили с Иваном в Актюбинске.

Вот так закончилась моя юность. ЗАМУЖЕСТВОМ. У меня никогда не будет больше таких беззаботных дней. Не будет рядом таких девчат и парней. Такой свободы. Такого простора. Степной романтики. Благодарю судьбу за то что подарила мне это счастливое время...



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 16
Опубликовано: 25.11.2018 в 20:40
© Copyright: Любовь Ломтева
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1